Лоботомия

Тошнота подступала к горлу, хотелось отвернуться, зажмуриться и не смотреть на воду цвета кипариса, но единственное, что останавливало и притягивало внимание – Мария, чьи губы застыли в легкой улыбке. Или так казалось издалека? – Эй, – спохватился Антон, крепкой хваткой удержал брата за плечо, не давая ему сильно выглянуть из окна без стекол. Виктор пришел в себя и взглянул в глаза старшего, стараясь придумать для себя оправдание. Под его руками скрипнул подоконник, а несколько деревянных щепок остались вместе с пылью на черных перчатках. – Не уходи от нас, ладно? Виктору лишь пришлось кивнуть, вновь обратив внимание на мужчину, отпевающего усопшую. Так странно наблюдать все это со второго этажа и разглядывать на воде силуэты. Но пока Каминский был в своих мыслях и вновь разглядывал образы, все закончилось. Лодка, к которой, оказывается, был привязан гроб, медленно поехала куда-то направо, отчего юноша быстро растерялся. – Куда они? – В последний путь провожать в последний раз, – объяснил Антон, усмехнувшись и доставая из потайного кармана пачку с сигаретами, одну из которых после зажал между губ. – Не слишком ли много слова “последний”? – спросила та девица, что привела Виктора сюда. – Может быть, – Антон щелкнул её по носу и оглянулся на Виктора, наконец кивая ему. С девства так - Антон успокаивает, Виктор - тревожится. – Ты идешь? Юноша кивнул и прошел за ними, наконец обратив внимание и на вторую даму, которая была ненамного старше Виктора. “Неужели мама тех детей в доме Антона? А я и не спросил! Каков тормоз...”. Каминский старался поспевать за братом и не теряться в толпе, которая вечно меняла свое направление, часто сталкивая случайных людей плечами или того похуже. Дождь никак не хотел начаться, только иногда кое-где разбил свои капли и вновь успокаивался. Это место казалось таким мрачным и разбитым, но продолжающим жить. Кое-где на подоконниках даже были цветочные горшки с яркими цветами, но, если приглядеться, на них были различные жуки и дыры от укусов. Районы отличались друг от друга, каждый дышал по-своему, один очень томно, а второй слишком холодно. Пред вечно темными глазами Виктора наконец появилось то, куда все шли. Край города, точнее, небольшое возвышение, самое далекое от материка место и не похожее на все остальные. Здешним цветам и деревьям будто было все равно, что происходило внизу, а склеп цвета кварца, будто был сделан под Марию. Вступив на дорожку, Каминский почувствовал, как ему становится легче дышать. Свежий воздух наполнил легкие, а голова переставала болеть от напряжения. Даже седум, что красным ковриком лег вокруг склепа, создавал... приятное ощущение? По крайней мере, это зрелище было намного лучше, чем разруха и грязь в городе. – Останетесь здесь, – проговорил Антон, докуривая сигарету и, потушив ее о лужицу на земле, быстро спрятал в карман пальто, попутно снимая его и передавая в руки женщины рядом. – Мне нужно будет помочь ребятам, чтобы... – Вы уже здесь, мой друг. Я и не знал, что у Вас есть чувство такта, – перебив старшего Каминского, молодой человек гордо приподнял свой острый подбородок, наклоняя голову чуть в сторону. Он был одет с иголочки, с неестественно хорошо светлыми уложенными волосами и серыми глазами, показывающими за кем последнее слово. Девушка рядом с ним не обратила внимание на колкость парня, лишь смотрела куда-то вперед на цветы и сжала в кулак свой платок на шее, прикрывающим всю голову. Все Каминские были похожи в одном - на внешнее раздражение становились ежиками и укутывались в одеяло колючек. – Меня ждут дела, Розенберг, – лишь ответил Антон и, сделав пару шагов назад, обернулся на спутницу блондина, кивая ей в знак приветствия, на что та лишь так же кивнула. Слишком много событий происходило вокруг Виктора, а потому голова вновь начинала болеть. – Прощаюсь. Ненадолго. – произнес Розенберг и прошел к склепу, кинув последний взгляд на младшего Каминского, явно заинтересовавшись его личностью. Еще бы, гостей тут не часто бывает. – Отойдем? – спросила все та же женщина, имя которой все не было момента спросить. Некрасиво как-то. Вместе с девочкой, Каминский встал на каменную дорожку. Не мешая главному проходу, где сейчас суетились различные люди. Видно, что приехали решать главные вопросы, пока остальные смиренно ждут. Но из мыслей юношу вновь насильно выдернули. – Мое имя София. Все никак не могли с тобой поговорить. А это моя дочь... – Диана! – представилась зеленоглазая и улыбнулась, подставив ладонь к виску. Чудо-ребенок, не иначе, в такой обстановке то улыбаться. Каминский чуть помялся, явно негодуя, что тормозит и все делают за него. София лишь чуть улыбнулась, замечая его состояние, а потому дала время на ответ. Всяко сложно тут для гостей, особенно в такой час. Она поправила за ухо русые волосы и легко, по-матерински улыбнулась своей дочери, будто успокаивая её. – Виктор... Вы уже знаете, – виновато произнес юноша и почесал затылок, чуть вздохнув, но почти сразу выпрямился и посмотрел на нее. – Расскажите, что происходит? Я ничего не понимаю. София же чуть приподняла тонкие брови и похлопала глазами, думая, что Антон самостоятельно объяснит все, но внезапно улыбнулась и кивнула. Ей даже понравилось, что они идут на контакт. – Марию привезут сюда. Это их родовой склеп. Тот парень, что подходил к нам - Винсент Розенберг, один из четырех человек, что сейчас будет... не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты понял. Они будут молиться за её благополучие и за наш город. Мы остались без защиты, считай. С каждым годом все хуже и хуже, – последние слова София произносила даже с трудом, часто хмурилась и касалась подушечками пальцев своего виска, массируя. – А кто... она такая? – шепнул Виктор, не понимая, что здесь происходит. Клуб душевно больных? Его точно по адресу привезли и это не сон в психиатрической клинике? Но ответа София не дала. Толпа неожиданно замолчала и Каминскому пришлось обернуться к главной дорожке, замечая, как Антон и еще несколько сильных в теле мужчин несут гроб к склепу. Любопытство брало верх каждый раз, когда в поле зрения появлялась она. Виктор привстал на носочках, чтобы разглядеть ее лицо вновь. Бледная, как фарфоровая кукла, ее губы все так же были в легкой улыбке, на длинных черных ресницах и в уголках глаз были капельки воды, будто плачет, не хочет уходить. Ее светлые волосы от макушки были заплетены в две тонкие косички, остальные же волнами раскинулись по белоснежной набивке гроба. Такого же цвета было и платье. Её ладони лежали одна на другой, с оттопыренными большими пальцами, так что создавали собой фигуру треугольника. Все казалось странным в этих похоронах, от самой усопшей, до тех, кто вошел внутрь склепа. – Вить, не отставай, – послышался голос Антона, а под руку его ухватила Диана, ведущая своего нового знакомого в сторону склепа через толпу за своей матерью. Через пару мгновений и несколько недовольных возгласов, они оказались внутри. После запаха мокрой и сырой земли на улице, благовония и лаванда, которыми пахло в склепе, казались чем-то сладким. Там был и ранее встретившийся Винсент, переодевшийся в светлую большую рубашку, явно ему не по размеру и такие же светлые штаны. В руках он держал несколько прутиков лаванды, которые положил около головы Марии, а после осторожно отошел, вставая рядом с двумя девушками и парнем, в похожих нарядах из белой ткани. Виктору приходилось молчать, хоть и не нравилось сие безобразие, которое ему никто не хочет объяснить. В руки София передала одной из благовоний, а после помогла зажечь спичкой. У остальных, кто присутствовал, были такие же зажжённые. Народу внутри было немного, однако те, кто был, не отводили взгляда от происходящего. Четверо в одеяниях встали по разные стороны от гроба и оглядели присутствующих. Винсент сжал обе ладони в замок, приподняв их над грудью, и прикрыл глаза, расслабившись в лице. Даже светлая прядь упала на лоб, чего он не заметил. Остальные сделали тоже самое и все замолкли. Даже на улице. Еще пару мгновений молчания Виктор не выносил, но слова из горла не лезли, лишь глаза судорожно оглядывали присутствующих, часто смотря на брата. Было пару человек, включая Каминских, которые не повторили за этой четверкой. Девушка, что стояла у изголовья гроба, начала что-то тихо шептать. Не было слышно даже в абсолютной тишине, но некоторые слова ему удалось разобрать. “невосполнимая утрата...ждем твоего возвращения...”. Даже мурашки побежали по коже, а потому дальше Виктор не стал прислушиваться. Закончилось все не так быстро, как думалось Каминскому. По его ощущениям простоял он там точно больше часа, хотя после, уточнив у Софии, стало понятно, что прошло минут двадцать пять. На улице за это время успел закончиться слабый дождь, но по ощущениям снова должен был начаться. Каминские прибыли домой как раз вовремя, так что, когда в доме уже был теплый чай, плед и камин для Виктора, по окну затарабанили капли. Юноша шмыгнул носом, а затем ладонями обвил чашку с чаем, стараясь скорее согреться. Просторная гостиная с множеством шкафов. Кое-где валялись игрушки, которые София подняла с пола и убрала в большой сундук, прикрыв его не до конца - не закрывался из-за их обилия. На тумбе рядом с диваном женщина поставила тарелку с круглым печеньем, которое Виктор с радостью стащил, шмыгнув носом. Откусив немного и уже предчувствуя вкус, юноша неожиданно застыл и резко отпил чай, прокашливаясь в кулак. – Не успела тебя предупредить... У нас тяжело с продуктами сейчас. Корабль с продуктами приезжает редко, теперь достать ванилин труднее, чем обычно, – София присела напротив младшего Каминского и скрепила ладони на коленках в замок, явно задумавшись. – Не стоит оправдываться, Софи. Это не наша вина, – Антон, стоявший около окна, обернулся на женщину и подошел к ней со спины, коснувшись ладонью плеча. Она в ответ прикоснулась к нему, успокаиваясь. – Так вы пара или нет? Надоели уже со своими загадками, – раздраженно выдохнул Виктор. Кажется, пресное печенье стало последней каплей для него. – Столь дерзких слов я не ожидал от тебя услышать. Думаешь, это приятно, получать такие слова в лоб? – недовольно произнес Антон, коснувшись плеча Софии, подсказывая, что сейчас стоит уйти. Когда она ушла, старший Каминский занял ее место и, оперевшись локтями о колени, посмотрел на брата. – Если тебе так интересно, я только помогаю ей. – Это ж не твои дети? – чуть тише спросил младший. – Нет. Просто помогаю. Тяжелая ситуация, но сейчас не об этом. У тебя ведь куча других вопросов, да? Виктор помолчал несколько секунд, стараясь обдумать и поставить свои вопросы правильно. Он толком ничего не понял, так что даже не знал, о чем спрашивать. Но его тревожила эта Мария, о которой все так пекутся. – Расскажи, почему все так... реагируют на смерть этой Ма-рии. Она дочка мэра или что? – имя её он выделил скептическим тоном. – Здешние причуды. Обычно так бывает, что в дальних местах свои обряды и прочее... собственно, этот город не исключение. Марию здесь, считай, принимали за святую, что пока она жива, приносит счастье и процветание. Не все здесь в это верят, не переживай, но управление города заставляет ходить всех, – Антон расслабился в кресле и откинулся назад, закинув ногу на ногу. Он прикрыл глаза, задумавшись о чем-то. – Я слышал, когда мы были в склепе... та девушка, что молилась с остальными, сказала, " мы будем ждать твоего возвращения". Что это значит? – не побоялся спросить Виктор, ведь теперь все казалось более приземленным. Антон напрягся - между его бровей появилась складка. – Я ничего не слышал. Может, тебе показалось? Они вроде бы молчали все время, – старший открыл глаза и взглянул на брата, приподняв брови. – Обычно ребята молятся молча. Как выглядела та девушка? Блондинка? – Не помню. Она стояла около головы этой вашей... – Понятно. Можешь не продолжать. Это местная сумасшедшая. Ванесса. Даже если она что-то сказала, не нашего ума дело. Винсент сам разберется. – Что? А как вообще сумасшедшую допустили до такого мероприятия? И почему у всех такие странные имена... – голова вновь начинала болеть, и Виктор отпил чая. София сказала, что он ромашковый. – Традиции. Она одна из тех, кто должна проводить все это, но из-за того, что в семье больше нет детей, пришлось ее отпустить. Да и, если честно, не заметил я в ней ничего сумасшедшего, – Антон даже призадумался, но быстро переключился на другое. – Остальные тебя интересуют? Виктор лишь покачал головой в отрицании и вздохнул, посмотрев в окно. Столько информации... и зачем он начал это? Ему совсем не интересно, лишь бы не трогали его. Спокойно пожить бы пару месяцев, да устроиться на работу. Может получиться начать все заново? – Так... может расскажешь о семье? Как они там? Все еще теснятся в доме? Не надоело им? – спросил старший брат с улыбкой, на что получился язвительный ответ. – Не далеко ты от них ушел, – как бы намекая на детей и Софию, что были здесь. –Семья... да, семья... Виктор замолчал. Мысли начали медленно пожирать его изнутри, пробегаясь по всем остаткам воспоминаний того дня. Слезы Светы, кровь на рабочем столе и халате. Тряска рук и тошнота. Тошнота, которая преследовала его всю дорогу. "Быть может, будь я чуть сильнее..." – Так ты чего замолчал? Опять поплохело? – Антон забеспокоился и, привстав с места, коснулся плеча Виктора. Его крепкая хватка всегда возвращала в реальность, а потому юноша лишь кивнул и вновь потянулся губами к чашке с чаем. – Ты смотри, отлежись дня два, тебя Софи посмотрит, а дальше если что можем вызвать врача. Он, конечно, шарлатан тот еще, но другого выхода у нас нет. – А я тебе чем не врач? – спросил с усмешкой брат. – Ну, какой из тебя врач? Виктор застыл. По спине пробежал холод, спрятавшись за левым желудочком у сердца. Пальцы запотели, а между ними стало липко. Захотелось отрубиться прямо сейчас, чтобы избежать разговора. – С температурой под сорок, ты сам себя как лечить будешь? Бредить начнешь, учитывая, какой ты с детства хилый, – продолжил Антон, улыбнувшись и выпрямился, уходя к одному из шкафов. Отлегло. Ничего не заподозрил. – Да... там все как обычно. Таня меня сверлит взглядом, все наши "мамочки" стараются приводить ко мне своих детей и мешают работать. А племянники как обычно. Им то шприц принеси, то дай таблетку вкусную, – усмехнулся Виктор, решив, что если ответит на вопрос, то все забудется. – Это хорошо... – Антон даже мягко улыбнулся, листая страницы книги в тонком переплете. – Знаешь, все хотел письмо послать на этой неделе, а никак не мог. Корабль не приходит, так что сидим без связи считай. Тут-то, по городу только звонить можно. – Мда. Каменный век, – Виктор усмехнулся и допил чай. Все таки хорошо, когда есть с кем поговорить. И тебя поймут, потому что знают. Новые знакомства иногда тяжело давались ему. К вечеру уже вся "семья" собралась в столовой. Большой круглый стол был накрыт голубой скатертью в полупрозрачный цветочек, а из блюд были самые простенькие, которые только возможно было приготовить. К удивлению, в середине стояла большая чаша с сырым мясом, порезанным на маленькие кубики. – Ну, ты чего так уставился? – послышался голос Дианы со стороны. – Давай, на вилку мясо и вперед в кипящее масло! Каминский так и сделал. Рядом стоящая специальная мини-кастрюлька на огне была заполнена маслом. Опустив туда мясо на несколько секунд, можно было уже достать неплохую закуску, которую дети решили превратить в еду. Со стороны еще иногда слышалось дежурное и оберегающее: "дети, осторожнее, самим не брать, а Диане можно, она взрослая!" , однако Виктор съел совсем мало. Диана, сидевшая посередине своих младших братьев, которых Виктор узнал как зовут за пять минут до ужина и благополучно забыл, неожиданно тихо шепнула: – А давайте представим, что вы людоеды и мясо это люди, которых мы жарим и... – Диана! К счастью всех взрослых, даже после страшилок Дианы, мальчики быстро уснули. Однако Виктор остался сидеть за столом со своей порцией из-за не очень довольной матери Софи. "Пока не съешь, не выйдешь отсюда," – никогда еще Виктор не чувствовал себя таким униженным и маленьким перед старой женщиной. Вроде не ворчливая, но такая нудная. – Ты не уснул еще? – спросил Антон, когда присел рядом с братом. – Нет... Просто задумался о сегодняшнем дне, – честно ответил юноша, кивнув пару раз, будто хотел продолжить, но не смог ничего из себя выдавить. – Давай, сейчас пойдешь отдохнешь и... – Антон! – в дверях появилась Софи, которая выглядела очень обеспокоенно. Заметив братьев, женщина прикрыла рот ладонью и вопросительно уставилась на Антона. – Говори. От него у меня никаких секретов, – на его слова младший поник. – Я... я сегодня встретила Алину, когда возвращалась с рынка. Она мне кое-что рассказала, мол, на самом деле, Мария не сама умерла, ну, то есть, это и так понятно! Но кто-то сделал это из семей! – София наконец облегченно выдохнула, ведь говорила на одном дыхании. Каминский старший застыл на пару мгновений. Он взглянул на Виктора, немного задумался и тут же покачал головой. – Никаких больше тайн, интриг и расследований на этот вечер! Мы все устали, мало ли какие слухи идут! – мужчина коснулся хрупких плеч зеленоглазой и увел ее наверх, в спальню, попутно говоря о том, что на ночь о таком думать нельзя, приснятся кошмары. Виктор вновь остался один за столом. Он чуть помолчал и выдав тихое: "устал..." – уткнулся носом в стол, прикрыв глаза.