Королевство кривых зеркал

      Бостон. Массачусетс       1960-е.       В последние пару лет в его сознание столько раз врывались самым грубым образом, что Малдер лишь поражался, как ему до сих пор удалось сохранить рассудок. Вот и сейчас он, кажется, подвергается воздействию извне, иначе как еще можно объяснить гул в ушах, чуть размытую картинку перед глазами и тот факт, что тело отказывается ему подчиняться?       Однако какофония звуков постепенно стихала, зрение обретало резкость, а вдоль мышц дрожью прокатились мурашки, даря иллюзию контроля над своими действиями.       Малдер с интересом оглянулся, пытаясь понять, куда он попал на этот раз.              Небольшое, но достаточно просторное помещение, отделанное панелями из красного дерева, массивный стол и кресло, установленные на невысоком подиуме, герб на стене и звездно-полосатый флаг подсказали ему, что он находится в здании суда. Его догадки подтвердились, когда в зал заседаний через боковую дверь вошла судья, одетая в мантию, и, поправив съехавшие очки, строго обратилась к присутствующим:       — Если невеста не появится в ближайшие пять минут, я буду вынуждена попросить вас всех удалиться.       — Что? — переспросил Малдер, не веря своим ушам.       — Я посмотрю в коридоре, вдруг она не может найти нужный зал, — услышал он смутно знакомый женский взволнованный голос.       Малдер обернулся, но обладательница голоса и выбежала так быстро, что он не успел ее рассмотреть. Он уже собирался вскочить и броситься следом, но в этот миг на его плечо опустилась чья-то сильная рука.       — Успокойся, она придёт.       Малдер повернул голову и посмотрел на сидящего рядом Скиннера, который тоже едва заметно нервничал, постукивая каблуками лакированных туфель по деревянному полу.       Ничего не оставалось, кроме как покачать головой, пряча едкую ухмылку за сплетенными у лица руками. Малдер это проходил: его уже пытались одурачить, заманивая домашним уютом, женой, детьми и мнимым счастьем. Но розовую вату благополучия как ножи прорезали такие обидные, но правдивые слова:       «Трус. Предатель. Дезертир».       Голос Скалли в его голове настойчиво повторял:       «Это все вранье… обман, иллюзия, подделка».       Растерянность понемногу отступала, и в памяти, словно яркие картинки, всплывали воспоминания: ярмарка, лабиринт, он и Скалли, притворяясь обрученной парой, попадают в ловушку Эрика Нолькена. Затем – провал, и вот он уже живет чужой жизнью далеко в прошлом. Тогда над его памятью неплохо поработали и сейчас, судя по всему, происходит то же самое.       Интересно, какую роль в этот раз уготовили Скалли?       Не желая больше терять время, Малдер вскочил на ноги и уверенной походкой направился к выходу.       — Стой! Куда? — донесся позади резкий окрик Скиннера, который Малдер привычно проигнорировал.       Он успел сделать всего несколько шагов, когда высокие двухстворчатые двери распахнулись, запуская внутрь взволнованную и чуть запыхавшуюся Дану Скалли. Маргарет, сопровождавшая дочь, зашла следом и, улыбнувшись, тихо прошмыгнула мимо.       — Прости, что заставила волноваться.       Скалли подошла к застывшему напарнику и несмело взяла его под руку.       — Готов?       Не сказав больше ни слова, они подошли к ожидающей их судье и встали напротив стола. Маргарет и Скиннер заняли места по обе стороны от них. Малдер искоса поглядывал на Скалли, ожидая от нее какого-нибудь знака или сигнала, но та как обычно сохраняла хладнокровие и невозмутимость.       Она облачилась в изысканное, но достаточно строгое кремовое платье чуть ниже колена, легкое пальто и туфли в тон – обычная одежда для весеннего воскресного дня. На торжественность момента указывали лишь нитка жемчуга вместо привычного крестика, да причудливое украшение в волосах, придающий ей невероятно женственный вид. Скалли поймала его взгляд, ободряюще улыбнулась и снова повернулась к судье.       — Ну что ж, если все готовы, давайте начнем, — начала та. — Мы собрались здесь, чтобы зарегистрировать союз мисс Даны Кэтрин Скалли и мистера Фокса Уильяма Малдера в присутствии свидетелей с каждой стороны. Есть ли у кого-нибудь из вас на сегодняшний день зарегистрированный брак или не оформленный должным образом развод по законам какого-либо штата? Мисс Скалли?       — Нет, Ваша честь.       — Мистер Малдер? — обратилась к нему судья.       Казалось, Малдер не слышал ее вопроса. Сосредоточенно глядя в одну точку, он пытался до мельчайших подробностей восстановить цепочку событий, приведших их к этому моменту. Он четко помнил, как они со Скалли шагнули в какое-то странное зеркало, затем наступила темнота, а когда она развеялась – Малдер оказался здесь.       Но ведь в прошлый раз именно Скалли пришла к нему, убеждая, что они заблудились в зеркальном мире, именно она нашла дорогу к дому. Сейчас же она вела себя как ни в чем ни бывало, и это обстоятельство совершенно сбивало с толку.       — Мистер Малдер? — вновь окликнула его судья, заставляя очнуться от задумчивости.       Он ощутил, как рука Скалли медленно опускается вниз. Кажется, она бросила на него взгляд, полный недоумения и беспокойства.       Черт.       Наверное, лучше отыграть сцену так, как от него ждут, а что делать дальше – он разберется потом.       — Нет, Ваша честь, — ответил он, сжимая ладонь Скалли в своих руках. — Я никогда не был женат.       Судья несколько секунд буравила его недоверчивым взглядом сквозь стекла очков, после чего продолжила:       — Является ли ваше решение вступить в брак свободным, обдуманным и добровольным? Мисс Скалли?       — Да, — уверенно произнесла она.       — Да, — торопливо сказал Малдер, не дожидаясь повторного обращения.       — Хорошо.       Судья определенно заметила его поспешность и усмехнулась.       — Если у вас есть кольца — то самое время ими обменяться.       — Они у меня!       Жестом фокусника Скиннер достал из кармана маленькую бархатную коробочку и передал ее Малдеру.       Как и полагалось, внутри находились два золотых ободка. Скалли достала больший по размеру и, подхватив левую руку Малдера, впервые за всю церемонию улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой. Только сейчас Малдер заметил на пальце у Скалли обручальное кольцо с аквамарином, которое он вручил ей в машине перед посещением ярмарки.       В голове молнией сверкнула мысль: а ведь это кольцо всегда оставалось на ее пальце, хотя остальная одежда за все время их странного путешествия во времени постоянно менялась. Решив обдумать свое наблюдение позже, он сосредоточил внимание на той, кого вот-вот объявят его женой. К своему удивлению, Малдер вдруг понял, что с трепетом ждет их первого поцелуя в новом статусе.       Голос судьи едва прорывался сквозь стук бешено колотящегося сердца.       — Властью, данной мне штатом Массачусетс, объявляю вас мужем и женой!       Судья звонко ударила молотком по деревянной подставке. Малдеру даже показалось, что перед глазами замелькали яркие вспышки. Он замер в ожидании слов, которые так хотел услышать.       — Можете быть свободны. Свидетельство о браке придёт по почте в течение двух недель.       Он попытался скрыть разочарованный стон, но безуспешно. Вздохнув, Малдер удрученно прислонил свою голову к голове Скалли, не понимая, что делать дальше.       — Ты и так можешь меня поцеловать, — тихонько шепнула она ему на ухо.       Второй раз просить не пришлось. Малдер подался вперёд и захватил губы Скалли своими. Ощущения казались ни с чем ни сравнимыми и гораздо ярче, чем в день, когда он поцеловал ее впервые. Скалли медленно провела руками вверх по его плечам, обняла за шею и прижалась теснее. Малдер вспомнил, что они не одни, и на них во все глаза смотрят мама Скалли и их начальник. Прервав поцелуй, он внимательно вгляделся в лицо своей жены и задал вопрос, который не давал ему покоя все время, что они тут находились.       — Ты мечтала о совершенно другой свадьбе, да?       — Совершенно другой, — согласилась она, но, увидев, как поникли плечи Малдера, поспешила добавить: — Но такое начало меня тоже устраивает.       — Меня тоже, — улыбнулся он и неожиданно спросил: — Мы можем поговорить где-нибудь наедине?       — Конечно, — кивнула Скалли.       Опустив руку ей на поясницу, Малдер направился к выходу из зала. В коридоре он внимательно огляделся, проверяя, чтобы их не подслушивали, и только тогда обернулся к Скалли.       — Ты знаешь, где мы находимся?       — Разумеется, — недоуменно ответила она. — В здании суда.       Малдер раздосадовано покачал головой и, нетерпеливо схватив Скалли за плечи, переспросил:       — В каком городе? Какой сейчас год? Какого черта здесь происходит?       — Бостон, тысяча девятьсот шестьдесят седьмой, — осторожно ответила опешившая Скалли. — Фокс, с тобой все в порядке?       — Ты уверена? — Малдер словно не замечал ее смятения. — Нолькен приезжал с Лабиринтом в Бостон только в семидесятом. Он никогда не появлялся дважды в одном месте, тут что-то не сходится!       — Кто такой Нолькен? Какой ещё Лабиринт? Я тебя не понимаю!       — Скалли, послушай: нам надо как можно быстрее ехать в Вашингтон, изучить архивы, оперативные сводки и выяснить, где ещё могла открываться ярмарка.       Малдер развернулся и пошел вдоль коридора к выходу, мысленно досадуя на то, что мобильная сеть еще не в ходу, и они не могут забронировать билеты на ближайший рейс прямо по пути в аэропорт. Он был настолько уверен, что напарница идёт следом, что услышав за спиной твердое «Нет!», поначалу даже не понял, что происходит.       — Прости, что ты сказала? — удивлённо переспросил он.       — Я сказала - «нет», — спокойно произнесла Скалли. — Я никуда не полечу.       — Почему?       — Завтра у меня встреча с инспектором!       Необходимость напоминать Малдеру о предстоящих событиях раздосадовала Скалли не меньше чем его – отсутствие мобильников. Удивляясь его недоумению, она воскликнула:       — Опека! Эмили!       «Чёртов ты кусок дерьма, Нолькен!» - мысленно выругался Малдер, складывая в голове детали головоломки.       — Дана, послушай, — осторожно подбирая слова, заговорил он. — Все, что мы сейчас видим – это мистификация. Нет никакой Эмили, а мы с тобой в большой опасности, и выбраться из нее сможем, только если будем держаться вместе.       Скалли горько усмехнулась, а затем лицо ее словно окаменело. Отведя взгляд куда-то в сторону, она изо всех сил старалась совладать с эмоциями.       — Фокс, если ты передумал, то я пойму.       Ее голос был необычайно мягким, но взгляд обжигал холодом.       — Просто нужно сказать об этом честно, а не выдумывать небылицы!       — Да нет же!       — Ты можешь лететь куда угодно, хоть в Вашингтон, хоть на край света, а я остаюсь!       Скалли повернулась и устремилась в зал, где только что прошла церемония бракосочетания.       — Скалли, стой!       Малдер бросился за ней следом, но двери с глухим стуком захлопнулись прямо перед его носом. Опасаясь, что расстроенная Скалли может сбежать через другой выход, он рывком распахнул двери, намереваясь ворваться в зал, но неожиданно споткнулся о порог и кубарем покатился вперед. Глаза снова заволокло знакомой темнотой.       

***

      Когда способность видеть вернулась к нему, Малдер обнаружил, что лежит, распластавшись на полу… собственной гостиной.       — Ах ты, сукин сын! — выругался вслух Малдер, стукнув кулаком по полу.       Он вскочил и в бессильной злобе несколько раз пнул ни в чем не повинный диван, а затем, обозвав себя кретином, схватился за голову.       Разве можно было действовать в лоб? Скалли в аналогичной ситуации возвращала ему память постепенно, указывая на нестыковки в легенде Нолькена. Ее осторожность помогла Малдеру многое вспомнить самостоятельно. Он же просто потребовал верить ему на слово и вполне закономерно получил от ворот поворот.       Но почему Скалли уверена, что сейчас шестьдесят седьмой год? Может, это просто уловка, чтобы еще больше их запутать?       Малдер принялся расхаживать по квартире, изучая обстановку. Он не разбирался в интерьерном дизайне, модных тенденциях и, приобретая мебель, руководствовался сугубо практическим подходом, который сейчас сыграл с ним злую шутку. Догадаться, что он находится в другом времени, можно было лишь набору техники, в остальном обстановка не отличалась от привычной.       Малдер включил телевизор в надежде увидеть выпуск новостей, но там шла трансляция спортивного матча. Голос диктора за кадром описывал передвижения спортсменов и говорил что-то про новую эру американского футбола, но Малдер его почти не слушал. Его взгляд был прикован к происходящему на экране: спортсмены перебегали вдоль поля, перебрасывая друг другу мяч, а вверху светилось электронное табло со счетом игры.       — «Викинги» продули «Вождям» 7:23, Луизиана,— завороженно произнес он. — Вот ты и попался, Нолькен.       Не теряя времени, Малдер бросился к столу в гостиной в поисках какой-нибудь прессы. Неловко что-то сдвинув, задел внушительную стопку журналов и газет, и те полетели со стола на пол.       Чертыхнувшись, он присел на корточки, убирая беспорядок, и вдруг наткнулся на простую деревянную рамку. Приглядевшись, Малдер от неожиданности чуть не выронил ее: на фото были запечатлены они со Скалли - судя по всему, в том самом здании суда.       Значит, вспышки перед глазами ему не привиделись? Видимо, Маргарет успела сделать несколько фотографий. На той, что Малдер держал в руках, он и Скалли улыбались друг другу, словно ни один из них не сомневался в реальности происходящего.       В углу рамки он обнаружил небольшой клочок бумаги, на котором почерком Скалли был написан незнакомый адрес.       Уже закрывая входную дверь, Малдер вдруг решил проверить еще одну безумную догадку.       — Эрик, дружище! — во все горло заголосил он. — Я все понял! Подбросишь обратно в Бостон?       — Кончай орать, кретин! Я сейчас вызову копов! — донесся из-за стены возмущенный голос недовольного соседа.       — Ну сам, так сам, — соглашаясь с неизбежностью, пожал плечами Малдер.

      ***

      Бостон, Массачусетс.       Перелет до Бостона был ужасен. Малдер представить не мог, насколько далеко шагнуло авиасообщение за тридцать лет. Небольшой самолёт временами трясло так сильно, что он еще в полете он много раз пожалел о шуточках, которые отпускал в адрес Скалли, зная о ее нелюбви к полётам.       Через час после приземления Малдер добрался до нужно дома и громко барабанил в закрытую дверь, но ответом ему была подозрительная тишина.       — Скалли? — закричал Малдер. — Скалли, открой, это я!       — Вы кто такой? Почему шумите? — раздался за его спиной сердитый женский голос.       Малдер вздрогнул от неожиданности и обернулся. Из-за двери напротив выглянула пожилая леди, в которой он без труда узнал любопытную соседку Скалли из Джорджтауна. Из глубины ее квартиры доносится звонкий собачий лай.       «А ее сюда как занесло?» — только и подумал Малдер, а вслух произнес:       — Здравствуйте, я — Фокс, эм-м… муж Даны, — поздоровался он. — Прилетел из Вашингтона, а ее дома нет. Вы же миссис Тиботти, верно? Дана много рассказывала мне о своей очень внимательной и неравнодушной соседке.       Сдобрив грубую лесть приторной улыбкой, Малдер ждал, что женщина потеряет к нему интерес и вернётся к себе. Но та явно обрадовалась комплиментам и ожидала продолжения. Словно желая поддержать хозяйку, в коридор неуклюже выбежал ее пес, и лениво завилял хвостом. Тщательно обнюхав ботинки Малдера, старый французский бульдог неожиданно проворно поднялся на задние лапы и недвусмысленно пристроился к его ноге.       — Лаки, разбойник! — с напускным негодованием воскликнула миссис Тиботти. — Он обычно так себя не ведёт. Видимо, вы показались ему очень привлекательным!       Женщина даже не пыталась скрыть, что ситуация ее забавляет. Но, хотя Малдер хорошо относился к собакам, становиться объектом животной страсти в его планы не входило. Он решительно и аккуратно отодвинул любвеобильного пса и отряхнул штанину. Пренебрежение вниманием любимого питомца уязвило миссис Тиботти, и ее заигрывающее любопытство мгновенно сменилось презрительной гримасой.       — Так вы знаете, где может находиться Дана? — спросил Малдер, стараясь не обращать внимания на обиженное лицо соседки.       — Наверняка на смене, в больнице, — фыркнула она.       — Я не очень хорошо ориентируюсь в городе, может, подскажете адрес?       — Где находится региональный медицинский центр знает каждый таксист, — надменно произнесла миссис Тиботти и, не попрощавшись, захлопнула дверь.

      ***

      Малдер долго плутал по коридорам больницы, пока нашел нужное отделение. Дана Скалли, облаченная в медицинский халат, улыбалась и что-то активно обсуждала с коллегами, переходя от одной палаты к другой. Облегченно вздохнув, он поспешил навстречу.       — Вот ты где, милая! А я тебя везде ищу! — воскликнул Малдер, вместо приветствия.       Скалли вежливо кивнула медсестре, и, нахмурившись, направилась в его сторону.       — Какого черта? — прошипела она, явно не радуясь его появлению.       — Даже не поцелуешь на радостях? — пошутил он. — Мы женаты, помнишь?       Скалли лишь раздраженно закатила глаза и повела Малдера в комнату для персонала. Закрыв дверь, она подняла на него глаза и уже спокойнее спросила:       — Что ты здесь делаешь, Фокс?       — Пришёл за тобой. Нам пора выбираться отсюда. Где твоя одежда?       Видя, что Скалли не двинулась с места, Малдер без церемоний принялся рыться в шкафчике с ее фамилией.       — Да что с тобой?! — взорвалась она. — От тебя больше года ни звонка, ни строчки, и тут ты внезапно появляешься и ждёшь, что я все брошу и побегу за тобой?       — Обычно ты так и поступаешь, — хмыкнул Малдер и тут же серьезно заглянул ей в глаза: — Тебе подправили воспоминания, Дана! — горячо произнес он. — Мы виделись буквально вчера… или сегодня...       Малдер на секунду задумался, пытаясь что-то сообразить.       — Хотя на самом деле, я не думаю, что мы вообще расставались.       Он оставил в покое ее шкафчик и пустился в объяснения, расхаживая из угла в угол.       — Нас с тобой затянуло в какое-то измерение, когда мы посетили аттракцион. Вспомни: лабиринт Нолькена буквально схлопнулся вокруг нас, и теперь мы блуждаем по искаженным мирам, очень напоминающим наш. Но все они – ненастоящие.       — Снова эта фамилия… — устало проворчала Скалли.       Малдер предупреждающе поднял палец вверх, оборвав ее на полуслове.       — Задолго до того, как лабиринты превратились в развлечение, они использовались в религиозных, духовных и даже магических обрядах. В эзотерике человек, дошедший до центра лабиринта, надеялся могуществом, тайными знаниями или сверхъестественными силами. Лабиринт – это путь, состоящий из испытаний!       Малдер остановился, пораженный внезапной догадкой и посмотрел на молчавшую Скалли.       — Вот о чем говорил Нолькен! — воскликнул он. — Вот в чем суть его аттракциона! Попав в лабиринт вдвоем, мы и выбраться сможем тоже только вместе, пройдя все испытания. Или останемся блуждать в нем навсегда! Как тебе такой тимбилдинг, Скалли? Это тебе не башни из офисной мебели строить!       — Что же мы должны, по-твоему, найти в центре этого лабиринта? — усмехнулась Скалли, скептично поджав губы.       — Не знаю… Может, истинную любовь? —смущенно предположил он. — Нолькен же неспроста целую ярмарку Дню всех влюбленных посвятил?       Скалли скрестила руки на груди и, что-то обдумывая, подняла глаза к потолку. Малдер мог поклясться, что уловил момент, когда она приняла решение. Кажется, оно было не в его пользу.       — То, что ты сейчас рассказал, очень интересно и увлекательно, но моя смена заканчивается только через три часа. Можешь подождать меня в кафетерии, если хочешь, — твердо произнесла она и вышла в коридор.       Малдер выругался и поспешил следом. Он без слов подхватил Скалли под руку и потащил к выходу из больницы.       — Это не твой мир, Скалли. Ты не работаешь в этой больнице. Мы с тобой застряли в метафизической фантазии одного неудачника, на которого девушки даже в юности внимания не обращали, — объяснял он, не сбавляя темпа. — Я почти весь день потратил, чтобы найти тебя, и понятия не имею, сколько у нас осталось времени.       — Хватит! — оборвала она его пламенную речь.       Скалли вырвалась из его хватки, демонстративно поправляя медицинскую форму. Она глубоко вдохнула и, кажется, собиралась сказать что-то нелицеприятное, но Малдер неожиданно прижал Скалли к стене больничного коридора, с упоением припал к ее губам. Зеваки, с любопытством наблюдавшие за неожиданным представлением, шум больницы и голос из динамиков – все это перестало иметь значение. Казалось, происходящее выбило у Скалли почву из-под ног, и она уже была готова уступить его напору. Но разум требовал держать себя в руках, поэтому Скалли все же оттолкнула от себя Малдера. Он в свою очередь еле успел перехватить сжатую в кулак руку, готовую врезать ему от всей души.       — Когда выберемся отсюда, можешь прострелить мне второе плечо, — прошептал он, продолжая прижимать ее к стене. — А сейчас просто доверься мне, ладно?

      ***

      Всю дорогу Скалли молчала. Так же молча она вышла из машины, как только Малдер заглушил двигатель, и огляделась.       Он привез ее на ярмарку, о которой с восторгом всю неделю судачили медсестры и молодые женщины-врачи на ее работе. Скалли вынуждена была признать, что реальность превзошла ожидания. Праздничные украшения, множество разноцветных гирлянд, фокусники и актеры, зазывающие посетителей, создавали весьма завлекающую атмосферу.       «К вечеру, когда окончательно стемнеет, здесь будет очень красиво и романтично», — с тоской подумала она.       Разумеется, Скалли не поверила ни единому слову из той чуши, которую нес Фокс в больнице, а фраза о поиске истиной любви из уст человека, который по бумагам являлся ее мужем, а по факту жил за сотни миль в другом штате, отдавала злой иронией. И все же почему-то ей вдруг захотелось пойти за ним на эту авантюру. Наверное, она просто забыла, каким заразительным и обаятельным мог быть Фокс Малдер, когда оказывался увлечен новой идеей.       — Внутри может быть давка и толкотня, так что не отпускай мою руку, — напутствовал он, подводя их к центральному входу.       Неожиданно путь им преградил один из актеров, изображавший купидона. Его плечи украшала огромная голова младенца из папье-маше, за которой не было видно настоящего лица. Загородив собой проход, он выставил вперед руки, не пуская их дальше.       — Вы нарушаете правила, — ровным, словно неживым голосом сказал необычный страж. — Участие в аттракционе добровольное.       — Разумеется, добровольное, — съехидничал Малдер. — От настойчивого гостеприимства вашего начальника сложно отказаться.       Он попытался обойти актёра, но тот оказался проворнее и снова перекрыл вход. За спиной лже-купидона, Малдер заметил Нолькена, стоящего в глубине ярмарки возле своего павильона. Он внимательно наблюдал за ними, не пытаясь вмешаться.       — Вы нарушаете правила аттракциона, — повторил заученную фразу актёр, не меняя интонации. — Для мисс вход на ярмарку закрыт.       — Пойдем отсюда, Малдер, — тихо сказала Скалли, отступая назад.       Происходящее нравилось ей все меньше, а сама ярмарка теперь внушала смутное чувство тревоги.       — Чёрта с два! — возразил он, отталкивая актёра с дороги.       Лишь какое-то время спустя Малдер сообразил, что то, что случилось дальше и мимолетное движение пальцев Нолькена как-то связаны между собой. Сначала его сознание зафиксировало лишь невероятно сильный толчок в грудь, ощущение короткого полета, а затем удар о землю. Судя по возмущённому гудению и визгу шин, приземлился он прямо на проезжую часть.       — Чувак, тебе жить надоело? — заорал какой-то водитель.       — Стойте! Пропустите, я врач! — раздался в ответ голос Скалли.       Она торопливо протиснулась между скопившихся машин, помогла ему подняться и доковылять до ближайшей скамейки. Проведя беглый осмотр и не найдя ничего серьёзного кроме пары ссадин и ушибов, Скалли облегчённо выдохнула, а затем укоризненно посмотрела на Малдера.       — Если ты хотел оставить меня вдовой, нужно было лишь попросить. Я знаю способ надежнее и быстрее, — проворчала она.       — Кто же знал, что купидоны пошли такие принципиальные, — пожал плечами Малдер, потирая шишку на голове.       — Что сейчас произошло? — шокировано спросила Скалли. — Ты стоял в воротах, а через секунду уже лежал на спине посреди дороги!       — Очевидно, я снова поторопился. Но это говорит о том, что я прав, и выбраться мы можем только вместе. Осталось только вернуть тебе память.       — Поехали домой, Малдер, — устало вздохнула она.       — Наш дом не здесь, Скалли, — упрямо возразил он. — Мы живём в Вашингтоне в новом тысячелетии и кратчайший путь туда через ворота того парня.       Малдер неопределенно махнул рукой в сторону ярмарки, но покорно поднялся и пошел следом за Скалли.       — Ты, может, и живёшь в Вашингтоне, а у меня квартира здесь, в Бостоне, — упрямо заявила она.       — А как же «все мое - теперь твое», родная? — шутливо поддел ее Малдер.       — Ну, выкинешь ещё один подобный фокус - и все твое действительно станет моим.       Малдер резко остановился и указал куда-то между машин.       — Подожди! Смотри!       Возле запасного входа на ярмарку стояла девушка и пристально наблюдала за ними.       — Снова она. Мы ее уже видели, помнишь? — спросил он у Скалли.       Лицо незнакомки было смутно знакомо, но попытки вспомнить, где они могли встречаться, вызывали у Скалли иррациональный страх и желание бежать как можно дальше. Как и в прошлый раз, девушка даже не думала скрывать свой интерес, но и подходить не торопилась. На ее лице явственно читались сомнения и задумчивость. Наконец она едва заметным кивком подозвала их к себе.       Малдер увидел, что Скалли остановилась в замешательстве, поэтому крепко сжал ее руку, лишая возможности вырваться, и уверенно направился вперёд. Через несколько секунд они вновь оказались рядом с ярмаркой, которая уже не выглядела такой заманчивой. Скалли внимательно разглядывала молодую женщину.       — Меня зовут Анна, — представилась она. — Анна Винклер.       Анна выглядела лет на двадцать пять, не больше. На первый взгляд, она ничем не выделялась среди окружающих, но манера поведения и осанка были характерны для представителей высшего общества начала двадцатого века. Учитывая, что с их прошлой встречи, девушка совсем не изменилась, Малдер предположил, что Анна также попала в лабиринт из чуждых ей реальностей.       — Вы хотите провести нас через черный ход? — иронично поинтересовался он.       — Я хочу помочь, а еще извиниться за Эрика, — ответила она, проигнорировав тон Малдера. — Он делает то, что должен.       — Должен похищать людей?       — Эрик никого не похищал, — возразила Анна. — К нему можно попасть только добровольно. Ведь вы, агент Малдер, сами искали с ним встречи.       — И это, по-вашему, оправдывает его действия?       — Не оправдывает, но объясняет. К тому же Эрик не дал вам совершить роковую ошибку.       Анна отвернулась от Малдера, посчитав разговор с ним законченным, и обратила внимание на молчавшую все это время Скалли.       — Зеркало очень коварно, Дана. Легкое искривление или правильно поставленный свет может исказить картинку, а вместе с ней и наше восприятие реальности.       — Что вы хотите этим сказать? — нахмурилась Скалли.       — Я пытаюсь помочь вам найти себя. Вспомните, как работает память. Как легко, заменив одно незначительное событие, заставить кого-то поверить в то, чего никогда не было.       Голос Анны, казалось, проникал куда-то вглубь сознания Скалли.       — Можете вспомнить события вчерашнего дня или сегодняшнего утра до встречи с Малдером четко, детально? А полгода назад? Нет. Дана, сейчас вы помните только то, что показал Лабиринт, но все это - неправда.       — Вы хотите сказать, что вся моя жизнь в Бостоне - это и правда мистификация? — изумленно спросила Скалли.       В полном оцепенении она переводила взгляд со странной девушки на Малдера и обратно, ища в их лицах намек на шутку или розыгрыш, но оба оставались предельно серьёзными. Чувствуя, что у нее вот-вот начнётся жесточайшая мигрень, она подошла к Малдеру вплотную и, заглянув в глаза, спросила:       — Мы никогда не были женаты, верно? Мы... работаем вместе?       — Да, — кивнул он.       Скалли задумалась, внимательно наблюдая за обрывком рекламной листовки, подхваченной порывом ветра и летящей вдоль тротуара словно перекати-поле. Затем снова посмотрела на застывшего в напряжении Малдера и, выдохнув, уткнулась носом ему в грудь. Руки напарника тут же сомкнулись у нее за спиной, прижимая ещё сильнее, словно она могла передумать и убежать.       — Как гора с плеч! — выдохнула Скалли, поднимая голову.       — Эй! Мы ведь по-прежнему пара и любим друг друга? — полушутя уточнил Малдер.       — Да, — заверила его она. — Но только если пообещаешь никогда не вступать со мной в сомнительный брак по расчету.       — Идёт, — улыбнулся в ответ Малдер.       Скалли высвободилась из его объятий и вновь обратилась к Анне.       — Мы видели вас у ворот другой ярмарки в Питтсбурге. Но как?       — Не забивайте себе этим голову, Дана, — усмехнулась она. — Вы не поверите и половине, а время потеряете. Вам пора идти.       Анна махнула на прощание и скрылась за поворотом, оставив Малдера и Скалли стоять в полной растерянности.       — Тут что-то не сходится, Малдер, — задумчиво произнесла Скалли. — Даже если ты прав, и мы бродим по лабиринту - как тут оказалась эта девушка, и почему она одна? Как она связана с Нолькеном?       — Давай у него и спросим.       Малдер огляделся вокруг, отмечая знакомые изменения: город словно погрузился в тревожный сон, с улиц пропали прохожие, по дороге не проезжали машины и только лишь ярмарка светилась ярким разноцветными пятном на фоне темной ночи.       Стало очевидно, что в этот раз останавливать их никто не собирается.