Вслед за звездами

Цезарь любил играть во дворе, который находился неподалеку от дома. Этот двор был забыт и покинут, но он тут часто выращивал цветы и интересные вещицы. Ему нравилось проводить время тут часами. Торрес находил нечто общее в себе и этом дворике — их обоих не ценят, но внутри они несут невероятную красоту, стоит лишь немного постараться. Этот ребенок никогда не отличался особым воображением, он был тихим, не высовывался и тем получил странное звание «изгоя». Он просто любил учиться и растения. Он хотел свой небольшой сад, полный роз, лилий, сирени… И других необычных цветов, чтобы каждый день их дарить болеющей маме. И даже сейчас, когда становится темно, солнце уходит с небосвода, уступая место звездам и луне, которая угрюмо пряталась за черствыми темными облаками. Он сидит тут, перед красивыми розами и обстригает колючки, которые мешаются, матери хочет подарить, а то она постоянно только и делает, что болеет. Совсем с сыном не играет, да и он ее не винит, с кем не бывает? Тяжело взрослым сейчас. Да и Цезарь старается не жаловаться, залез в свою раковину и сидит тут. Медленно начали появляться светлячки. Они усаживались на темные бревна забора, порхали туда сюда. Светлый зеленый цвет был так отчетливо различим в темноте. Их становилось все больше и больше… Так, стоп, секундочку. Это уже слишком ярко для светлячков! Цезарь опускает садовые ножницы и поднимает взгляд выше, тут же чуть ли не врезаясь своим носом в нос мальчишки, который повис в воздухе, с интересом и лицом к лицу наблюдая за его реакцией. Он молчал, спокойно рассматривая того, а после вздрогнул и тут же приземлился в кусты роз, больно ударившись, но от колючек не дрогнув. Торрес отшатнулся, озадаченно смотря на мальчика перед собой. Разве малыши умеют летать.? — Что это было… — напряженно выдал Торрес, отшатнувшись от мальчишки в странном костюме. Это было пончо голубого цвета с причудливым узором, которые закрывало руки и ноги до колен, оно было свободное, а в глазах, вместо зрачков, были белые звездочки, которые сияли в темноте. Вместо родинок у него были также звезды, а сам он с интересом наблюдал за мальчиком. — Марк… — неуверенно прошептал тот, глупо улыбнувшись и закрыв глаза, — И не «что», а «кто», — поправил его младший, сияя звездами в глазах. Он выглядит крайне… Безобидно. На его ногах коричневые ботинки, обычные, даже без застежек, да и наряд сам по себе простой, — А ты что? — Я не «что». Я Цезарь, — все еще не понимая, что произошло, хлопал глазами Торрес, рассматривая интересного гостя, — Ты будто с луны свалился. — С луны? Нет… Я бы так не сказал. Там, откуда я пришел, луны нет… — задумчиво проговорил Марк, приложив кулачок к губам и выйдя из кустов. На нем не осталось ни царапины, что было очень странно, но маленький Цезарь значения этому не придал, — А что такое эта ваша луна? — Ты странный… — старший хмуро отвел взгляд, шмыгнул носом и указал в небо, на небесное тело, — Этот шарик — это луна, месяц. Это спутник нашего дома, Земли. — Вот эта светюлинка? — младший задрал голову, чуть не упав на землю, но его успел подхватить Торрес за подмышки, от чего он немного скатился и стал рассматривать ее, — Странная. У нас такого нет. А ее можно съесть? — Ну, чисто теоретически… — Цезарь взглянул на луну, которая немного блестела в темноте облаков. Все-таки, это странные вопросы. Он не ожидал услышать нечто подобное. Марк не выглядит, как совсем маленький ребенок. Может у него странные родители или...?

***

— Доктор, я не знаю, что с моим ребенком! Почему вы не хотите мне помочь?! Он все не умолкает о каком-то другом мире… Неужели его втянули в секту? Господи, прошу вас, помогите и решите проблему этого странного мальчишки, я вас прошу! Любые деньги отдам, если вы ему поможете… — молится женщина в трубку. Маленький мальчик это слышит, но из коридора не высовывается, сжимает игрушку в руках. Цезарь устал от своей мамы, она слишком сильно о нем печется. Особенно о его странном друге Марке.

— Мисс, я считаю, что у Вашего сына просто появился воображаемый друг. Для его возраста это нормально. Вскоре его друг исчезнет и он станет снова обычным ребенком, симптомов шизофрении нет, наследственных заболеваний тоже, просто расслабьтесь и дайте ему время. Дети часто из-за одиночества придумывают себе друзей. Это в порядке вещей, — диктует голос врача. Словно это просто игра, обычная шутка. Хотя, с его стороны это и впрямь так выглядит.

Цезарь все это слышал. Единственное, в чем он был уверен на более, чем сто процентов, — это то, что Марк настоящий.

***

Мальчишки сидела в цветах, уже поздняя ночь. Неизвестный друг приходит только ночью или к вечеру. Торрес замечал эту закономерность, но умалчивал и просто продолжал плести венок из голубых цветов, которые набрал младший. Они были странные и походили на звезды. — Смотри, — старший профессионально подхватывает цветок. Он уже перестал удивляться странностям со стороны собеседника, лишь просто удовлетворял его выражение, рассказывал ему обо всем, а в ответ получал дурацкие рассказы о его мире, — В левую руку мы берем два цветка — это наша основа. Третий мы укладываем сверху и обвиваем его ножкой ствол… — начал диктовать мальчишка, после чего принялся плести венок по своим же учениям, — Вот! А дальше мы просто укладываем на голову в форме круга. Затягиваем специальным секретным узелком! Я сам его придумал и… Вуаля. На глаза Марка упал большой венок, а потом он его поправил и взглянул на Цезаря. Его бледные щеки покрылись легким желтым светом. Он спрятался за полученным венком, а затем быстро сделал и для Цезаря, уложив его на волосы. Он чихнул из-за пыльцы и взглянул на свой «подарок». — Ты молодец. У тебя отлично выходит, ты знал? мальчик слегка улыбнулся, а после огладил его по волосам, — Уже совсем поздно, мне домой пора… Иначе мама будет сердиться. И снова нервничать. — П-Постой! — мальчик тут же схватил за запястье друга, — Я тебе кое-что расскажу… Но это секрет… Цезарь молчал, наблюдая за легким смущением Марка. У него оно было другим. Его бледные щеки, которые напоминали цветом молоко, начинали приобретать желтоватый оттенок, такой бледно-желтый, он практически незаметен. Но Цезарь уже не маленький, он знает, что может смутить младшего. Ему уже не шесть, а целых девять лет! — В общем… — мальчик помладше перебирал свои пальцы, растерянно смотря то на Цезаря, то на безобидный венок на его голове, — Духи сказали, что никто не должен знать о том, что есть другой мир… Особенно плохие существа. Но ты не похож на плохое существо, как Дудл или похуже! Ты добрый. Ты научил меня плести веночки из цветов! Правда, у нас дома такого нет, там только камни и сыпучие пыли… И много пещер, но там еще очень красиво. — Дудл? — Торрес наклонил голову к плечу, вскинув бровь. Ему и впрямь было интересно знать о том, что находилось за пределами их вселенной, как Марк живет там один, сколько ему лет, что за место этот мир и как он называется… Но пока что он ничего не знает об этом. — Дудл — это злые духи, — тот устало выдохнул и снял с себя венок, — Они обиделись на то, что не смогли прожить свое немаро и теперь страдают. Либо сделали много плохих вещей. Но я проживаю свое немаро и храню его, так что я не стану Дудлом! Ну, я на это хочу надеяться, на самом деле. Я не уверен… Я вроде бы делаю все, как велят Высшие, но что-то, мне кажется, я делаю не так. — Немаро… Высшие… Как много странных и неизвестных слов… Немаро — это жизнь? — предположил Торрес, а после приложил кулачок к губам, — Я впервые слышу такие слова. У нас дудл — это каракули или болван. А немаро я никогда раньше не слышал, хотя прочитал много разных книг. — Жизнь? — Марк удивленно похлопал глазами, — Ты тоже говоришь много странных слов, которые я слышу впервые. К примеру, жизнь или болван! И книги. Тоже странное слово. Никогда бы не подумал, что кто-то придумает что-то такое. Немаро — это то, что позволяет нам продолжить наше существование. Оно нематериально, но ощутимо… В тебе немаро очень ярко горит! И во мне тоже, — он приложил руку к своей груди, достав оттуда звезду, которая пылала в темноте, — Мое немаро в форме звезды. — Красиво… — он рассматривал его «немаро», а после протянул руку к нему, легонько коснувшись, но та тут же прошла насквозь, а мальчик заметно покраснел, скрыв его под своим пончо, — Ой… Извини. — Н-не делай так больше… — тот недовольно нахмурился, но хмурость тут же пропала, ведь его звездочки в глазах ярко засияли. Он рад, — А… И еще… Цезарь вопросительно взглянул на своего собеседника, который теперь уже отвлекся на маленького светлячка, усевшегося прямо ему на нос. Он рассматривал его, немного блестел глазками, словно боясь спугнуть чудо с себя. Ладони в белых перчатках медленно потянулись к насекомому и схлопнулись над ним. — Что это? — пальчики медленно раскрылись и можно было взглянуть на зеленое существо, которое перебиралось по перчатке, — Оно такое яркое… — Это? — Торрес склонился к его личику, чуть ли не вплотную прижимаясь к нему лбом, — Это светлячок. Они в темноте только такие яркие. Днем люди их не замечают. Но они очень красивые. — Вау… Я тоже светлячок? — он выпустил насекомое, которое тут же вспорхнуло и скрылось за высокими деревьями, — Он занятный… — Ты тоже.

***

Марк выглядел подавленно. Торрес заметил это еще перед тем, как прийти на их место встречи. Садик больше не был покрыт цветами, Марк грустил, но Цезарь все еще не понимал, почему же? Он не стал давить на младшего, у всех бывают проблемы и просто принялся рассказывать о делах в школе. Скупая реакция была ощутима, его глаза медленно тухли, звездочки-родинки стали не так видны. Он… Сердечко старшего начинает болеть, когда он видит, что тот так подавлен. Становится не по себе и ком в горле не дает говорить. Холодная детская ладошка аккуратно укладывается на волосы. Он поглаживает Марка по ним. Самые мягкие, словно облака. — Ты в порядке? — голос немного подрагивает. С его единственным другом что-то не так. Неужели он может просто так это оставить? — Я...? — гость удивленно-устало открыл глаза, рассматривая своего собеседника, а после отвел взгляд, устало присев на траву, — Я… Духи… Говорят, что иногда звезды затухают… — он глянул на Торреса, тускло улыбаясь, — Но я в порядке. Я уже узнал очень многое от тебя, поэтому… Я думаю, что мне уже пора. Но я обещаю, что я вернусь и мы вместе снова сплетем венок… — Что… Что значит пора? М-Марк, погоди! — Цезарь тут же подскочил с места, он хотел было взять за руку мальчика-звезду, остановить и договорить, но она прошла насквозь, а вместо его друга перед ним была лишь странная пыль, которую унесло вместе с ветром, — Звездочка…

Но уже никто не пришел.

И больше Цезарь не появлялся в своем любимом саду.

***

Цезарь гуляет по длинным коридорам университета. Прошло восемь лет, он давно позабыл о детском случае. Давно позабыл о звездочке, которая веселила его, о немаро. Ему удалось поступить на юрисдикцию через такое долгое время. Он позабыл о своих проблемах, о болеющей матери. Единственный, кто мог бы смущать его — это Марк Хитклифф. Этот мальчик напомнил обо всем. О его друге, о его детстве, о том, от чего он так рьяно пытался сбежать и забыть. С детским другом их соединяла только… Немного внешность, родинки и… Имя. Больше ничего общего он не находил, но стоило в первый раз увидеть мальчишку, который сидит на последней парте, то он не смог воздержаться от того, чтобы с ним не познакомиться. И он познакомился. Он погряз глубже в то, что не хотел вспоминать. Но надо смотреть страху в глаза. В глаза тому, кто его бросил. Хотя Торрес быстро смирился, что этот Марк и тот — это две разные личности. Просто… До боли странная случайность. Они даже говорят по разному. Их характеры неимоверно разные. — Марк, мы уже пару месяцев общаемся… Давай сходим погулять в парк? — Торрес отрывается от записей, которые только недавно сделал, мельком глядит на Хитклиффа — его легко смутить, невероятно легко. — Ох… Ну, давай, — Марк похлопал глазами, а потом отвел его в сторону, — Я не против…

***

— Вот такая забавная история, — спокойно выдал Торрес, перебирая между пальцев одуванчики, которые он набрал вместе со своим другом из университета. Они сидели на зеленой траве. Прошло больше десяти лет с момента последней встречи с тем странным мальчиком. И Цезарь поверил. Цезарь поверил в то, что это был просто воображаемый друг, — Странно это было. Поэтому я и считаю, что дети только и могут, что воображать. Собеседник, сидящий рядом с ним, с особым интересом рассматривал его — Марк Хитклифф, тоже поступил на юрисдикцию, совершенно случайно они познакомились между собой. Точно ли случайно? В любом случае, Хитклифф был тихим хикикомори, загнанный в себе. С тем маленьким Марком, с которым он был знаком в детстве, их соединяло только имя и родинки. Они впервые за долгое время решили собраться, чтобы сплести венки. Младший утверждал, что он не умеет их плести. — Ох. Понятно, — руки медленно проскальзывают, в левую руку он берет два цветка — это основа, третий цветок он укладывает сверху, обвивает его ножкой ствол и повторяет действие несколько раз. Он заключает в форму круга украшение, а после укладывает на макушку Торреса, затягивая специальным секретным узелком, — У меня хорошо вышло? Цезарь молчит. То ли в остолбенении смотрит на узелок, то ли от того, что у него так просто все вышло, то ли от факта, что все встает на свои места. Он молчит. Просто смотрит и молчит, пару мгновений, а после роняет на землю цветы.

— Звездочка…