Ловушка для родителей

                    В ванной было невозможно дышать. Едва открыв дверь, Шикамару отшатнулся, выпуская в коридор облако пропахшего грейпфрутом пара. Пробившись сквозь него, он открыл окно и вышел: придётся ждать, чтобы проветрилось. Прошло два дня с тех пор, как Ино и Иноджин переехали, и если второго почти не было видно — они постоянно пропадали с Шикадаем и Чоучоу — то Ино, даже когда не была рядом, постоянно напоминала о себе. Переставленные тарелки и чашки, порядок в холодильнике, чистота даже там, где никто не просил убирать — по дому словно ураган прошёлся, только вместо разрушений принёс порядок.       Перемены Шикамару не любил с детства. Не те, что ломают привычный устой и заставляют подстраиваться. Поэтому долгое время привыкал жить с Темари, а после — без неё. Она была его привычкой, раздражающей, но любимой константой, и, пожалуй, Шикамару был готов терпеть её характер всю жизнь. Только она его терпеть не смогла. Поначалу было больно. И обидно. Он не понимал, что сделал не так, почему она ушла? Друзья как один утверждали, что это к лучшему. Вдруг начали говорить, что никогда не видели их парой, что он должен быть рад, что избавился от тяжелого брака, что теперь наконец свободен. Но Шикамару не чувствовал себя свободным, он чувствовал себя брошенным и одиноким.       Прошло почти два года, а он только недавно окончательно её отпустил: и из головы, и из сердца. Темари так решительно и быстро порвала с ним — даже опомниться не успел. Никаких скандалов, стремительно оформленные документы и поезд в Суну. Исчезла, как и не было. Только постоянно созванивалась с Шикадаем и часто звала к себе. Сын пережил всё проще, а Шикамару долго ворочал свои слова и поступки, сказанные и сделанные за десять лет брака. Анализировал и приходил к горькому выводу: во многом он был не прав. А исправлять уже поздно. Лишь спустя год они смогли встретиться и нормально поговорить. И даже понять друг друга. Но он всё равно скучал.       С появлением Ино понял: последний год скучал уже не по Темари, а по чужому присутствию в доме. По женской ауре, от которой всё будто засветилось. Словно дом тоже скучал. Наверное, Наруто прав, и ему давно пора идти дальше. Может, пригласить на свидание девушку из отдела дознания? Она давно строила ему глазки, но Шикамару делал вид, что не замечает. Слишком много проблем с завязыванием новых отношений: узнавать другого человека, открываться самому, водить куда-то, пытаться впечатлить… Сложно. При одной только мысли не хочется никаких отношений.       Ванная наконец проветрилась, но всё равно хранила запах грейпфрута. Намыливаясь, Шикамару подумал: странно, она выливает на себя столько геля для душа, а пахнет всё равно цветами.        — Ты уверен, что это сработает? — в очередной раз спросил Иноджин.       — Должно, — кивнул Шикадай. — Чоучоу же сказала, что взрослые, после того, как увидят друг друга голыми, моментально влюбляются.       — Но я не хочу, чтобы Шикамару-сан видел маму голой!       — Всё равно увидит, — заметил Шикадай. — Лучше раньше. Они же будут спать вместе.       — Фу! — Иноджин скривился. — Даже представлять не хочу.       Шикадай задумался на мгновение и тоже поморщился: как-то не хочется думать, что отец будет заниматься сексом с Ино-сан. Они слишком старые для такого. Но может, просто будут спать в одной постели. Тряхнув головой и прогнав видение обнажённой Ино-сан (которая, к слову, для своего возраста отлично выглядит), Шикадай вытянул шею и посмотрел в коридор. Если он правильно всё рассчитал, то скоро вода в душе перестанет литься, а ещё через пару минут из спальни выйдет отец — он мылся сразу после Ино-сан. И правда, вскоре стало тихо. Скрипнули фусума, Шикадай и Иноджин затаились и прислушались.                     На горьком опыте Шикамару понял — купаться надо сразу после Ино, потому что иначе ванную займут дети и выльют на себя всю горячую воду. Сам обмывался всегда быстро, экономно, а этим двум попробуй объясни, что после них люди тоже хотят помыться. Когда вода в душе перестала течь, Шикамару выждал немного и вышел в коридор. Открыв дверь, он вошёл в ванную, привычно подошёл к окну, распахнул его, чтобы проветрить, развернулся и ошеломлённо моргнул.       — Шикамару Нара! — взревела Ино. Тяжелая у неё всё-таки рука — щека моментально онемела. Попятившись, Шикамару стукнулся об раковину и наконец додумался закрыть глаза ладонью.       — Какого хрена, Шикамару! — Ино схватила полотенце и стремительно им обернулась.       — Прости, — проговорил пунцовый Шикамару, вслепую двигаясь к двери. — Было не заперто, я подумал, что ты уже закончила.       — Извращенец! Так я тебе и поверила!       — Ксо! — Шикамару наконец нащупал дверной проём. — Делать мне нечего: подглядывать за тобой! Если бы захотел, давно бы это сделал!       — Что?! — голос Ино перешёл на ультразвук. Шикамару выскочил в коридор, захлопнул за собой дверь и скрылся в спальне.       Что это только что было? Дверь точно была не заперта, а Ино так же точно не хотела, чтобы он заходил. Ксо, да он и сам бы никогда не зашёл, тогда какого?.. Он выбрался в душ только когда по звукам убедился — она точно ушла. А потом спрятался в беседке, пытаясь привести в порядок хаотичные мысли и заглушить стыд.       — Прости. — Она подошла со спины, тяжело вздохнула. — Я проверила, замок правда сломан. Не представляю, что с ним случилось — я нормально закрыла.       — Прощаю, — проворчал Шикамару, невольно коснувшись щеки — кожа до сих пор горела, и челюстью двигать больно. — Спасибо, что не выбила зуб.       — Это вышло само собой. — Ино села напротив, сложила руки на коленях. Посмотрела на припухшую щёку и потянулась к ней. — Давай залечу.       Шикамару машинально отшатнулся, но потом покорно кивнул: до завтра и синяк может появиться, объясняй потом Наруто, откуда он взялся. Лёгкое тепло, исходящее от её ладони, убирало боль. Прикрыв глаза, Шикамару пробормотал:       — Мне всегда нравилось ощущение твоей чакры. У Сакуры она более мощная и в чём-то грубая.       — Правда? — в голосе Ино послышалось довольство. Так и есть — улыбается.       — Правда, — криво улыбнулся Шикамару. — Спасибо, уже не болит. В следующий раз буду стучать.       — Как продвигается ремонт? — Ино кивнула головой на дом.       — Вишню уже убрали, теперь жду, пока заменят сёдзи. — Шикамару вздохнул: времени на то, чтобы заниматься этой ерундой, у него нет, а приходится. Раньше бытовыми вопросами всегда занималась Темари, а он даже не замечал.       — Можно, я посижу здесь немного? — вдруг попросила Ино. — Здесь хорошо, — пояснила она. — Спокойно.       — Сиди, — пожал плечами Шикамару, опуская глаза на доску с фигурами.       Кусты гортензии погружали беседку в полумрак, разгоняемый небольшой лампой, стоящей на полу. Тихо пели сверчки и дребезжали цикады, плескалась вода в цукубаи. Ино сидела тихо, думала о чём-то своём, и вскоре Шикамару вовсе забыл о её присутствии.       — Вот видишь! — взволнованно проговорил Шикадай, вытянув шею. Они сидели на энгаве и пытались рассмотреть, что происходит в беседке, но видели только силуэт Шикамару, подсвеченный лампой.       — Ничего не вижу, — прошипел Иноджин. — Просто сидят и разговаривают. И вообще, не думаю, что после такого Шикамару-сан захочет ещё хоть раз увидеть маму голой.       — Значит, приступаем к следующему плану, — невозмутимо ответил Шикадай.                     — Что это? — Шикамару смотрел на инструменты, разложенные на столе.       — У тебя ужасный сад, ты когда им в последний раз занимался? — Ино туже затянула хвост и надела садовые перчатки.       — Садом? — Шикамару задумался. — Никогда. Мама раньше следила.       — Оно и видно. Бедная Ёшино-сан, не представляю, что бы она сказала, если бы увидела такой кошмар!       — Она видит, — напомнил Шикамару. — Каждый раз, когда приходит.       — Удивительно, как она до сих пор тебя не прибила, — проворчала Ино. Обернувшись на пороге улыбнулась: — К вечеру ты свой сад не узнаешь!       — Уверена, что тебе надо этим заниматься? — засомневался Шикамару.       — Выходной, — Ино пожала плечами. — Почему не сделать другу приятное?       — Охота тебе так проводить выходной? — Шикамару вздохнул. Он обещал Шикадаю поиграть в шоги, а она пусть занимается чем хочет.       Глядя на склонившегося над доской сына Шикамару вдруг вспомнил, как сидел точно также с отцом. Словно это было ещё вчера, а на самом деле прошло пятнадцать лет. Ему так остро не хватало разговоров с отцом, особенно поначалу. Даже сейчас эта боль, притупившаяся, сидела глубоко в груди.       — Твой ход, — сказал Шикадай, поднимая глаза. Шикамару кивнул и посмотрел на фигуры. Восхитился невольно — хитроумный ход. Даже задумался на мгновение, но потом довольно улыбнулся и передвинул своего короля.       — Ты подставился нарочно или ошибся? — пробормотал Шикадай, потирая подбородок.       — Не скажу, — хмыкнул Шикамару. Он никогда не подыгрывал сыну, и все его победы — исключительно его заслуга. Но в этом Шикамару пока не признавался, не время, а то загордится. В нём вообще много самоуверенности — заслуга Темари, Шикамару в его возрасте таким не был. Знал, на что способен, но всегда сомневался, достаточно ли хорош.       — Шикамару! — Ино сдвинула сёдзи и просунула взъерошенную голову. — Помоги мне.       — Помочь? — Шикамару приподнял бровь. — С чем?       — Мне надо чтобы ты подержал ветки, пока я буду их обрезать.       — Это была твоя идея заняться садом, — проворчал он, нехотя поднимаясь.       — Но сад-то твой, — резонно заметила Ино. — Пойдём, Шикадай, твоя помощь тоже пригодится.       Оба Нара переглянулись и поплелись в сад. Всего за час он действительно изменился до неузнаваемости: вместо заросшей небрежности хаос, заваленные ветками дорожки и сбившиеся в кучу карпы в пруду.       — Что это? — в ужасе спросил Шикамару.       — Подожди, дальше будет лучше, — махнула рукой Ино и пошла к беседке.       — Только не трогай гортензии! — крикнул Шикамару, бросаясь за ней.       — Я лишь аккуратно их постригу. Потом сам спасибо скажешь.       — Я уже готов сказать спасибо, только отойди и убери ножницы.       — Перемены не всегда плохо, — Ино щёлкнула ножницами в воздухе. — Иди сюда, не бойся.       — Что ж тебе на месте не сидится, — процедил Шикамару, опуская верхушку куста, который успел вырасти выше крыши беседки. При маме они были аккуратными, круглыми и постоянно цвели. Сейчас в густой зелени едва можно было разглядеть голубые шары.       — Шикадай, собери пока ветки в углу, мы их сожжём, — скомандовала Ино, не отрываясь от стрижки.       Щёлк-щёлк — раздавалось над ухом. На голову летели листья и мелкие ветки, оседали на плечах. Под ногами хрустело, пока Шикамару и Ино медленно переходили от одного куста к другому. Теперь беседка оголилась, кусты доходили едва до середины, никакого уюта. Последний куст оказался особенно густым, Шикамару с силой наклонил ветку, и та треснула. Испугавшись, что сломал, он резко выпустил её. Ино коротко вскрикнула, прижав ладонь к щеке.       — Поцарапалась? Дай посмотрю. — Шикамару убрал её ладонь и нахмурился — щёку рассекали тонкие царапины.       — Это ты мне так за пощёчину мстишь? — проворчала Ино, подсвечивая ладонь чакрой.       — Может быть, — хмыкнул Шикамару. Ино сощурила глаза, но промолчала, заставив вздрогнуть: этот взгляд он узнает из тысячи, теперь надо ходить и оглядываться.       — А выглядит и правда красиво.       Шикадай смотрел на сад и с трудом его узнавал. В углу дымились угли — огненная техника сожгла сырые ветки вместе с листьями почти моментально. Ровные кусты, постриженная трава, аккуратные деревья, наконец стало видно пруд, даже карпы заметно ободрились.       — Согласен, — вздохнул Шикамару и закатил глаза, заметив победоносную улыбку Ино. Она отобрала весь его выходной, а он даже не заметил, как так вышло. Но в саду словно дышать стало легче.       — Надо было сделать сэкитэй и не мучиться, — не удержался он.       — Шутишь? Ты знаешь, сколько за ним ухода?       — Что там ухаживать: засыпал камнями и радуйся.       — Шикамару, в некоторых вопросах ты совершенный идиот.       — А ты — ходячая проблема, ни минуты покоя.       — За это ты меня и любишь.       — Я тебя не люблю, я тебя терплю. Когда там, кстати, закончится твой ремонт?       — Уже выгоняешь?       — Считаю дни.       Беззлобно переругиваясь, Шикамару и Ино вошли в дом. Шикадай остался на энгаве, провожая их искрящимся весельем взглядом. Пусть они ещё не поняли, но кажется, прогресс налицо. А прошла только первая неделя из четырех.