Моя дорогая Вивьен

      Эта история началась ничем не примечательным утром, когда приятный рассвет озарил Лондон в сопровождении щебета птиц, в то время как осенние лучи пробивались сквозь небольшое окно, мягко падая на чистое личико юной девушки, словно одаривая ее солнечными поцелуями. Веки чуть подрагивали, пребывая в дреме, и если бы не внезапный громкий звон, который раздался прямо под ухом, то Сюзанна с удовольствием продолжила бы смотреть сны, которые казались ей куда более интересными, чем ее реальная жизнь. Нахмурившись, она нехотя распахнула веки, высвободив из плена сновидений глубокий взгляд своих карих глаз, отливающий янтарным блеском на солнце.       Дотянувшись до телефона, Сью выключила будильник, переборов желание поспать подольше. Под глазами виднелись небольшие темные круги, а усталый взгляд придавал окружающим большей уверенности в недостатке сна у подростка. Девушка совсем не заботилась о своем самочувствии, наплевав на сон и регулярное питание. Ее мыслями полностью овладевала художественная деятельность, на которую она надеялась прокормить себя в будущем.       Уже проснувшись, первым делом Сюзанна почувствовала приятное волнение от предвкушения желаемого — того, что могло бы изменить ее жизнь. Как-никак она лишь хотела, чтобы ее творчество стали замечать, хотела впечатлять таких же ценителей искусства, как она сама, своими не менее хорошими работами. Торопливо взяв смартфон в руки, девушка тут же зашла во всеми любимую социальную сеть, представляя, как много людей уже успело подписаться на ее профиль с рисунками за одну ночь, после того как она выложила свою новую работу.       Обновив страничку, Сюзанна не заметила чего-то удивительного в активности своих подписчиков — на новом рисунке набралось от силы тридцать лайков, впрочем, как и было всегда. Самое обидное, что почти все лайкнувшие пользователи были теми, кто искал взаимных лайков, а не теми, кто одарил Сью вниманием потому, что им действительно понравилось ее творчество. Лицо девушки выражало усталость, только и всего, — казалось, она перестала надеяться на что-то большее. Еще полгода назад Сюзанна могла бы впасть в отчаяние, ведь обратная связь от подписчиков значила для нее многое. И постоянно задаваясь вопросом: «Может, я на самом деле не умею рисовать?» — она мучила себя навязчивыми мыслями, надолго отдаваясь апатии.       По пути в школу девушка медленно шла в сопровождении ее любимой музыки, играющей в больших наушниках, дабы забыться в своем мире и перестать замечать все вокруг. Сюзанна любила мечтать. Она относилась к тому типу людей, которые были словно не от мира сего: постоянно находились в своих фантазиях, при этом флегматично относились к окружающим. Это была одна из проблем девушки, которая особенно сказывалась на ее поведении в обществе, а так же заключалась трудностью в приобретении друзей. Никто не мог терпеть ее некую отвлеченность от мира, кроме единственной подруги, которая была неравнодушна к состоянию Сюзанны.       Растягивая шаг, чтобы подольше задержаться на улице, Сюзанна наблюдала каждую деталь вокруг, думая над идеей своего следующего произведения искусства. Сейчас ей как никогда не хватало вдохновения, и пока она лениво плелась в школу, у нее было время подумать об этом.       Через некоторое время девушка уже стояла перед запертой дверью класса и никак не решалась войти. Она опоздала на целых двадцать минут, и ей было жутко представить, как на нее обратятся взгляды всех присутствующих в классе, когда она откроет дверь. Это зловещее место не давало Сюзанне ускользнуть из суровой реальности, стать полноправной частью своих интересов и слиться в единое целое со своим внутренним миром. Школа — это как барьер для творчества и фантастических идей. Учеба сильно сказывалась на психическом состоянии Сюзанны, поэтому она не так часто посещала уроки.       И в один прекрасный момент она все же решилась. Собравшись с силами, она распахнула дверь, выдавив из себя тихое: «Извините, можно войти?»       — Могла и вовсе не приходить, — равнодушно бросила мисс Эмерсон, исподлобья разглядывая опоздавшую.       Сюзанна не заметила грубых ноток в голосе преподавателя. Для нее это прозвучало как привычное «входи». К тому же ей уже было все равно на то, как к ней относятся учителя, поскольку, по их словам, она всегда витала в облаках, далеко от этого мира. Спокойно пройдясь по кабинету под давлением многочисленных взглядов, она остановилась возле последней парты третьего ряда, где восседала ее подруга Маргарет, которая с упреком глядела на отчужденную Сюзанну.       — Ты только посмотри на себя! — шепотом возмутилась она. — Видела свой измученный вид?       Сюзанна лишь слабо улыбнулась, уставившись в пол, чувствуя себя виноватой перед близкой подругой. Она понимала, как сильно Маргарет переживала за ее самочувствие, но никак ни себе, ни ей помочь не могла. Наклонившись, чтобы взять школьные принадлежности из сумки, Сюзанна почувствовала теплое прикосновение к своей руке. Устремив вопросительный взгляд на свою соседку по парте, она заметила сострадание на лице Маргарет.       — Сью, расскажи мне… Это связано с рисованием? Ты снова не спала всю ночь?       Сюзанна безмолвно кивнула, виновато улыбнувшись и не найдя слов для оправдания. Маргарет свела брови к переносице, глядя прямо в глаза Сюзанны, будто бы пыталась найти на ее лице все ответы и причины, раз уж не могла выдавить из нее ни слова. Сюзанна заметила требовательный взгляд подруги и тяжело вздохнула, готовясь наконец сказать хоть что-то за короткое время, проведенное в классе.       — Я просто не знаю, что делать. Я каждый день выкладываюсь, чтобы привлечь внимание к своему творчеству. Стараюсь рисовать много и постоянно, но все будто напрасно. Это единственное, что я могу, Маргарет… Я должна как-то зарабатывать на этом, — вполголоса высказалась Сюзанна.       Она не хотела взваливать на подругу свои «глупые» проблемы, коими сама Сюзанна их считала. Она не любила жаловаться, так как не хотела показаться беспомощной, — как-никак она думала, что должна сама справляться со своими невзгодами, не прибегая к чьей-либо поддержке.       — Знаешь, я считаю, что тебе уже стоит начать рисовать что-то свое. Сейчас ты рисуешь персонажей из фильмов и сериалов, но таких фан-артов полно и изюминка художника теряется в чужих рисунках. У тебя удивительный стиль рисования и фантазия, я думаю, ты должна придумать какой-то сюжет к своим композициям, изобразить своего персонажа… Попробуй, возможно, это привлечет новую аудиторию.       Выслушав подругу, Сюзанна задумчиво нахмурилась, осмысливая предложенную идею.       — Ну, я не знаю…       Не дав Сюзанне договорить, Маргарет уверенно взяла ее руки в свои, стараясь избавить ее от сомнений и как-то замотивировать:       — Ты знаешь, как я ценю твое творчество, но что касается твоего воображения… Это уже отдельный разговор, который тоже заслуживает внимания. Я верю, что ты сможешь придумать нечто такое, что понравится многим людям. Ты не должна потерять свой творческий дар, — убедительно выразилась Маргарет, что вызвало у Сюзанны новый прилив энергии и чувство благодарности.       Оставшееся время учебного дня прошло незаметно, поскольку Сюзанна пребывала в раздумьях над идеей персонажа и его историей. Поначалу как таковой образ придумать не удавалось. Идеи совершенно не приходили в голову, и Сюзанна уже хотела было оставить эту затею, однако после, вдохновившись красотой любимых актрис, она решила изобразить персонажа, похожего на них. Мысль пришла, как всегда, неожиданно, когда взгляд Сюзанны пал на стену своей комнаты, украшенную небольшими черно-белыми фотографиями. На одной из них была изображена Катрин Денев из шестидесятых, а на другой такой фотографии с легкостью угадывалась очаровательно улыбающаяся Шэрон Тейт. «Девушки чем-то похожи», — подумала Сюзанна, продолжая любоваться фотографиями и стараясь представить свою героиню рядом с ними. В голове Сюзанны созрел примерный образ, а идея, видимо, зацепила ее за живое, потому что облик персонажа тут же принялся обрастать подробностями.       Рука начала непроизвольно вести по экрану графического планшета, набрасывая внешность, что так и крутилась в голове Сюзанны. Сначала она прорисовывала глаза. Потом нос, губы, лицо и все остальное…       На недавно пустом белом экране теперь красовался портрет привлекательной незнакомки. Самыми примечательными в этом портрете были глаза персоны, напоминающие два драгоценных нефрита, прямо как у сирены. Это был глубокий, загадочный, неземной и влекущий взгляд. Нос был длинным и острым, как у эльфийской феи, а на пухлых розовых губах играла загадочная полуулыбка. Волосы же были светлыми и длинными, с чуть завитыми локонами, спадающими на плечи. Сюзанна удивилась, когда ей мимолетно показалось, что нарисованная незнакомка смотрит прямо на нее. И все же что-то в этом образе было необычное — словно девушка, изображенная на дисплее планшета, была живой.       Решив, что одного рисунка персонажа недостаточно, Сюзанна принялась рисовать несколько других скетчей, которые помогли бы лучше раскрыть внешность созданной ею героини.       За одну ночь она управилась с пятью набросками персонажа в разных ракурсах и сразу же опубликовала их на своей страничке. После проделанных трудов радостная Сюзанна наконец улеглась спать, чтобы набраться новых сил для своего дальнейшего творческого пути.

***

      Прошла целая неделя с тех пор, как Сюзанна стала постоянно рисовать одного и того же человека. Прекрасную деву, чья внешность не могла не вызывать ассоциаций с девятнадцатым веком, вдохновляя на создание различных литературных сюжетов.       В социальных сетях творчество Сюзанны непременно начало нравиться другим пользователям, которые каждый раз вдохновлялись, увидев у себя в ленте рисунки с белокурой леди. У Сюзанны слишком хорошо получалось изобразить внешность девушки, которую она никогда не встречала, но образ которой отчетливо видела в своем сознании.       Фанаты определяли образ выдуманной дамы как «особенный». Для многих из них она стала главной героиней серии рисунков Сюзанны, напоминая элегантную и загадочную английскую аристократку Викторианской эпохи. Сюзанна отмечала, что так оно и есть, поскольку ее вдохновением для создания персонажа также являлись фильмы исторической драмы. Этот жанр словно наполнял внутренний мир Сюзанны изысканными платьями, ажурными ленточками, кружевными жабо, сорочками из муслина, веерами и, конечно же, светскими вечерами на роскошных балах. Все перечисленные детали юная художница старалась воплотить в образе художественного вымысла и получала от этого дополнительное удовлетворение.       В один из обычных вечеров, которые забирали у Сюзанны много сил на рисование, — учитывая, что она особенно любила творить именно под конец дня — Сью решила ненадолго вздремнуть, сидя за столом и слушая спокойную музыку.       Сны Сюзанны всегда отличались удивительной ясностью, имея способность уносить ее в различные миры, где она могла проживать свою жизнь почти в подлинной реальности. Но в данном случае все было совершенно иначе: ее сон превратился в нечто подобное видению, где Сюзанна была лишь наблюдателем в образе невидимой оболочки. Мираж был слегка туманным и чужим. Сквозь него неясно мерцало что-то до боли знакомое, и сознание Сюзанны безошибочно выделило уже такой привычный образ…       Действие разворачивалось в октябре 1880 года на светском приеме, который проходил в поместье Боутон, принадлежащем влиятельному графу. Оркестр, игравший у стены зала на старинных инструментах, исполнял модные в этом сезоне вальсы созвучно со стоящим гулом бесед. Предоставленные сами себе, гости разбились на небольшие группы, горячо обсуждая достоинства аристократов, приглашенных на прием.       Среди всеобщих сплетен особым вниманием овладевала юная леди в возрасте девятнадцати лет, присутствующая на приеме в качестве гостьи. Не приняв ни в одном разговоре участия, она стояла у окна, из которого открывался вид на огромный парк. Одета девушка была в атласное платье оливково-зеленого оттенка, расшитое мелким цветочным узором. Нижняя часть платья мягко струилась вдоль стройного тела, придавая волшебный вид обладательнице этого наряда. С плеч свисала такого же цвета кашемировая шаль, беря во внимание прохладную погоду снаружи.       Казалось, что девушка не принадлежит ни этому миру, ни ее окружению. Она стояла неподвижно, с идеальной осанкой, с безучастным видом рассматривая окружающую обстановку. На ее расслабленном лице невозможно было распознать ни единой эмоции, ни даже мысли.       — Та леди, стоящая у окна, не кажется вам знакомой? — поинтересовалась брюнетка в пышном бордовом платье у своих собеседниц, с неподдельным интересом поглядывая на молодую особу.       — Невероятно! Это же леди Розенхейм! Она так повзрослела и изменилась! — отозвалась та, что была постарше. — Надо же, всего три года прошло. А какая красивая!       — Помню ее еще совсем юной, была такой забавной крохой… А сейчас, будучи взрослой леди, она смотрит на всех свысока, словно бы показывая свое превосходство над нами! — недовольно выразилась мисс Легран, прикрывая лицо веером и с едва уловимым раздражением и завистью глядя на молодую девушку.       — Нам очень повезло, что леди Розенхейм почтила нас своим присутствием. Она очень редко посещает такие приемы.       Пятая женщина из этой же компании, нервно теребившая на затылке золотую ленту, не выдержала и выдала:       — Помнится, она была внебрачным ребенком графа Розенхейма от простой служанки.       Остальные барышни, услышав эту новость, поперхнулись воздухом.       — Это правда? — неожиданно громко спросила стоявшая рядом леди, тоже обратившись к этим дамам.       Героиня сплетен вдруг неосознанно устремила холодный взгляд на поглядывающих на нее женщин, словно почувствовав, что речь зашла о ней. Одна из барышень, испугавшись пронзительного взгляда девушки, удивленно ахнула и смущенно отвернулась, а остальные, потеряв дар речи, виновато опустили головы.       На девушку засматривались многие джентльмены, присутствующие на сегодняшнем вечере, которые между собой обсуждали возможность получить разрешение на брак с ней. Она так же приковала к себе взгляд молодого графа Чандлера, который пользовался популярностью среди женщин благодаря красивому личику, длинным золотистым волосам и стройной фигуре, которую всегда подчеркивал белый костюм с небольшим жабо. Граф прямо расцвел, увидев эту девушку среди ординарных и двуличных леди, и уже хотел было подойти к ней, но его планам тут же помешал один почетный джентльмен, который своим появлением загородил ему путь.       — Граф Чандлер! Какая встреча! — обратился к нему мужчина. — Рад вас видеть. Я как раз хотел с вами поговорить о важнейшем государственном вопросе, не терпящем отлагательств.       Однако увлеченный обаянием леди у окна, Чандлер даже не обратил внимания на этого знатного субъекта. Леди Розенхейм перевела взгляд на графа, безразлично оценивая его, и, не отрывая глаз, поспешила покинуть зал. Для аристократа это показалось вызовом со стороны юной девушки, который велел ему наконец действовать. Ему показалось, что таким образом она поманила его к себе — в более спокойную обстановку, где они смогли бы побыть наедине.       — Да… Конечно… Не могли бы вы подержать мой бокал? — спросил он, словно под влиянием чарующей красоты гостьи, и, вручив бокал с шампанским господину, даже не ожидая ответа от него, последовал вслед за удаляющейся Розенхейм.       Девушка стояла посреди балкона, облокотившись на перила и всматриваясь в темноту сада, освещенную лазурными лучами. Граф Чандлер приблизился к ней со своей привычной грацией и тихим шагом, словно боясь спугнуть очередную пойманную пташку, оказавшуюся в его цепких лапах. Он встал рядом с ней, стараясь не нарушить ее уединения и все же не спуская глаз с ее стройного стана. Она была чрезвычайно привлекательной. Белокурые волосы, закрепленные гребнем, сияли в лунном свете подобно снежной вершине. Ее невозможно было сравнивать с ярким солнцем, так как все в ней казалось порождением луны.       — Позвольте признаться, вы поразили меня в самое сердце своей обворожительной красотой, — сказал граф бархатным низким голосом. — Кто вы? Я не встречал вас прежде. Не могли бы вы назвать свое имя?       Розенхейм даже не взглянула на него, находя сад перед своими глазами куда более интересным любого собеседника. Ее лицо оставалось непроницаемым. Граф слегка наклонил голову набок, в ожидании глядя на стоящую рядом девушку.       — Разве до вас еще не дошли слухи обо мне, распространяющиеся по всей округе? — поинтересовалась она. В ее голосе не было враждебности, скорее, лишь легкое любопытство.       — Я не верю слухам, мадемуазель. Предпочитаю лично узнавать тех, кто меня интересует, — ответил граф, рассматривая ее тонкие черты лица. — Позвольте представиться, я — граф Эдгар Чандлер. — Положив руку на грудь, он слегка поклонился. — Могу ли я узнать, как вас зовут?       Наступила пауза. Девушка медлила с ответом, но потом, словно решившись на что-то, повернулась к нему лицом и взглянула на него в упор своими необычайно зелеными глазами.       — Вивьен.       Граф еще раз поклонился.       — Какое романтичное имя! Точно «лунный цветок» в переводе с французского, — отметил он. На его лице отразилась крайняя степень восхищения. — Буду польщен, если вы согласитесь составить мне компанию, леди Вивьен. Я собираюсь на прогулку по саду.       — Прошу меня простить, но меня уже кое-кто ожидает. — Отведя взгляд в сторону, она слегка улыбнулась своим мыслям и, присев в легком реверансе, развернулась к двустворчатым дверям, ведущим вглубь дома.       — Прошу, подождите! — воскликнул граф, бросаясь вслед за ней.       Но видение вдруг начало сворачиваться, окутывая все вокруг пеленой неизвестности, и персонажи вдруг исчезли вместе со всеми произошедшими событиями. Как только черный туман начал рассеиваться, Сюзанна обнаружила перед собой другую картину.       В небольшой комнате, которую освещала пара свечей, стоявших на старинном трюмо с зеркалом в узорчатой деревянной раме, царила приятная и теплая атмосфера. Перед ним сидела леди Розенхейм в белоснежной ночной сорочке, расчесывая свои светлые распущенные волосы. Рядом с ней стояли две изящные, мастерски изготовленные из эбенового дерева шкатулки, одна из которых была открыта. Задумчиво разглядывая свое отражение в зеркале, она неожиданно обратила ясный взор сквозь него, будто бы в невидимую камеру. Ласковая улыбка оживила до этого каменное выражение лица. В ее глазах виднелась любовь, а в лице — кротость и нежность. Сложилось впечатление, будто она увидела человека, которому могла доверить самое сокровенное.       — Тебя долго не было. Мне было одиноко без тебя…       Вдруг все в комнате озарилось ослепительным светом, и вместо тихого и уютного интерьера девятнадцатого века Сюзанне открылся вид на привычную комнату, украшенную различными плакатами. Боль в голове отдавалась с такой силой, что с трудом можно было сосредоточиться на своих мыслях. Что только что произошло? Почему Сюзанна видела сновидение со своим выдуманным персонажем? Видимо, она так много думала о созданной своими руками героине, что сознание отождествило ее с реальным человеком. Сюзанна хотела бы подольше оставаться в этом сне — там, где была девушка из ее рисунков. Там, где было светло и уютно. В голове промелькнула мысль о том, что было бы хорошо, если бы она существовала.       Постепенно воспоминания о сне стали понемногу забываться, и вскоре Сюзанна уже не могла вспомнить его, как это обычно случалось со снами. Единственное, что хорошо отпечаталось в ее памяти, — так это имя, которое внезапно всплыло в мыслях.       Вивьен…       Вскоре после пробуждения из гостевой комнаты послышался скрип половиц, который полностью отрезвил Сюзанну. Аккуратно встав из-за стола, чтобы не шуметь, она с настороженностью приблизилась к комнате, откуда послышался звук. Кроме нее, в квартире никого не было — она жила одна. Вокруг все еще стояла темень, и единственным источником света был включенный фонарь смартфона, который захватила с собой девушка. Немного постояв в дверном проеме, Сюзанна осмелилась заглянуть внутрь.       Перед ее взором предстала картина с сидящей на полу обнаженной девушкой, обнимающей себя двумя руками. На ее бледную мокрую кожу падал мягкий голубоватый свет, исходящий от ночного светила, прямо как из забытого видения Сюзанны. Платиновые волосы потемнели из-за воды, которая стекала на пол, худые руки девушки дрожали, а несколько капель оставили влажные росчерки на ее лице. Она выглядела словно фантастическая русалка. У нее были большие наполненные страхом глаза, и она казалась такой беззащитной… У Сюзанны перехватило дыхание. На секунду ей показалось, что все это ей снится.       — Произошло какое-то немыслимое недоразумение… Я принимала ванну в своем поместье и каким-то образом… оказалась здесь, — напугано прошептала девушка. Подняв растерянный взгляд на стоящую у двери Сюзанну, она продолжила: — Меня зовут Вивьен-Долорес Розенхейм. Но для вас я просто Вивьен, мисс.