Ловушка для родителей

                    — Как-то медленно они влюбляются.       Иноджин и Шикадай сидели под деревом на шестом тренировочном полигоне, а Чоучоу расхаживала перед ними. После слов Иноджина она остановилась и упёрла руки в бока.       — А что ты хотел? Это же взрослые, им надо больше времени, чтобы влюбиться.       — У нас скоро ремонт закончится, и что потом, всё сначала начинать? Во второй взрыв трубы мама не поверит. — Иноджин помолчал, тихо добавил: — И, пожалуй, меня убьёт.       — Надо толкнуть их друг к другу, — сказала Чоучоу.       — Мы их и так толкаем, — огрызнулся Иноджин.       — Нет, я имею в виду: на самом деле толкнуть друг к другу. Чтобы Ино-сан упала в объятья Шикамару-сана. Бам! — она взмахнула руками. — Искра, вспышка, безумие!       — И как ты предлагаешь это сделать? — скептично спросил Шикадай.       — Ну, способов много, — протянула Чоучоу, садясь перед ними и скрещивая ноги. — Но я предлагаю вот что…                     Летом солнце всегда светило прямо в распахнутые сёзди, заливая дом оранжевым светом. Выйдя из кухни, Шикамару зажмурился, на миг ослепнув — солнечный луч бил прямо в глаза.       — Ино, ты не убирала моё оружейное масло? — крикнул он. Она высунулась из гостиной и покачала головой.       — Я не лазаю по чужому оружию. Ищи там, где положил.       — Если бы оно было там, где положил, я бы тебя не спрашивал, — проворчал Шикамару.       — Вот жеж вредный, — пробормотала Ино, выходя в коридор. Они шагнули навстречу и одновременно взмахнули руками: ноги разъехались, и оба рухнули на пол.       — Ксо! — вырвалось у Шикамару. Привстав на локтях, он посмотрел на лежащую Ино. — Ты как?       — Что это? — она села и посмотрела на свою блестящую ступню. Поднесла её к носу и принюхалась. — Кажется, твоё масло нашлось.       Шикамару тоже сел, потирая затылок. Посмотрел на разлитое по полу пятно и крикнул:       — Шикадай!       Ино уже поднялась. Протянув руку, она помогла Шикамару встать, но он, едва сделав шаг, тут же поморщился.       — Кажется, я вывихнул лодыжку.       — Давай посмотрю. — Ино присела перед ним и пощупала ногу. Шикамару шикнул, когда она подняла её и слегка покрутила. — Очень может быть. Где у тебя эластичные бинты?       — В спальне, в аптечке, — проворчал Шикамару, когда Ино выпрямилась и подставила ему плечо. Обняв её одной рукой, он захромал к спальне, когда из своей комнаты вышел Шикадай.       — Что случилось? — спросил он. За спиной маячил Индожин, удивлённо глядя на растрёпанных Шикамару и маму.       — Ты брал моё масло?       — Да, — Шикадай смущённо улыбнулся. — Прости. Надо было тебе сказать.       — Надо было не проливать его на пол, — угрюмо сказал Шикамару, позволяя Ино тащить себя к спальне. — Вот и как мне теперь ходить?       — Не ворчи, — оборвала Ино. — Сейчас подлечу, зафиксирую, через пару дней всё пройдёт.       Она толкнула фусума в стороны и помогла Шикамару дойти до кровати. Взяла аптечку, села на пол и снова приподняла ногу. Шикамару зашипел.       — Терпи, — строго сказала она, подсвечивая ладонь чакрой.       — Что-то слишком часто ты меня в последнее время лечишь, — вздохнул Шикамару. Дети с умилением наблюдали за ними с порога.       — Скажи спасибо, что я рядом, — фыркнула Ино.       — Рядом с тобой проблемы только прибавляются, — заметил Шикамару.       — Вот и всё! — Ино закончила перевязку, опустила ногу на пол и поднялась. Хлопнула Шикамару по плечу: — Готово! Сегодня полный покой, завтра расходишься. Подожди, — она нахмурилась. Не убирая руку с плеча, осторожно его ощупала. — Почему у тебя такие мышцы забитые? Ты когда в последний раз разминался?       — Времени нет, — отмахнулся Шикамару, пытаясь встать.       — Сиди, — строго сказала Ино и шустро забралась на кровать. Встав на колени за его спиной, она надавила на плечи. — Снимай майку.       — Зачем? — он повернул голову, но Ино тут же вернула её на место.       — Я же сказала: тебе повезло, что я рядом. Сделаю тебе массаж. Удивительно, как ты ещё от мигреней не начал страдать.       — Голова иногда болит, — приглушённо сказал Шикамару, снимая майку.       — Вот. О чём я и говорю.       Она прошлась ладонями по его плечам, поднялась к шее и начала неспешно разогревать кожу, слабо надавливая большими пальцами, прокатывая её под ними. Шикамару тихо застонал, опустив голову, Ино гордо улыбнулась.       — За это я точно скажу тебе спасибо, — пробормотал он, покачиваясь от уверенных движений её рук. Шикадай и Иноджин бесшумно скрылись с глаз.       — Я тоже давно не тренировалась, — задумчиво проговорила Ино, разминая его шею. — Может, поспаррингуем как-нибудь?       — Может быть, — лениво протянул Шикамару, закрывая глаза. Тепло её рук разливалось по телу, кожа постепенно начала полыхать. — У тебя волшебные руки.       — Я знаю. — Ино хмыкнула и запустила пальцы в волосы на затылке. — Такой тугой хвост. Шикамару, надо хоть иногда его распускать. — Она сняла резинку и взъерошила волосы. Мягкой волной они упали на плечи, и пальцы Ино моментально запутались в них, массируя голову. Шикамару несдержанно выдохнул и тут же сжал губы: её касания были слишком приятны, чересчур для простого дружеского массажа. Жар её тела жёг чувствительную после массажа кожу, вдруг захотелось откинуться на неё, прижаться к груди.       — Хватит, спасибо, — сказал он, выпрямляясь. Ино тут же отодвинулась, забирая тепло. Шикамару потянулся за майкой, не глядя на неё. Странно всё это, очень странно. Наконец посмотрел через плечо, приподнял бровь, заметив, что она сосредоточенно рассматривает его постельное бельё.       — Так нечестно. У тебя такая мягкая кровать, а я сплю на футоне!       — Чем тебя не устраивает футон? Я бы лучше на нём спал.       Кровать уговорила купить Темари, когда они поженились. Шикамару любил более жесткие поверхности для сна, но пришлось уступить: на футоне Темари спать категорически отказывалась. Со временем он привык, но иногда всё равно раскатывал футон и спал на полу.       — Может, поменяемся? — жалобно протянула Ино.       — Если тебе действительно неудобно, — с сомнением проговорил Шикамару. Потом подумал: пусть спит здесь, если хочет, это ведь не навсегда.       — Хорошо, — кивнул он. — Поменяемся. Сегодня я буду спать в твоей комнате, а ты здесь.       — Я всегда говорила, что ты лучший! — воскликнула она, потянулась было, чтобы обнять, но неловко застыла. Шикамару подмигнул:       — Всё для удобства гостей. — Резко встав, он поморщился — совсем забыл про ногу. Приглушённо выругался и похромал на кухню.                     — Надо закрепить успех! — воодушевлённо воскликнул Шикадай. Они с Иноджином сидели в беседке, куда сбежали как только Шикамару снял майку. Мешать родителям не стоит, не маленькие, разберутся, что к чему.       — Может, они уже поцеловались? — предположил Иноджин.       — Не думаю. Мама рассказывала, что сама поцеловала отца в первый раз, иначе он так бы и не решился.       — Я бы тоже первый не решился. — Иноджин вздохнул. — Вообще хотелось бы попробовать, каково это — целоваться.       — И с кем бы ты хотел попробовать? — невинно поинтересовался Шикадай. Иноджин покраснел и махнул рукой:       — Что ты там говорил о закреплении успеха?       Шикадай понятливо хмыкнул, но настаивать не стал. Оглянулся в поисках идей, когда взгляд зацепился за свежеостриженные кусты гортензий.       — Надо подарить Ино-сан цветы! Чтобы она подумала, будто они от отца.       — И как мы это сделаем?       — Положим их ночью у её кровати. Только надо что-то ещё… Чтобы она поняла, кто их подарил…       — Перевяжем букет его резинкой для волос!       — Она у него одна, придётся дождаться, когда он ляжет спать.       — Ты украдёшь резинку, а я соберу цветы. Она проснётся и увидит букет, подумает, что это от Шикамару-сана и поймёт, что она ему нравится. Стоп. А если она ему всё-таки не нравится?       — Нравится, можешь мне поверить. Уже точно нравится, — хитро улыбнулся Шикадай.       Дожидаться, когда родители лягут спать, пришлось долго: сначала они ужинали, потом вместе смотрели какой-то фильм, а потом вообще заговорили о тренировках. Заскучав, Шикадай и Иноджин отсиживались в спальне — букет был собран и ждал своего часа в стакане с водой. Наконец в доме стало тихо.       — Держи, — Иноджин сунул букет Шикадаю, — перевяжешь и передашь мне, я поставлю рядом с маминой кроватью.       — Почему я должен к нему идти? — зашипел Шикадай.       — Потому что это твой отец, это логично. Что я скажу Шикамару-сану, если он проснётся и увидит меня?       — А я что скажу?       — Что кошмар приснился, — ехидно сказал Иноджин. Шикадай закатил глаза. Бесшумно ступая, он прокрался к фусума и, замирая от каждого шороха, осторожно сдвинул их. Ужом скользнул внутрь и на носочках подобрался к прикроватной тумбочке, на которой всегда лежала резинка. От цветов, собранных Иноджином, исходил сильный запах, щекочущий нос. Глубоко вздохнув, Шикадай не выдержал и тихо чихнул. Ком, завёрнутый в одеяло, зашевелился и резко сел. Светлые длинные волосы явно не принадлежали отцу. Шикадай попятился, выронил букет и вылетел из спальни до того, как Ино громко крикнула:       — Кто здесь?       «Они что, уже спят вместе?», — промелькнуло в голове, когда Шикадай влетел в спальню.       — Что случилось? — послышался голос отца из другой комнаты. Переглянувшись парни высунулись из комнаты и обалдело уставились на хромающего Шикамару.       — У меня в комнате кто-то был.       Ино уже включила свет и теперь с удивлением рассматривала рассыпанные по полу цветы. Шикамару тоже уставился на них с нечитаемым выражением лица.       — Шикамару, ты что, завёл тайную поклонницу? Почему мне не сказал?       — Никого я не завёл, — смутился он.       — Ну, эти цветы явно предназначались тебе, — улыбнулась Ино. — Давай, рассказывай, кто она?       — Нет никого, я же сказал.       — Хотя бы со мной мог поделиться, я думала, мы друзья.       — Ино, если у меня кто-то появится, ты узнаешь первой.       Шикамару не мог понять, почему её предположения так его разозлили, но почему-то не хотелось, чтобы она считала, что он с кем-то тайно встречается. Не хотелось, и всё тут. Он смотрел на неё, растрёпанную — лямка шёлкового топа для сна сползла с плеча, так и тянет вернуть на место или окончательно снять — и не мог отвести глаз. Только сейчас дошло — они в спальне посреди ночи, полуголые. Зачем-то подтянув пояс домашней юкаты, Шикамару потёр шею, взъерошив распущенные волосы, и неловко хмыкнул.       — Поздно уже, спи.       — А цветы не заберёшь?       — Считай, что это подарок от меня.       — Если так, — Ино задумчиво улыбнулась, стрельнула взглядом, — то спасибо.