Бог Виски и Бурбона

      — Ты не можешь всерьез думать об этом.       — Могу. Смотри.       — Этот тип чокнутый.       — Не больше, чем любой на этом острове.       — Он маньяк. Ты видел эти красные глаза?       — Он платит — он заказывает музыку.       — Он заказывает пару тонн человеческой крови. Как тебе такое?       — Он этого не говорил.       — Между строк читать не умеешь? Привезите мне людишек, а то у меня там целый особняк голодных стригоев.       — Ты преувеличиваешь.       — Не думаю, — впервые за два часа заговорила Хани. Подняла взгляд от подтаявших льдинок в своем стакане, встала, звякнула стеклом по столу. — Работать на него будет безопасно для мифов, но очень опасно для людей. Готов на такое пойти?       Ахоут раскрыл рот, но осекся. Хотел сказать, да, конечно, цель оправдывает любые средства, когда это он трясся за людские жизни. Трикстер он или где? Хорошая шутка рождается только из усилий и пары жертв.       — Нужно попробовать, — решил Ахоут.       — Без меня. — Орф отряхнул руки и откинулся на спинку стула.       — Как скажешь. — Ахоут кивнул, встал из-за стола и направился к двери. Бросил через плечо: — Хани?       — А как ты без меня справишься?       Зацокали каблуки по мятому линолеуму, махнула черная коса, оставляя в воздухе запах кориандра.       Новый этап в карьере Зайца-бутлегера начался. Теперь вместо разгильдяя с оскалом рядом с ним стояла девица в платье с глубоким вырезом. И помогут боги тому, кто в этот вырез пытался заглянуть.       Ахоут оборвал все связи с оборотнями и только радовался этому. Без Орфа за его плечом, волки так и облизывались на серую шкурку, и ни о каком авторитете речи не шло. Вампиры тоже служили без особого рвения — Вольдемар говорил им следовать указаниям Ахоута, но все понимали, кто здесь главный.       За два месяца на Ист Бразер открылись еще три или четыре бара. Для каждого в порту был свой подвал с проходом, и каждая шавка острова знала, что в эти доки соваться нельзя.       Конечно, о творящемся под боком услышали все мифы Ист Бразер. Вольдемару высказывали, что из-за него в опасности все, Ахоута проклинали и отправляли обратно в те пещеры, из которых он вылез. Одни маги латали бреши в куполе, другие, подкупленные вампирами, открывали новые окна. Сколько раз били окна новых баров, сколько обливали краской, сколько поджигали — не счесть. Но деньги и магия творят чудеса, когда они на твоей стороне.       В один из вечеров, когда Вольдемар пришел лично проведать обстановку на очередной вечеринке, Ахоут предложил:       — Сэр, может быть, нам попробовать открыть еще одну точку там? В Нью-Йорке. Здесь перестанут волноваться, да и нам меньше головной боли. Арендовать помещение, изменить пути поставки, договориться с кем надо.       — Что ты знаешь о мафии, которая заправляет тамошними барами? — спросил Вольдемар в своей привычной ленивой манере. За баром он потягивал Кровавую Мэри. Или то, что бармен выдавал за коктейль, чтобы посетители ничего не заподозрили. Эх, ни один бармен, конечно, не мог сравниться с Орфом, этот парень виртуоз…       — Немного, сэр. Есть ирландцы, есть британцы, итальянцы.       — Ага, вот итальяшки больше всего проблем и приносят. Здесь, у нас, есть один итальянский вампирский клан, Буццати. Мы с ними в контрах. Не хочу давать этим ублюдкам лишний шанс ударить по мне.       Ахоут повернулся к залу, полному гостей, потопал ножкой в такт музыке и вспомнив, спросил:       — Сэ-эр, а… А по барам здесь эти Буццати не могут ударить?       — Здесь не рискнут, — отсек Вольдемар, осушил свой бокал и встал из-за стойки.       Ахоут не взялся бы судить, сколько лет этому вампиру — на вид худ и складен, конечно, без морщин, но и не сопляк. Рыжие, просто огненные волосы, казалось, каждую ночь ему подкрашивали слуги. Ахоут бы не удивился.       — Буццати помогает своим братьям там, в городе. — Вольдемар указал тонким пальцем с длинным когтем в сторону. — Здесь силенок не хватит на меня переть. Так что сиди и не рыпайся. Все под контролем.       Наплыв гостей не спадал, нью-йоркские подпольные бары становилось находить все сложнее. В прочем, конкурировать с ист-бразерскими те и не могли. Если про городские все слышали — иногда да случаются полицейские облавы — то про эти, островные, как их называли теперь даже люди, все знали, тут безопасно. Ни единого островного бара не накрывали копы, не случалось случайных перестрелок, потому что одна банда переходила дорогу другой.       Дурная слава на Ист Бразер дала рекламу и в мире бестий. Мифический туризм, сплетни и жажда поглазеть самому приводила в бары Ахоута теперь и нелюдей. Дни все так же делили — для смертных и для бессмертных — придумывали новые напитки, кухню меняли под специфичные требования. Золотые были времена, а?       Кажется, я обещал рассказать про кражу? Ну, мы подходим к ней, извини, затянул.       Возвращался как-то утром Ахоут домой. Да, к тому времени он уже обзавелся собственным жильем, и Вольдемару даже пришлось приставить к нему своих амбалов, чтобы защитить от праведного гнева мифов.       Почти перед домом его окликнули. Вампиры оскалились, заиграли мускулами, но Ахоут дал отмашку — узнал старого знакомца, лепрекона, с которым когда-то играл в карты в Сент-Джоне. Да-а, на том лепреконе Ахоут и научился играть в покер и блэк джек.       — Привет, ушастый хрен, — сказал лепрекон, когда поравнялся с Ахоутом.       Ты, может, привык, что лепреконы — это бородатые коротышки в зеленых костюмчиках и остроносых туфлях. Может, ты думаешь, что лепреконы забавные ворчуны, которые подарят тебе удачу, если сумеешь их обмануть. Если так, то заруби себе на носу: если в захудалом баре ты встретишь рыжего парня ростом под семь футов, с татуировками под кельтику, с золотым зубом и желтыми глазами, если этот парень подмигнет и предложит сыграть, не отвечай ему. Вообще не говори. Собирай монатки, разворачивайся и проваливай оттуда. Выиграть у лепрекона невозможно, ты всегда будешь проигравшим. Ахоут и этого не знал.       — Лехи? — переспросил Ахоут, пытаясь вспомнить. — Лехри… Лекх…       — Лехри, ага. — Лепрекон сплюнул ему под ноги, посмотрел то на одного верзилу-вампира, то на другого. Кивнул им, и оба рухнули на мостовую. — Разговор есть, ушастый хрен.       Ахоут докурил свою сигарету, расценил обстановку, предложил:       — Поднимемся ко мне? Кофе по-ирладнски будешь?       — На-а, — поморщился Лехри. В феврале под снегопадом он стоял в расстегнутой рубашке и майке, брюки в нескольких местах порвались. Лехри убрал руки в карманы, пожал плечами и склонил голову на бок. — Помнишь монетку, что ты у меня спиздил?       — Выиграл, попрошу, почти честно.       — Спиздил называется. Где она, ушастый хрен?       Ахоут взгляда не отводил, в лице не изменился, но, даю лапу на отсечение, пересрался в тот момент.       — Зачем она тебе? Я же выиграл. Теперь монета моя.       — Ага, а с ней и немного удачи. Да только, если я тебя нашел, ушлепок, значит, твоя удача кончилась.       — Я ее подарил. Кому-то, кому тоже нужно было немного удачи.       — Ай молодец. — Лехри заржал на всю улицу. — Ву-у! Умница! Теперь-то я на тебе оторвусь.       Ахоут инстинктивно шагнул назад, но Лехри… просто исчез. И что это было, подумал тогда Ахоут. Только через пару недель до него дошло.       Когда в «Голубоглазой» на Кратерис Стрит прорвало трубы, никто не заподозрил в этом проявлений сверхъестественного. Да, затопило два этажа сверху, а зал бара превратился в болото, разбавленное выпивкой, но все быстро подчистили и восстановили.       Когда весь персонал «Клыки и кости» отравился из-за поставки хреновой крови, кухню и оба зала заблевали (спасибо, дело было днем, гости не стали свидетелями), никто не посчитал это дурным знаком.       Но когда в «Полнолуние» подослали шпиона — вот тут Ахоут начал что-то подозревать.       Не кажется ли тебе, мой юный падаван, что слишком долго Ахоут обводил вокруг пальца опасных вооруженных ребят? С ирландцами, как ты видишь, ему не свезло. С итальянцами повздорил Вольдемар. Но это с мифами, а люди… У людей были свои счета к тем, кто увел поставщиков, поднасрал барам и подпольным варщикам, переманил клиентов и ни разу не попался.       Люди же во все времена любили чесать языками, и как не потрепаться в узком кругу о таинственном заведении, где подают лучший виски, где танцуют лучшие девочки, и где жена тебя точно не поймает? Странно, что плохим парням потребовалось столько времени, чтобы найти лазейки, свидетелей.       После Ахоут узнал, что этого парня звали Оуэн Дармоди. Дармоди работал на «Белую руку», всюду совал свой нос, пролезал в любые щели, всех врагов своей организации выводил из строя. Но Ахоут узнал это только после.       Чтобы ненароком не привести в свои бары копов, Ахоут придумал схему — вампиры слушали сердцебиение гостей и принюхивались к ним. Кто-то из людей мог слишком волноваться, впервые посещая подобное заведение, но по лицам этих все читалось. Те же, у кого морда была кирпичом, а сердце отплясывало — вот они вызывали вопросы.       Оуэн Дармоди вопросов не вызвал. Спокойный, чуть выпивший по пути, он разгуливал по яхте, приставал с дурацкими вопросами к охране и вел себя, как обычный забулдыга. План Дармоди сработал бы, если бы стригои не обратили в свои ряды и нескольких бывших бутлегеров из «Белой руки», которые узнали Оуэна.       — Где этот парень? — Ахоут пинком открыл дверь в кухню. Пока в зале кутили и пили, как в последний день на Земле, здесь держали шпиона.       — Сэр, мы все решили, — ответила ламия, которую Вольдемар на этой неделе приставил к этому бару. Ахоут даже ее имени еще не выучил, отмахнулся, прошел мимо, вглубь между металлических столов.       — Сэр, — повторила вампирша с нажимом. — Не о чем беспокоится.       — Где этот парень? Нужно что-то прид…       Один из головорезов, что раньше охраняли Ахоута преградил ему путь.       — Проблем не доставит.       — Что вы сделали? — Ахоут выпрямился, чтобы поравняться со здоровяком. Он привык к телам мелким, юрким, но нынешнее позволяло смотреть сверху вниз на любого и делать самую грозную рожу.       — Перекусили им, — ответила ламия. — Вам же сказано, он не доставит больше проблем. Впредь будем лучше следить за гостями. Можете идти, сэр, — добавила с нажимом, почти выгоняя Ахоута.       Тот обвел взглядом кухню, полную кровососов, заметил подтеки из холодильника, вышел в зал, в фойе, на улицу, прошел до перекрестка, сел на тротуаре и закурил.       Шутки давно вышли из-под контроля.