Чёрная книга

      L широко улыбнулся, его руки пробрались под пышную юбку Лайта, большие пальцы пробежались по внутренней поверхности его бедёр, лаская нежную кожу. Сейчас он страстно хотел и не давал себе сделать только одно, а именно — залезть под юбку дальше и узнать, что именно надето на Лайте под всеми этими слоями ткани. Он испытывал почти неконтролируемую потребность публично заявить права на этого омегу, чтобы все вокруг увидели, кому на самом деле принадлежит это прекрасное создание…              — Я так понимаю, ты рад, — ехидно заметил Лайт.              — Да… очень рад, — ответил L, его глаза чуть потемнели. — Я беспокоился, что ты решил прийти сюда, чтобы выманить Бейонда.              Я дышу тобой, но, милая,       Я не знаю, что ты делаешь со мной,       Mon chéri, правда нам в конце концов откроется.              Лайт отвёл взгляд.              — Мне приходила в голову эта мысль… в конце концов, разве не об этом мы говорили в самом начале? Что он будет видеть во мне ключевую цель, поэтому придёт за мной, и именно так мы сможем его поймать?              — Да, но только в полностью контролируемых обстоятельствах и без риска для твоей жизни… я не могу тебя потерять, — пробормотал L. «Неужели он этого не понимает?» Поразмыслив мгновение, он упрямо сказал: — Позволь мне выразиться более ясно. Ты — самое важное, что у меня есть, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты был в целости и сохранности… нравится тебе это или нет.              Я не силён, не силён в словах,       Если только дело не касается тебя, mi amor.              — Думаю, я смогу с этим жить, — ответил Лайт, и его губы дрогнули в улыбке. Он провёл пальцами по иссиня-чёрным волосам мужчины, огляделся. — Знаешь, кажется, сейчас ты не очень популярен. Никогда не стоит присваивать единственный источник развлечения в помещении, где полно альф.              Усмехнувшись, Лайт потянулся к поясу своей юбки, где находились потайные застёжки.              — Пора за работу… — омега встал, сдёрнул с себя юбку и бросил её L на колени, оставшись в симпатичных чёрных шортиках с рюшами и большим атласным бантом сзади. При виде его обнажившихся стройных ног зал одобрительно зашумел, а Лайт зашагал к бару, раздавая по пути воздушные поцелуи и игривые подмигивания. L провожал его взглядом, весьма благодарный за оставленную юбку — она отлично скрыла выпирающий стояк.              Мне так нравится, так нравится,       Мне нравится,       Как ты причиняешь мне боль, детка.       

***

      Лайт посмотрел в сторону бара и заметил, что Джиджи уже стоит рядом с Маком. Миниатюрная бета вздёрнула вверх большой палец и улыбнулась. «Отлично. Всё, как мы и планировали. Похоже, она уже всё приготовила».              Опираясь на руку бармена, Лайт по лестнице поднялся на стойку как раз в тот момент, когда заиграла следующая песня.              Вы готовы?              Дойдя до одного из шестов, он выпятил задницу, позволяя зрителям хорошенько рассмотреть обнажённую кожу, до того скрытую под юбкой. Одарив их дерзким взглядом, Лайт сунул в рот палец, игриво прикусил.              Пришло время это сделать,       Теперь я здесь босс.              Откинув назад голову и чуть сдвинув в сторону кроп-топ, он обвёл влажным от слюны кончиком пальца один из сосков, чувственно облизнул губы. По залу прокатились громкие, полные вожделения стоны и вздохи. Лайт впитывал их, словно губка, позволяя им заводить себя. «Раз уж это моё последнее выступление, вполне можно выложиться по полной», — ухмыльнулся омега и направился к центру бара.              Раньше я держала свои странности при себе,       Но теперь не буду.       Я сама делаю свой выбор,       Чёрт возьми, я веду это шоу.              Юноша приметил Джейка и не смог устоять перед соблазнительной идеей уделить немного особого внимания одному из самых милых завсегдатаев этого клуба.              Так что не гаси огни,       Нет, ты не усмиришь меня.              «Он всегда был достаточно щедрым… так что напоследок заслуживает кое-чего особенного», — с озорством подумал Лайт.              Так, говоришь, тебе со мной сложно?       И я, по-твоему, сошла с ума?              Лайт изящно уселся на край стойки, томно вытянул длинные ноги и пальцем поманил рыжеволосого альфу к себе.              — Привет, Джейки… ты не против помочь омеге избавиться от ненужной одежды? — он кокетливо похлопал ресницами, чем вызвал у Джейка и его приятелей громкий, восторженный смех.              Так что же плохого, что же плохого,       Что плохого в том, чтобы быть уверенной?              — Малыш, если хочешь, я сниму с тебя всё, что только можно… ты только скажи, — подмигнул Джейк, наклоняясь ближе.              — О, сладкий… пытаешься превзойти меня по части непристойных разговоров? Я могу показать тебе, как это делается, пока ты будешь снимать мои подвязки. Но обещай вести себя хорошо, ладно? — нахально ответил омега. Джейк с усмешкой кивнул ему в ответ. «Ну что ж, приятель, ты сам напросился», — подумал Лайт, решив не скупиться.              Пришло время сбросить оковы.       Ты лишился дара речи?              Пальцы мужчины принялись трудиться над подвязками, а омега тем временем гибко склонился к нему поближе и зашептал на ухо:       — Джейки, у тебя такие приятные руки. Ммм, уверен, всё стало бы ещё лучше, если бы на мне сейчас ничего не было. Ты же знаешь, какая у меня нежная кожа, Джейк… она словно шёлк, — Лайт выдохнул, обдавая ухо альфы жарким дыханием, лизнул его неуловимым движением языка. — У тебя так хорошо получается снимать их, Джейки.              Альфа приступил ко второй подвязке, его дыхание, к немалому удовольствию Лайта, участилось. «Почему бы не поддать жару…»              И ты можешь отступить,       Ведь этой ночью всё только для меня.              — Но если бы ты знал, насколько лучше внутри меня… ещё нежнее, ещё шелковистее… горячо, влажно… и так узко, Джейки. Я не уверен, что смог бы принять огромный член альфы, даже если бы попытался.              Джейк, который как раз справился со второй подвязкой, едва не выпустил её из задрожавших рук. Лайт в эту минуту безмерно радовался, что был в маске, поскольку она успешно скрыла румянец, заливший его щёки при последних словах. Хотя он вынужден был признать, что реакция альфы того стоила — его лицо было таким же красным, как его волосы.              Но ты всё ещё недооцениваешь меня,       Так зацени, зацени.              Лайт бросил подвязки стоящей сзади Джиджи и встал:       — Спасибо, Джейки.              Альфа ответил ему широченной улыбкой и кивком. «Боже, какой он всё-таки милашка!»              Омега знал, что сейчас самое время скинуть с себя ещё несколько предметов одежды, поэтому неторопливо направился к дальнему концу бара, соблазнительно покачивая бёдрами. Взявшись за края чёрного кроп-топа, он стянул его через голову, вытянул вверх руки, демонстрируя красивый, подтянутый пресс. Потом отбросил топ за стойку, склонился ближе к жадно глядящим на него лицам и провёл ладонями по груди и животу. Его язык эротично скользнул по губам, пальцы погладили чёрные шортики, невесомо коснулись промежности, чувственно прошлись вниз и вверх по стройным бёдрам.              Так что же плохого, что же плохого,       Что плохого в том, чтобы быть уверенной?              Ухватившись рукой за ближайший пилон, Лайт через плечо послал зрителям соблазнительный взгляд, покрутил упругой попкой, несколько раз присел и поднялся.              Так, говоришь, тебе со мной сложно?       Но ты меня недооцениваешь.              Подняв руку к лицу, Лайт сдёрнул маску, бросил её Джиджи и ухмыльнулся толпе. Теперь на нём остались только красные ботильоны, непрозрачные чёрные чулки, шорты, изукрашенный ошейник и рожки.              Так что же плохого, что же плохого,       Что плохого в том, чтобы быть уверенной?              Как только песня подошла к концу, Лайт покосился на Джиджи. Девушка уже стояла наготове. Зал погрузился в темноту, и гости зааплодировали, думая, что выступление закончилось. «Не совсем…» — усмехнулся невидимый для них Лайт, пока Джиджи быстро передавала ему нужные вещи. Зазвучали аккорды следующей песни, свет прожекторов вспыхнул вновь…              Момент, которого вы никогда не вспомните,       И ночь, которую вам не забыть!       

***

      Когда свет внезапно погас и зал надолго погрузился в темноту, L занервничал. В голове мгновенно закрутились панические мысли о том, что всё это дело рук Бейонда…              «Нет… он не стал бы, здесь столько народа… так ведь?» Но в следующую секунду его пронзил страх — он знал, что Бейонд способен на что угодно. Его безумию не было предела.              Но затем музыка зазвучала вновь, зал осветился. Лайт по-прежнему стоял на барной стойке, но теперь его дьявольские рожки сменились двумя чёрными крыльями, закреплёнными на спине при помощи украшенных перьями ремней. Ботильоны тоже пропали. L нахмурился, от души надеясь, что они остались где-нибудь в целости и сохранности, потому что он действительно очень хотел бы, чтобы Лайт их одолжил…              Смена костюма заставила его ухмыльнуться. «Из демона в сексапильного тёмного ангела, да, Лайт?» И тут под его изумлённым взглядом омега дерзко улыбнулся, сделал несколько быстрых шагов и, подпрыгнув, ухватился за свисающее с потолка большое кольцо.              Все вы, грешники, вставайте, пойте «Аллилуйя»!       Возносите хвалу своим телом,       Вставайте, пойте «Аллилуйя».              — Твою мать… — челюсть альфы слегка отвисла. Юноша легко изогнулся, уселся внутри кольца и начал грациозно раскачиваться вперёд-назад.              И если вашу дрожь не унять, откиньтесь назад,       Пусть она пройдёт сквозь вас.              Детектив машинально прикусил большой палец, с восторженным вниманием наблюдая, как омега грациозно повисает вниз головой, уцепившись за кольцо коленями, и посылает стоящей внизу толпе воздушный поцелуй, дразняще протягивает людям руки, такие обманчиво близкие и недоступные.              Пойманный с поличным в объятиях красотки,       В отчаянном положении,       Кем я пытался быть?              Лайт подтянулся, снова принимая вертикальное положение, и принялся крутиться и изгибаться, его стройные руки и ноги обвивались вокруг кольца с изяществом и без видимых усилий.              Я люблю то, что ты в себе ненавидишь.       Ты только что грезил наяву.       Кем ты пытался быть?               Как бы сильно L ни наслаждался шоу, всё, чего ему сейчас хотелось — это поклоняться этому великолепному телу где-нибудь подальше от чужих глаз. Гибкость юноши, парящего в воздухе над головами зрителей, напомнила детективу обо всех тех позах, в которые он ставил Лайта совсем недавно… а о некоторых он даже не подумал бы. Но сейчас, увидев это выступление, решил, что, возможно, недооценивал способности омеги, и был твёрдо настроен проверить свои теории при первой же возможности.              Все вы, грешники, вставайте,       Пойте «Аллилуйя» (Аллилуйя!)       Возносите хвалу своим телом,       Вставайте, пойте «Аллилуйя» (Аллилуйя!)              «Да уж… мои мысли определённо грешны…» — L сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Лайт тем временем переместился на вершину кольца и встал, придерживаясь за верёвку.              Возносите свои молитвы,       Возносите свои молитвы,       Возносите свои молитвы.              Лайт послал всем ещё один воздушный поцелуй, и в зале снова стало темно. Спустя десять секунд, когда свет зажёгся, юного омеги нигде не было видно. В ответ на столь эффектное исчезновение зал взорвался аплодисментами, а L с весельем посмотрел на потолочные панели. «Что ж, это и впрямь был запоминающийся уход…» — ухмыльнулся детектив, думая о том, что отныне все выступления Киры будут только для его глаз. «Теперь он всецело мой», — счастливо вздохнул L.       

***

      Лайт, улыбаясь от уха до уха, спешил в свою гримёрку, кивая в ответ на комплименты, которыми его осыпали попадающиеся на пути коллеги. «Всё было несколько сложновато, но мы справились». Омега был чрезвычайно доволен тем, как гладко сработало переодевание и исчезновение через люк в потолке.              Войдя в свою гримёрную и закрыв за собой дверь, парень первым делом подошёл к зеркалу и снял контактные линзы, уже начавшие раздражать глаза. «Намного лучше…» — подумал он, несколько раз моргнув. Потом снял с себя оставшуюся одежду, быстро прошёл в ванную комнату, включил максимально горячую воду. Шагнув под тугие струи, он с озорством улыбнулся. «Держу пари, у L после этого зрелища появилось несколько забавных идей». У него и самого в голове бродили интересные мысли о том, как можно было бы подразнить альфу.              Он с максимально возможной скоростью вымылся, торопясь поскорее закончить, чтобы вместе с детективом отправиться домой.               «Домой. Хм… Мне всё ещё не совсем понятно, где именно будет наш дом».              Размышляя об этом, он надел удобные кашемировые брюки чёрного цвета и толстовку в тон. Эту одежду привезли сегодня вместе с другими вещами, которые L так великодушно купил, чтобы Лайту не пришлось возвращаться в…              Он вздрогнул, всё ещё не в силах спокойно думать о доме и о том, что там произошло.              Лайт едва успел натянуть носки и сунуть ноги в кроссовки, как зазвонил телефон. «До чего ты нетерпеливый, L…» — ухмыльнулся омега и подошёл к туалетному столику, чтобы ответить. Но, к его удивлению, на экране высветился номер Саю. Спустя мгновение Лайт сообразил, что обещал провести с ней время этим вечером, и совершенно об этом забыл. Поморщившись, он собрался малодушно проигнорировать звонок, но потом всё же решил ответить. «Сейчас мне придётся иметь дело с сердитой Саю… помоги мне боже», — мысленно содрогнулся он, поднося телефон к уху.              — Мне так жаль, Саю! Я был очень занят работой над делом и совсем не мог отвлекаться. Ты меня простишь?              Молчание.              — Значит, вот как ты врёшь собственной сестре… Кира? — насмешливо зазвучал в трубке пугающий мужской голос. — Если L там рядом, не смей говорить ему, что это я, иначе Саю умрёт, понял?              Лайт не мог дышать. «Саю…»              — Я один. В своей гримёрной, — ответил он сдавленным шёпотом.              — Это хорошо, малыш Кира. Теперь позволь мне объяснить, что тебе нужно сделать, чтобы твоя сестра смогла сохранить все части своего тела, — мурлыкнул Бейонд.              Лайт прижал ладонь ко рту, сглатывая подкатившую к горлу тошноту.              — Я слушаю. Только пообещай, что не сделаешь ей больно.              Бейонд коротко хохотнул:       — О, мой сладкий, я мог бы пообещать, но это будет ложью, а я бы не хотел, чтобы ты посчитал меня вруном… ведь мы, в конце концов, так хорошо провели время вместе. Мне бы не хотелось ставить под угрозу установившиеся между нами отношения.              — Ты больной ублюдок… — выдохнул Лайт.              — Ай-яй-яй, малыш… На твоём месте я следил бы за языком и делал, что говорят, — мрачно проговорил Бейонд. — Малютка-сестричка, может, и бета, но готов спорить, что кричит она так же громко, как все те омеги, с которыми я общался в последние недели. Такая миленькая и юная… и эти её шелковистые, тёмные волосы… м-м-м… сама невинность, — чувственно прошептал серийный убийца.              — Оставь её в покое! — гневно сверкнул глазами Лайт и негромко произнёс: — Просто скажи мне, что я должен сделать.              В его голове вновь начали обретать форму отложенные ранее планы мести, и он наполнился целеустремлённостью. «Я заставлю тебя заплатить за это, Бейонд. Клянусь…»              — Незамеченным выберись из клуба и приходи на угол Пятой и Центральной. У тебя есть пять минут. Я наберу тебе, когда ты прибудешь на место. Приходи один. Если я увижу за тобой хвост, твоя сестричка потеряет минимум пару пальцев. Скоро увидимся, сладенький, — игриво ответил Б, и звонок оборвался.              Лайт пару мгновений смотрел на телефон, после чего начал действовать. Накинув на себя тяжёлую серую куртку, он выглянул из гримёрной в коридор, чтобы узнать, нет ли там кого-то из охраны L.              «Нет… они стоят у всех входов и выходов, — подумал он с беспокойством. — Если я хочу улизнуть, придётся как-то пройти через дверь с Рюком».              Омега решительно направился к служебному входу и, распахнув его, ничуть не удивился, обнаружив, что охранник болтает с черноволосым вышибалой. Лайт придал себе испуганный вид и умоляюще посмотрел на охранника:       — Вы не могли бы проверить мою гримёрку? Я так боюсь… кажется, там что-то не так, и я не знаю, кого ещё попросить.              Мужчина встревожился и немедленно шагнул к дверям, одновременно сообщая по рации другим охранникам о потенциальной угрозе в гримёрной Лайта.              — А вы оставайтесь здесь, тут безопасно, — твёрдо приказал он парню. Лайт молча кивнул, проводил его взглядом, после чего обернулся к Рюку. По виду последнего можно было сказать, что этот маленький спектакль его нисколько не впечатлил.              — Серьёзно, Лайто? Должен сказать, это было не самое лучшее из твоих выступлений, даже я увидел тебя насквозь. Надеюсь, у тебя есть веская причина для этого, потому что, подозреваю, меня будут ждать нехилые неприятности за то, что я тебя отпустил, — раздражённо проворчал Рюк, скрещивая руки на груди.              — Рьюзаки скоро сам во всём разберётся, — мягко ответил Лайт. — Передай ему, что мне жаль, но я должен был это сделать… ради Саю.              Печально улыбнувшись, омега, не оглядываясь, заторопился прочь и вскоре пропал в темноте. Минуты неумолимо утекали, и чтобы добраться до места назначения в срок, ему пришлось почти бежать. Телефон зазвонил как раз тогда, когда он, запыхавшись, добрался до перекрёстка.              — Да, я здесь.              — Надо же, успел в последний момент… — усмехнулся Б. — Видишь фургон на другой стороне улицы? Иди к нему, открой заднюю дверь и залезай внутрь.              Лайт зашагал в указанном направлении, и по мере того, как он приближался к фургону, вокруг него становилось всё темнее. «О, господи…» — чувствуя, как быстрее забилось сердце, он схватился за ручку двери и открыл её. Внутри было пусто. Лайт окинул внутреннее пространство фургона подозрительным взглядом, но ничего необычного не увидел и забрался внутрь.              — Хорошо, малыш. Теперь выброси телефон и закрой дверь.              Лайт подчинился. Стоило ему захлопнуть дверь, как снаружи послышался щелчок запираемого замка, а в следующее мгновение что-то зашипело, и в ноздри ему ударил странный, дурманящий запах. Испуганно распахнув глаза, омега принялся в панике дёргать ручку, понимая, что оказался заперт в ловушке, из которой нет выхода.              — Ты грёбаный ублюдок… — выдохнул он, колотя в двери и чувствуя, как всё сильнее кружится голова.              Ноги внезапно подкосились, и Лайт обессиленно сполз на пол фургона. Какое-то время он ещё пытался бороться с желанием закрыть глаза, но в конце концов не выдержал, и проникший в его организм наркотик погрузил его в беспамятство.       

***

      — L, Лайт сказал, что в его гримёрке что-то есть, мы проверяем, — тихо доложил Мацуда. Детектив вскочил и последовал за ним за кулисы. Телохранитель проверял гримёрку, рядом уже стояли Аизава и Моги. L огляделся и, не найдя того, что искал, прищурил глаза.              — Где Лайт? — зарычал он. И охранник, и трое офицеров посмотрели на него с тревогой.              — Я оставил его у служебного выхода с вышибалой… э-э, Рюком, кажется. Велел ему оставаться там, — объяснил охранник. — Уверен, с ним всё в порядке.              L развернулся и быстро зашагал туда, чувствуя, как внутри царапается дурное предчувствие. Что-то было не так… очень не так. Завернув за угол, он зашипел сквозь зубы — у входа никого не было. Распахнув двери, он нос к носу столкнулся с высоким, бандитского вида вышибалой, у которого, по крайней мере, хватило порядочности сделать виноватый вид.              — Где. Он? — оскалился L, хватая Рюка за грудки и притягивая к себе. Его зубы угрожающе щёлкнули перед самым лицом беты.              — Лайт сказал, что ты скоро сам во всём разберёшься, и просил передать, что ему жаль, но он должен был это сделать ради Саю. Приятель, это всё, что я знаю! — скороговоркой выпалил Рюк, напуганный видом разъярённого альфы, и, защищаясь, вскинул перед собой руки.              — L… отпусти его, — негромко сказал подошедший Аизава.              Мысли в голове детектива понеслись с бешеной скоростью. «Саю… вот чёрт», — выругался он про себя, доставая из кармана телефон и набирая номер Ватари. Старик остался в пентхаусе, когда L вместе с офицерами уехал в клуб.              Никто не ответил. «Дерьмо…»              Он попытался связаться с группой наблюдения, отвечающей за Саю.              Этот номер также не отвечал. «Дважды дерьмо…»              Когда L нажимал отбой, его пальцы дрожали. Какое-то время он невидяще смотрел на мобильник, потом перевёл взгляд на трех офицеров НПА.              — Я думаю, что Саю в руках у Бейонда. Он воспользовался ею, чтобы добраться до Лайта, — негромко сказал детектив. «Чёрт возьми, надо было усилить её охрану. Удвоить… утроить, к чёрту…»              L сделал глубокий вдох, взял себя в руки и снова поднял глаза на полицейских:       — Мы должны немедленно вернуться в пентхаус и проверить, остался ли там кто-нибудь в живых. Дальше будем действовать по обстановке, — внешне он оставался спокойным, но внутри едва способен был себя контролировать.              «Я должен оставаться сильным ради Лайта. Сейчас не время впадать в панику».