Вслед за звездами

Марк сидит на песчаном бреге, поджимает к себе свои коленки, в руках он держит своё немаро, еле касается ее пальцами. Щечки горят, стоит только провести по бестелесному объекту. Какое странное ощущение… И что-то в груди грохочет, для звезд это чувство невиданно. Он слишком слеп для него. Хитклифф мягко улыбается и осматривает свой клочок земли, предоставленный ему духами — невысокие горы из песка, пара пещер и огромные облака, которые действуют, словно ограничитель, стены. Его мир был невероятно мал. Мал для него одного. И тут никого нет. Просто бесконечные песчаные дебри. Он любит свой дом, но тут… Скучно. Все, что видно на темном голубом небе — это другие звезды, такие же клочки земли вдалеке, такие же маленькие ребята, которые прячутся там от плохих Дудлов. Будем честны, Марк их никогда в жизни не видел, но духи, приходящие сюда раз в год, рассказывали о наказании, о пустоте, о том, что немаро надо беречь. Немаро — личность, немаро — душа, немаро — чувства. Немаро — это все составляющее Хитклиффа, собранное в синюю звездочку, запрятанную под голубое одеяние. И вот свет вдали разрезает облака, проникает в руины, в пещеры, проходит прямо к мальчику, который спокойно наблюдает за ними, тут же пряча свое сокровище к себе. В пустоту попадали непослушные дети, а позже становились Дудлами. Название забавное. Для кого-то. Но Хитклифф их боялся и никогда в жизни не хотел стать таким. Духи — это бестелесные существа, не имеющие даже точных контуров, больше напоминающие макароны, теперь Марку было с чем их сравнить, он нашел более интересный мир, чем его дом. — 2MASS J0523-1403, — обращается один из Высших Духов, не наклоняясь и просто презрительно изучая его. Таково было официальное название дома Марка, но оно ему не нравилось. Слишком тяжело запомнить. Хотя за двадцать с лишним лет нахождения взаперти и не такое сможешь выучить. — Высший! — мальчик подскакивает и тут же поднимает песок, — Смотрите! Тут песок стал более белым! А вон там он чуть-чуть чернее… И теперь пещеры обваливаются, но это не моя вина! Я не знаю, что происходит, это что-то странное! — 2MASS J0523-1403, — снова обращается голос, он становится более грубым. Марк останавливается и вопросительно смотрит на высших, — Не перебивай меня. Мы узнали, что ты не смог сохранить свой дусия. Что ты можешь сказать в свое оправдание, перед тем как мы исчерпочним его из твоего тела? — Что… — он тут же отшатывается и сжимает руки на груди. Он нервничает, — Я… Эм… — неужели это из-за того, что Цезарь до немаро дотронулся? Исчерпочнение — это очень больно и неприятно, наверняка. Он не хочет этого терпеть. Руки немного дрожат, — Я… Э… К-Ко мне ворвался Дудл! Он хотел… Хотел забрать мой дусия! И-И… Но я его прогнал! — Звучит не очень убедительно, дитя, — Дух склоняется, будто бы дышит прямо в лицо Хитклиффу. Нет, нет, нет, он не хочет становится таким, как те самые зверюги! Безнеморными. Жуткими. Брошенными и оставленными, — Что ж, видимо, тебе нечего нам сказать. — Погодите! Т-Там, сзади! — тут же выкрикнул Марк, рука, которая поднималась, чтобы схватить за дусия, тут же опустилась. Высший обернулся, наверное, в ожидание вернувшегося Дудла. Но за спиной было пусто и тихо. Когда же взгляд голубых глаз уперся в пустое место, где некогда сидел мальчишка, то он тут же нахмурился. Крылья его сжались, волосы прядями медленно начали подниматься. — Бесполезная звезда. Нам надо остановить процесс его сомба. Нам нельзя выпустить его. Можете прибегнуть к силам других звезд. Но чтобы вы мне его достали, — Высший оборачивается к одному из своих духов. Он успокаивается. Глубоко вздыхает.

***

Марк чувствует, как тухнет на глазах. Но он пришел в последний раз увидеться с Цезарем, поблагодарить его за все. И он это сделал. Было больно оставлять его, но лишь так он мог справится с тем, как его пытались вернуть. Через время духам стало совсем все равно, куда пропала одна из звездочек с неба. Она больше не горела. Хитклифф лишь изредка пытался вернуться домой, на 2MASS J0523-1403, где он жил, где ему было тепло, где никто не пытался над ним поиздеваться. Люди же были страшные. Только Цезарь был другим. У маленькой звезды не было шансов выжить в жестоком мире. Но с горем пополам он учился. Он учился муторно. И поступил с высшим баллом. Проблемы с документами отложили, учился он не совсем официально, но диплом получить мог. И вот он снова перед ним. Перед своим самым лучшим другом детства, но… Он до сих пор помнит, что духи его ищут. Поэтому он даже не поворачивается к нему. Старается избегать, однако Торрес настойчив. Все-таки, Хитклифф сломался. Он пустил его к себе. Он был так рад, снова видеть своего друга, снова наслаждаться его голосом. И хоть сердца у него нет, в груди у него дыра, но его слабое и тусклое немаро светится.

***

— Звездочка…

Облом.

Марк молчит. Ничего не говорит, лишь просто укладывает свой венок на ноги. Он вопросительно смотрит на Торреса. Помнит. Он его помнит. Стало тепло… Где-то в области груди. Люди говорят еще «на душе стало тепло», но у Марка нет души. — Да? — все-таки слышится слабый голос Хитклиффа. Он сдался. Он хочет подвергнуть опасности Цезаря, но быть поближе к нему. Совсем немного ближе. Просто чуть-чуть, — Извини. Я оставил тебя на такое долгое время. Мне так жаль. — Марк… — тот сдвигает брови, голос затихает, сердце замирает, дышать становится трудно. Второй ожидает удара, пощечины, чего угодно. Наверняка он на него очень сильно зол, но… Резко за плечи его обнимают и прижимают груди. Больше нет сил скрывать свой желтый румянец за розовым. Он просто обнимает его в ответ. Щечки горят, как солнце, — Я так скучал, я так скучал, Марк… — Извини. Видимо, я бы плохим другом… — тихо выдает Марк, сам еле дышит. Для него неведомы слезы, но почему тогда в сердце так тяжело? Так оно рвется и мечется? Он совсем уж сломался. Сравнивает себя с человеком. Никакого сердца у него нет, — Я тоже скучал по тебе, Цезарь…

***

Марк просто хотел почувствовать близость. Холодные руки Цезаря выводили его из реальности. Даже сейчас он их так любит. Стоя на крыльце небольшого домика, располагающегося прямо в лесу на реке, буквально на реке, он рассматривает небо. Тот самый прекрасный период, когда солнце еще не вышло из-за горизонта, но звезды уже меркнут, точнее, макушка уже показалась, но небо все еще такое глубокое. Он сжимает в белых ладошках маленькую кружку с горячим какао, опирается своими предплечьями на заборчик-ограничение. Лес выглядел, как стены, но это не те стены-облака, которые невозможно преодолеть. Это совсем другое. И он рад, что ему удалось все так сохранить. Руки немного нагреваются. Со стороны двери в домик слышится скрип. Рядом с Марком устраивается Торрес, устало укладывая макушку на плечо младшего и зевая. Он еще укутан в плед, не готов до конца проснуться. — Ты чего так рано проснулся? — тихо спрашивает Цезарь, прижимаясь к плечу Хитклиффа. Он улыбается в ответ, зарываясь под одеяло и набрасывая его на себя, а после крепко обнимая за пояс старшего. — Да так… Я просто хотел посмотреть на звезды. Вдали от цивилизации, от былых суетливых проблем. Вдали от того, что давило на мозг. Они оба решили, что хотят быть друг с другом. Глупости сближают. Зато это их собственный выбор и в их маленьком мирке, собранном из остатков детских мечт и воспоминаний, им комфортно.

***