Чёрная книга

      — Итак, что будет сегодня? — полюбопытствовал L, скорчившись на заднем сидении автомобиля рядом с Лайтом. — Я уже видел Киру — непослушного школьника, Киру — доминанта. Что ты планируешь на этот раз?       Омега в ответ на его поддразнивание закатил глаза.       Как и было обещано, Ватари подвёз их до дома Ягами, и парень быстро собрал сумку на работу, взяв также смену одежды на завтра, чтобы можно было остаться на ночь у L… проснулся он позже, чем ожидал, поэтому, наскоро принимая душ и ужиная, даже не успел толком подумать о том, что произошло днём.       — Именно это и заставляет людей возвращаться снова и снова, — усмехнулся он. — Полагаю, им нравится заранее не знать, что будет.       «А правда, что у нас запланировано на сегодня? Это вторая суббота…»       — Ха… я только что вспомнил, какая сегодня тема: «Грешная суббота», — Лайт подмигнул детективу. — Семеро танцовщиц и танцоров поочерёдно выступают в костюмах одного из семи смертных грехов.       L положил подбородок на колени и устремил на омегу заинтересованный взгляд:       — Ладно, сдаюсь, и какой же грех ты?       Лайту пришла вдруг в голову гениальная идея. Это могло бы сделать предвкушение грядущей ночи ещё более сладким.       — Как насчёт небольшой игры, детектив? — под удивлённым взглядом L он вытащил из сумки листок бумаги и ручку, протянул всё это ему. — Попробуй догадаться, какой грех я буду сегодня изображать, и запиши сюда три своих предположения. А потом мы отдадим листок на хранение Рем до конца моего танца. Так ты будешь уверен, что я не заменю костюм в последний момент, а я буду знать, что ты не изменишь свою догадку. И, если ты угадаешь правильно, то, когда мы вернёмся к тебе, я устрою для тебя приватный танец, чтобы компенсировать прошлый раз.        L с усмешкой прикусил большой палец, его устремлённый на Лайта взгляд стал цепким, изучающим, словно он надеялся вычислить предполагаемый грех по одному только лицу и позе парня.       — Если же ты не угадаешь, значит, твои дедуктивные навыки барахлят, и ты не тот детектив, каким я тебя считал, — Лайт с самоуверенным видом откинулся на спинку сиденья. Он почти видел, как в голове альфы бешено вращаются колёсики, и только чудом сумел не рассмеяться. Потом спросил невинно: — Нужна подсказка?       — Нет, — раздражённо зыркнул на него L. — Просто дай мне подумать минутку…       На размышления он потратил не больше десяти секунд и быстро что-то написал на бумажке.       «Будем надеяться, что ты угадал, L. Вряд ли ты хорошо воспримешь проигрыш, хотя я с удовольствием посмотрел бы, как ты реагируешь на собственные ошибки». Заметив, что автомобиль притормозил, Лайт выглянул в окно. Они как раз подъезжали к боковой двери клуба. Парень подхватил сумку, открыл дверь и с робкой улыбкой обернулся к детективу:       — Тебе придётся пройти со мной здесь, чтобы отдать Рем записку… я не могу зайти через главный вход, там всегда жуткая толпа.       К его громадному облегчению, L взял его за руку и тоже вышел из машины.       

***

      По другую сторону дороги, в тёмном переулке как раз напротив бокового входа в клуб, притаился человек. Его лицо было скрыто чёрным, низко надвинутым капюшоном, надёжно прячущим его от многочисленных городских камер видеонаблюдения, оснащённых программой распознавания лиц.       Он ждал появления Киры. Это была рутинная проверка, которую он проводил время от времени, чтобы быть в курсе всех передвижений и графика стриптизёра. Эта информация будет жизненно важна, когда придёт время забрать его… как и всех прочих. «Вот только он не похож на всех прочих, что-то в нём есть другое… я просто пока не соображу, что именно…»       Чтобы лучше оценить свою потенциальную жертву, он уже пару раз наблюдал за ней с близкого расстояния, используя свои исключительные навыки маскировки и успешно сливаясь с толпой. Обычно он так не поступал, получая всю нужную информацию с камер видеонаблюдения, но что-то в этом омеге было такое… «Завораживающее… особенное…»       Он осмелел настолько, что во время одного из выступлений сексапильного омеги сел у самой сцены. Это было в то время, когда он дошёл до букв от G до К, и подыскивал подходящих кандидатов на роль жертвы.       Вспомнив последнее убийство, он с отвращением сплюнул на землю. После него во рту до сих пор стоял неприятный привкус, который не получалось перебить никаким джемом. «G оказался сплошным разочарованием. Никакой борьбы, да и орал не так громко, как хотелось бы. Ещё и умер слишком быстро… Думаю, Н в этом плане окажется более перспективным». Во тьме сверкнули белые зубы, когда он подумал обо всех чудесных вещах, которые может проделать со своими жертвами, чтобы проверить, сколько боли они способны вынести… и одновременно проверить самого себя, насколько творчески он умеет подойти к придумыванию новых, интересных способов причинения физических и психологических страданий.       «Всё равно все они — тупые шлюхи, по которым никто не будет скучать». Такие же, как его собственная мать, о чём он совсем недавно узнал… драная стриптизёрша. Она погибла, когда возвращалась домой из клуба, с работы, о чём он всегда знал. Ему просто никогда не приходило в голову спросить, в чём заключалась эта работа. А потом он забрался в архивы «Вамми»…       Прислонившись к стене ближайшего здания, он длинно выдохнул, и стылый ночной воздух превратил его дыхание в облачко белого пара. Использовать мать как предлог, чтобы заставить L прийти к нему — приём не хуже любого другого. В конце концов, всё всегда сводилось к их с детективом противостоянию, а вовсе не к его желанию наказать мамочку, как, по мнению Бейонда, думал L.       Он знал, что для того, чтобы L заинтересовался делом, нужно что-то особенное. «Мне слишком нравится играть с тобой, Лоули, как я мог удержаться и не устроить для нас веселье?.. Тем более что мне всё ещё нужно отплатить тебе за психушку, в которую ты меня сунул…» Он тихо зарычал, вспоминая почти круглосуточное пребывание в смирительной рубашке, цепи, не дающие брыкаться, кляп, мешающий рвать зубами их яремные вены, отсутствие, блять, сраного джема!..       Бейонд раздражённо прищёлкнул языком. «Пора и тебе узнать, каково это — терять самое дорогое, L. Твою свободу, твой комфорт, твой… торт». Он заухмылялся, представив, как детектива корёжило бы от острой сахарной абстиненции. «Да, это было бы великолепное зрелище».       Ко входу в клуб подкатил чёрный лимузин. «Надо же, у одной из этих прошмандовок, оказывается, есть папик», — мысленно хихикнул Бейонд. Он не обратил на автомобиль особого внимания, поскольку высматривал по сторонам Киру. «Он вот-вот должен появи...»       — Чтоб я сдох… — Бейонд инстинктивно отступил подальше в тень — из автомобиля показался сияющий Кира. «Хмф, никогда бы не подумал, что у этого сучонка есть любовник, да ещё и…» — он забыл, о чём думал, когда следом из машины вышел L. Лимузин отъехал, и Бейонду стало видно, что идущая в клуб парочка держится за руки. Его охватил безудержный гнев. «Издеваешься надо мной?!.. Как ты смеешь влезать, L? Даже не думай, что сможешь меня остановить! Кира…»       «…мой», — это слово гулким эхом раскатилось в голове. Несколько секунд Бейонд стоял, утратив дар речи, и с восторженным интересом наблюдал, как парочка миновала охранника и пропала в дверях.       Его вдруг начал душить смех, так и грозящий прорваться наружу. Бейонд зажал себе рот обеими руками, едва не подпрыгивая на месте от охватившего его возбуждения и ликования. То, как всё обернулось, может пойти ему только на руку. Прикрытые ладонями зубы обнажились в жестокой ухмылке, красные глаза злобно блеснули. «Идеально… лучшей игры я и желать не мог. Ты сделал её намного увлекательней, L».       

***

      Лайт рассказал Рем об их маленькой сделке, и женщина согласилась придержать бумажку у себя до конца выступления. Омега помчался готовиться, а L вместе с Рем прошёл в её кабинет, где изложил владелице клуба общую суть происходящего. Он уведомил её, что из-за всей этой опасной ситуации с преследователем Лайту в скором времени потребуется усиленная охрана.        «Это не совсем ложь… если называть вещи своими именами, он преследователь-убийца, но, полагаю, она уловила смысл».       Пропустив стаканчик в баре, L направился к столику, обдумывая возможность установления охраны непосредственно в клубе. «Особенно за сценой, где у него своя гримёрка. Легче лёгкого загнать его там в угол». Он вздрогнул и непроизвольно метнул взгляд на сцену, в сторону прохода за кулисы. «Прекрати, сейчас с ним всё в порядке. Иди и сядь на место», — велел он себе и устроился за столиком, который, казалось, навсегда теперь закрепился за ним.       Из того, что он понял по обрывкам разговоров вокруг, по меньшей мере три «греха» уже выступили. Кира будет следующим, его очередь выпадала, разумеется, на самую оживлённую часть вечера.       «Интересно, какие из грехов уже были…»       — Простите, мисс, — остановил он проходящую мимо бету, разносившую напитки. Она одарила его широкой, насквозь фальшивой улыбкой.       — Да, милый? Тебе что-то нужно?       — Мне просто интересно, вы не в курсе, какие грехи сегодня уже показывали?       — Э-э… — она начала загибать пальцы.       «Господи боже… — подумал про себя L. — А я ещё Мацуду считаю идиотом».       — Ну, короче, было три: лень, гордыня и алчность.       — Спасибо, это всё, что мне нужно, — он отвернулся, надеясь, что девушка поймёт намёк, и услышал, как она, фыркнув, удалилась.       «Так, гордыня отпадает, но два других варианта ещё в игре, так что всё не так плохо. Шансы два из четырёх». L ещё раз прокрутил в голове свои логические построения, но вынужден был отвлечься, когда свет в зале погас, а сцена озарилась несколькими лучами прожекторов. «Что ж, момент истины, — он откинулся на спинку стула. — В любом случае это должно быть интересно».       — Добрый вечер всем, и добро пожаловать на «Грешную субботу». Я хочу пригласить на сцену кое-кого совершенно особенного. Мы все знаем и ценим его, как Киру, но, похоже, сегодня наш любимый омега просто не может насытиться… назовём его грехом излишеств… Обжорство!       Заиграла музыка, и Лайт, словно вихрь, выметнулся из-за кулис. Первое, что заметил L — губы омеги обнимали большой радужный леденец, но не один из тех привычных плоских кругляшей. Этот леденец был…       «…фаллической формы…» — в голове детектива невольно закрутились очень интересные мысли, щёки чуть порозовели. Омега, ухмыльнувшись, игриво прикусил леденец зубами, и тут, наконец, зазвучали слова песни.       Любовь, как бомба, детка, давай, зажги фитиль,       Живу, как Казанова с радаром в телефоне.       Обхватив шест свободной рукой, омега выставил попку, отчего его пышная и розовая, словно сахарная вата, пачка, усеянная крошечными искусственными конфетками, приподнялась, открывая розовые шелковые шорты с рюшечками. Для зрителей, сидящих у самой сцены, зрелище получилось особенно шикарным. Лайт оглянулся на них, подмигнул и лизнул леденец.       Когда захочешь, конфетка,       В любое время подсласти мне,       Маленькая мисс невинность,       Подсласти мне, да!       Омега подошёл к переднему шесту, взялся за него одной рукой, и его короткий белый топ с длинными рукавами задрался так, что почти обнажились соски. L голодным взглядом смотрел, как танцор изящно обвил пилон ногой. Взгляд детектива прошёлся по бело-розовым полосатым чулкам, начинающимся от середины бёдер, вниз по бесконечно длинным ногам к туфлям на прозрачной платформе, украшенным теми же конфетками, что и пачка.       Для L это было не Обжорство… это была Похоть. Омега выглядел так аппетитно, что сахарозависимый детектив мог бы съесть его прямо сейчас. По его мнению, это было всё равно, что взять две самые лакомые вещи в мире и объединить их в одну. «Возможно, это лучшее, что есть на свете», — бесстыдно ухмыльнулся L, наслаждаясь зрелищем.       Посыпь меня сахарком,       О, во имя любви,       Посыпь меня сахарком,       Давай, зажги меня.       Он смотрел, как омега обходит сцену, то и дело останавливаясь перед кем-нибудь из постоянных гостей клуба, взаимодействуя с каждым из них по-своему, чтобы подарить им максимальные впечатления, которые перерастут в максимальные чаевые. Наблюдать за этим было чрезвычайно увлекательно, парень явно умел читать людей.       При виде того, как Лайт соблазнительно подползает к симпатичному светловолосому альфе, L едва сдержал рычание. «Это часть его работы, прекрати», — сердито отчитал он себя. Сейчас ему была видна лишь тонкая, стройная спина сексапильного танцора. Блондин, наклонившись вперёд, что-то шептал ему на ухо. L не смог расслышать, что именно, однако Кира запрокинул голову и рассмеялся, обнажая перед альфой шею, чем несказанно детектива раздосадовал. Протянув руку, танцор игриво щёлкнул улыбающегося мужчину по носу, после чего встал и вернулся к шесту.       У тебя есть персики, а у меня сливки,       Такие сладкие на вкус, как сахарок.       Ведь я горячий, липкий, как конфетка,       С головы, с самой головы до ног.       Он сделал пару быстрых вращений, поймал взгляд L и, подмигнув, произнёс одними губами вслед за песней:       Не желаешь немного сахара?       Один кусочек или два?       Всё недавнее раздражение L тут же развеялось, он хихикнул, не сводя глаз с довольно ухмыляющегося омеги. «Он меня с ума сведёт, честное слово».       Лайт сошёл со сцены и двинулся к бару. Проходя мимо L, он протянул ему свой леденец и шепнул на ухо:       — Подержи это для меня, сладкий.       Посыпь меня сахарком,       О, я не могу насытиться.       

***

      «Так, завсегдатаи у сцены счастливы, отметим. Пока что всё хорошо», — думал Лайт, шагая с нахальной улыбочкой к бару. Мак уже поджидал его, чтобы поддержать, когда парень будет подниматься на стойку по небольшой лесенке. Он радостно ухмылялся — как и Лайт, он знал, что впереди ждёт веселье.       Пока первая песня подходила к концу, Лайт, придерживаясь за руку Мака, начал подниматься, прислушиваясь к свисту и воплям сидящих у бара людей — они были в восторге, что танцор второй вечер подряд уделяет им повышенное внимание. Оказавшись наверху, он встал к зрителям спиной и потянулся к застёжке пачки, бросая на толпу через плечо соблазнительные взгляды. Как только зазвучала вторая песня, он сдёрнул пачку и бросил её бармену.       Моя клубничка привлекает всех парней во дворе,       И она им нравится, она лучше твоей…       Заслышав страстный, сексуальный ритм, толпа совсем сошла с ума. Лайт, слегка покачивая бёдрами, прошёлся вдоль барной стойки, присматриваясь к людям, и ничуть не удивился, завидев давешнего черноволосого красавчика в костюме. «Наверно, один из постоянных, который просто держится в стороне». Проходя мимо, Лайт посмотрел прямо на него, одарил персональной улыбкой, и губы мужчины растянулись в ответ.       Я знаю, что ты тоже этого хочешь,       Того, что помогает мне       Сводить парней с ума.       Обхватив руками ближайший пилон, Лайт чувственно прогнулся, закрутил задницей, время от времени приседая и снова поднимаясь.       Ла-ла, ла, ла, разогрей их,       Ла-ла, ла, ла, ла, мальчики ждут.       «Пришло время для небольшого "обжорства"…» Он взглянул на Мака, и бармен, посмеиваясь, протянул ему баллончик взбитых сливок. Лайт встряхнул его, выдавил немного сливок на палец, с озорной улыбкой сунул его в рот. В толпе раздались полные вожделения стоны, и он мысленно захихикал.       Да, она чертовски лучше твоей.       Я могу научить тебя,       Но сперва мне нужно подзарядиться.       Лайт наклонился, приближая лицо к сидящим у бара людям.       — Кто хочет попробовать? — ухмыльнулся он и сразу приметил одного из своих любимых завсегдатаев — рыжего милашку Джейка. — Ротик пошире, Джейки.       Альфа охотно подыграл, и танцор брызнул ему в рот немного сливок.       — Вкусно?       — Ага! — расплылся в широкой улыбке Джейк. — Но ты, наверно, был бы вкуснее.       Его приятели тут же наперебой начали хлопать его по спине, поддразнивая, что у него хватило смелости заигрывать с Кирой.       — Не сомневайтесь, — подмигнул Лайт всей компании, чем развеселил их ещё больше.       О, как только ты втянешься,       Все будут смотреть только на тебя.       Просто используй свою притягательность,       И сохраняй ореол невинности.       Поднявшись на ноги, Лайт снова направился к краю стойки — пора было возвращаться на сцену. Бармен помог ему спуститься, забрал баллончик.       — Спасибо, Мак.       — В любое время, Кей, — добродушно улыбнулся бармен, после чего вернулся к приготовлению напитков.       Пересекая зал, Лайт поймал на себе взгляд L. Не удержавшись, он походя мазнул по его голове рукой, легонько взъерошивая волосы.       На сцену он поднялся как раз к началу финальной песни.       У неё сочные, как вишня, губки       И ангельские глазки.       Она точно знает, как соблазнять.       Лайт уцепился пальцами за пилон, обхватил его ногой и откинулся назад, запрокидывая голову. Сделал один оборот, одновременно проводя рукой вдоль тела.       Она доберётся до тебя, угроза серьёзна.       Хладнокровная стерва,       Не признающая компромиссов.       Неспешно дефилируя к центральному шесту, он снял с себя топ, демонстрируя зрителями гибкую, спортивную мускулатуру спины, сексуально растрепал волосы.       Она — нечто мистическое в переливах огней.       Взобравшись на самый верх шеста, Лайт крепко обхватил его ногами и повис вниз головой, дразняще пробежался руками по телу вверх и вниз, очерчивая для зрителей свои бёдра, пресс и грудь.       Ты меня окрыляешь, возносишь до небес,       О, сладкая, это потрясающее ощущение.       Ты заставляешь меня чувствовать себя таким одарённым,       Сладкая, как тебе удаётся так пьянить?       Подняв корпус обратно, он взялся за шест руками, по спирали соскользнул чуть ниже, чтобы можно было перейти к более сложным движениям. Потом сделал ещё несколько вращений, спустился на пол и снова вернулся к пилону у края сцены.       Сладость с точной дозой специй,       Притягательная, чарующая,       Желанная для каждого,       Она доберётся до тебя, и тебе не убежать,       Не спрятаться.       Лайт сделал оборот, придерживаясь рукой и зажав шест под коленями так, что казалось, он вращается почти боком, маняще протянул вторую руку к толпе.       Прежде чем играть с огнём, подумай дважды,       И если сгоришь, не удивляйся.       Поднявшись выше, он сделал ещё несколько сложных поворотов и вращений. Присутствие в зале L, знание того, что он смотрит, делало Лайта особенно мотивированным. «Этот человек такой…» — при воспоминании о недавних словах L он порозовел.       На последних словах песни он сильно прогнулся и поднял одну ногу вертикально вверх, занимая финальную позицию.       Ты заставляешь меня чувствовать себя таким одарённым,       Сладкая, как тебе удаётся так пьянить?       — Спасибо, Обжорство, точнее сказать, наш обожаемый Кира! Блистательно, как всегда! — сказал диджей, едва песня отзвучала. Лайт соскользнул с шеста, подмигнул L и скрылся за сценой.       Быстро приняв душ, он переоделся в обычную одежду, открыл сумку, чтобы убрать туда кое-какие вещи и обнаружил внутри небольшую упаковку презервативов, которой до выступления точно не было. К ней была прицеплена записка:       Кей, повеселись как следует и будь осторожен. Люблю, Джи.       Полыхая ярким румянцем, Лайт осторожно выложил упаковку на стол. Неужели они с L были настолько очевидны в своих намерениях? «Блин, Джиджи… вот умеешь ты смутить на ровном месте… Не переживай, я уже подстраховался».       Ещё по пути к Лайту домой L поинтересовался, принимает ли юный омега противозачаточные. Лайт, конечно, понимал, что это разумный вопрос, и всё же говорить своему потенциальному любовнику что-то типа: «Да, я предохраняюсь, можешь спокойно в меня кончать», было, мягко говоря, неловко. «Ладно, обсудить это нужно было в любом случае», — рассудил парень и открыл вторую сумку.       Он вдруг сообразил, что дома, второпях собираясь, он положил с собой только смену одежды на завтра и несколько конспектов, которые собирался просмотреть перед лекциями. И совсем забыл о пижаме. Поэтому сейчас взял тёплые гетры, которые любил надевать после выступлений, чёрные хлопковые шорты и такого же цвета футболку с длинным рукавом. «Не знаю, смогу ли я одолжить что-нибудь на ночь у него, так что обойдусь этим».       Помня про «пари», Лайт также положил в сумку особый наряд на случай, если он понадобится. «Не хочу лишний раз возвращаться». Потом взял с трюмо iPod, на котором создавал плейлисты для своих выступлений. Если он правильно помнил, у L в спальне была шикарная стереосистема. «Идеально», — усмехнулся он, обнаружив, что нужная песня уже загружена. Сунув устройство в сумку, он подхватил обе и вышел из гримёрки, а вскоре отыскал Рем и L. «Похоже, что они поладили. Вот и хорошо», — оптимистично подумал он. Его немного беспокоило, что начало у этих двоих было не самое хорошее.       — Так, я уверен, Рьюзаки уже знает, правильно ли угадал, но мне бы хотелось увидеть записку… Рем? — Лайт требовательно протянул руку и уставился на альфу, пытаясь прочесть что-нибудь по его лицу. «Чёрт, абсолютно непрошибаемая физиономия…»       Развернув записку и прочитав, он развеселился.       — И с чего же ты решил свести всё к гордыне, похоти и обжорству? Были конкретные обоснования или это просто удачная догадка?       — Ну… — протянул детектив. — Я принял во внимание образ «Киры», созданный тобой здесь… ты бы хорошо продумал, как хочешь подать себя публике. К тому же, из твоих собственных слов я знаю, что ты любишь запутывать людей и вносить разнообразие. Гордыня и похоть были самыми очевидными вариантами.       Омега картинно закатил глаза, и L усмехнулся.        — Обжорство было своего рода джокером, но как вариант ничем не хуже других. Вся эта тема излишеств, невозможности насытиться, чрезмерности… и это не говоря о том, что мысли публики разом перешли бы на то, что ты мог бы захотеть положить в рот… — он запнулся на мгновение, потом закончил: — Кстати, леденец был приятным штрихом.        Лайт и Рем обменялись обалделыми взглядами.        — Ого, и всё это ты вычислил за десять секунд в машине? Впечатляет, — ухмыльнулся Лайт. — Ладно, ты выиграл, поехали, а то уже поздно.       — Ватари ждёт у служебного выхода, — ответил детектив и подхватил с пола одну из его сумок. Рем при виде такого заботливого жеста вопросительно вскинула бровь, но Лайт лишь чуть покраснел, пригнул голову и заторопился следом за L. Он почувствовал, как детектив кончиками пальцев касается его ладони и берёт за руку. «Ого… — подумал он. — Интересно…»       L, не придавая этому особого значения, спокойно продолжал идти… уверенно придвинувшись ближе к Лайту, когда они вышли на холодный ночной воздух.