Ловушка для родителей

                    Возвращаясь домой после работы, Шикамару мечтал лишь об одной вещи: тишине. Сегодняшний совет Пяти Каге, который теперь, хвала Ками, проводился по видеосвязи, оказался слишком шумным. Голова до сих пор гудела от громких криков. Просто прилечь сейчас во дворе, полюбоваться подсвеченными заходящим солнцем облаками, очистить голову… Нет, всё-таки он мечтал о двух вещах, второй было желание после лечь в постель, обнять Ино и уснуть. Шикамару даже не заметил, что идёт, мечтательно улыбаясь, не отрывая глаз от неба. Идеально. В его жизни всё стало идеально, хоть порой и немного шумно, и уж точно хлопотно. Но может, срабатывала магия первых месяцев отношений, а может, Ино на самом деле была создана для него, Шикамару не знал. Просто наслаждался каждым моментом.       В доме пахло цветами. Хотя нет, в последнее время здесь всё время пахло цветами — Ино заполонила ими весь дом, заполнила все годами пустующие вазы. Пока она не заставляет его помогать составлять букеты — пусть, Шикамару не мешал. Нравится вить своё гнездо в его доме, он с удовольствием отойдёт в сторону и понаблюдает. Сегодня цветами пахло как-то по-особенному ярко. Весь стол на кухне был завален букетами, и Ино стояла, уперев руки в бока, и смотрела на них нечитаемым взглядом.       — Магазин переезжает сюда? — пошутил Шикамару, подходя к ней и целуя. Ино ответила как-то рассеянно, по-прежнему не сводя глаз с цветов. Красные, белые и жёлтые, красивые и пышные — названия Шикамару не мог вспомнить.       — У тебя появился новый заказчик? Я его знаю?       — В том-то и дело, что я тоже не знаю, — протянула Ино, с явным усилием отворачиваясь от букетов.       — Это как? Ты не знаешь, кто сделал у тебя заказ?       — Цветы подарили мне. — Ино закатила глаза. — И нет, я уверена, что это не ты.       — Думаешь, я не способен подарить тебе столько цветов?       — Чтобы сказать о своих чувствах? Шикамару, единственным букетом, что ты мне подарил, были те хризантемы с клумбы за Академией. Конечно, спасибо, что тогда сравнил меня с членом императорской семьи, хотя я тогда так и не поняла: ты выказал мне уважение или решил посмеяться?       — Вот поэтому я и не дарю тебе цветы, женщина. Для других это просто букет, а для тебя — целая история. И что значат эти? — он кивнул на стол.       — Неважно, — дёрнула она плечом.       — Неважно? — Шикамару скептично приподнял бровь.       — Камелии. Это камелии. Красные означают любовь.       — Та-ак, — угрожающе протянул Шикамару. — А жёлтые и белые?       — Тоже. Просто кто-то признался мне в любви, не придавай значения.       — Как я могу не обращать внимание на то, что где-то расхаживает человек, который не побоялся тебе признаться, зная, что мы живём вместе?       — Может, он считает, что мы просто друзья. — Ино пожала плечами. — Ни для кого не секрет, что мы были в одной команде.       — Полгода ты живёшь со мной, как с другом?       — Я живу с тобой, как с мужчиной, но не кричу же об этом на каждом углу.       Ино сгребла букеты в охапку, с трудом обхватив руками, и пошла к двери.       — Ты куда?       — Отнесу в магазин, у нас места нет. Пусть стоят там.       — И будешь целыми днями на них любоваться? Нет уж, оставляй уже здесь.       — Ты уверен? — Ино перехватила букет удобнее. — Ну ладно, как скажешь.       Камелии. Любовь, значит. Благодушное настроение не хотело приходить, как Шикамару ни старался. Облака из бледно-розовых стали тёмными, потом сиреневыми, а после серыми и теперь плыли по звёздному небу, а он всё лежал, не шевелясь. Несколько раз на энгаву выходила Ино, потом выглядывали Шикадай с Иноджином, Шикамару не реагировал.       — Ино-сан, а вы не знаете, что с отцом? — спросил Шикадай.       — Наверное, слишком устал на работе, — сказала она, делая пометки в рабочем блокноте. — Думаю, лучше его не беспокоить пока, пусть побудет один. В тишине.       Шикадай понятливо кивнул и с благодарностью на неё посмотрел. Маму безделье отца часто раздражало, поэтому тот предпочитал отдыхать где-нибудь подальше от дома. Ино-сан не просто относилась с пониманием: часто сама прогоняла полежать в саду. Но за этим поведением Шикадай без труда разглядел тонкую стратегию — она всегда шла навстречу желаниям отца, но когда что-то было необходимо ей, говорила об этом так, что он соглашался без споров, сам не замечая, что идёт у неё на поводу. С одной стороны, это восхищало, с другой — пугало. Отца ведь не зря считали гением, умнейшим человеком в Конохе. И если Ино-сан так легко им крутит, значит ли это, что самая умная в деревне она? Или это значит, что в жизни любого гения когда-нибудь появляется женщина, которая сможет обвести тебя вокруг пальца, а ты и рад будешь? Шикадай пока не определился, хочет ли в будущем жениться. Раньше думал, что навряд ли, сейчас — вроде ничего страшного в этом нет, всё зависит от выбранной женщины.       — Мам, а откуда камелии? — Иноджин вышел в гостиную, вертя в руках три разноцветных цветка. — Это Шикамару-сан подарил?       — Нет. — Ино выхватила цветы и сунула их в ближайшую вазу. Подмигнула, потрепала сына по голове и скрылась на кухне.       — А что? — Шикадай встал на колени на диване и облокотился о спинку. — Они что-то значат?       — Неужели ты не разбираешься в ханакотоба? — изумился Иноджин.       — Это… — Шикадай почесал затылок, припоминая, — язык цветов, что ли?       — Именно. Мама знает о нём всё.       — И что значат эти цветы?       — Красный — любовь, — Иноджин слабо покраснел, — жёлтый — страстное желание, а белый — ожидание.       — Отец не стал бы дарить цветок, означающий ожидание, чего ему ждать, если Ино-сан и так живёт здесь? — заметил Шикадай и вдруг помрачнел: — Думаешь, у неё появился поклонник? Что, если она уйдёт?       — Шикамару-сан тоже не знает ханакатоба, — сказал Иноджин. — Мама часто говорила, что эта информация отказывается вмещаться в его чересчур умную голову.       — И что это значит?       — Ты до сих пор не понял? — на лице Иноджина явственно проступила жалость и сомнение в умственных способностях друга. — Если бы мама хотела показать, что у неё появился поклонник, она бы принесла любой букет, вообще любой, и Шикамару-сан ничего бы не понял. Но он знает, как много значения она придаёт языку цветов. А тут разные. Одного вида. И много.       — Значит, он обязательно заинтересуется их значением, — протянул Шикадай в священном ужасе. — То есть, Ино-сан сама себе их подарила?       — Именно. Думаю, что она наверняка захотела демонстративно отнести их в магазин, но Шикамару-сан не позволил. И теперь они постоянно будут маячить у него перед глазами.       — Но зачем Ино-сан сделала так, чтобы отец решил, будто у неё появился такой настойчивый поклонник?       — Думаю, это мы скоро узнаем. Но, судя по тому, что Шикамару-сан уже два часа просто лежит в саду, хотя уже похолодало, а мама не спешит его звать в дом, а ведь уже похолодало, всё идёт по её плану.       — Страшная женщина, — прошептал Шикадай. Быстро поправился: — Страшно умная. Я пока не решил, хочу, чтобы моя жена была такой же, или наоборот ни за что не хочу.                     Поклонник. Их у Ино всегда сотня, плюс-минус пара десятков тех, кто не подсчитан, сейчас бы из-за каждого волноваться. Но этот какой-то особенный, раз цветы принесли прямо на порог дома — если бы подарили в магазине, Ино навряд ли стала бы их тащить сюда. Ведь и так хотела убрать. Значит, поклонник настолько уверенный в себе, что даже зная, что она почти стала Нара, не побоялся. Либо слишком глуп и считает, что они просто живут как соседи, либо это послание не только Ино, но и ему. Может, даже прежде всего ему.       Если ему, то необходимо как можно скорее разобраться, что значат жёлтые и белые камелии. Спрашивать у Ино не стоит, тогда она подумает, что он ревнует. Но ревность удел глупых и неуверенных в себе людей, Шикамару к таким себя не причислял. И Ино доверял даже больше, чем самому себе. Но если над твоей семьёй нависла угроза, надо знать, что предотвращать. Да и есть ли вообще смысл вмешиваться.       Сон не пришёл, даже когда Ино прижалась к нему, уткнулась носом в плечо и обвила рукой. Лежа на спине, Шикамару рассеянно перебирал её пальцы, заодно вспоминая всех, кто в последнее время мог внезапно влюбиться в Ино. То, что этот кто-то ждал, пока она переедет сюда, бред. Если эта любовь была до того, как они стали жить вместе, этот поклонник признался бы раньше — судя по всему, смелости ему не занимать. Или безрассудства. Или желания скорее умереть. Ну, ладно, смерть это слишком, но получить по зубам — это Шикамару запросто мог бы устроить. Значит, кто-то из недавних. Скорее всего из тех, кто недавно перебрался в Коноху и толком не знает ни Ино, ни его. Поднять список новоприбывших? Это займёт слишком много времени, да и проблематично. Что Наруто о нём подумает? Не хватало ещё из-за какого-то сопляка становиться посмешищем для друзей.       — Ты чего так задумался? — пробормотала Ино, не отрывая голову от подушки.       — Совет Каге вспоминаю. Спи. — Он поднёс её руку к губам и коротко поцеловал. Положил ладонь на свою, сравнивая обманчиво хрупкие пальцы со своими, узловатыми. Нежные, любимые руки, так и приковывают взгляд. Наверняка тот ублюдок тоже их заметил. Как тут не обратить внимание, особенно, когда она собирает букет или обрезает цветы, или… Тонко улыбнувшись, Шикамару снова поцеловал её ладонь и уложил обратно на свой живот. Никто не станет смотреть на женщину, у которой на пальце обручальное кольцо. Ну, а если и станут, то у него будут все права на то, чтобы на самом деле выбить хотя бы один зуб.       Страсть, значит. Ожидание. Утром, едва войдя в резиденцию, Шикамару поспешил в библиотеку и первым делом нашёл значение злосчастных камелий. Это укрепило в мысли, что предложение надо сделать как можно скорее, желательно сегодня. Со свадьбой, конечно, так быстро не получится, но тянуть тоже не стоит. Конечно, в Ино он был уверен, но кто знает, вдруг этот поклонник моложе, богаче и без порой совершенно проблематичного сына подростка?       — Эй, Шикамару, ты вообще меня слушаешь? — недовольно окликнул Наруто. Шикамару и правда слишком сильно задумался.       — Прости. — Он слабо улыбнулся. — Хочу сегодня сделать Ино предложение, но понятия не имею, как лучше.       — Ты разве его ещё не сделал?       — Сделал. Сразу. Но зачем-то пообещал, что потом предложу как надо, чтобы красиво. Ну и забыл.       — А сейчас, значит, решил, что пора? — хитро прищурился Наруто.       — Мы полгода уже вместе, наверное пора. Но где это сделать — ума не приложу.       — Ну, например, там, где вы впервые поцеловались. Женщины любят, когда о таком помнят.       — Впервые мы поцеловались на кухне её дома. Это, во-первых, не романтично, а во-вторых, свой дом Ино сдаёт.       — Мда. — Наруто взъерошил волосы на затылке. — Может, тогда там, где ты впервые признался ей в любви?       — Хм. — Шикамару задумался, а потом слабо покраснел. — Тоже нет. Это было в постели.       — А что, это может быть очень романтично. — Наруто захихикал, но когда Шикамару покраснел ещё сильнее, добавил: — Слушай, сейчас сакура цветёт, сейчас везде романтично, ттебайо.       Ему легко говорить, Саске к романтике вообще не склонен. А Ино подавай закат, лепестки и прочую ерунду. Хотя в чём-то он прав — на ханами всегда красиво. Поэтому, сжимая в кармане коробочку, Шикамару почти не волновался, надеясь, что ей понравится. Ожидая Ино, он то начинал расхаживать по дому, то выходил покурить на энгаву, то снова возвращался, садился на диван и смотрел в одну точку.       Шикадай встревоженно наблюдал за отцом, изредка обмениваясь с Иноджином настороженными взглядами. А когда она вошла, и он встал, сел и снова встал, делая шаг ей навстречу, дети и вовсе притихли, желая превратиться в мух или просто слиться с воздухом.       — Устала? — с порога спросил он.       — Не очень, а что? — От её улыбки как всегда всё осветилось. Почему он так долго ждал, когда и так ясно — она для него и солнце, и луна, и абсолютное отсутствие логики при всех идеальных составляющих.       — Пойдём.       Шикамару потянул её в сад, дети потянулись следом и остановились на энгаве. Сливы, сакура и яблони засыпали траву лепестками, солнце окрашивало их в ярко-розовый, а в воздухе разливался сладкий аромат. Открыв от удивления рот, Шикадай и Иноджин смотрели, как Шикамару достаёт из кармана коробочку, как Ино берёт её в руки и в следующую секунду вешается ему на шею. Как он кружит её по саду, счастливо улыбаясь.       — Он сделал ей предложение, — сипло проговорил Шикадай и прокашлялся.       — Да, — выдохнул Иноджин.       — И для этого ей понадобилось всего лишь принести в дом несколько букетов цветов.       — Да, — снова выдохнул Иноджин и отвернулся: смотреть на маму, целующуюся с Шикамару-саном, всё ещё было странно.       — Потрясающая женщина, — протянул Шикадай, твёрдо решив, что если женится, то только на такой.       На закате лета, за месяц до дня рождения, сыграли свадьбу. В саду были расставлены столы, гости давно собрались, ждали только жениха и невесту, которые вот-вот должны были вернуться из храма. Когда они появились, сад огласился приветственными криками.       — Наконец-то! — захохотал Чоджи, любуясь Ино в свадебном кимоно.       — И не говори! — звонко рассмеялась она.       — Не понимаю, о чём вы, — вздохнул Шикамару. — Разве того, что мы вместе, тебе было мало?       — Ты слишком долго тянул с предложением, — заметил Чоджи. — Каруи бы из меня его уже вытрясла.       — Темари тоже, поэтому Ино просто решила подождать. Спасибо, — он посмотрел на теперь уже жену и обнял её за талию, — что дождалась.       — Тебя я была готова ждать вечно. — Ино широко улыбнулась, но стоило Шикамару отвернуться, и они с Чоджи обменялись говорящими взглядами.       Дети сегодня ночевали у Чоучоу. Губы Шикамару блуждали по шее Ино, на переплетённых пальцах матово переливались кольца.       — Прости, что заставил ждать так долго, — прошептал он, потираясь носом о висок.       — Ты разгадал, да?       — В тот же вечер, когда сделал предложение. — Шикамару приподнялся на локте и погладил большим пальцем подбородок. — Ты слишком неестественно радовалась, мой любимый гений.       — Но ты догадался после, а не до, — улыбнулась она.       — Думаешь, я смог бы куда-то от тебя деться? После всего, — он обвёл её фигуру взглядом, — этого?       — Я не всегда буду такой.       — Я тоже. Но меня это не пугает. А вот то, что ты можешь исчезнуть из моей жизни — напугало.       — Шикамару Нара, — Ино положила ладонь на его щёку, — я готова подталкивать тебя к нужным решениям вечно.       — Ино Нара, — хмыкнул он, потираясь о её ладонь, — я готов делать вид, что не понимаю, как ты меня толкаешь. Вечно.       — Почему мы не произнесли эти клятвы в храме?       Шикамару не ответил. Несколько мгновений он смотрел на неё, а потом сказал:       — Давай завтра сходим на кладбище. Я бы хотел представить отцу свою жену.       — Давай. Я тоже хочу, чтобы папа узнал, что у меня теперь всё в порядке.       Шикадай и Иноджин вернулись к обеду. Шикадай вошёл первым, прислушался и резко вытолкал Иноджина обратно.       — Что? — не понял тот.       — Вернёмся позже.       — Только не говори, что они там прямо сейчас…       — Именно.       — Полгода уже прошло, когда им надоест?       — Думай об этом так: если они в своём возрасте всё ещё этим занимаются, значит, и мы будем.       — Мы ещё даже не начинали.       — Ну, всё впереди. Для начала надо встретить подходящую женщину, главное — не ошибиться.       Нет, Шикамару, услышав сына, был бы не согласен. Каждые отношения — это опыт, общие воспоминания, общие дети. Никто не смог бы предугадать, что случилось, если бы они с Ино поженились тогда, после войны. Но гадать никто и не собирался. Они были счастливы здесь и сейчас, сплетаясь в жарких объятиях и совершенно забыв про стопку печатей, лежавших в тумбочке. Впереди ждали новые впечатления, ссоры, примирения, общие воспоминания и, может быть, общие дети. Но Ино об этом пока знать не обязательно — он обязательно спросит, хочет ли она детей. Если не забудет. А если забудет, а она захочет, то обязательно к ним подтолкнёт.