Чёрная книга

      Что толку теперь выяснять, чья вина?       Поверь, что я тоже страдаю не меньше.       Исчезнешь, уйдёшь —       И разрушишь меня навсегда.       Любовь — это птица, ей должно летать.       Копя в себе боль, ты всего лишь ей крылья подрежешь.       Открой своё сердце, не дай ему стать глыбой льда.       (Madonna — Frozen)

__________

      «Это как раз то, что мне нужно…»              «…мне нужно, чтобы он был рядом…»              «…рядом со мной…»              «…чтобы напоминать мне…»              Лайт провёл губами по шее альфы, глубоко вдохнул его запах и вдруг осознал, что это совсем не то же самое, что он чувствовал в своей спальне. Бейонд пах немного иначе, так, словно поверх знакомого аромата L был наложен ещё один слабый, сладкий запах. В тот момент, в своём полусонном состоянии он просто не уловил этого, но сейчас, вдыхая непосредственно из источника, он понял, что здесь не могло быть никакого сравнения… находясь в объятиях L, он был дома.              Когда Лайт понял это, его губы украсила лёгкая улыбка, и он счастливо уткнулся носом в шею детектива, вызвав у того удивлённый возглас. Не давая L времени возразить, Лайт забрался к нему на колени и тесно прижался, купаясь в его феромонах и с каждой секундой чувствуя всё больший покой и защищённость.              «Нет, Б… тебе не удастся нас разлучить… всё, что ты сделал — это заставил меня ещё больше ценить этого мужчину», — довольно вздохнул Лайт, неспешно проводя рукой по мягким, спутанным волосам L и молча наслаждаясь тихим стоном, сорвавшимся с губ детектива в ответ на эту ласку.              — Лайт… — руки альфы застыли в нескольких сантиметрах от его талии, словно не решаясь дотронуться.              «Я сотру все воспоминания о твоих руках на своём теле… сотру их в своей памяти, и в сознании L тоже. Я сотру тебя целиком и полностью, Бейонд», — подумал Лайт, игнорируя гнев, что снова вспыхнул в нём. В голове пронеслась череда идей… план мести… его гениальный разум уже всё продумал. «То, что я собираюсь сделать…»              Он почувствовал, как ладонь L легла ему на спину, мягким прикосновением отвлекла от мрачных мыслей. «Позже…» Жгучие костры возмездия могут подождать, пусть пока что тлеют.              — L… я хочу принять ванну… пойдём со мной, — попросил Лайт, целуя впадинку у основания шеи альфы. Дыхание L сбилось, он машинально стиснул пальцы на спине юноши. В голове омеги мгновенно пробудились воспоминания о пальцах Б, скользящих по спине, впивающихся в неё, и он напрягся всем телом.              Он почти сразу поборол свой страх и снова начал расслабляться, но L уже полностью убрал руки.              «Нет… не бойся трогать меня… пожалуйста…»              — Лайт, ты много пережил сегодня, — тихо пробормотал L, осторожно сдвигая юношу со своих колен и избегая встречаться с ним глазами. — Давай я помогу тебе дойти до ванны, а потом до кровати, ладно?              Лайту всё-таки удалось поймать его взгляд, и от того, что он там увидел, у него всё перевернулось внутри. «Жалость, вина, печаль. Он словно бы сдался… неужели он больше этого не хочет? Не хочет… меня?» Лайт резко вскочил, захлёстнутый волной разочарования и тоски — альфа отверг его, когда омега больше всего в нём нуждался, когда жаждал тепла и близости.              — Сам справлюсь, — огрызнулся он, резко разворачиваясь на пятках. L остался сидеть на диване с удивлённым выражением на лице, которое, впрочем, почти сразу превратилось в обычную бесстрастную маску.              — Лайт, если тебе что-нибудь будет нужно… — начал он.              — Хорошо бы твои слова не расходились с делом, — бросил Лайт и успел закрыть за собой дверь спальни прежде, чем позволил L заметить слёзы, катящиеся по щекам.       

***

      «Ох, Лайт… — детектив с болью в сердце смотрел, как омега исчезает за дверью. — Я просто не хочу, чтобы он путал меня с Бейондом, неужели он не может этого понять? Я же почувствовал, как он напрягся, когда я прикоснулся к нему».              Решив дать парню время и возможность побыть одному, L достал мобильник и набрал Ватари, чтобы узнать о текущей ситуации.               — Как состояние агентов? Они уже пришли в себя?              L до сих пор был поражён тем, что мужчины были обнаружены живыми. Впрочем, внимание Б было сосредоточено не на них, а на том, чтобы попробовать по-быстрому трахнуть Лайта, и возможно, именно поэтому он не стал заморачиваться с убийством. Это могло привлечь слишком много внимания или отнять лишнее время.              — Я только что созванивался с больницей. Оба по-прежнему без сознания. Бейонд вколол им что-то сильнодействующее, вероятно, препарат собственного изготовления. Ему всегда не было равных в химии и фармакологии, — вздохнул Ватари. — Он явно не хотел рисковать, что они очнутся в самый неподходящий момент.              L услышал, как в ванной включилась вода и мельком отметил, что Лайт всё же решил принять ванну.              — Да уж, он всегда планирует всё самым тщательным образом, — проговорил L с заметной горечью в голосе. Встав с дивана, он принялся расхаживать по комнате, с силой потёр усталые глаза, вздохнул. Давящее чувство вины грозило вот-вот похоронить его под собой.              — L… я знаю, что с тобой сейчас происходит. Не позволяй Бейонду это сделать, не позволяй внушить вину за то, что произошло с Лайтом, — тихий голос Ватари принёс некоторое успокоение. — Ты здесь такая же жертва, и ты не виноват в том, что этот человек продолжает терроризировать тебя и людей, которые тебе дороги.              — Я знаю, знаю… но господи боже, Ватари… стоит мне подумать о том, что могло случиться…              — Ты уже посмотрел записи? Выяснил, что именно случилось?              — Я пообещал Лайту, что не стану смотреть, если он будет против… и что он волен сам рассказать мне всё, когда будет готов. Но я уже могу с уверенностью сказать, что его пугают некоторые мои жесты и прикосновения, — L тихо, досадливо зарычал. — Очень надеюсь, что он скоро откроется мне и расскажет, что именно Бейонд с ним делал. Я ужасно себя чувствую, когда не знаю, какие мои действия могут вызвать у него негативные ассоциации. Думаю, пока я не смогу выяснить все подробности, мне следует вести себя рядом с ним очень осторожно.              L яростно вгрызся в большой палец, обдумывая сложившуюся ситуацию.              — Но вот что Бейонд действительно недооценил, так это то, насколько Лайт важен для меня. Мне наплевать, что там случилось, для меня это ничего не меняет… не влияет на мои чувства. Я уверен, он сейчас думает, что своими действиями внушил мне отвращение к Лайту и теперь я больше никогда его не захочу. Б — омерзительное чудовище.              — Я рад, если всё обстоит так. Просто будь с Лайтом открытым и честным. Дай ему почувствовать поддержку и позволь самому решать, чем именно он готов с тобой поделиться и насколько близкий физический контакт его устраивает. Поверь, он знает, что для него лучше, и если что-то будет не так, он поймёт это. В конце концов, он весьма умный молодой человек.              Рассуждения старика несли в себе истину и здравый смысл, и L вдруг почувствовал себя ужасно из-за того, что оттолкнул Лайта, пренебрёг его потребностью в физической близости. Как он мог забыть, что омегам после перенесённой травмы особенно полезно тесное общение? Просто всё это так сразу навалилось…              — Спасибо тебе, Ватари, — искренне сказал детектив, уже думая о том, как он может попытаться загладить свою вину перед Лайтом после его купания.              — Не за что, L.       

***

      «Чёрт, я сумку забыл взять», — Лайт закусил губу. Он не особенно жаждал возвращаться в гостиную после своего драматичного ухода. «Перестань быть придурком и пойди возьми свою сумку, Ягами», — велел он себе, сжимая ручку двери ванной комнаты. Решившись, он пересёк спальню, а когда приблизился к выходу в гостиную, услышал голос L.              «С кем это он разговаривает?..»              — …своими действиями внушил мне отвращение к Лайту и теперь я больше никогда его не захочу. Б — омерзительное чудовище.              Лайту показалось, что его ударили кулаком в живот, и он быстро поднёс обе руки ко рту, чтобы заглушить вырвавшийся из горла вскрик. «Так вот почему он… почему он не смог прикоснуться ко мне. L думает, что я…» После всего, что случилось, это стало последней каплей. К горлу подкатила тошнота, Лайт бегом метнулся обратно в ванную, склонился над унитазом. Его рвало и рвало до тех пор, пока желудок полностью не опустел. Наконец, он, пошатываясь, поднялся с холодного кафеля, выключил воду в ванне, подошёл к раковине, чтобы стереть с лица последствия своего подслушивания. Он двигался оцепенело, словно в тумане, измученный долгим, тяжёлым днём. Университет, работа, Бейонд, а напоследок — ужасное откровение об истинных чувствах L, вызванных событиями сегодняшнего вечера…              Он постарался сосредоточиться на одной мысли за раз. «Снять рубашку. Снять брюки. Снять носки…»              Глядя перед собой стеклянными глазами, Лайт разделся, залез в горячую воду и свернулся в уголке вместительной ванны маленьким комочком, стараясь держать шею над водой, чтобы не намочить повязку. «Здесь хорошо, тепло и безопасно… вот бы остаться здесь навсегда». Откинув голову на бортик ванны, он закрыл глаза.       

***

      — Лайт… Лайт… проснись, Лайт.              Он сонно приоткрыл медовые глаза и увидел детектива, стоящего рядом на коленях. На губах L была улыбка, в глазах — забота и беспокойство.              — Ты заснул в ванне. Я решил проверить тебя, когда понял, что ты не выходишь вот уже сорок пять минут. А когда позвал тебя, ты не ответил. Надеюсь, ты не против, что я зашёл, — L бережно убрал с лица омеги несколько прядей волос, мягко провёл большим пальцем по идеально очерченной скуле. Лайт лениво улыбнулся ему, но потом вспомнил то, что сумел подслушать, и его хорошее настроение стало таким же холодным, как вода, в которой он лежал.              — Дай мне полотенце, пожалуйста, — резко сказал он. L кивнул и направился в другой конец ванной комнаты, чтобы достать из шкафчика запрошенный предмет.              «Почему он ведёт себя так… если я ему больше не нужен, зачем он притворяется, что ему не всё равно? — раздражённо спросил себя Лайт, и его тут же осенило. — Ах, да. Расследование… он же ещё в самом начале говорил, что я — их лучший шанс выманить Бейонда». Его взгляд вонзился детективу в спину, словно кинжал, но стоило мужчине повернуться, как лицо парня стало абсолютно бесстрастным.              «Что ж, отлично… Думаешь, что правильно поступаешь, отталкивая меня? Я стал тебе противен? — тихо кипел Лайт. — Ты обещал выслушать, что на самом деле сделал Бейонд, но, даже не дав мне шанса рассказать, уже отгораживаешься от меня».              Охваченный яростью, побуждаемый уязвлённой гордостью, Лайт лихорадочно размышлял, каким способом лучше всего задеть L, обидеть его. «Отлично, я сейчас покажу тебе, что ты потерял. И какой я отвратительный. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты отверг меня, мудак. Я — Кира, мать твою! Полно альф, которые хотели бы быть со мной».              Несмотря на весь свой гнев, в глубине души он понимал, что сейчас просто перенаправляет все свои чувства, чтобы уйти от боли, причинённой Бейондом. Но в тех случаях, когда у Лайта был выбор, он всегда предпочитал злиться и сражаться вместо того, чтобы грустить и расстраиваться. Сейчас всё было точно так же, как в то время, когда он бросил все свои силы на борьбу за опекунство над Саю и на обустройство их жизни после гибели родителей вместо того, чтобы позволить себе горевать об их потере… ему пришлось отодвинуть в сторону сокрушительную боль и страдания, грозящие его поглотить. К настоящему моменту Лайт мастерски научился уклоняться от негативной реальности.              Встав, юноша выхватил из рук L полотенце, выбрался из ванны, и, глядя детективу в глаза, принялся вытираться. При виде его обнажённого, покрытого капельками воды тела челюсть альфы слегка отвисла, и Лайт, удовлетворённый этой реакцией, мысленно усмехнулся. Он, не торопясь, вдумчиво водил махровой тканью по своим стройным конечностям, а L продолжал заворожённо стоять и смотреть. Напоследок Лайт ещё раз провёл полотенцем по груди, делая акцент на сосках, после чего вскинул на детектива глаза, словно только сейчас заметил, что он ещё рядом.              — Ватари здесь? — небрежно поинтересовался он. L, к его немалому веселью, громко сглотнул и прочистил горло.              — Нет, — его голос был хриплым, глаза широко открыты. — Лайт, я…              — Отлично, — улыбнулся Лайт. Сунув детективу в руки мокрое полотенце, он развернулся и прямо так, голый, как новорождённый, зашагал в гостиную за сумкой. Краем уха он уловил голодное, низкое рычание, которым альфа проводил открывшийся ему соблазнительный вид, и для Лайта это было, как обоюдоострый меч — всё его нутро скрутило желанием от этого звука. Омега поспешно отмахнулся от него, изо всех сил стараясь не реагировать, и продолжил идти, куда шёл.              Найдя свою сумку, он глубоко вздохнул. «Ладно, если уж что-то делаешь, то делай это хорошо. И если я хочу преподать ему урок, то лучше идти до конца». По крайней мере, именно это он сказал себе, наклоняясь и начиная копаться в своих вещах.              О появлении альфы ему сказал жалобный стон, донёсшийся от дверей спальни, и Лайт еле удержался от смеха. Он прекрасно понимал, что прямо сейчас альфа смотрит на его идеальную, маняще приподнятую задницу; гладкие и упругие, чуть загорелые ягодицы раздвинуты достаточно, чтобы L мог видеть тугую маленькую дырочку.              «Да… можешь попрощаться с надеждой получить хоть кусочек, — с горечью подумал Лайт. — Ты ведь не забыл, L? Я тебе отвратителен…»              Он искал обычные боксеры, но вместо этого наткнулся на чёрные атласные трусики, которые, видимо, по случайности прихватил вместе с ними. «Ха! Идеально…» Натянув на себя гладкий шёлк, Лайт позволил резинке звонко щёлкнуть по коже, после чего подхватил сумку и направился обратно в спальню. L стоял всего в полуметре от двери и выглядел так, словно демонстрация омежьей наготы поджарила ему мозг. Лайт, намеренно пройдя мимо него, как мимо пустого места, пробормотал: «Спокойной ночи», послал в его сторону волну феромонов и закрыл за собой дверь.              «Ну что, L, твои чувства не изменились? — усмехнулся он, пересекая тускло освещённую спальню и по пути бросая сумку на комод. — Может, стоило принять моё предложение, пока был шанс?»              Лайт забрался в уютную постель, выключил лампу и натянул на себя мягкое, пушистое одеяло, прокручивая в голове реакцию альфы на своё небольшое «шоу». Уставший мозг омеги чувствовал, что ему не хватает какого-то важного кусочка головоломки… что-то не складывалось. То, что L сказал и то, как он себя вёл, было прямо противоположным. «Может, он просто лучший притворщик, чем я предполагал», — грустно подумал Лайт.              Внезапно он осознал, насколько глубокая тишина царит в комнате, и сильнее закутался в одеяло. «Здесь так темно… ничего не вижу… я даже не знаю, что здесь… кто здесь может быть». Окна были занавешены тяжёлыми, плотными портьерами, не дающими проникнуть в спальню даже слабому лунному свету. Он мог слышать лишь собственное тяжёлое дыхание, кажущееся в тишине очень громким. Сердце суматошно забилось. Лайт замер, его охватил иррациональный страх, что даже сейчас, даже в этой комнате Бейонд каким-то образом доберётся до него…              Его дыхание становилось всё более громким и неровным, паника нарастала. Ему начало казаться, что он слышит характерный шаркающий звук, разбудивший его тогда, дома, возвещающий о прибытии Бейонда. Несмотря на весь гнев, что он испытывал к L, первым его порывом было найти альфу, но он остался лежать, парализованный страхом. «Я не могу пошевелиться, почему я не могу пошевелиться?» Он попытался дотянуться до лампы и включить её, но руки не слушались, тело начала бить крупная дрожь, дыхание вырывалось из горла короткими, частыми вздохами. Окончательно обезумев от ужаса, Лайт свернулся в клубок и сдавленно захныкал, наполняя спальню феромонами стресса.              — L…       

***

      Детектив в полнейшем оцепенении прошёл к дивану и сел, в его сознании всё ещё стоял красочный образ полностью обнажённого, потрясающе сексуального омеги. Откинувшись назад, L закрыл руками глаза, словно это могло бы помочь отвлечься от вида этой шелковистой, гладкой кожи, этой гибкой, стройной спины, прелестной задницы…              Убрав от лица ладони, L опустил глаза вниз и застонал, обнаружив, что джинсы в районе паха заметно поменяли форму. «Что ж, полагаю, бывают проблемы и похуже, чем возбудиться от вида своего необычайно сексуального любовника, голышом разгуливающего по дому», — саркастично усмехнулся он. Впрочем, улыбка быстро сошла с его лица, когда он задумался над произошедшим более тщательно. «В чём смысл всей этой демонстрации? Такое впечатление, что он злится на меня за что-то… неужели за то, что я не принял с ним ванну? — он потеребил нижнюю губу. — Нет, здесь что-то дру…»               Внезапно до его ноздрей донёсся запах, говорящий, что омеге сейчас очень плохо. Он напружинился, расширил глаза. «Лайт…»              Вскочив, L бросился в спальню. Комната была погружена в темноту, из-под одеял слышалось частое, паническое дыхание.              — L… — выдохнул Лайт и тихо всхлипнул.              — Я здесь, всё хорошо.              Детектив включил одну из прикроватных ламп, забрался под одеяло, притянул дрожащего парня вплотную к себе, обняв рукой за талию.              — Ш-ш-ш… всё хорошо… — он начал напевать, и этот звук обволок омегу приятным, успокаивающим коконом.               — Было темно… и я услышал что-то… подумал на секунду… — с трудом пытался объяснить Лайт, перемежая слова с судорожными вдохами и постепенно приходя в себя.              — Лайт, тебе здесь ничего не грозит, слышишь? — заверил его L и возобновил напев. Наконец, дыхание юноши выровнялось, тело расслабилось.              — Пожалуйста, останься, хоть ненадолго!.. Я знаю, ты больше не хочешь быть со мной, но я не могу… не могу сейчас оставаться один!.. — умоляюще прошептал Лайт в тишине комнаты.               — Лайт, о чём ты?.. С чего ты это взял? Конечно, я всё ещё хочу быть с тобой, — с явным замешательством пробормотал L и поцеловал юношу в плечо.              — Н-но я слышал, как ты сказал, что я отвратителен, и что ты больше меня не хочешь, — слова неудержимо сорвались с языка, и юноша страдальчески скорчился, словно ему было физически больно их произносить.              — О господи, Лайт, нет… ты услышал только часть разговора. Представить не могу, как это прозвучало вне контекста, — детектив ещё крепче обнял омегу в желании привлечь его к себе как можно ближе. При мысли о том, что Лайт мог почувствовать, услышав эти слова, у него разрывалось сердце.              — Я говорил Ватари, что Б явно надеялся добиться такого результата, но сильно недооценил того, насколько ты мне дорог, — L уткнулся носом Лайту в затылок, глубоко вдыхая его запах, и от такого проявления привязанности по телу омеги разлилось приятное тепло. — И что никакие действия Бейонда не смогут изменить… того, что я чувствую к тебе.              Лайт повернулся в его руках, заглянул в лицо.              — Покажи мне… — его глаза сияли в полумраке спальни глубоким оттенком расплавленного золота. — Я хочу, чтобы единственные прикосновения, которые я буду помнить, единственный запах, который останется на моём теле, были твоими.              Лайт протянул руку, зарылся пальцами в угольно-чёрные пряди, и альфа закрыл глаза, растворяясь в приятной ласке.              — Помнишь, что ты говорил мне, L? — негромко спросил омега. — Если я принадлежу тебе, то и ты принадлежишь мне…              — Да, — улыбнулся L и открыл глаза, чтобы посмотреть на него. «Всегда».