В ритме сердца

— За рулем Роджерс? — Нет, — связь ненадолго прервалась, видимо, инженер сверялся с полученной информацией, — Питер Паркер. — Он не станет проблемой. — Уверен? — Если мальчик перепутал трек с детским садом, это не значит, что он мне помешает.

***

      Питер никогда не считал, что события идут слишком медленно или слишком быстро. Все так, как должно быть, как положено. Поэтому Паркер впервые ощутил себя довольно странно, когда понял, что месяцы подготовки к гонке пролетели стремительнее, чем любой гибрид. И ведь ни один день не был похож на предыдущий, вопреки всем ожиданиям.       То Питер обговаривал с Тони особенности машины, то слезно благодарил его за полученную возможность. Паркер не мог и не заняться оттачиваем своих навыков, проводя заезд за заездом. К тренировкам добавлялись простые физические нагрузки и беседы со штатным психологом. Мужчина также прошел полное медицинское обследование, которым руководила Хелен Чо, доверенный врач Старка. Наконец, Питер последовал требованиям Тони и принялся улучшать коммуникацию. Речь даже не о всяких механиках и прочих личностях, а о том, как общаться с гоночным инженером. И каково было удивление Паркера, когда он понял, что на тест-драйве Тони был на связи только потому, что он будет являться связующим звеном между гонщиком, сидящим в уже знакомом болиде, и командой специалистов. Скотт даже по секрету сказал, что Старк впервые будет не просто следить за заездом, а непосредственно участвовать в нем. Питер удивился еще больше, когда узнал, что раньше Тони следил за происходящим из ложи, даже не из бокса.       Впрочем, Питер вечно хотел выяснить, в чем причина столь большого интереса к происходящему именно в этом году. И почему Старк не проявлял должного внимания к Ле-Ману до этого? Но возможности нормально поболтать с Тони у Паркера не было. Один вечно копался в тачках, пытаясь довести их до совершенства, а второй занимался налаживанием коммуникации с сокомандниками. В первую очередь речь шла о тех, кто будет вести гибрид. Началом установления контакта послужил тест-драйв, а затем уже начались всякие тренировки на максимально быструю смену пилота.       Стив Роджерс оказался довольно неплохим и даже талантливым мужиком. Нет, ну серьезно! Кто решится на такой дерзкий маневр, да еще и сделав его фирменным? Только такой идеальный с виду моралист. Питер честно отнес блондина именно к этому типу людей, потому что тот всегда довольно странно реагировал на всякую пошлоту, мат и прочие языковые изыски. Но затем выяснилось, что до него просто долго доходит и что на самом деле Роджерс тоже мог вякнуть что-то некультурное и даже смешное.       Вторым компаньоном Питера оказался молчаливый Джеймс Барнс, которого все ласково звали Баки. Он казался мрачным и суровым, но на деле был довольно мягким. Тот самый мужик, который выглядит, как маньяк, а на деле умиляется с котиков. Барнс был лучшим другом Роджерса. Этот факт нисколько не удивил Паркера, ведь эти двое довольно много времени проводили вместе. То, что действительно поражало, так это то, что Баки работал на Старка. Нет, к профессионализму и способностям вопросов не было. Просто Питер успел заметить, что Тони выбирал сотрудников, так или иначе себе подобных. И Паркер не сразу понял, что фишка Джеймса — ядовитые высказывания и усмешки. Поэтому потом вопрос отпал.       Вот и получалось: Баки — мало говорит и много делает; Стив — не так много говорит, но делает дофига всего. И остается Питер, который говорит больше всех и делает тоже больше всех, надеясь наверстать упущенное.       И где-то там был Тони. Паркеру не составило много труда найти с ним общий язык, пусть Старк и постоянно доставал с запоздалым отцовским инстинктом, проявлявшимся во время тренировок: не делай то, не делай так, не езжай туда, не езжай сюда. Но винить бизнесмена Питер не спешил. Мало ли что у него в голове творится? Может, Стив и Баки тоже прошли через эти приступы дружеской любви?       Так что Паркер не жалел, что стал частью дружной семьи, к которой добавлялся еще и смешной Хэппи, отвечавший за тачки другого класса, которые будут участвовать в Ле-Мане. Брюс Беннер казался неловким, но вызывал уважение, потому что являлся главным гоночным инженером второго гибрида, за рулем которого будут сидеть Клинт Бартон, Стивен Стрэндж (ему вообще пора было на пенсию) и Пьетро Максимофф, чья сестричка по имени Ванда была помощницей Пеппер и считалась главным менеджером команды. Все друг друга знали или являлись родственниками, и из общей картины совсем немного выбивалась Наташа Романофф. Не то, чтобы она обитала сама по себе, просто она была какой-то другой. Казалось, что она знает больше всех, при этом ни с кем не общаясь. А как еще должен вести себя стратег?       Единственное поползновение пожалеть о происходящем появилось тогда, когда Мэй узнала о том, что ее племянник летит во Францию. Нет, она не собиралась закатывать истерику, будучи взрослой женщиной, однако пережить недовольство тети Питер не мог. Спустя долгие часы разговоров и уговоров Паркер смог добиться улыбки Мэй. Вызвана она была тем, что Старк обязался организовать эксклюзивную круглосуточную трансляцию, а на работе женщина договорилась на выходной. Не то, чтобы она часто занималась подобным (точнее, вообще никогда), но пропустить круглосуточную гонку просто не имела права.       Грузовой самолет с несколькими машинами, оборудованием и сотрудниками вылетел за несколько дней до старта. Сделано было это для того, чтобы команда успела проверить болиды, узнать трассу и еще раз ознакомиться с правилами. Питер никогда не боялся путешествовать по воздуху, но впервые чувствовал себя неуютно. Может, все дело в цели перелета?       Паркер искренне не знал, но усидеть на месте не мог. Пока все дружно дрыхли в уютных креслах, мужчина направился в грузовой отсек. Попутно Питер удивлялся тому факту, что пассажиров пускали в это самое отделение. Да и крутянские салоны есть не во всех самолетах. Это речь о том, что огромный лайнер больше походил на личный дельтаплан Старка. Настолько Тони ощущал себя в своей тарелке, настолько сильно любил тратить деньги, что весь самолет напоминал одну большую игрушку миллиардера.       Но не Питеру считать чужие деньги, так что он попросту сел на пол, прислонившись спиной к прохладному твердому корпусу грузового отсека. Его ноги почти упирались в гибрид, накрытый специальным полотном. Паркер витал в своих мыслях, пока не послышались чьи-то уверенные шаги.       Старк сел рядом, вздохнул, посмотрел на Питера. Говорили они долго, обо всяком и обо всех. Обо всем, что приходило на ум. Паркер запомнил, как отражался свет бледной лампы в глазах Тони. Он даже не понял, как так вышло, что в мозгах отпечаталась такая незначительная мелочь. То, как огоньки плясали по радужке и точками замирали в зрачках.       И еще один небольшой момент из их диалога, который часто прерывался гулом турбин: — О чем вы мечтаете? — Я? — Старк хмыкнул, — для меня не существует такого понятия, как мечта. Есть только цели и способы их достичь. А вот о чем мечтаешь ты? — Нет, не время переводить тему, — Питер покачал головой, — я действительно хочу знать. — Какая у меня цель? — Паркер согласно моргнул, — я хочу выиграть Ле-Ман. — Почему? Просто? Чтобы на полке в кабинете стоял очередной трофей? — Мой отец грезил этой идеей, а я иду к ней. Знаешь, последние годы были тяжелыми: мы впервые выступаем с гибридами, а это очень ответственный шаг. — Поэтому вы впервые будете инженером? — Скотт растрепал? — Тони хитро прищурился. Но он вовсе не выглядел недовольным, — в любом случае это так. — Конечно, много сил, времени и денег. — Какая четкая расстановка приоритетов, ты посмотри, — Старк улыбнулся, — деньги действительно практически не имеют значения. — Для вас, а не для компании, — заметил Питер, — если мы проиграем, Пеппер устроит скандал. — И правильно сделает, — Тони поджал губы, на миг загрустив. Кажется, он стал думать о том, что может произойти в случае неудачной гонки. Однако вскоре мужчина встрепенулся, хлопнув ладонями по коленям, — так о чем мечтаешь ты? — Вы хотите знать? — Паркер недоверчиво посмотрел на Старка, — моя цель — выиграть Ле-Ман. — Да что ты, — послышался тихий смех. Хрупкий, отчего-то неуверенный, — какая неожиданность. И почему? Просто? Чтобы на полке стоял очередной трофей? — Ставлю 5 баллов за то, что вы пропустили слово «кабинет», потому что моим кабинетом можно назвать разве что письменный стол, который стоит в квартире в Квинсе еще со школьных времен, — в ответ на эту реплику Старк легонько пихнул его в плечо, — я хочу выиграть, потому что это поможет мне чего-то достичь. Чего-то, за что мне не будет стыдно или неловко. — А что ты будешь делать, когда выиграешь? — вдруг спросил Тони, выдержав паузу.       Не «если», а «когда». — А вы? — Одно дело — выиграть, другое — удержать лидерство, — с умным видом сказал Старк. — Значит, я буду делать то же самое, раз я теперь работаю на вас, — Питер пожал плечами. — У тебя будет минимум 5 лет на это, — в голосе Тони послышалось некое самодовольство.       Он рад тому, что смог привязать Паркера к Старк Моторс? — Почему вам срочно понадобился новый пилот? — Питер с неким трепетом решился начать новый виток в разговоре. Никто никогда не говорил ему об этом. — А ты не в курсе? — брови Тони взметнулись вверх, сигнализируя об удивлении, — я думал, что это любимая история Пеппер. — Мисс Поттс никогда не делилась. — В таком случае буду краток, чтобы не забивать тебе голову чепухой: мой давний друг предал меня, уйдя к моему конкуренту. — Обадайя Стейн ушел к Джастину Хаммеру? — не веря, переспросил Питер, — я слышал, что мистер Стейн покинул вашу компанию, но таблоиды писали, что все дело в каких-то рабочих разногласиях. К тому же речи о том, куда ушел мистер Стейн, не было. — Ой, эти твои таблоиды все триста раз наизнанку вывернут, а потом навешают кучу неверных фактов, предоставив читателю очередной информационный сблев, — Старк раздраженно махнул рукой. — А почему эта история так полюбилась мисс Поттс? — не понимал Питер. — Потому что она меня предупреждала, что такое может случиться, а я не слушал, как всегда. — А меня вы бы послушали? — тихо спросил Паркер, отвернувшись.       Его слова можно было различить только благодаря эху, правившему в полупустом отсеке. — Почему ты спрашиваешь? — Старк вкрадчиво наклонился, — Питер, что ты удумал? — Ничего, — мужчина резко повернулся к собеседнику, — я просто хочу знать. — Вряд ли, — выдал Тони, внимательно следя за реакцией Питера, — я редко слушаю кого-то. — Ясно. — Но если ты сделаешь что-то, что будет противоречить моим словам, и проиграешь, я лишу тебя возможности представлять Старк Моторс. — Вы прекратите действие договора? — уточнил Паркер. — Он не подлежит расторжению, — Тони оскалился, — а вот отсутствие возможности участвовать в официальных соревнованиях сделает тебе гораздо больнее. — Если бы вы знали меня достаточно долго, вы бы поняли, что я никогда не рискую, сомневаясь в том, что все получится.       Питер даже и не думал обижаться на этот разговор. Тем более что потом они болтали о том, почему Обадайя ушел. Старк рассказал о том, что техническому отделу удалось взломать его почту, а в итоге выяснилось, что Стейн долгое время сливал Хаммеру информацию. Потеряв доверие Тони (в последнее время они не особо ладили), Обадайя повелся на обещания Джастина об огромных зарплатах и в итоге ушел.       Но Старк не особо грустил. Его скорее расстраивал тот факт, что некогда хороший друг и напарник бросил его в такой ответственный момент. И эгоистичным со стороны Питера было не оказать должную поддержку. Хотя у Паркера было нормальное такое оправдание: все его мысли занимали гонки.       Трасса Сарта поражала воображение. Протяженность более чем в 13 тысяч метров, некоторые участки принадлежали дорогам общего пользования, поэтому имели несколько худшее покрытие. В таких местах шоссе блокируют за несколько часов до начала гонки, а затем открывают прямо перед финишем.       В ночь перед состязанием Питер спал плохо. Это и понятно. Он лишь хотел верить в то, что заряда адреналина и нервов хватит. Потому что Паркеру не очень повезло: он поедет третьим, а это значит, что на нем будет один из самых сложных отрезков гонки — ночной.       С утра погода радовала. Столбик термометра не поднимался выше тридцати, светило солнце, отчего в черном костюме пилоту было жарко (оказалось, что белые наряды только для тренировок). Работа в боксах кипела и не останавливалась ни на минуту с самого начала дня. Старк литрами глушил кофе, пытаясь унять нервы, которые он уж очень не хотел показывать. Тони проверял все машины, надеясь, что ему удалось достичь совершенства. На данном этапе, ведь в следующие годы будет больше сюрпризов и технологий.       Но все это потом.       А пока Питер лавировал сквозь толпы сотрудников, стараясь ни с кем не разговаривать, чтобы не сбить боевой настрой. Стив и Баки ютились где-то в углу, молча пялясь в экран, установленный для тех, кто не занимался оборудованием и связью с пилотами. На этот телек выводилась самая лучшая картинка с трансляцией, которая показывалась зрителям. Рядом с ним висели еще несколько экранов, из которых будет задействовано как минимум четыре: на них будет передаваться изображение с камер, прикрепленных к автомобилям Старк Моторс. И это радовало не только простых зрителей, которые могли наблюдать в разное время разные картинки, но и самих участников гонок, которые получали возможность непрерывно следить за успехами сокомандников.       Технический персонал работал во всю. Они проверяли соединение и экраны компьютеров, позволявшие следить за происходящим на трассе. Возле стойки стояли стулья для гоночных инженеров, менеджера и стратега.       Стоит сказать, что Питера раздражал тот факт, что соседями по боксам Старк Моторс были боксы Хаммера. Но Паркер старался игнорировать это. Он отвлекался на гул, который издавали тысячи зрителей, собравшихся на трибунах, что находились прямо рядом со стартом и финишем. Машины уже были выведены наружу, все обклеены стикерами от спонсоров. Билборды инвесторов украшали трассу: тут тебе и беленький Мишлен, чьи шины использовались всеми участниками гонки, и Ролекс, являвшийся главным по части отсчета времени.       На телевизоре показывали, как машина с трофеем, установленным на ней, проезжала сквозь коридор из членов состязающихся команд, державших флаги, обозначавшие принадлежность к той или иной стране. В тот момент Питер понял, как на улице душно и нервно. Эта нервозность буквально ощущалась в раскаленном воздухе.       Торжественно разодетый оркестр отыграл Марсельезу, флаг Франции был величественно показан зрителям, мужики в деловых костюмах пофоткались возле кубка и поулыбались пилотам, военные пробежали перед трибунами с небольшой версией государственного триколора и передали его главе Феррари. И после этого пилотам разрешили снять с автомобилей защитные покрытия.       Все, кроме тех, кто непосредственно поведет машины, стали прятаться обратно в боксы. Механики таскали последние тележки с шинами, которые еще не успели подвести к линии с пит-лейнами. Питер и Стив помогли Баки сесть в болид. Они сжали его плечи на удачу, а затем пристегнули защитную сетку. Как только на Барнсе оказался шлем, мужчина показал большой палец, направленный вверх, и его товарищи захлопнули дверь гибрида.       Роджерс и Паркер помчались обратно в бокс, чтобы не пропустить тот момент, когда начнется гонка. Они пришли к тому моменту, как глава Феррари подошел к микрофону и объявил о том, что до старта осталась минута. Таблички с надписями о запуске двигателей взметнулись в воздух прямо перед глазами пилотов. Невообразимый гул поднялся над трибунами, он заглушил даже вопли болельщиков.       Машины, простиравшиеся в форме диагонали от конца линии боксов и до ее начала, стояли в порядке мест, занятых во время прохождения квалификации. Болиды Старк Моторс занимали вторую и четвертую позиции, а остальные представители компании числились в других классах и были припаркованы далеко позади. Первую позицию занимала Тойота, являвшаяся одним из лучших представителей гибридных гоночных автомобилей, а третье место пока что было отдано команде Хаммера. Пятое и шестое место занимала Тойота и Порше.       К кромке трассы вышел мужчина, взмахнувший зеленым флагом. И машины начали постепенно набирать скорость, отправившись на предстартовый круг. В ходе этого круга обгон по-прежнему был запрещен. Питер вздохнул с облегчением, когда понял, что оба болида начали заезд без каких-либо проблем, потому что затем одна из машин второго класса не смогла сдвинуться с места, потеряв позиции в круге. Но Паркеру было не до проблем другой команды, он следил за происходящим на камере, выводившей то, что видел Джеймс.       Преимущество Баки — железная стойкость и холодный расчет. Он справится.       Интересно, а Мэй уже начала болеть? Наверняка она утерла слезы гордости, когда морда Питера мелькнула на экране. Паркер абсолютно точно запомнил, что камера сняла его, когда было построение с флагами.       Баки тем временем разминал колеса, петляя туда-сюда. Питер слышал, как Старк передавал ему базовую информацию о погоде, но старался не отвлекаться, чтобы ничего не пропустить. Смешно, но он боялся пропустить старт, а вместе с ним и трюки, которыми владеют соперники. Пускай, он видел эти трюки не раз. Пускай.       Стив включил оставшиеся телевизоры, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, что происходит с болидами, при помощи камеры, установленной сзади. Гибрид Барнса предоставлял отличный вид на автомобиль, за рулем которого сидел Стейн. Паркер не успел рассмотреть его на построении, но об этом жалеть тоже не собирался, поскольку не считал нужным растрачивать злость на всякую ерунду.       Перед Тойотой, что занимала первое место, виднелся пейс-кар, направлявший колонну за собой. И она приближалась к стартовой линии. На экране с трансляцией появились часы с эмблемой Ролекс.       Несколько мгновений, и Питер затаил дыхание. Болиды один за другим стали пересекать черту. Пелетон начал медленно разгоняться. Медленно, поскольку маршал все еще ехал впереди, сдерживая машины от обгонов и набора чрезвычайной скорости. Но диктор по радио запросил ускорение, так что выхода у пилотов не было.       Видимость слегка нарушала дымка, поднимающаяся от разогретого из-за контакта с шинами асфальта. К концу очередного круга все автомобили стали выстраиваться на манер стартовой решетки. Маршал свернул на пит-лейн, оставив пилотов наедине с трассой.       Еще несколько секунд. Моторы загудели пуще прежнего. Гибриды пустились вперед, пытаясь обогнать друг друга. Все, кто находился в боксе Старк Моторс, впились ногтями в ладони. Питер зажевал губу. Машины шли слишком близко друг к другу. Обадайя успел проскочить между Баки и Тойотой, что шла впереди. Барнс, чтобы не допустить смертельного столкновения, дал по тормозам, отчего Клинт, находившийся во втором болиде, чуть протащил его вбок, выбив с гоночной трассы на сине-желтую обочину, а затем и на гравий. Бартона задела вторая Тойота, та, что ехала прямо за ним. — Вот же сука! — рявкнул Роджерс, — мудак, блять!       Паркер смотрел, как машины мчатся мимо Барнса. На экране, где выводилась общая трансляция, красовалась турнирная таблица, и номер гибрида Баки стремительно улетал со второй позиции, окончательно остановившись на шестнадцатой. По боксу Старк Моторс пролетел возмущенно-нервный гул.       Семнадцатая.       Тони матерился в микрофон, пытаясь выяснить у Баки, что происходит. Паркер сумел вычленить то, что Старк спрашивал про систему сцепления. Движения на камере Барнса не было. Болид замер у обочины, теряя позицию за позицией. Питер был на грани того, чтобы вцепиться себе в волосы. Еще несколько машин улетели за границы трассы, но без потерь, слава Богу. Мужчине оставалось радоваться, что ни одна из них не принадлежала Старк Моторс.       Питер нервно покачивался с пятки на носок, когда ощутил чью-то хватку на плече. Он чуть обернулся и увидел Пеппер, поддерживающе моргнувшую. Паркер немного улыбнулся. Он облегченно вздохнул, увидев, что Баки вернулся на трек.       Он справится.       До Питера сквозь пелену долетел отчет Лэнга о том, что Тойота, зацепившая болид Клинта, осталась без одной фары. Это не могло не поднять настроение, ведь такими темпами у Старк Моторс появлялось все больше шансов.       Ноги пригвоздили Паркера к земле. На экране с трансляцией появлялась информация о других классах. И сорок первая позиция Барнса вовсе не возвращала окрыленную душу на место. — Это пиздец, — пробормотал себе под нос Питер.       Ему предстояла огромная работа. Всем предстояла огромная работа. Сложность для Баки заключалась в том, что машины слегка притормаживали, чтобы разогреть шины, а потому создавалось подобие пробки. Из-за этого было тяжелее лавировать между соперниками.       Тридцать восьмая.       Двадцать восьмая.       Шестнадцатая. — Давай, Баки, — сипел Питер, не смея сдвинуться с места.       Рука Пеппер уже исчезла, и Паркер почти не обратил внимания на то, как Роджерс едва ли не насильно усадил его на ящики, что стояли напротив экранов.       Четырнадцатая.       Двенадцатая.       К пит-лейну помчались механики во главе с Лэнгом, а это значило, что кто-то приближался к пит-стопу. Баки, это он. Ему быстро сменили шины, затем залили новый комплект топлива, протерли лобовое стекло. Питер видел, как механики стали изучать шины, снятые с болида.       Пятая.       Барнс мчался вперед, порхая на крыльях. И сердце Паркера чуть успокоилось. Он нашел в себе силы пригласить Роджерса в удобные кресла. Они надели объемные наушники, позволяя себе ненадолго отключиться от гнетущего рева моторов.       Убедившись, что Баки удалось прочно обогнать Тойоту, оказавшуюся без фары, Питер прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Он не заметил, как уснул. Его разбудили ровно через два часа, чтобы не дать организму сильно расслабиться. Едва Паркер успел разлепить глаза, как он понял, что место Роджерса занял Баки.       Преимущество Стива — трудолюбие и опыт. Он справится.       Барнс молча пялился в экран, следя за действиями сокомандника. Питер опустил руку на предплечье товарища, слегка сжав. Мужчина удивительно широко улыбнулся. Они не разговаривали, берегли силы, но поддержка ощущалась без всяких слов.       Паркер успел немного потянуться и перекусить, прежде чем к нему подошла Ванда, передав информацию от Тони: — Ты проедешь свои полные 4 часа. — Через сколько? — спросил Питер, сглотнув. Если было бы можно, он бы проехал больше. — Через 3 часа, Роджерс не так давно уехал.       После этого она ушла, а мужчина погрузился в себя, настраиваясь. У него 3 часа до гонки со временем.       На трек уже вовсю надвигалась ночь. Казалось, будто небо еще темнее, чем нужно, а все потому, что его затянули серые тучи, которые в вечернем свете казались черными. И самое отвратительное: пошел дождь. Как будто все карты сложились не так, как следовало.       Следующие часы Паркер провел почти в безмолвном ожидании. Он понимал, что тактика редкой смены игроков позволяла экономить время на пит-стопах, но черт, ему так хотелось показать хороший результат, а в итоге ему досталась ночь с дождем и кучей проблем. Непруха, блин.       Конечности сводило от предвкушения, но сладкий момент вступления в гонку оттянуло неожиданное столкновение, произошедшее на отдаленном участке трека. Из-за этого самого столкновения сначала было затруднено движение, а затем и вовсе выехал пейс-кар, затормозивший всю колонну автомобилей. Старк, посоветовавшись с Наташей и Скоттом, принял решение отправить Роджерса на пит-стоп. Загвоздка была в том, что вернуться после пит-стопа на трассу, где ехало несколько пейс-каров, разделявших классы, можно только пропустив свой. То есть, болид окажется далеко позади собратьев на тот момент, когда пелетону будет разрешено вернуться в прежний ритм. Звучит не особо радужно, но обнадеживал тот факт, что у команды было время подлатать гибрид в гараже без существенных потерь позиций, которые бы произошли, если бы не наличие пейс-кара.       Механики потратили некоторое время на то, чтобы сменить переднюю часть корпуса на более новую, разобравшись с небольшими неполадками со сцеплением, возникшими еще в начале гонки. Далее болид отправили на смену шин и топлива, а после уже и Роджерс вылез из салона, забрав свое кресло. Питеру установили новое, и он запрыгнул внутрь, радостно вздохнув. Наконец-то! Сетку зацепили, дверь закрыли, а затем убрался и леденец, просигнализировавший о том, что Паркер может стартовать. Мужчина медленно проехал вдоль пит-уолла, а затем остановился у светофора и мужика, державшего табличку. Оставалось дождаться того момента, когда можно будет вернуться на трассу. Старк ничего не говорил, отчего внутри Питера все сильнее нарастало недовольство. Как только загорелся зеленый, Паркер дал по газам, вливаясь в строй машин. — Питер, как настрой? — наигранно-бодро спросил Тони. — А я уж думал, что не услышу тебя, — пилот хмыкнул, — настрой боевой. — Супер! — Старк был более чем рад, — дождь сильно мешает? — Пока нет, — подумав, сказал Паркер, — но когда начнем двигаться быстрее, это станет проблемой. — К сожалению, в ближайшее время ничего не изменится. Согласно прогнозам, дождь закончится только ближе к утру. — Хреново. — Мне сообщили, что трек почти убрали, поэтому скоро выставят зеленые флаги, — голос Старка показался слегка заскучавшим, видимо, он вчитывался в информацию, — поэтому, пожалуйста, Питер, не нужно никакой самодеятельности, сейчас аварии происходят каждые 2 минуты. — Мы уже обсуждали мою самодеятельность. — Тогда я могу быть спокоен? — вопрос повис в динамике. И Паркер не считал нужным ответить, потому что «папская» манера Тони снова начинала раздражать, — Питер, ты меня слышишь? — Слышу.       Потом Старк замолчал. То ли обиделся, то ли решил, что Питера лучше не беспокоить, тем более что Паркер уже был в курсе ситуации с флагами. Действительно, скоро у обочин показались зеленые, а потому болид наконец-то набрал скорость.       Питер ощутил себя частью игры. Капли сбегали вниз по лобовому стеклу, а темные связки деревьев больше походили на мрачное полотно. На экране, вмонтированном в руль, отображалась цифра в 327 километров в час. Паркер не собирался снижать обороты, ведь ему предстояло обогнать весь предыдущий класс, чтобы присоединиться к отряду гиперкаров. Впрочем, мужчина справился с этой задачей и уже через несколько кругов оказался на хвосте у Порше, что выбился на третью позицию. — Одна Тойота на ремонте, это нам на руку, — доложил Старк. — Та, что со сломанной фарой? — Да. Пока не говорят, в чем проблема, но думается мне, что ее бы уже вывели на трек, если бы дело было только в фаре, — Тони замолчал, призадумавшись, — поднимается сильный ветер, от 9 до 10 метров в секунду. Будь осторожен. — Хорошо. — К тебе приближается Стивен, — Питер глянул в зеркало заднего вида и приметил желтые фары второго болида Старк Моторс, — давайте в слипстрим, там разберемся. — Так точно, крю-чиф. — Если бы я был крю-чифом, то я бы выбегал к тебе на пит-стопы в роли механика, — инженер хмыкнул. — Ой, ну да, точно. Прости, у меня и так уже слишком много Тони Старка на один квадратный миллиметр трека.       Это был ничем неприкрытый флирт. И Питер успел упрекнуть себя в том, что позволил себе отвлечься, но к его болиду почти вплотную приблизился гибрид Стрэнджа, так что Паркер смог заняться делом. Он выровнялся, позволяя Стивену встать за ним. Оба пилота оценили решение Тони, услужливо переданное во второй бокс, поскольку лучше было сохранить шины на случай очередного желтого флага, чтобы не терять позиции при уходе на пит-стоп. — Один из наших автомобилей класса LMP2 отправлен на штрафной круг. — За что? — Питер нахмурился. — Долго рассказывать, но Ванда не смогла убедить комиссара в том, что правда на нашей стороне. — Но это вообще-то нечестно, — пробормотал Паркер. — Суть в том, что сейчас за нарушением правил будут следить активнее. — Я понял. — Но если мы сделаем все аккуратно, будет круто, — вкрадчиво начал Тони. — К чему ты клонишь? — не понял Питер. — У тебя впереди шикана, так? — вопрос прозвучал скорее в утвердительной форме. Паркер бросил взгляд на карту, что была прикреплена к верхней части лобового стекла. — Ну, так. — После нее идет небольшая прямая, на которой ты можешь набрать скорость. — Бамп-драфтинг? — Он самый. Успеем обогнать Порше и сэкономить топливо. Снизим время, которое бы потратили на разгон в условиях сильного ветра, — со знанием дела сказал Тони. — Справимся, жду вашей команды. — А я думал, что мы уже перешли на «ты». — Да, точно. Если обращаться вежливо, получается дольше. — Ага, конечно, — тихий смех.       Питер и сам улыбнулся. Оценив карту, он понял, что до шиканы оставалось где-то меньше минуты. Порше, петлявший спереди, стал замедлять ход. Связь предусмотрительно шикнула. — Тони? — Они собираются вывешивать желтые флаги, — протараторил Старк, — бамп-драфтинг, сейчас!       Паркер сглотнул, сжав пальцами руль. Прошло несколько секунд, прежде чем он увидел, как Стрэндж приблизился максимально оперативно. Сердце забилось быстрее. Болид шкрябнул, и цифры на спидометре стали увеличиваться. Питер резко вывернул руль вправо, убедившись в том, что контакт со вторым болидом состоялся. Гибрид занесло вбок, и Паркер с трудом успел дернуть баранку влево, вмещаясь в плотный ряд машин. Мужчина расслабил плечи, вписавшись в пелетон тогда, когда первые желтые флаги стали появляться у обочины. — Успели, — Тони выдохнул, — отлично. Теперь твоя задача удержать позицию. — Что делаем с пит-стопами? — Сначала дотяни до зеленых флагов, а там решим. Мне нужно поговорить с Наташей. На треке спокойно? — Ничего, кроме червячков и небольших луж. — Отлично.       Питер свою задачу усвоил и приступил к ее выполнению. А как иначе? Спустя какое-то время ветер стих, прошло еще несколько пит-стопов, прежде чем Тони скомандовал Паркеру приготовиться к смене пилота. Мужчину это несказанно порадовало, поскольку ближе к концу своего временного отрезка он начал чувствовать усталость.       Оказавшись внутри бокса, Питер всучил одному из механиков свой шлем. Не успев утереть пот, он поскакал к бровке инженеров. Только что Баки уехал в очередную смену, значит, оставалось понять, какой план дальнейших действий. Старк передал наушники ассистенту, а сам повернулся к Паркеру, за которым уже глыбой вырос Роджерс. — Значит так, — сказал Тони, — следующим едет Питер, а в концовке Стив. — Протестую, — Роджерс раскрыл рот быстрее, чем Паркер успел возмутиться. Ноги казались ватными, а в ушах все еще стоял гул мотора. Пальцы отказывались выпрямляться, они будто все еще держались за руль. — Чего? — Старк нахмурился, сцепив зубы.       Питер испуганно глянул на товарища. К разговору стали прислушиваться все, включая Наташу, которая шепнула что-то помощнику Тони, а затем решила отвлечься от изучения экрана, где красовалась карта. — Что ты предлагаешь? — дипломатично спросила Романофф, глянув на Роджерса. — Я после Баки, — сказал он, — потом снова Баки, потом я. — То есть, ты хочешь сказать, что… — Наташа неуверенно глянула на Тони. — Только через мой труп, — прошипел Старк. — Да брось ты, — Стив махнул рукой. — Нет, это ты брось, — парировал Старк, — Питер только что откатал четыре часа в ночи, под проливным дождем и сильным ветром, а ты хочешь поиграть в героя и дать ему возможность убить последние нервные клетки, отправив его ближе к финалу? — Я мыслю рационально, — Роджерс пожал плечами. — Рационально? — Тони прыснул. — Слушай, — Стив устало вздохнул, — не ты ли хочешь сделать из нас индивидуальностей? Посмотри на него, — блондин указал на Паркера, который, кажется, вообще не понимал, что происходит, — в нем она есть уже сейчас. Ты прекрасно видел, что он может. И это способно сыграть нам на руку. — Или убить все то, к чему мы стремились, — Старк сложил руки на груди. — А ты как всегда оптимистичен, — Роджерс закатил глаза, — все будут ждать в финале или меня или Баки, но Баки за рулем уже сейчас, а значит, что Питер может послужить козырем в рукаве.       Нет, Паркеру, конечно, очень приятно, но он все еще чувствовал себя невдупленышем. — Тогда нужно сделать немного иначе, — подумав, сказала Наташа, — сейчас Баки, потом ты, потом Питер, потом Баки, потом снова ты. Все будут думать, что ты останешься до конца, там как раз будет 4 часа, но потом тебя опять сменит Питер. — Ты тоже на их стороне? — Старк возмущенно шикнул. — Я стараюсь поступать правильно, — ответила Романофф, а затем обернулась к экранам, обозначив точку в разговоре, — и советую тебе прислушаться к нам, потому что с тобой сейчас говорит твой давний друг по имени Стив и твой лучший стратег по имени Наташа. — Ахереть, блять, — Тони выругался, махнув руками.       На том и разошлись. Роджерс не удостоил Питера и взглядом, отправившись к уютным креслам, собираясь отключиться от внешних раздражителей. Паркер, в чьих венах все еще бушевала шальная кровь, не мог упустить шанс поблагодарить, а потому он рванул к Стиву и многозначительно плюхнулся в соседнее кресло, проронив смущенное «спасибо». — Да не за что. — Почему? — спросил Питер. Блондин одарил его непонимающим взглядом, — почему вы сделали это? Разве вам самому не хотелось бы прийти к финишу? — Хотелось бы, — Роджерс кивнул, — но я уже объяснил, что такое решение было бы рациональным. — И все дело только в этом? — Ты молод и напорист, тебе будет на пользу, — пояснил Стив, — проигрыш или победа. А почему ты ничего не сказал Тони? — Побоялся, — честно сказал Паркер, стушевавшись. — Ты на него не ругайся, я понимаю, что он достает, но он хочет, как лучше. — Почему вы его защищаете? — Питер в упор посмотрел на собеседника. — Я знаком с ним слишком давно, чтобы не знать обо всех выкидонах. — Он так же пытался опекать вас? — Нет, — Роджерс хитро хмыкнул, что было ему несвойственно, — Тони давно так не увлекался.       Судя по тому, что Паркер явно подвис, обрабатывая заявление напарника, тот решил, что разговор завершен. Стив заявил, что хотел бы немного отдохнуть, чего советовал и Питеру. Таким вот образом блондин провалился в сон, а следом и его товарищ по болиду, который ощутил, как усталость сковала занывшие мышцы.       Остаток гонки прошел в нервном наблюдении за происходящим, отдыхе, растяжке и перекусах. В молчании. Паркер с замиранием сердца ждал того момента, как он сможет выехать на трек в последний раз. Предпоследний же прошел хорошо, так?       Тойота, которая шла в лидерах буквально до утра, внезапно затормозила у обочины. Ее спешно отправили в гараж, что безусловно радовало всех работников Старк Моторс. Питер затем обязательно напишет слова поддержки в Твиттере, но на тот момент его волновало только уменьшение количества соперников. Явно не лучший год для Тойоты, ведь второй гибрид, пострадавший еще в начале гонки, вернулся на трассу слишком поздно, чтобы претендовать на победу. Ну и ладно! Нечего несколько лет подряд выигрывать.       Вот и получался Хаммер с Поршем на пару. Гибрид второго подразделения Старк Моторс так же продолжал путь, но надежд не подавал.       Когда пришла очередь последней смены пилота, Питер возрадовался тому, что провел много времени, оттачивая резвую смену кресел. Паркер шумно выдохнул, едва не удержавшись, чтобы не превысить скорость. 80 километров в час — слишком мало для оставшихся двух часов гонки.       Два из двадцати четырех.       Просто удержать позицию. Просто справиться. Все так просто.       Один пит-стоп прошел гладко. Питер быстро вернул потерянные позиции и снова стал наблюдать красные мигающие фары темного болида Хаммера. Точнее, Стейна. Ну да, кто бы сомневался! Естественно, Обадайя стал последним звеном в цепочке соперника. Паркер вообще не удивился.       Его радовала теплая солнечная погода, ветер был мягким и ненавязчивым. Небо удивляло, конечно: еще ночью шел жуткий ливень, а теперь на асфальте можно было яичницу жарить. Питеру даже пришлось опустить на глаза козырек, приделанный к шлему.       Круг за кругом. Один, второй, третий, а затем еще и еще… И Паркеру в глаза будто песка засыпали, настолько хотелось спать. Но он держался, как мог. От кофе его клонило в сон, а потому предпринимались попытки будить организм натуральным путем — водой. Но не особо помогало, если быть честным.       Во время последнего пит-стопа к Паркеру пришло осознание того, что это последний рубеж. Реально последний, в котором Питер все еще оставался вторым. Нужно что-то делать.       В который раз вернув свою позицию, мужчина принялся усиленно думать. Он проезжал круг за кругом, повиснув на хвосте Стейна мертвым грузом. — Тони? — Паркер сам вызвал Старка, будучи не в силах ждать. — Да, Пит? — голос мужчины показался взволнованным.       Мда, сейчас все ходили, как на иголках. Пилот был уверен, что даже вусмерть уставшие Стив и Баки смотрели трансляцию стоя. А как там Мэй? Она наверняка с катушек слетела, пока следила за всеми авариями. Ну да, Питер и сам бы испугался, увидев тачку, которая на полной скорости влетела в ограждение из шин. — Какой у нас разрыв? — пояснять было не нужно. Старк моментально понял, что речь о Стейне. — Меньше 3 секунд. — Сколько кругов осталось? — Около двух, — подумав, выпалил Тони. — Ясно. — Питер, что у тебя на уме? — Ничего, — отрезал Паркер. — Пиздеть команды не было, — неожиданно грубо выдал Старк. — Помнишь, ты сказал, что ты редко слушаешь кого-либо? — Естественно, — Питер мог поклясться, что инженер кивнул. — Я не прошу тебя послушать, я прошу тебя поверить. Поверь в меня, Тони, хорошо? Пожалуйста. Мне это нужно. — Питер, — Старк вздохнул, — я просто не хочу, чтобы что-то случилось. — Ничего не случится, — Паркер постарался добавить нотки убеждения в свою речь, — просто поверь в меня. — Я постараюсь. — Спасибо.       Питер отключился. Он со свистом втянул воздух. Медлить нельзя. Все или ничего. Сейчас или никогда. Паркер вздохнул еще раз, чтобы унять трепещущее сердце. Мотор ревел так сильно, будто в определенном ритме. Размеренно. В ритме органа, разгонявшего кровь по венам.       А на руле уже была цифра в 400 километров в час. Болид Обадайи все ближе.       В боксе Старк Моторс все стояли на ушах. Барнс вцепился пальцами в свой шлем, а Роджерс вдавливал руки в самого себя, сложив их на груди. Старк вскочил с насиженного места. — Он собирается… — Стив сглотнул, — Тони! — Паркер! — миллиардер моментально вышел на связь, — у тебя простой комплект сликов, эти шины не подходят для дрифтинга. — Знаю, — раздалось в наушниках. — Паркер, блять! — рявкнул Тони, — не смей! — Просто поверь в меня.       Старк орал, но все было без толку. Он замолчал только тогда, когда Паркер почти вплотную приблизился к Стейну.       Преимущество Питера — упорство и желание выиграть. Он справится.       Впереди показался резкий поворот, отделенный от гальки все той же сине-желтой полосой. Другого шанса не будет. — Он не пролезет там! — рявкнул Стив где-то в боксе, вцепившись в свои волосы.       Пройдет. Проскочит. Пролетит. Протиснется. Сможет. — Питер, уходи оттуда, пожалуйста! — взмолился Тони. — Верь в меня.       И Паркер ускорился. Мужчина вывернул руль влево, вписываясь аккурат между болидом Стейна и краем трассы. Будь у него возможность, он бы посмотрел в лицо Обадайе. Но Питер не мог его увидеть, оказавшись полубоком.       Зато… — Он сейчас его заденет! — закричал Баки.       Осознание того, что Паркер может улететь в сторону гальки на скорости более чем в 400 километров в час. Это добром не кончится. — Вправо! — скомандовал Тони, — быстро вправо!       Питер дернул руль, отчего одно из колес гибрида прошлось прямо по кромке трассы. Паркер снова вывернул болид, укрепившись прямо перед Стейном.       У него получилось. В глазах заплясали темные пятна. Мужчина проморгался, наращивая темп. Нельзя позволить Обадайе вернуть себе преимущество. — Ты как? — сухо спросил Старк, прокашлявшись. — Нормально, — голос Паркера дрогнул. — Я тебя убью нахер, ты понял?! Чтобы еще хоть раз, блять, ты… — Тони, — Питер прервал его, — у нас получилось. — Рано радоваться. — Меньше круга, — парировал пилот, — и я ему не позволю выиграть. Не сейчас.       Паркер вцепился в руль мертвой хваткой, чуть сбавив скорость: впереди было несколько опасных поворотов. В висках стучала только одна мысль: не дать обойти себя. — Как давно он уходил на пит-стоп? — спросил Питер. — Четыре круга назад, — Тони ответил моментально. — А я? — Три круга. — Разрыв? — Две секунды, у тебя неплохое преимущество, — Старк скептично хмыкнул.       Отвечать пилот не стал. Отвлекаться нельзя было ни на мгновение. Глаза по-прежнему сушило, а солнце плавило мозги. Пальцы уже давно спарились в плотных перчатках, а лоб покрыли капли пота. Проезжая по стартово-финишной полосе, Питер буквально услышал звук победы: в реве мотора, в ветре, что обтекал болид, в торжественных криках болельщиков, услышавших, что лидирующему гибриду остался один круг.       Один чертов круг.       Стэйн пытался проскочить и так и эдак, слева и справа, хотел снова задеть болид Паркера своим, как было в тот раз, во время опаснейшего коронного маневра Роджерса, выполненного Питером. И пилот, сцепив зубы, моментально выворачивал руль или ускорялся. Он себя не простит, если проиграет.       Меньше минуты до конца, и финишный поворот уже плавно перетек в прямую. Вдали виднелись пит-лэйны и зрительские трибуны, громадный экран, где отображались позиции гонщиков, огромные часы. Почти 24 часа.       Паркер смотрел в зеркала заднего вида, пытаясь не пропустить очередной выкидон Обадайи. Мышцы одеревенели, и болид странно дернулся. — Питер, — Тони вздохнул, — не нервничай, пожалуйста. Дыши, осталось несколько секунд. Последний рывок. Я в тебя верю.       Пилот глубоко вдохнул. Собраться, нужно собраться. Не распускать нюни.       Вираж влево, вираж вправо. Фигура человека, махавшего черно-белым флагом становилась все четче. Питер преодолел адское желание зажмуриться, и поэтому весь мир для него будто перестал существовать. Он погрузился в вакуум. Тони молчал. Паркер больше не слышал даже шум мотора. И начал он его слышать только тогда, когда болид преодолел финишную полосу.       Пилот в панике стал оглядываться. И понял, что перед ним нет никого. Никого, кроме коридора из людей, махавших цветными флагами, которые чествовали победителя.       Значит…он смог? Они смогли?       Питер даже не знал, как правильно реагировать. Он вымученно улыбался, щурясь от яркого солнца. В боксах наверняка творилась самая настоящая вакханалия. А Мэй? Бегала ли она по квартире, улыбаясь? Паркер мог только предположить. Видел он только выстраданную трассу, усеянную людьми.       Пилот завершил еще один круг и остановился возле своей команды, которая собралась у трека. К болиду подбежали Стив и Баки, держа в руках флаги с эмблемой Старк Моторс. Они улыбались так широко, что Питеру все не верилось. Барнс действительно умел улыбаться, ему тогда не показалось! Мужчины помогли Паркеру приоткрыть двери гибрида, а сами уселись на кромки дверей, высоко подняв флаги. Роджерс похлопал Питера по плечу, а затем пилот мягко тронулся.       Болид завернул на пит-лейн, где столпились механики, поздравлявшие победителей. Паркер успел увидеть, как один из пилотов даже поцеловал свою машину. К концу пит-лейна людей становилось все больше. Наверняка онборд выглядел захватывающе.       Питер завернул на специальную платформу, предназначенную для машины победителя. Паркер чувствовал себя потерянным. Потерянным, но счастливым. Барнс помог ему вывернуть руль, а затем и вылезти из салона. Кто-то захлопал. Троица успела дружно пообниматься, прежде чем Стив затащил всех на крышу автомобиля с целью сделать памятное фото. Баки что-то говорил, но Питер не слышал.       Позади стояли автомобили победителей других категорий, пилоты поздравляли друг друга с окончанием заезда. К Паркеру стали подходить гонщики со знакомыми лицами, и он вяло благодарил их за поздравления. Мужчина даже успел переговорить со Стивеном Стрэнджем, чей болид приехал третьим. Пит-лейн наполнился людьми: кто-то плакал, кто-то фотографировался. Да, за последние 24 часа произошло много драмы.       Питер с трудом выдержал время, отведенное на приготовления к церемонии награждения. На пьедестале начали появляться пилоты и их гоночные инженеры. Лицо Обадайи нужно было видеть! Его просто ужасно перекосило, когда он увидел Тони. А у Паркера сперло дыхание. Старк будто вовсе и не был рад: он держался чинно и благородно, с присущей ему полуулыбкой. У Питера подогнулись колени, когда он встал напротив своего трофея: каждому пилоту и инженеру полагалась статуэтка, только у инженеров она была большего размера. Отыграла торжественная музыка — национальный гимн, Питеру дали в руки трофей и коробку с Ролексами.       А затем они вместе подняли кубок, вчетвером. Под залп золотых конфетти, прямо над пыльным и горячим гибридом, стоявшим неподалеку. Зашипело шампанское, и Питер ощутил как сладковатая газированная струя ударила ему в рот. Волосы стали слипаться.       И прежде чем Паркера затащили в дружный круг радовавшихся пилотов, кто-то потянул его за руку, уводя с пьедестала. Пилот хотел было запротестовать, пусть устало и вяло, ведь его еще ждали журналисты, которым следовало дать короткое интервью, но затем он понял, что тем, кто выкрал его с места награждения, был Тони. — Там, — Питер дернул Старка за руку, — там репортеры, мне нужно…       Мужчина остановился, обернувшись. Его лицо было уставшим, побледневшим. Паркер сморгнул шампанское, скопившееся на ресницах. Растрепавшиеся волосы липли к лицу. — Если ты злишься из-за того, что я сделал, то…       Тони, отошедший всего на несколько шагов, мгновенно вернулся к Питеру. Из груди Паркера вырвался сдавленный вздох, когда он ощутил крепкую хватку на своих плечах. Пальцы Старка вцепились в лопатки мужчины, облаченные в прочный грязный костюм. Небритая щека прижалась к чужой скуле. — Не злюсь, — пробормотал Тони.       Паркер почувствовал, как зашевелилась челюсть мужчины, стоило ему произнести эти слова. Нос Старка уперся в висок Питера, шумно втянув воздух. — Я пахну потом и шампанским. — Я тоже пахну потом, что теперь? — Тони хмыкнул.       Питер ощутимо смутился, но объятия не приносили никакого дискомфорта. В отличие от остальных они показались какими-то уютными. Настолько уютными, что мышцы спины стали расслабляться сами по себе, без ведома хозяина. Паркер неуверенно ответил Старку, окольцевав его поясницу. Питер ткнулся лбом в плечо Тони, осунувшись. — Спасибо, — тихо сказал пилот, — спасибо за то, что поверил в меня. — Я не верил до последнего, — признался Тони. — Я сам себе не верю, — усмешка Паркера утонула в ткани фирменной кофты Старка, — теперь твоя цель — удержать успех? — Наша цель, — Питер отстранился, глядя мужчине в глаза, — без тебя у меня, кажется, не получится. Почему ты улыбаешься? — Просто, — Паркер прищурился, пытаясь скрыть огромную лыбу. — А какая у тебя цель? — спросил Тони, — ты однозначно стал тем, кого запомнят надолго. В Старк Индастриз уж точно, а про Хаммера я вообще молчу. — Моя цель — поговорить с журналистами, позвонить тете, сходить в душ и выспаться перед вечерним приемом. — Да, точно, прием, — Тони закатил глаза, — сборище богатых мужиков, которые будут засыпать нас комплиментами. — Нас? — Тебя, меня, эм, Старк Моторс, короче, — Тони стыдливо отвел взгляд, замямлив, как школьник. — Понял, — Питер кивнул и отошел от собеседника, как бы говоря «ну, я пошел?», — но душ мне точно не помешает. — Сходить с тобой? — Старк улыбнулся.       Ответом ему послужил средний палец, гордо поднятый вверх.