Ловушка для родителей

                    За столом было непривычно тихо. Шикамару и Ино молча ели, уткнувшись в тарелки, удручённые Шикадай и Иноджин вяло шевелили палочками, попеременно вздыхая. Не верилось, что всё закончится именно так. Не верилось, что всё было бесполезно. Хотя, глядя на удручённые лица отца и Ино-сан, Шикадай думал, что ещё не всё потеряно. Может, это даже к лучшему — сейчас им просто надо понять, что жить друг без друга плохо. Чоучоу тоже была с ним согласна. Она сразу сказала, что это просто отлично: временная разлука только обостряет чувства. Но когда утром отец просто проводил Ино-сан и Иноджина до дверей и с кривой улыбкой пожелал их трубам больше не ломаться, червячок сомнения приподнял голову. Однако дальше стало ещё хуже: через несколько дней отец пригласил на свидание какую-то женщину из резиденции Хокаге. Шикадай запаниковал…       Шикамару не мог вспомнить, когда в последний раз у него было такое отвратительное настроение. Причиной стало возвращение Ино домой, но сколько Шикамару ни бился над тем, почему это так сильно его огорчило, сколько ни приводил сам себе аргументов о том, что она никуда не делась, просто вернулась к себе, легче не становилось. С её уходом дом потускнел, находиться в нём стало невыносимо. Хуже даже, чем ему было, когда ушла Темари. Шикамару скучал. Он смирился с тем фактом, что ему банально не хватает её рядом. Не хватает звонкого голоса и лёгких перебранок по вечерам. Не хватает её вмешательства в его домашние дела и беззлобного ворчания. Не хватает солнечной улыбки и того, как смотрит, подначивая. Он понял, что отчаянно тоскует, когда в груди поселилась непрестанная боль, не фантомная, самая настоящая. Будто кто-то схватил за душу и тянет её на себя, не давая передышки.       Чтобы хоть как-то ослабить эту тяжесть, Шикамару решил вышибить клин клином и пригласил ту девушку из отдела дознания на свидание. Касуми оказалась приятной и милой и к тому же явно была не против продолжить встречу максимальным сближением, потому что позвала зайти на чай, когда Шикамару проводил её до дома. Но он отказался, сославшись на загруженное завтрашнее утро, а на попытку уточнить, когда они встретятся снова, уклончиво ответил, что сейчас, к сожалению, у него совершенно нет времени на романтические отношения. В глазах Касуми так ярко засверкал вопрос: «А зачем ты меня вообще тогда позвал?», что Шикамару, неловко пожав плечами, просто попрощался и сбежал. Всё-таки это слишком проблематично — завязывать что-то с незнакомым человеком. Не зря он столько времени избегал любого общения с женщинами, если они не были Ино.       И вот всё снова вернулось к ней. Стоит только подумать, и сердце моментально сбивается с ритма, кровь приливает к щекам и даже руки подрагивают. Состояние было сравнимо с лихорадкой, только в желудке постоянно образовывалась пустота и что-то трепетало. Пару раз заметив Ино на улице, Шикамару сворачивал в другую сторону, просто потому что банально терялся, не зная, как завести разговор и не выдать себя с головой. И всё-таки самому себе он признался: это влюблённость. Определённо она, когда мозги превращаются в кашу и хочется глупо улыбаться при встрече.       За этим занятием — бессмысленной глупой улыбкой — Шикамару обнаружил себя спустя неделю, когда решил постирать собравшееся в машинке бельё. Сидя на полу и вытаскивая его в таз, он наткнулся на носки Ино, потом на её майку, потом на шорты, и в груди разлилось такое тепло, что никакого обогревателя не нужно. Стирать её вещи с его, вместе мыть посуду, планировать выходные и просто сидеть по вечерам на диване и смотреть телевизор — Шикамару понял, что хочет делать это с Ино всю оставшуюся жизнь. Робко мазнул страх: вдруг ей это не надо? За ним пришла паника: если Ино не захочет ответить на его чувства, как он сможет дальше жить? Зная, что мог иметь это всё, снова стать счастливым, но так и не обрести это счастье.       За размышлениями о плюсах и минусах признания Шикамару провёл последующие два дня, отвлекаясь только на работу. Почти не спал, тенью бродил по энгаве, не обращая внимание на холод, заползавший под хаори, и курил, не чувствуя вкуса сигарет. Признание неизбежно принесёт проблемы, но будут они желанными или обернутся катастрофой не узнаешь, пока не проверишь. Поэтому собрав волю в кулак, а вещи Ино — в пакет, утром в субботу он отправился к её дому с твёрдым решением всё рассказать. Решение это испарилось, стоило ей открыть дверь, но удивление, которым зажглись её глаза, немного примирило с собственным косноязычием.       — Привет! — Ино пропустила его в дом и скрестила руки под грудью. — Проходил мимо, или что-то случилось?       — Вообще-то не случилось. — Шикамару разулся и протянул пакет. — Твои вещи. Постиранные.       — Спасибо, — хмыкнула она. — Спасибо, что постирал.       — Это сделала машинка. — Губы дрожали от сдерживаемой улыбки — ну чему тут улыбаться, в самом деле?! Рука сама потянулась к полыхающей шее — охладить хоть немного. — Как вы тут?       — Как обычно. Чай будешь?       Больше Ино ничего не говорила, что само по себе было странно. Сосредоточенно заварила чай, стукнула кружками по столу, заливала кипяток так, что Шикамару на всякий случай отодвинулся, чтобы не обожгла. Поджав губы, Ино брякнула перед ним тарелку с печеньем и скупо бросила:       — Ешь.       — Спасибо, — осторожно ответил Шикамару, не спеша прикасаться к печенью. Ино была чем-то явно недовольна, и он судорожно пытался вспомнить, когда успел её обидеть.       — Как прошло свидание? — небрежно поинтересовалась она, кроша печенье на стол.       — Какое? — Он искренне успел про него забыть. — А, ты про Касуми?       — Касуми, значит, — протянула Ино, беря второе печенье и начиная его измельчать. — Так что, как Касуми?       — Никак, — честно ответил Шикамару. — Нет, она нормальная. Вроде бы. Но не моё.       — Вот как? А мне показалось, вы очень мило смотритесь вместе.       — Ты нас видела?       — Случайно. Не думай, что следила.       — Зачем бы тебе надо было за мной следить?       — Поэтому и говорю: увидела случайно. И что с ней не так? Она красивая. И молодая.       — Ты тоже молодая, — заметил Шикамару, резко краснея. — Я имею в виду, что дело не в возрасте. Просто мне с ней было скучно.       — Великого гения Нара очень сложно заинтересовать, — ехидно протянула Ино, заметив, наконец, кучу крошек на столе. Подхватив тряпку, она принялась энергично их смахивать, просыпая большую часть на пол.       — Несложно. Я же сказал: просто она не мой человек.       — Думаю, мало кто сможет приблизиться хоть немного к пьедесталу, на который ты вознёс Темари.       Вот он, тот самый шанс, самое время сказать что-нибудь вроде: ты для меня стоишь гораздо выше Темари. Но от волнения язык прилип к нёбу, все нормальные слова выветрились из головы, осталось только:       — При чём тут Темари?       — Потому что ты до сих пор её любишь. — Ино бросила тряпку в раковину, вытряхнула крошки в мусор и начала интенсивно намывать одинокую грязную кружку.       — Нет, — сказал Шикамару, но от шума, который производила Ино, яростно плеща водой, она не расслышала. Пришлось встать, подойти ближе, опереться поясницей о мойку и отчётливо сказать почти на ухо: — Нет, я больше её не люблю.       Ино резко перекрыла воду, и стало тихо. Шикамару затаил дыхание — слишком громким оно показалось. Аккуратно поставив кружку, Ино подняла на него глаза и тихо спросила:       — Почему ты так уверенно об этом говоришь?       — Потому что испытываю сильные чувства к другой.       — Очень мило с твоей стороны зайти ко мне и лично об этом рассказать. — Ино отвела глаза. — Надеюсь, позовёшь на свадьбу.       — Обязательно позову.       — Всё настолько серьёзно? — Она снова посмотрела на него, вздохнула, заметив широкую улыбку. Попыталась обойти, но Шикамару поймал за локоть, вынуждая снова посмотреть.       — Я очень надеюсь, что для неё это будет также серьёзно, — прошептал он, накрывая ладонью щёку и склоняясь к губам. Глаза Ино поначалу распахнулись, но почти сразу закрылись, стоило их губам соприкоснуться. Шикамару целовал неспешно, пробуя на вкус, задыхаясь от восторга на каждое ответное движение её губ. Сердце оглушительно стучало в груди и окончательно сошло с ума, когда Ино обвила его шею, а его ладонь опустилась на её талию. Это происходило на самом деле: он целовал Яманака Ино на её кухне, и это было невероятно настолько, что кружилась голова. Настолько, что не хотелось отрываться ни на миг, перебирая её губы своими, осторожно касаясь языком, дразня и заставляя хотеть большего. Когда поцелуй наконец прервался, Ино прижалась щекой к груди Шикамару и довольно пробормотала:       — Кто бы мог подумать, что ты так потрясающе целуешься.       — Почему тебя это удивляет? — прошептал Шикамару, перебирая её длинный хвост.       — Мне всегда казалось, что в постели ты… немного ленив.       Шикамару весело хмыкнул, но не стал ничего говорить. «Скоро узнаешь» прозвучало бы слишком пошло, даже если это правда. Уткнувшись носом в её макушку, он втянул лёгкий цветочный аромат и от удовольствия прикрыл глаза.       — Ты пробралась мне в голову, Яманака, — тихо проговорил он в её волосы. — Признайся, что это твоя техника совсем лишила меня рассудка.       — Это лучшее признание в любви, что мне доводилось слышать. Правда, Шикамару, так признаться мог только ты. — Ино отпрянула от него, подняла голову и солнечно улыбнулась. — Я не знаю, как у тебя получилось так завладеть моими мыслями, что думать не получается ни о чём другом, кроме тебя.       — Ты обо мне думала? И что именно думала?       — Расскажу, если расскажешь ты.       — Тогда я, пожалуй, пока воздержусь.       Они снова целовались. Долго, жадно, смелея с каждым новым поцелуем. Словно не было между первой встречей и этим поцелуем долгих лет дружбы. Словно познакомились совсем недавно и одновременно потеряли голову.       — Ма! Я дома!       Шикамару отскочил от Ино раньше, чем Иноджин успел договорить. Стремительно вытер губы ладонью и сел за стол, придвинув к себе остывший чай. Ино повторила за ним, села напротив и повернулась к зашедшему на кухню Иноджину.       — Здравствуйте, Шикамару-сан, — просиял Иноджин.       — Шикамару принёс нашу одежду, оставшуюся в стирке, — пояснила Ино, и улыбка Иноджина моментально померкла. После того, что Шикадай рассказал о поведении отца, мечта свести родителей стала казаться совершенно невыполнимой. Подхватив пару печений с тарелки, Иноджин пробормотал, что попьёт чай в своей комнате и ушёл, понурив голову.       — Что это он так расстроился? — удивилась Ино.       — Может, что-то успел увидеть? — предположил Шикамару.       — Нет. Не должен. Хотя я не представляю, как мы расскажем детям, что теперь… Кстати, — она подпёрла щёку ладонью и хитро улыбнулась: — Ты что-то говорил о свадьбе? Или мне показалось?       — Не показалось, — он вернул улыбку, отзеркалив её позу. — Если ты захочешь выйти за меня замуж.       — Вот так, сразу? — наигранно возмутилась Ино. — А как же предложение? И вообще, с чего ты взял, что мы настолько подойдём друг другу?       — Разве я не прав?       — Ты раздражающе самоуверен.       — Просто очень счастлив. — Он потянулся к ней, накрыл ладонь и переплёл пальцы. — Ты нет?       — Да, — прошептала Ино, глядя на их руки.       — А предложение, — продолжил Шикамару, поглаживая её ладонь, — обязательно будет. Позже. — Он посерьёзнел: — Для начала надо придумать, как рассказать обо всём детям.       — Надеюсь, они не будут слишком сильно от этого переживать.       — Им не обязательно начать называть нас папой и мамой.       — Но нам придётся окончательно к вам переехать.       — Ну, пробный вариант совместного житья у нас уже был, вроде бы всё прошло отлично.       — Думаю, надо закрепить.       — И какую причину для переезда ты найдёшь на этот раз?       — Эй! В прошлый раз всё было по-настоящему!       В своём неподдельном возмущении Ино выглядела так очаровательно, что Шикамару, воровато покосившись на выход из кухни, стремительно перегнулся через стол, положил ладонь на её затылок и поцеловал. Ино моментально откликнулась, и некоторое время на кухне было тихо, только влажно размыкались губы и шумело сбитое дыхание.       — Тогда не затягивай с переездом, — прошептал Шикамару, когда они смогли оторваться друг от друга.       Затягивать Ино и правда не стала: тем же вечером они с Иноджином стояли на пороге дома Нара с сумками.       — У нас проблема с газом, — с порога заявила Ино, проходя в дом. — С обеда воняло, вызывала газовщика — проблема с оборудованием. Ты же приютишь нас на несколько дней, пока он разберётся что к чему?       — Мне кажется, ваш дом проще снести, чем чинить, — закатил глаза Шикамару, пряча улыбку.       — Всё-таки ты чудо, — с чувством сказала Ино и пошла по коридору, на ходу говоря: — Ты же помнишь, что я займу твою спальню?       — Это твоих рук дело? — прошептал Шикадай. Иноджин покачал головой:       — Газом правда очень воняло. И мама расстроилась, что придётся опять вас просить. Она даже на полном серьёзе говорила, что можно пожить у Чоджи-сана, но я отговорил.       — Ей настолько неприятно с нами жить? — расстроился Шикадай.       — Нет. Скорее, ей просто не хочется создавать неудобства для Шикамару-сана.       — Хорошо, если так. Значит, она о нём думает и переживает.       — Посмотрим, — тяжело вздохнул Иноджин.       Ужин, собравший всех за одним столом, проходил в молчании. Но если Шикадай и Иноджин угрюмо ковырялись в тарелках, то Шикамару и Ино постоянно переглядывались, старясь не улыбаться. Пока Ино убирала со стола и раздавала задания по уборке Шикадаю и Иноджину, Шикамару улизнул в беседку — счастье, что Ино рядом, будет неполным, если она заставит мыть посуду. Но Ино быстро нашла его, впрочем, вытаскивать в дом не стала, просто села рядом.       — Почему не играешь? — она кивнула на забытую шоги.       — Не сегодня.       — Почему?       — Не могу сосредоточиться, когда ты рядом.       — Это значит, что теперь ты вообще больше не будешь играть?       — Ну нет. Скорее, это значит, что пока ты будешь так сильно меня волновать, придётся сделать перерыв в игре.       — Хочешь сказать, что со временем я перестану тебя волновать?       — Ты понимаешь, что я имею в виду, женщина, — низко проговорил Шикамару, притягивая её к себе. — Я понимаю, что нам некуда торопиться, но это не значит, что не могу тебя хотеть.       — И как сильно ты меня хочешь? — игриво спросила Ино, прихватив губами кожу на его шее.       — Безумно, — выдохнул он, впиваясь в её губы. Ино ответила с таким жаром, что Шикамару, не удержавшись, рухнул на пол, увлекая её за собой. Доска с фигурами упала со столика, но никто этого не заметил. Зато услышали Шикадай и Иноджин, которые только закончили мыть посуду и вышли на энгаву, чтобы сказать это Ино.       — Что там происходит? — прищурился в темноту Шикадай. Хотя кусты гортензий больше не скрывали беседку плотной стеной, они всё равно доходили до половины — этого было достаточно, чтобы увидеть высокий хвост отца, если он сидит за шоги.       — Надеюсь, они не дерутся, — с сомнением протянул Иноджин.       — Зачем им драться? — удивился Шикадай.       — Да мало ли. Ма, всё в порядке?       Спустившись в сад, дети торопливо пошли к беседке, и когда обогнули кусты, в удивлении уставились на рассыпанные по полу фигуры, валяющуюся в стороне доску и совершенно растрёпанных родителей.       — Шикамару в очередной раз пытался научить меня играть.       — И ты в очередной раз подтвердила свою полную неспособность к стратегии. Швыряться доской не значит, что ты выиграла.       — В следующий раз я приложу тебя этой доской по голове, тогда посмотрим, кто выиграл.       — Я тебя больше не буду учить, женщина, не надейся!       Под пораженные взгляды детей Шикамару и Ино вышли из беседки и направились к дому.       — Может, ещё не всё потеряно? — спросил Шикадай.       — Не знаю. Мне кажется, они просто ведут себя рядом друг с другом как обычно. Они же друзья.       — Всё ещё друзья, — зловеще пробормотал Шикадай.       Дом давно затих. По полу скользили тени: ветки, подсвеченные луной, раскачивались на ветру. Из-за него Шикамару не сразу услышал тихое шуршание за дверью. Поднялся, подошёл ближе, пытаясь понять — не показалось ли? Еле слышно приоткрыл фусума и замер, глядя на Ино в тонком белом хаори. Она бесшумно проскользнула внутрь. Когда Шикамару, закрыв фусума, обернулся, она уже лежала на футоне, сверкая глазами.       — Нет смысла тянуть и чего-то ждать, если мы оба этого хотим, — прошептала, развязывая пояс. — Ты же со мной согласен?