Достучаться до упрямых сердец

Если на свете и существовало что-то, способное остановить Хван Хёнджина, то Чанбину это было неведомо. Другого объяснения тому, как он, совершенно против своей воли, оказался на вечеринке в честь Чёрного дня, найти не получалось. И вот его уже тащат через безумную (для него) толпу людей к забронированному столику. Чанбин настолько отвык находиться в подобных местах, что не сразу заметил трёх незнакомцев за этим самым столиком. Увидев же их, встал, как вкопанный. — Ты… — он рывком остановил Хёнджина, одним лишь взглядом не обещая ему ничего хорошего. — Его среди них нет, клянусь! — выпалил тот, отчаянно цепляясь за Минхо. — Бин, отпусти Джинни, пожалуйста, — попросил Минхо, мягко похлопав Чанбина по плечу. — Я к бару, — бросил тот в ответ, не оборачиваясь на друзей и не слушая то, что кричал вдогонку Хёнджин. Они это устроили, вот пусть и разбираются сами. — Дай ему остыть, — Сынмин подхватил Хёнджина под один локоть, тогда как Минхо ухватился за второй. — Веди нас знакомиться. Порой казалось, что только врачебная этика удерживала Чанбина от нанесения тяжких телесных одному чрезмерно активному товарищу. Этика и маячивший за спиной Хёнджина опасным призраком некий хирург. Не будем показывать пальцем. У бара, ожидаемо, было полно народа, но свободное местечко всё же нашлось. Заказав у дружелюбного бармена соджу, Чанбин принялся растворять в нём своё раздражение. Сидевший рядом с ним парень, очевидно, был с барменом знаком, потому что они болтали всё свободное от обслуживания клиентов время. А так как заняться, кроме как самокопанием, было нечем, он, волей-неволей, стал свидетелем этого разговора. — Когда-нибудь друзья оставят тебя в покое, — заверял бармен, с сочувствующим выражением лица глядя на собеседника. — Вот уж вряд ли, Уён, — покачал головой тот. — Они несколько лет не сдаются в своих тщетных попытках найти мне парня. Чанбин, не сдержавшись, понимающе хмыкнул и бросил беглый взгляд на незнакомца. Высветленные кудри; яркие, живые глаза; профиль как у древнегреческого бога, не меньше; пухлые губы и атлетическое телосложение — было абсолютно, блять, непонятно, каким образом данный экземпляр ухитрялся быть одиноким несколько лет? У людей глаз совсем нет? — Я-то сам уже привык, а им хоть бы что, — продолжал тем временем образчик древнегреческого бога. — И, почему-то, Хану больше всех надо срочно меня пристроить, как котёнка, в добрые руки! Если он даже Чонина доконал, хотя тот клялся и божился, что в мою личную жизнь ни ногой. — Ты же понимаешь, что это проявление переживаний за тебя? — улыбнулся Уён. — От их переживаний только хуже, — усталый вздох тяжело повис в воздухе грузом невысказанных слов. — Лишнее напоминание о том, чего я избегаю. — Бегать вечно не вариант. — Вечно обжигаться — вот, что точно не вариант. Ладно, давай не будем об этом? Лучше расскажи, как у вас с Саном дела? Чанбин перестал вслушиваться в разговор, шариком для пинг-понга гоняя в голове слово «обжигаться». Такие вот красавчики тоже могут годами терпеть неудачу в любви? Надо же, как бывает. Коротко кивнув бармену и бросив на стойку пару купюр, Чанбин ушёл, оставляя позади и привлекательного незнакомца с его бедами, и своих друзей, и клуб, в целом. К чёрту. Ему это всё не нужно.

💔

— Надо забрать Чана, — заметил Феликс, вглядываясь через толпу в сторону бара. — Придёт, когда захочет, — отозвался Чонин и сжал бедро нервного Хана. — А ты угомонись. — Не могу, — развёл тот руками. — Ты же знаешь, что… — он сбился с мысли, увидев подошедших к их столику парней. — Привет, Хёнджин! — Привет! — радостно поздоровался один из них, пока оставшиеся двое ограничились улыбками и кивками. — Джинни! — Чонин подскочил и заулыбался, обнимая друга. И не выпуская его из объятий, развернулся обратно к столику, обращаясь к Феликсу. — Это Хёнджин, про которого я рассказывал. Джинни, это наш друг Феликс. А это… — Это мой парень Минхо и наш друг Сынмин, — представил своих сопровождающих Хёнджин, пока те усаживались на соседние места. — Этого милашку зовут Джисон и он мой парень, — пояснил Чонин новым знакомым. — Для друзей просто Хан. — Блять, как же миру повезло, что вы геи! — внезапно выдал ошалевший Феликс, с восхищением разглядывая Хёнджина и Минхо. — Ваше потомство получилось бы чересчур ослепительным для этой планеты! Сынмин фыркнул и покачал головой. — Он мне нравится, — хмыкнул Минхо, игриво пихая Хёнджина плечом. — Итак, Феликс, это ты тот самый симпатичный, славный и одинокий парень, которого пытаются свести с нашим другом? — Хоть параметры и те же, но нет, — усмехнулся Феликс. — Тот самый парень отошёл к бару и мы очень надеемся, что он скоро к нам присоединится. А?.. — Нет, — опередил вопрос Сынмин. — И я не тот, кого вам сватают. Жених с нашей стороны свалил в туман. — Может ещё вернётся, — Хёнджин попытался обнадёжить остальных под скептическим взглядом Сынмина. — И не зови его так, ещё голову оторвёт, Минхо же обратно не пришьёт. — Спорим, пока мы тут общаемся, он уже ушёл? Пока они, дурачась, пререкались — стоит ли спорить и, если да, то на что — Феликс, воспользовавшись отсутствием внимания, присоединился к Чану, в попытках вернуть его в компанию. — Пойдём к нам. — Не хочу, Ликс. — Хён. — Нет. — Тот парень, похоже, ушёл. Так что мы можем просто посидеть вместе. — Почему? — Чан повернулся к другу. — В смысле, почему он ушёл? — Если я правильно понял, он не в восторге от идеи знакомства. — По-моему, это было очевидно ещё месяц назад, — пожал плечами Чан. — Когда вы растормошили меня дать шанс человеку, которому это было не интересно, оказывается. Так что, мой ответ — нет. Прости, Ликс, у меня нет настроения. Не хочется портить его ещё и вам. Возвращайся к остальным, а я, пожалуй, пойду. Он попрощался с Уёном, попросил Феликса объяснить всё друзьям, передав через него свои извинения и выскользнул из клуба. Подставив лицо вечернему ветерку, мягко растрепавшему его кудри, Чан на миг закрыл глаза и устало выдохнул. За свои двадцать восемь он разочаровывался далеко не единожды. Наверное, проще будет перестать надеяться на иной исход.