Про пепел

      Громкий хлопок дверью в прихожей прерывает тишину на несколько секунд и снова исчезает навсегда. Тусклая кухонная лампа изживает последнее, чтобы осветить сутулый силуэт Альберта с сигаретой за столом. Табачный дым извивается тонкой струёй к потолку, оранжевый огонёк медленно пожирает белую бумагу, оставляя за собой серый пепел. За окном давно стемнело, давящая со всех сторон тишина начинает медленно пожирать парня изнутри, смешивая органы в единое месиво. Нахмуренные густые брови сходятся в домик, когда до Альберта доходит осознание, что снова остался один вот уже который раз за три года. Очередной бычок остаётся в стеклянной пепельнице, очередной скандал остаётся за плечами. Уже бывшая девушка заблокировала и удалила номер когда-то самого прекрасного парня на свете и теперь едет с громкой музыкой в дорогом салоне машины в ближайший хостел. Для всех ночь выдастся бессонной, даже для соседней квартиры, в которой Олег – знакомый по лестничной клетке, хороший друг и собеседник –, давно наблюдает за всей эпопеей и всё надеется, что следующая девушка останется с Альбертом навсегда, ведь даже ему становится жалко парня. Каждый имеет право на своё счастье, пусть сам Олег также одинок.

***

      С самого утра Альберт включает грустные треки, прокручивая ситуацию у себя в голове всё снова и снова. Всплывали образы, вспоминались голоса, слова и снова становилось тошно. Маршрут по квартире был коротким: балкон, кровать, кухня, ванна. И так по кругу. Аппетит перебил никотин, а редкий сон добил кофеин.       К вечеру Олегу надоело слушать, как страдает его сосед, поэтому быстро сходил в магазин за двумя бутылками пива, вместо своей квартиры выбирает соседнюю дверь и нажимает на звонок. Через минуту она приоткрывается, и выглядывает Альберт. У него глубокие и тёмные синяки под глазами, стойкий запах табака в квартире, который просачивается на лестничную клетку, уставшие глаза и опущенные уголки губ. В общем, сосед был похож на подбитого котёнка. Сверив Олега взглядом сверху вниз, он замечает бутылки с алкоголем в руке, толкает дверь вперёд, чтобы та открылась полностью, и молча впускает гостя. — Я опять шумел? — уже на кухне спрашивает Альберт. — Снова, — Олег открывает обе бутылки и садится напротив хозяина квартиры, — что на этот раз? — Москвич побогаче меня. Всё бы ничего, но этот урод забрал её на своей обоссанной тачке прямо у подъезда, что добило окончательно, — на фоне до сих пор играла какая-то сопливая мелодия о неразделённой любви и как мир жесток.       Альберт не мог поднять взгляд и просто смотрел в стол, подперев одной рукой щеку, а в другой держал бутылку пива. Олег же рассматривал убитого морально человека напротив и ужасно сильно сочувствовал душевной боли, какую не желает терпеть никому. Но оба знают, что через месяц или два отпустит, переболит, заживёт. А сейчас важно, чтобы кто-то был рядом и мог выслушать. — Заебало просто, — Альберт делает большой глоток из бутылки и наконец смотрит на гостя, встречаясь взглядами. А у Олега глаза не веселее. Смотрят так сочувственно и понимающе, будто никто во всём мире не поймёт хозяина этой однушки лучше, чем эти грустные от природы тёмные глаза. — Мы ведь оба знаем, как это работает. Потерпи немного, всё снова станет так же, как раньше. Зацикливаться на плохом равно убивать себя. А зачем это надо? Я более, чем уверен, что где-то есть та самая, которая ищет тебя, а ты ищешь её. Проходили, — всё время, пока Олег говорил, Альберт смотрел в окно, где горел оранжевый закат и всё видел на балконе то одного его, то всех девушек по очереди, которые стояли рядом, обнимали и говорили, что навсегда здесь и рядом. — Альберт, — окликает хозяина гость, — не дави на свежую рану, кровоточить будет, — наклонив голову в бок, Олег пытается заглянуть в пустой взгляд собеседника. — Всё нормально будет. Обещаю.       Не получив ответа, они молча допивают пиво, потом идут за ещё одной партией алкоголя, а потом за ещё одной. Ближе к утру гость всё-таки решает дойти до своей квартиры, чтобы отоспаться в воскресенье, ведь завтра на работу. — Давай, Альберт, не убивайся сильно, — Олег хочет как всегда пожать руку на прощание, но его неожиданно заключают в объятия, достаточно сильно прижимая к грудной клетке. Ладони на спине сминают толстовку и он отчётливо чувствует каждый вздох соседа. — Спасибо, — резко отстранившись, хозяин однушки открывает входную дверь и провожает столь дорогого гостя.       Как только Альберт снова остаётся наедине с собой, дойдя до кухни, он убирает пустые бутылки в один пакет, набирает полный стакан воды, выпивает залпом и дойдя до постели, падает, не задумываясь, удобная ли это поза, ведь засыпает почти сразу.