Бог Виски и Бурбона

      На пропажу своего человека «Белая рука» отреагировала быстро. Одну из яхт, прямо с гостями расстреляли с пирса и скрылись в неизвестном направлении.       Дело было громким, газеты писали, копы сновали в округе, расследовали и рассматривали каждую деталь. Найти владельца яхты не смогли — зарегистрирована была на несуществующего человека, некоего Ахуота Делюда. Приглашать людей на Ист Бразер временно прекратили, до поры, пока все не стихнет.       Через неделю после обстрела Ханийя пришла к Ахоуту:       — Я выхожу из дела.       Тот натянул улыбку, предложил выпить, закурить.       — Это все временные трудности, — отмахнулся, — неужели тебя такое пугает, милая?       — Трудности эти потопят и тебя, — Хани ткнула пальцем в серый пиджак, — и Вольдемара, и все ваши бары. — Она глянула на портьеру в новенькой комнате Ахоута, и ткань вспыхнула. Хани прикурила сигарету, затянулась, сбросила пепел на лакированный столик. — Вы весь остров в крови утопите.       Конечно, это он перед цыпочкой храбрился, но Ахоуту тоже не нравилось, к чему все шло. Узел затягивался прямо на его шее, только поймай момент, чтобы выскользнуть из петли.       Ахоут этот момент все оттягивал.       Два месяца бары держались на одних только мифах, выручка сократилась втрое, Вольдемар настоял снова зазывать смертных. Никакие аргументы не помогали — либо Заяц работает, как говорят, либо пусть проваливает. Ахоут согласился, связался с Маккоем и парой других поставщиков. Неделю спустя пришли очередные дурные вести — груз не дойдет. Первую лодку перехватили. Второй грузовик угнали. Третий улетел в кювет, товар не уцелел.       Вольдемар рвал и метал — почему они до сих пор не додумались научиться варить сами?       — Потому что, — Ахоут сжал челюсти, выжимая: — сэр, у меня не двадцать рук и четыре головы, чтобы брать это на себя, а ваши парни наварят нам такого пойла, что всех клиентов перетравят.       — Нанимай любого в городе, — рявкнул Вольдемар и швырнул через весь зал антикварное кресло.       — Они не согласны, — ответил Ахоут, потирая виски. Мигрень. Прикинь, до чего надо довести мифа, чтобы у него началась мигрень?       — Чего? — Вольдемар завис над ним. — Не согласны работать на нас? А бухать у нас, значит, согласны?       — Делать что-то для людей они не станут. Я нашел пару варщиков, которые возьмутся за заказы для наших. Все вот эти пиво с перцем чили и лаймовый виски, но если наши любимые пьяницы такое попробуют…       — Понятно. Ищи решение.       Ахуот не был готов к новому кровопролитию — ради чего? — и решил украденное простить. Изменил маршруты поставки, усилил охрану, вызвался сам сопровождать груз, будто как-то мог повлиять на его сохранность.       И, о чудо, первые две ходки были удачными. Бары снова открыли свои двери, алкоголь полился Ниагарским водопадом, Ахоут выдохнул. Но не надолго.       В очередной поездке, когда он трясся в машине рядом с ящиками бурбона, Ахоут думал: «Это месть лепрекона такая? Черная полоса после слишком долой удачи?». Автоматная очередь стала ему ответом.       Ерунда, подумал Ахоут, когда наших брали какие-то людские пули.       Но, похоже, кто-то предложил ирландским свиньям другие пули, которые помогут избавиться от конвоя. Ахоута серебро не взяло, так, царапнуло пару раз. Он вывалился из рухнувшей на бок машины, прополз до кабины водителя, заглянул внутрь. Кровь и мясо.       Оглянулся на авто позади — одно полыхало, второе врезалось в дерево. Один стригой как-то выжил, выкарабкался из салона, бросился на парня с пушкой, но получил три пули в живот и одну в голову, упал, истекая кровью на снегу.       Ахоут вжался спиной в днище авто, зажмурился. Бля-я-ять.       Мы проказники и шутники, мы бестолковы и безобидны, у нас есть клыки, сильные лапы и плотная шкура, но от пушки это не защитит, только сбежать поможет. Ахоут сбежать не успел.       Парни Билла Ловетта выпустили две обоймы в Ахоута, охринели, что на том осталась пара царапин, и не придумали ничего лучше, чем приволочь его на свою базу.       Помнишь, я с этого начал?       Затолкали Ахоута в какой-то пыльный подвал…       Что я рассказывал в первый раз? Бар, битое стекло? Сколько раз тебе еще напомнить, что меня там не было? Фантастическое допущение, окей? Ладно-ладно, постараюсь придерживаться одной версии.       Так вот, подвал…       Затолкали его, связали, усадили на стул, стали пытать — кто ты, откуда, чей человек, почему тебя ножи-пули не берут. Ахоут молчал, думал, вспоминал все сегодня увиденное.       Кто тебя послал, на кого работаешь? На итальяшек? Или на британцев? Начинай говорить, сучья морда, или мы тебя заставим.       — Интересно, как? — усмехнулся Ахоут. Терпение его сдавало.       — Че?       — Как заставите говорить?       — Ну, ты ж заговорил.       — Логично, — он цыкнул краем рта, почувствовал, что зуб шатается. Пули ран почти не оставили, но несколько ударов прикладом по лицу давали о себе знать. — Поймал ты меня. — Ахоут покивал. — Работаю на себя. В радость мне нагибать таких придурков.       Новый удар в челюсть.       Все те же вопросы.       Из-за их ирландского акцента и путающегося сознания Ахоута разбирать слова становилось все сложнее.       Ирландский акцент… Парни Ловетта… Белая рука…       Лепрекон Лехри сказал, что нашел его, потому что удача кончилась, так? А если у этой удачи рыжие волосы и оглушающий крик? Могла Макларенс найти своего земляка и натравить его на Ахоута? Иначе-то подобраться не могла. Вот же сука!       — Кто ты такой, говори, блять! — Еще один удар прилетел под подбородок, и Ахоут откинул голову так, что ударился затылком о спинку стула.       В глазах потемнело, вспыхнули недавние воспоминания. Дорожка крови от холодильника, машина в огне, палуба яхты с розовыми разводами, месиво из белой кожи, мозгов и кусочков костей на руле.       Он закрывал глаза и затыкал уши, но теперь…       Как на счет последнего представления?       — Я тот, — прошипел Ахоут и медленно опустил подбородок, — кто поил сирен французским шампанским.       Парни Ловетта нахмурились, переглянулись. Ахоут подавил улыбку.       — Тот, из чьих рук вампирские лорды принимали карибский ром. Сопляк, я, блять, Бог Виски и Бурбона. Думаешь, можешь меня убить?       Один из парней похихикал, второй подхватил, третий заржал. Четвертому на смех не хватило времени — его снес капот машины, которая пропорола стену и въехала в центр зала.       Да, смотри-ка, ты был прав, не в подвале они сидели, а в баре. Признаю, ошибся. Да ладно-ладно, не психуй. Все ведь любят ненадежного рассказчика, а? Ну, ладно, не все, но ты-то любишь? Не любил бы, не слушал бы меня так долго.       Ахоут рывком повалил свой стул на пол, уходя от удара. Затылком опять приложился, руки за спиной взвыли от боли, щеку царапнуло осколками, кажется, что-то металлическое мазнуло по ноге. Он жмурился, ждал, когда грохот, звон стекла и выстрелы стихнут.       Его вздернули за жилетку, срезали веревки на груди, подняли на ноги.       — Эй, наш парень, — позвал знакомый голос. Ахоут открыл глаза. — Цел?       — Орф? Ты как… Чего?       — Не, похоже, все-таки головой приложился. — Из-за плеча Орфа показалась Хани. Взъерошенная, в мужском костюме, а не привычном платье с висюльками и вырезом. — Давай, взбодрись, Зайчик, мы собираемся положить конец всей этой херне, и нужна твоя помощь.       Ахоут пошатнулся на нетвердых ногах, но Орф его со смешком поймал. Комната вокруг были усыпана стеклом, кусками железа, обломками кирпичей, столов, кресел, оконных рам. Тел под всем этим хламом было не разглядеть. Сегодня это люди, завтра будут мифы. Послезавтра — и те, и другие.       — Что будем делать? — спросил Ахоут.

***

      «Голубоглазая» горела ярче всего. Сил Ханийи не хватило, чтобы снять защитные заклинания, которым Вольдемар приказал обложить все свои бары. На выручку пришла подружка мисс Макларенс, та ведьма, Магда.       «Полнолуние» Орф отказывался поджигать — слишком уж понравилось название. Хани отвесила Орфу подзатыльник, забрала канистру бензина и щелкнула пальчиками.       В «Клыки и кости» Ахоут поехал один, чтобы не тратить время, пока друзья разбирались с остальными барами. Да, внешний фасад был защищен, но вот поджечь зал, кухню и подвал с карточным столом можно было и изнутри.       Конечно, остановить всю деятельность Улья это бы не могло. Восстановить пару пострадавших зданий, выкупить новые — тьфу, большое дело. Но в этот раз мифы должны были отстоять свое и не позволить впредь подвергать себя опасности.       Спросишь, почему все это не заинтересовало Ананси? Ну, встретишь его — уточни. На острове его больше никогда не видели.       Через полчаса уже весь Ист Бразер знал, что бары Вольдемара полыхают. Ищейки шныряли по всему острову, искали «серого засранца и его дружков», но тех уже и след простыл.       Один отправился в Италию — давно хотел поглазеть на Колизей да пообщаться с местными божками и мифами.       Вторая обосновалась во Франции. Заработанные деньги она тратила на бедных художников и скульпторов, стала их музой и меценатом.       А третий… А черт его знает, куда в те дни свалил третий. Я встретил его только лет десять спустя, и сколько не расспрашивал обо всех этих событиях, правды так и не узнал. Поверь, Заяц-то врет получше моего. Этот хренов Бог Виски и Бурбона.