Достучаться до упрямых сердец

— Целоваться хочу, — вздохнул Бан Чан, пьяным взглядом грустно рассматривая окружающих его парочек. К несчастью, то был Белый день и парочек вокруг было хоть отбавляй. Сидящий рядом с ним Феликс несильно пнул Хана, что занял места напротив друзей для себя и своего ещё не пришедшего парня. — Ауч! — Мы должны были его развлечь, генератор гениальных идей! А что по итогу? — прошипел Ликс, кивком головы указывая на совсем приунывшего Чана. — Мало ему было на работе наблюдать парад влюблённых студентов, так ты ещё и добить его решил! — Эй, откуда я мог знать?! — подскочил Хан в праведном возмущении. — В Белый день поздравляют девчонок, и я выбрал место, где девчонок не будет совсем! Справедливости ради, Хан действительно старался. Даже заранее убедился, что в гей-клубе, где они сегодня решили выпить, точно не будет входа для девушек. По крайней мере, гетеро. — Людям не нужны поводы, чтобы: А — выпить, Б — захотеть секса и В — демонстрировать свои отношения направо и налево, — проворчал Феликс, загибая пальцы. — Этого следовало ожидать. — Что за шаблонное мышление? — поморщился Хан, усаживаясь обратно и убирая свои ноги подальше от него. — Это моя философия. — Херня это, а не философия, — фыркнул Хан, уворачиваясь от нового пинка. — Завязывай! А то мы с Инни зажмём тебя с двух сторон и посмотрим, что может противопоставить один пловец футболисту и волейболисту! — А я не один! — Кого зажмём? — Чонин подошёл к их столику, плюхаясь рядом с Ханом и оставляя мимолётный поцелуй на его губах. — Чудовище, которое размахивает своими копытами из-за того, что я, видите ли, не мог предугадать изобилие парочек даже здесь. Будто Белый день у нас законодательно закреплён исключительно за гетеро-парами! — Хан, обиженно насупившись, обхватил талию Чонина и уткнулся носом ему в шею. — Ай-яй-яй, — лукаво улыбнулся тот Феликсу. — А как же основная заповедь нашего хёна «Насилие — не метод решения проблем»? — Это не моя заповедь, — буркнул Чан, отвлекаясь от бессмысленного созерцания творящейся вокруг любви и возвращая внимание на друзей. — В цивилизованном обществе насилию не должно быть места, в принципе. Феликс показал язык Хану, который буквально светился торжеством и не преминул показать свой в ответ. — Студенты были бы в восторге от такого зрелого поведения своих тренеров, — усмехнулся Чонин, наливая себе соджу. — Они от чего угодно, кроме учёбы, в восторге, — закатил глаза Феликс и, коротко посмотрев на Чана, подтолкнул его плечом. — Совсем тоскливо? — Ага, — не стал отрицать тот. — Вроде всё нормально было, да вот опять накатило. Забейте. — Может, мы ему опять профиль на сайте знакомств заведём? — предложил Хан, наблюдая, как их не привыкший к алкоголю друг легкомысленно прикладывается к соджу. — Тебе прошлого раза не хватило? — фыркнул Феликс. — Уже забыл, чем закончилась та самодеятельность? Хан поймал тяжёлый взгляд Чана и поморщился, вспоминая все «добрые» слова, которые тот обрушил тогда на его голову угрожающе-ласковым голосом. Этот голос иногда слышится ему в кошмарах. — У меня есть идея получше, — лукаво улыбнулся Чонин, разглядывая их. — Один друг моего друга такой же вечно одинокий и несчастный, как наш хён, и мы подумали — почему бы не познакомить их? — Когда это вы успели об этом подумать? — повернулся к нему Хан, вскидывая бровь. — А главное, почему без меня? — Встретились на днях, да слово за слово и зацепились, — Чонин слегка щёлкнул пальцами по любимому носу и тут же поцеловал недовольную мордашку. Было что-то в обиженном Хане по-своему очаровательное. — Прости, это вышло спонтанно. — О ком речь? — не выдержал Феликс, понимая, что не дождётся вразумительных объяснений, если не напомнит об их с Чаном присутствии. — Друг моего детства, Хёнджин, — перевёл на него взгляд Чонин. — Он ортопед. Я заходил к нему на приём. И во время этой встречи он поведал мне о своём друге, тут же и спросив, нет ли у меня, случайно, кого-то на примете. Я ответил, что случайно есть. — Тебя что-то беспокоит, раз ты пошёл к ортопеду? — активировал режим заботливого хёна Чан. Кажется, из данной беседы он уловил только этот момент. — Для профилактики, — успокаивающе улыбнулся ему Чонин. — Сам понимаешь, что на пороге тридцатилетия можно в любой момент рассыпаться от престарелости. — Не дави на больную для деда тему, — не успел ухмыльнуться Хан, тут же получая ещё один ласковый пинок от Феликса. — Ликс, я клянусь, ещё раз… — Так, а что тебе рассказали про того парня? — Феликс, игнорируя негодование Хана, уставился немигающим взглядом на Чонина. — Кто такой? Чем занимается? Сколько лет? Почему одинок? Симпатичный? — Он травматолог, работает с Джинни в одной клинике. На год младше нашего хёна. Красота — понятие субъективное, сколько раз повторять? Почему одинок, не спрашивал, — кратко доложил тот. — А вот зря, — проворчал Феликс. — Мало ли, может у него какие-то свои заморочки. — Как у хёна? — расплылся в улыбке бессмертный Хан. — Вот это, однако, будет комбо. — Ты сейчас меня замороченным назвал? — то, что алкоголь достаточно сильно воздействовал на редко выпивающего Чана, не означало, что он не понимает и не запоминает происходящее вокруг. Он, вообще, очень часто казался обманчиво погруженным в свои мысли, особенно в состоянии эмоционального раздрая. — Я бы назвал это особенностью, а не заморочками, — мягко заметил Чонин. — Очень даже милая особенность, кстати. — Ага, — не разделял его энтузиазм Феликс. — Милое нечто, портящее ему жизнь. — Смотри, как бы хён тебе жизнь не испортил, — веселился Хан. — Ты бы, как младший тренер, не нарывался. — Нарываешься здесь только ты. — Но мне-то он ничего сделать не сможет. На работе, в смысле. Чан окинул обоих тяжёлым взглядом. — Угомонитесь. Оба. Чонин, спасибо за заботу, но думаю, что это не имеет смысла. Что-то с трудом верится, что мы совпадём в нужном параметре. И я уже как-то привык к одиночеству за столько лет. — К одиночеству не привыкают, — Феликс сегодня был в состоянии ворчливого деда. — С ним смиряются, Чани-хён. Не более того. — К тому же, не ты ли тут так хочешь целоваться? — не отступал Хан. — Удивительно, что ещё на стену не лезешь. — Хён, — перебил своего парня Чонин, не отрывая взгляда от Чана. — Не давая шанса ни себе, ни другим, ты лучше не сделаешь. Я уточнил у Джинни, что его друг не аромантик и что он не гонится за одноразовыми связями. Там, судя по всему, тот же печальный случай спасения от одиночества через трудоголизм, что и у тебя. — Не попробуешь, не узнаешь, — поддержал Чонина Феликс. — Вдруг он тоже посчитает твою особенность милой. — Соглашайся, хён! — подначивал Хан. — Одиноким дедулям лучше держаться парами! Может, они и правы — подумал Чан. Кроме Хана, разумеется. Этого давно пора утопить в их университетском бассейне.

💔

— Нет. — Да. — Нет. — Да! — Хо, убери от меня своего ненаглядного, пока он не стал моим пациентом. — Ой, да ладно тебе! — продолжал приставать к Чанбину Хёнджин, тем не менее, спрятавшись за спиной спокойного, как удав, Минхо. — Хватит отказываться, даже не давая договорить! — Не о чем тут разговаривать, — отрезал Чанбин. — Вы чего орёте так, что слышно на весь коридор? — в ординаторскую зашёл недовольный Сынмин. — Мало воплей от пациентов? Что случилось? — Случилось то, что кое-кто хочет к нам на приём, — взгляд Чанбина прожигал Хёнджина насквозь. — Держи себя в руках, хён. У нас не так много ортопедов в отделении, — Хёнджин не успел согласно кивнуть словам Сынмина, когда тот продолжил: — К тому же, не хотелось бы проснуться однажды на столе хирурга-маньяка с очень интересными модификациями тела. — Скорее уж просто отсутствующими его частями, — невозмутимо ответил Минхо, продолжая пить свой кофе и залипая в телефоне. — Завязывайте. — Завязывать что? — Сынмин, зевая, запустил кофемашину. Сегодня он единственный из их компании был с ночной смены. — Я предлагаю Чанбину познакомиться с одним парнем, — ввёл в курс дела Хёнджин. — Он друг моего друга, и… — Нет. — Да хватит перебивать, блять! — не выдержал Хёнджин. — Со слов моего друга, это симпатичный и славный парень, старше тебя на год, работает тренером по плаванию. Тоже одинокий, уже ощутимо давно… — Почему же симпатичный и славный парень так одинок? — съязвил Чанбин, пока Хёнджин закатывал глаза. — Ну ты же тоже симпатичный и славный, — вмешался Минхо. — И тоже одинок. — У меня есть объективная причина для этого. — Так, может, и у него есть? — пожал плечами Сынмин, которому их споры были как пенопласт по стеклу. — Чего упрямишься? — Хочу и упрямлюсь, Мин, — Чанбин, не скрывая раздражения, сверился с расписанием в телефоне и встал. Всё равно от этого перерыва было больше головной боли, чем отдыха. — Я пошёл на приём. — Ты всё-таки подумай над предложением! — крикнул ему вслед Хёнджин, делая вид, что не заметил показанный ему средний палец. — Вот почему он такой? Я считаю, что в этот раз ему точно надо попробовать. Чанбин же считал, что для своих двадцати семи лет обжигался более чем достаточно.