Ловушка для родителей

                    Стук сердца мог бы разбудить весь дом: поначалу из-за него Шикамару ничего не слышал. Опустившись на колени перед футоном, он смотрел на Ино и не находил ни одного слова. Снова. Глубоко вздохнув, он заставил себя перестать нервничать и успокоиться. Накрыл ладонь Ино, замершую на узле юкаты, и сам осторожно развязал его. Под юкатой не оказалось никакой одежды, в темноте её кожа казалась матовой, так и манила прикоснуться.       — Я всегда знал, что ты бесстыдница, но чтобы настолько, — хрипло сказал Шикамару под аккомпанемент стремительно стучащего сердца. Ладонь потянулась к плоскому животу, накрыла его, поползла вверх. Ино протяжно выдохнула, немного выгнулась, подставляя грудь под его ласку. Склонившись, Шикамару согрел дыханием сосок, мягко поцеловал и поднялся короткими поцелуями к губам. Ленивое, неторопливое движение губ в противовес собственному нетерпению, кружило голову, а от того, как нетерпеливо ёрзает Ино, выгибая спину и пытаясь уложить его, наконец, на себя, Шикамару чувствовал себя практически всемогущим. С трудом оторвавшись от неё, он тихо проговорил:       — У меня нет презервативов.       — Я пью таблетки, — шепнула Ино, обнажая его плечо, заставляя тёмно-синее хаори сползти до локтя.       — Давно? — Неприятное чувство царапнуло в груди, но тут же утихло после её:       — Сегодня начала.       Разгорячённое дыхание сорвалось с губ, когда их кожа соприкоснулась. Облокотившись о футон одной рукой, второй Шикамару беспрестанно гладил Ино, очерчивая каждый изгиб её фигуры. Ино полыхала, постоянно ловила его губы, зарывалась в распущенные волосы, обвивала ногами. Она прерывисто выдохнула, когда ладонь Шикамару спустилась вниз. Подцепив ногой резинку его штанов, потянула их с бёдер, заставляя как можно скорее снять.       — Нетерпеливая, — выдохнул Шикамару с улыбкой, подчиняясь и путаясь в штанинах. Горячая, отзывчивая, так идеально совпадающая с ним, словно для него созданная, и такая изящная, что кажется — сожмёшь сильнее, и сломается — Ино сводила с ума, просто лёжа под ним. Желание тяжело пульсировало, казалось, кровь стала гуще и превратилась в лаву. Изучая её пальцами, Шикамару находил нужные точки давления, прислушиваясь к меняющемуся дыханию. Ино впилась в его плечо, второй ладонью скользя по груди, целуя шею, подбородок. Шикамару хотел её так сильно, что едва держался, распаляя сильнее и сильнее. Наконец мягко развёл коленом ноги, помог себе, направив, и плавно, медленно вошёл. Не сдержал протяжный выдох, откинул голову, выгнув шею до хруста, выйдя почти до конца и медленно войдя снова. Новое движение, и Ино тонко, коротко застонала, разведя ноги шире.       — У нас полный дом детей, — задыхаясь, прошептал Шикамару, жадно целуя её и заглушая новый стон. Ни растянуть удовольствие, ни замедлиться уже не получалось: оба вошли в необходимый ритм, сливаясь в одно целое. Ино кусала ребро ладони, тихо всхлипывая, невероятно чувственная, чувствительно отзывающаяся на каждое его движение. Как он хотел услышать её! Каждый несдержанный стон, каждый выдох — реакция её тела на него, говорящая, как на самом деле ей хорошо. Он и сам с трудом сдерживался, стараясь не дышать так громко, не врываться в неё изо всей силы, вызывая звонкие шлепки.       Низ живота поджимался, плавился от жара, по спине текли капли пота, собираясь на пояснице. Ино сжимала рот уже обеими руками, и Шикамару чувствовал, как она напрягается, сильнее прогибая спину, как сжимается вокруг него, мелко вздрагивая. Он сам заглушил собственный стон в её рассыпавшихся по подушке волосах, вплавляясь в неё, загнанно дыша.       Приятная пустота в голове и ощущение полёта вызывали широкую улыбку. Футон был узким, пришлось лечь на бок, чтобы отдать Ино больше места. Она повернула к нему голову, и Шикамару заметил слёзы, блестящие на висках. Вытер их, прошептав:       — Я надеюсь, это не от разочарования.       — Бака, — хмыкнула Ино, боднув его кулаком в плечо. — Или так сильно напрашиваешься на комплимент?       — Ну-у, — протянул Шикамару, поднимая глаза к потолку.       — Я могу сказать одно, — прошептала она, поворачиваясь на бок и закидывая на него ногу, — кажется, я скоро поверю, что Шикамару Нара действительно бог.       — Ты перегибаешь с лестью. — Шикамару притянул её к себе, лёг на спину и устроил сверху. Обняв её, он прошёлся по рёбрам и опустил ладони на ягодицы. Слегка сжал и недоверчиво прошептал: — Ты правда голая и лежишь на мне?       — У нас правда только что был шикарный секс? — Ино прихватила его подборок губами.       — Прекращай мне льстить, я серьёзно.       — Я тоже. — Она сладко поцеловала, потом выпрямилась с кошачьей грацией и оседлала его. Шикамару машинально погладил её колени, поднялся выше и остановился на талии. Пальцы сомкнулись на её спине. Ино выгнулась, подняла руки к волосам, показывая себя во всей красе, и удовлетворённо улыбнулась, почувствовав, как он снова начинает твердеть.       Было ещё темно, но внутренние часы указывали на то, что скоро рассвет. Устало вытянувшись на футоне, Ино шумно дышала.       — Ты не бог, Шикамару, ты неутомимая машина для секса.       — У меня его два года не было, так что не надейся, что такие марафоны войдут в привычку, — сипло проговорил Шикамару, стирая пот со лба.       — Я не знаю, радует меня это или огорчает. Ай! — она возмущённо потерла ягодицу, по которой только что тихо шлёпнул Шикамару. — Ладно, ты прав, столько секса на постоянной основе даже в семнадцать звучит как перебор.       Снова положив голову ему на грудь, Ино широко зевнула. Поведя рукой по полу, Шикамару нашёл одеяло и укрыл их.       — Я совсем чуть-чуть подремлю, а потом уйду, — неразборчиво пробормотала Ино, закрывая глаза и моментально засыпая.       — Спи, — шепнул Шикамару, успев подумать, что она наверняка отдавит ему руку, прежде чем сам уснул.       Рука действительно адски болела. Открыв глаза, Шикамару практически не почувствовал её, осторожно переложил Ино на подушку и попытался хоть как-то восстановить кровообращение, когда понял, что именно его разбудило — стук в дверь.       — Папа, ты спишь? Я могу зайти?       — Нет! — едва успел крикнуть Шикамару. Ино моментально проснулась и в ужасе распахнула глаза, наблюдая, как Шикамару прыгает на одной ноге, пытаясь попасть в штанину, и на ходу надевает юкату. Немного приоткрыв фусума, он высунулся из комнаты и тихо заговорил о чём-то с Шикадаем. Потом вернулся и довольно улыбнулся:       — Дети пошли на тренировку, вернутся к обеду, это в лучшем случае.       — Они уже ушли?       Шикамару прислушался и через несколько секунд удовлетворённо кивнул. Ино тут же подскочила, подняла с пола своё хаори и сказала:       — Пошли спать в кровать, она гораздо удобнее.       — А ещё скрипит, — напомнил Шикамару, не споря.       — Сейчас я хочу просто спать. — Ино рухнула на жалобно скрипнувшую кровать и раскинула руки.       — Я тоже, — зевнул Шикамару. — Много, долго спать.       Всю дорогу до полигонов Шикадай был молчалив и задумчив, никак не участвуя в разговоре Иноджина и Чоучоу. А всё потому, что мог поклясться — в папиной комнате была Ино-сан. Он абсолютно точно видел женский силуэт под одеялом и заметил светлые волосы. Либо Ино-сан, либо какая-то другая женщина, но в такие совпадения Шикадай не верил. И вроде бы впору радоваться, но, поглядывая на Иноджина, Шикадай не знал, как друг отнесётся к этой новости. Это для него всё ясно, понятно, и даже с толикой гордости за отца, а каково будет другу, когда он узнает, что родители… того?.. Сексом занимаются? Что его, Шикадая, отец делает это с мамой Иноджина? Одно дело абстрактно представлять, что когда-то это случится, другое — практически увидеть. Шикадаю до сих пор было немного не по себе, стоило вспомнить, как выглядел отец: растрёпанный, с распахнутым на груди хаори, парой красных пятен на шее и такими яркими губами, словно он их накрасил. А ещё с таким довольным, хоть и сонным, взглядом, что при одном виде хочется улыбаться. Нет, Иноджину пока лучше не говорить, тут самому бы привыкнуть к этой мысли…       Не подозревая о буре, творящейся в голове Шикадая, Шикамару крепко спал, уютно уткнувшись носом в затылок Ино. Теплое обнаженное тело, прижимающееся к его, мерный стук сердца в ладонь, обволакивающий запах луговых трав — Шикамару даже во сне растворялся в этом тепле и солнечном свете, не желая выныривать на поверхность. Пришлось. Резко сбросив его руку, Ино выскочила из-под одеяла, набросила юкату и одним движением накрыла Шикамару с головой. Растерянный Шикамару только открыл рот, чтобы сонно возмутиться, и тут же закрыл, услышав голос Иноджина в коридоре. Вскоре Ино вернулась, снова забралась под его бок и заворочалась, устраиваясь удобнее.       — Иноджин забыл сюррикены, забегал за ними.       — А что хотел от тебя? — пробормотал Шикамару, притягивая её к себе и зарываясь в волосы.       — Предупредить, что после тренировки они пойдут к Чоучоу.       Они снова уснули, а Иноджин, выйдя на улицу, ещё долго стоял, пытаясь понять, что только что увидел. Точнее, понимал он отлично, но осознать получалось с трудом. Тёмные волосы, торчащие из-под одеяла, конечно могли принадлежать кому угодно, но тут не надо быть гением, чтобы понять: в доме Нара (исключая Шикадая) они принадлежат только Шикамару-сану. Опять же, чтобы сложить два и два не обязательно обладать сверх разумом — яснее ясного понять, что именно делал Шикамару-сан в постели мамы. Холодок свернулся в желудке, к горлу подступила тошнота, даже слюна стала вязкой. Как Шикадай отнесётся к тому, что мама спит в постели, в которой раньше спала Темари-сан? Лучше пока ему не говорить, чтобы не расстраивать. И самому свыкнуться с мыслью, что их желание свести родителей сбылось.       Солнце уже садилось, когда Ино проснулась. Шикамару не было, по дому плыл запах рамена, и сейчас Ино была ему несказанно рада: аппетит разыгрался просто зверский. Потянувшись, она приглушённо охнула: тело ломило, между ног будто кол воткнули. Постанывая, Ино выползла из спальни и побрела на кухню.       — Наконец проснулась, — улыбнулся Шикамару, колдуя над плитой. — Оцени: я не покупал рамен, а готовлю его сам.       — Попробую оценить, когда мышцы болеть перестанут, — проворчала Ино, садясь на стул и морщась.       — Не ты одна такая. — Шикамару хмыкнул и понизил голос: — Мне кажется, что я стёр член до уголька. И этот уголёк всё ещё тлеет.       — Стареем, — фыркнула Ино, придвигая к себе тарелку.       — Скорее, просто дорвались, — улыбнулся Шикамару.       — И это тоже. Кстати, это вкусно. Почему раньше покупал готовый?       — Не хотел, чтобы ты так явно меня эксплуатировала.       — Лентяй.       — С этим тебе придётся смириться.       — Не надейся. Буду перевоспитывать.       — Темари не удалось, не жди, что у тебя получится.       — Так и я не Темари. У меня упорства больше.       Они ели, громко причмокивая, рассыпая ворох капель бульона по столу и улыбаясь. А потом толкались у раковины, в четыре руки намывая посуду. Когда село солнце, взяли плед и пошли в сад, где уютно устроились под красным клёном.       — Детям надо сказать сегодня, — тихо сказала Ино, устроив голову на плече Шикамару.       — Да, — вздохнул он. — Не могу представить их реакцию, если честно.       — В любом случае им придётся смириться, потому что, — Ино посмотрела на Шикамару, — я отсюда не собираюсь уходить.       — Никогда? — притворно ужаснулся он.       — Никогда. Выделяй мне место в шкафу.       — Он и так наполовину пустой. Выбирай любую свободную полку.       — Любую? Я ещё и твои захвачу, у меня много одежды.       — Кажется, я пока не оценил масштаб обрушившейся на меня катастрофы. — Шикамару закатил глаза и покачал головой, но тут же улыбнулся, когда Ино стукнула его кулаком по плечу. — Эй! Я против рукоприкладства!       — Да? А кто меня ночью шлёпал?       — Это другое, — ярко покраснел Шикамару.       Ино потёрлась носом о его шею и шепнула на ухо:       — Не переживай, мне понравилось.       — Предлагаешь повторить? — Шикамару заинтересованно приподнял бровь.       — А как же твой уголёк?       — Уже остыл.       — Тогда я подумаю над твоим предложением. Только, — Ино тяжело вздохнула, — придётся запастись оглушающими печатями.       — Они у меня есть. В прикроватной тумбочке лежат.       — Думаешь, ещё действуют?       — Хм. Надо проверить. Должны.       Шикадай и Иноджин не хотели идти домой. Под разными предлогами оба слонялись по Конохе уже час, но в конце концов голод заставил свернуть в квартал Нара.       — Как думаешь, что они сейчас делают? — осторожно спросил Шикадай.       — Не знаю, — протянул Иноджин. — В шоги играют.       — Или телевизор смотрят.       — Или полы моют.       Они переглянулись и одновременно выдохнули:       — Ты знаешь!       — Как ты узнал?!       — Не думал, что это будет так странно, — вздохнул Шикадай.       — Ага. Вроде радоваться надо, но как-то… непривычно. Мне теперь надо будет называть Шикамару-сана папой?       — Не думаю. Ладно, что гадать, пойдём уже.       В доме было непривычно тихо. Шикамару стоял у закрытых фусума и сосредоточенно их рассматривал. Потом вдруг резко распахнул, и до детей донёсся оглушительный крик Ино.       — Работает, — довольно улыбнулся Шикамару и повернулся: — Что-то вы поздно.       — А что вы делаете? — поинтересовался Иноджин.       — Уже ничего, — широко улыбаясь, Ино вышла из спальни. Взяла Шикамару за руку и сказала:       — Иноджин, боюсь, что домой мы уже не переедем.       — Да, а тебе, Шикадай, придётся привыкать жить с Иноджином в одном доме, — добавил Шикамару, переплетая их пальцы. — Скорее всего мы с Ино поженимся.       — Скорее всего? — возмутилась Ино, толкнув его.       — Женщина, полегче, я же сказал, что сделаю предложение позже.       — Смотри мне.       — Куда я теперь от тебя денусь? — Шикамару преувеличенно громко вздохнул.       — Эм-м, — неуверенно протянул Шикадай. — Поздравляем?       — Спасибо, — просто ответил Шикамару. — А теперь все на кухню, я приготовил рамен.       — Здорово, — робко улыбнулся Иноджин, с неясной тревогой глядя на руку Шикамару-сана на спине мамы. К этому, видимо, придётся привыкать. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться.