Давай сбежим.

***

Натаниэлю до жути нравилось видеться с Эндрю. Этот парень всегда ждал его на крыше, с сигаретой в худых белых пальцах. Хотя, на самом деле, выбраться из комнаты незаметно, да ещё и ночью, было достаточно проблематично, но это только придавало азарта. Он тихо смог пробраться на пожарную лестницу, которая хотя бы была выкрашена в красный, в отличие от полностью чëрных стен и ужасного освещения. После целого дня, проведëнного в этой жуткой темнице, которую все вороны называли "Гнездо", выбраться на свежий воздух, и увидеть прекрасное звëздное одеяло на небе, было отдушиной мальчика. Он жил в этом аду уже два года. Он до сих пор отказывался признавать тренера Тетсуи своим хозяином, и добровольно вставать перед ним на колени, так что ему постоянно жутко доставалось. Жан всегда шептал какой же он идиот, раз продолжает упрямиться, пока зашивал и забинтовывал его раны. Эндрю же был другим. Он был старше Ната на целых два года, и никогда не выходил на поле, хотя, кажется, его заставляли. У Эндрю не было пары. Как объяснил это он сам: "они просто перестали надеяться, что я буду слушаться, если они будут вместо меня избивать человека, к которому я привяжусь. Прикол в том, что мне чуждо слово «привязанность»." Откуда Эндрю брал свежие пачки сигарет, Натаниэль тоже не знал, хотя догадывался, что тот иногда сбегает за пределы Эвермора, чтобы купить их, но его постоянно возвращают обратно. Или он сам возвращается. Как-то раз Нат всë же уговорил его рассказать, как он здесь оказался. Эндрю тогда тяжело выдохнул, видимо, понимая, что этот любознательный ребёнок просто так от него не отстанет. «— Меня взяла одна приëмная семья. Они сразу меня усыновили, а потом я оказался здесь. В общем, эти твари не захотели отдавать сюда своего родного ребëнка, поэтому решили схитрить. После того, как меня посмотрел тренер и Кевин, Тетсуи согласился на такую уловку, если я буду приносить им пользу. Чëрта с два. Скорее плюну ему в лицо. — А как ты оказался в детском доме? — Меня бросили сразу после рождения. И больше я не отвечу ни на один твой вопрос.» Хоть Натаниэль и был очень любознательным и типичным "почемучкой", что абсолютно нормально для его возраста, он также был достаточно смышлëнным, чтобы сразу понять, если надо остановиться. Возможно, именно из-за этого Эндрю терпел его общество. А потом Нат внезапно выдал: «— Ты... Можешь называть меня Нил. Это имя мне нравится больше, и им пользуется Жан. Короче, типо только для тех, кому я доверяю.» Он открыл тяжёлую дверь, которая, на самом деле, не была особой проблемой, и в лицо ударил свежий порыв летнего ветра. — Сегодня ты долго, Нил. Натаниэль лишь широко улыбнулся, смотря на Эндрю, который сидел на самом краю, свесив ноги. Он тут же подошëл к другу, садясь рядом, и наслаждаясь приятным запахом никотинового дыма, который стал у него ассоциироваться только с этим человеком. Нат глубоко его вдохнул. — Просто Жан куда-то уходил, и я ждал, пока он вернëтся. Мне кажется, что теперь он хромает... Задумчиво произнëс Натаниэль. Эндрю поджал губы. — Выучил новое упражнение? Нат аж засветился от этого вопроса. Как бы странно это ни было, но этот мальчик буквально дышал экси, хоть и продолжал вести себя с тренером и "королëм" просто ужасно. Где-то на задворках его сознания проскользнула мысль, что Эндрю такие вопросы вообще не интересуют, и он обычно их не задаëт, но сейчас ему было не важно. Он даже не обратил внимания на немного странный взгляд с его стороны, когда он увлечëнно начал рассказывать о том, что у него наконец получается третье упражнение для нападающих. — И вот, мне кажется, что скоро я смогу делать его хорошо! Эндрю нахмурился. — Постой, разве ты не на позиции защитника стоишь? Натаниэль проморгался, совсем забыв о том, что у его "друга", только так он мог описать их отношения, прекрасная память. — Да, на самом деле, я защитник. Но я очень сильно хочу сменить эту позицию на нападающего, так что усердно стараюсь выучить их упражнения, чтобы убедить Тетсуи. — Он ведь заставит тебя подчиниться. Нат покачал своими огненно-рыжими кудряшками в разные стороны, в знак протеста. — Ни за что и никогда. Я просто постараюсь показать ему, что я лучше как нападающий, нежели как защитник. Но я никогда не назову его "хозяином". — Какой упрямый. Хмыкнул Эндрю, и у Натаниэля в глазах сверкнул странный голубой огонëк. Наверное, только у этого парня так может быть. — А то. Мне казалось, что тебе тоже нравится их раздражать. — Мне нравится не соответствовать их ожиданиям, Нил. Хотя, наверное, это одно и тоже. — Вот и я о том же. Сколько бы этот старикан ни пытался заставить назвать его "хозяин", я скорее до полусмерти избитым буду, чем... Глаза Эндрю страшно сверкнули. Натаниэль понял, что прокололся. — Они... Я убью эту скотину. Нат ненадолго захлопнул свой рот. О, как же он оплошал! Как бы там ни было, Натаниэль никогда не говорил Эндрю о том, что его избивают на уровне старших. Никого из детей в младшей лиге не бьют, и только Нат получает, словно играет со взрослыми, из-за своего "несносного характера". Натаниэль не говорил ему только потому, что знал, как он относится к насилию над детьми. Это могло ему навредить, поэтому Нат избегал этих тем. Эндрю уже порывался встать, а его кулаки сжимались настолько сильно, что казалось, что кожа на побелевших костяшках сейчас лопнет, как сильно надутый воздушный шарик. — Эндрю, подожди, я не так выразился!       У него могут быть проблемы. У него могут быть проблемы. У него могут быть проблемы. Стучали мысли в его голове, пока он смотрел как тот замер на полпути к выходу. — Лучше тебе не врать мне. Ты же знаешь, как я ненавижу ложь. Натаниэль зажмурил глаза. Ситуация накалялась, и всë словно было в каком-то дешëвом фильме, хоть он и немного таких смотрел.       Зачем всë так драматизировать?! Всех бьют, так почему они не должны трогать меня? Эндрю Миньярд, почему с тобой так сложно? Натаниэль тяжело выдохнул. — Успокойся, Дрю. Когда-нибудь им это надоест. Они же перестали доставать тебя и прикреплять пару? Вот и со мной скоро смирятся. Тебе просто надо легче... Эндрю буквально за два шага оказался около него. — Что? Легче к этому относится? Легче относится к насилию над детьми?! — он выглядел так, будто был готов задушить кого-то голыми руками, и Нат, неожидано для себя, отшатнулся от него на шаг назад. Эндрю сжал губы, и с сожалением на него посмотрел. — Это неправильно, Нил. Это надо пресекать. Именно этим я сейчас и займусь. Он уже снова развернулся. — Да успокойся же ты! Можно ведь решить всë это другим способом! Эндрю вновь остановился. Медленно развернулся в его сторону, сложив руки на груди. — Ну, я тебя слушаю. Ровно три минуты. Натаниэль опешил. Ну и что он может ему предложить? Было видно, что Эндрю еле сдерживает огненный гнев внутри себя, наблюдая за судорожными мыслями Ната напротив. — Ну... Я мог бы... Просто признать... — Нет. — тут же ответил Эндрю, даже не дослушав "признать их своими хозяином и королëм". Он точно знал, что от этого лучше не станет. Хотя бы потому, что он видел, что они делают с Жаном... — Ты не будешь этого делать. Есть ещё варианты? — Да какая вообще разница, ранят ли они меня или нет?! Вспылил Натаниэль. Эндрю вздохнул. Это точно было похоже на сцену из дерьмового романа, которые, вопреки ожиданиям, ему нравились. — Потому что... Это не важно. Если у тебя больше нет идей, я предложу тебе свою. Нат фыркнул. — Выкладывай. Он повторил позу Эндрю, возможно, даже неосознанно, внимательно заглядывая своими прекрасными голубыми глазами прямо в его душу. — Давай сбежим. Лицо Натаниэля превратилось в сплошное удивление, и чëрт, как бы Эндрю ни старался этого отрицать, но этот мальчик был слишком симпатичным. Он отвернулся, чтобы ненароком не зарыться пальцами в эти удивительные кудряшки. — Ты... Что? Нат явно старался переварить только что сказанное Эндрю, пока тот, успокоив свою ярость, вновь не стал беспристрастен. — Давай сбежим отсюда. Натаниэль проморгался, словно не мог поверить, что Эндрю действительно дважды это повторил. — Это... Нет. — его взгляд ушëл в пол. — Нет, мы не можем! Дрю, у нас нет денег и дома, и эта семья тут же поймает нас! Ты хоть знаешь, сколько у них связей? Нет. Я отказываюсь, и прошу тебя тоже отказаться от этой идеи. Эндрю усмехнулся. — Насчëт денег можно не волноваться. — Что? Натаниэль по птичьи склонил голову в право, и Эндрю смог удержать в себе смешок. Эта привычка была у Ната самой милой, наверное, после той, как дëргается кончик его носа, когда он волнуется. — Деньги. Они у меня есть. — Но... Откуда? Недоверчиво спросил он. Эндрю хмыкнул. — А тебе прямо всë надо знать. — Да, если я действительно захочу покинуть это место с тобой. И... У тебя есть нормальный план? — Тем приëмным родителям пришлось заплатить мне большую сумму, чтобы я самолично не растерзал их дорогого сынишку. Конечно, это всë равно меньше их долга перед кланом Морияма... Но всë же, сумма приличная. Нат снова удивлëнно проморгался. Ну, теперь он хоть знает, откуда он берëт деньги на пачки. — Но куда мы от них денемся? Эндрю фыркнул. — Просто уедем в другой штат, и поселимся в городишке поменьше, не привлекая к себе внимания. Не думаю, что они будут долго нас искать. — Но... — Слушай, Нил, может хватит ломать себе этим голову? Просто ответь, да или нет? Раздражëнно кинул Эндрю, и его глаза загорелись. Он с замирающим дыханием ждал от Натаниэля ответа. А Нат... Он действительно над этим задумался. Его отец продал его своему так называемому "боссу", чтобы потешить эго. Мать сбежала в тот же вечер, и теперь от неë не было ни весточки... Его ровным счëтом ничего здесь не держало. А Эндрю... Эндрю точно мог о них позаботиться. О них обоих. И он в принципе единственный, кроме Жана, кто так о нëм волновался. Но даже француза можно было понять. В один момент он бы тоже начал получать выговоры из-за Натаниэля. Зато он успел научить его беглому французскому, и, возможно, этому парню сильно достанется из-за его ухода. Но как бы поступил сам Жан? Если бы ему дали выбор, он бы точно выбрал себя, как бы больно Нату не было это признавать, но это было правдой. Вопреки тому, что тут Воронов пытаются научить думать за двоих, все в любом случае пекутся только о своëм благополучии, и его не стоит за это винить. — Я... — Просто да или нет, Нил! Эндрю явно начинал злиться. Нат поднял на него свои глаза. Сейчас они были ясными, как никогда. Натаниэль был уверен в своëм выборе. — Да. — уверенно сказал он. — Да, вытащи меня из этого ада. Эндрю внутренне облегчëнно выдохнул, хоть и не показал на лице смены эмоций.

***

Эндрю нахмурился. Кожа на предплечье обжигающе болела, и сейчас он чëтко понимал, почему. Сейчас была ночь, ровно двенадцать вечера. Наступил его день рождения, и Эндрю исполнилось шестнадцать лет. Нил, спящий свернувшись клубочком на другой стороне кровати, касаясь своей спиной спины Эндрю, проснулся. Он повернулся, чтобы проверить, всë ли с его спутником нормально. Они уже два года жили в Сан-Франциско, сбежав из Гнезда. Это случилось почти в тот же самый день, когда он протянул руку Нилу, предлагая забрать из лап Тетсуи и Рико. Эндрю злился от одной мысли, что этого маленького, но такого светлого и улыбчивого мальчика, что смог растопить ледник, который, на самом деле, являлся его сердцем, избивают. — Всë хорошо? Прошептал парень, которому совсем скоро стукнет четырнадцать. Его голубые пронзительные глаза смотрели прямо в душу Эндрю, будто она была открытой дверью, а не запертой на пять замков. Нил был удивительно чувствительный во сне, и он всегда просыпался, когда Эндрю слишком напрягался, или начинал ëрзать от бессонницы. Он кивнул, но Нил не поверил в это. Было видно, как его маленькие, но такие аккуратные рыжеватые брови склонились к переносице. Непослушные кудри огненно-рыжего цвета, который так прекрасно переливался в лучах заходящего солнца по вечерам, спадали на лоб. Сейчас ночь, но голубизну, или даже синеву этих глаз было отлично видно в темноте. — Ты уверен? Нил прекрасно знал, что Эндрю может постоять за себя. Что может сам разобраться со своими ссадинами, но всë равно волновался. Что-то невероятно тëплое, а в некоторых местах даже обжигающее разлилось по груди. Эндрю поджал губы. Этого не должно быть. Он не должен постоянно думать о том, как же красивы открытые ключицы этого парня, как прекрасен оливковый цвет кожи. Он пообещал защищать Нила, пообещал, что рядом с ним он будет в безопасности. Но сейчас одни только его мысли, рисующие картинки обнажëнной груди, на которой, возможно, тоже есть белëслые шрамы, могли причинить ему вред. Эндрю засовывал их куда подальше, пока они вновь не ложились в одну большую и достаточно вместительную кровать в очередном мотеле. Нил предложил это, говоря, что им стоит больше экономить, если они собираются уехать в другой город, а именно это и было в планах Эндрю. Он хотел увезти этого парня, наверное, в Колумбию, в среднюю школу, где не будут задавать вопросов, хоть Нил и официально сменил имя. Они очень рисковали, когда подали документы на смену имени, и целую неделю Нил шугался любого непонятного звука. Именно поэтому Эндрю окрестил его кроликом в своих мыслях, иногда поддразнивая его этим прозвищем. Как бы там ни было, Эндрю хотел, чтобы Нил получил образование, чтобы в будущем смог поступить в университет, и получить хорошую специальность, чего не светит ему самому. Сейчас он подрабатывал в кафе бариста, хотя его с горем пополам взяли на эту работу из-за раннего возраста и отсутствия опыта в этой сфере. Однако у Эндрю имелся свой козырь в рукаве: идеальная, вернее, как это правильнее сказать, эйдетическая память. В каких-то случаях его жизни это было его самым злейшим проклятием, ведь как неприятно маленькому семилетнему ребёнку, когда его новоиспечённые родители прямым текстом говорят ему, что через три года отдадут в команду по экси вместо их дорогого сына. Как же тогда маленькому Эндрю было обидно, ведь они взяли его, словно индюшку, которую в скором времени откормят, а потом запекут в духовке. Как же больно ему было, ведь ни один из его так называемых "родителей" даже не пытался поговорить с ним. Эндрю, с его неестественно белоснежной кожей и светлыми блондинистыми волосами был чертовски похож на призрака. И каждый вечер, когда он снова не услышал в свой адрес ни одного слова, ни одного взгляда, он действительно считал себя призраком, разглядывая отражение в зеркале. Именно поэтому он ненавидит экси. Именно поэтому он ненавидит тишину, с которой ему пришлось смириться в Гнезде, которое не смогло его сломать. Но однажды на крышу пришёл маленький Натаниэль, словно специально созданный для того, чтобы пролить свет своей идеальной улыбкой в тëмное царство души Эндрю. Но иногда его прекрасная память была отличным дополнением, и только это заполняло пробел того, что Эндрю категорически не хочет общаться с незнакомыми людьми. — На все сто. А теперь спи, завтра будет долгий день. И это было правдой. Завтра им предстояло добираться до автобусного вокзала, чтобы купить билеты прямиком в Окленд, маленький городок, о существовании которого большинство людей этой страны даже не догадывается. Нил примерно полгода упрашивал его поехать в родной город, и Эндрю долго сопротивлялся. Но как можно отказать этим прекрасным глазам? Он сдался неделю назад, и они начали серьёзно планировать эту поездку. И там была школа, а значит Эндрю хотя бы наполовину исполнит задуманное, сколько бы уговоров это ни стоило. Он прекрасно знал, что его кролик будет яро отказываться, конечно же, ссылаясь на то, что принадлежности к учëбе стоят денег, а ещё у него не было нормальной формы. И даже если Эндрю заверил его, что в денежном плане у них всё нормально, Нил будет твердить о том, что там нужны подписи родителя или хотя бы опекуна. Эндрю знал это наперëд. Он слишком много раз прокручивал этот разговор у себя в мозгу, чтобы не знать все исходы, где он выходит из него победителем. Нил устало закатил глаза, а потом снова удобно устроился на своëм уголке кровати, прижимаясь своим позвоночником к Эндрю. И даже этого хватило чтобы выбить из его лëгких весь воздух. Эндрю отчаянно захотелось повернуться на другой бок, и зарыться пальцами в рыжие волосы на затылке, но он подавил в себе этот порыв. Запястье снова кольнуло, и Эндрю посмотрел на него, чтобы в потëмках попытаться разглядеть имя, что теперь было там написано. Но, как назло, ночь была безлунная, так что у Эндрю не оставалось иного выхода, кроме как заставить себя заснуть, и увидеть имя завтра.

***

Нил проснулся, как только солнце начало пробивать свои первые лучи сквозь окно, к которому он был повëрнут спиной. Он постарался встать максимально тихо, хоть и прекрасно знал, что Эндрю ни за что от этого не проснëтся. Ведь в последнее время его мучила бессонница, и если этот парень всë же засыпал, и не просыпался посреди ночи от кошмаров, значит Нил не будет будить его до самого обеда. Конечно, если Эндрю не почувствует спиной внезапно опустевшую другую сторону кровати, и не подскочит от страха за него. Нил прекрасно знал, почему Эндрю упрямо старался не заснуть этой ночью, пусть и делает вид, что ничего не понимает. Эндрю никогда не говорил, когда его день рождения, тем временем как Нил в открытую заявлял, что ненавидит этот день. Ненавидит чëртово девятнадцатое января. Но даже если Эндрю не говорил этого, это не значит, что Нил недостаточно наблюдательный, чтобы заметить, как он становится другим в этот день. Как не спит до двенадцати часов, или на утро слишком много может разговаривать. Нил это прекрасно замечал, зная, что в прошлом в его праздник он был один. Нил видит, как Эндрю пытается быть громче, и как его глаза благодарны, что Нил не замечает этого. И парень радуется. Радуется, что в этом году он снова не один. Что человек, который сейчас рядом с ним, никогда и ни за что не будет делать вид, что его не существует. Нил так же видит, но делает вид, что не замечает, многие вещи. Например, задерживающийся взгляд Эндрю на его ключицах, или то, как он разглядывает его волосы или профиль лица по вечерам, думая, что Нил этого не ощущает. Как иногда Эндрю может потеряться в его глазах, или как задерживает дыхание, если их спины соприкоснулись. Нил это видел, знал, что он нравится Эндрю, но специально играл роль глупой овечки с белой шëрсткой. Ведь Эндрю тоже ахуительно прекрасен. Даже сейчас, когда этот парень крепко спит, а его прилично отросшая чëлка падает на глаза, он выглядит словно бог. Его лицо, которое слишком редко бывает таким безмятежным, светлые ресницы, которые слегка подрагивают. Всë в Эндрю, в его характере, в его внешнем виде, всë казалось Нилу до безумия привлекательным. Сначала, когда впервые в тринадцать лет, после года их житья здесь, он почувствовал на себе этот взгляд, а потом и разливающееся в груди тепло, он подумал, что это дружба. Что это то самое доверие и что он наконец нашëл человека, который бы не бросил его. А потом это стало повторяться снова и снова. Эндрю разглядывал его лицо, иногда, как бы случайно невесомо задевал ладонью веснушчатую щëку, когда пытался по-дружески взъерошить его волосы. Нил был безумно рад, и всë внутри приятно трепетало, когда он снова ловил на себе этот взгляд, или когда Эндрю трогал его. Каждый раз когда кусочки их кожи находили точки соприкосновения, Нил хотел петь от счастья. И только потом он понял, что это такое. Как глупо влюбиться в человека, который подарил тебе безопасность, но он уже ничего не мог с собой поделать. Эта влюблëнность так глубоко укоренилась в его сердце, что он даже не знал, как будет жить без Эндрю. Поэтому Нил терпеливо ждал, когда Эндрю признается ему в этом. Ну не может же он вечно скрывать свои чувства?! Так и прошëл весь оставшийся год. Нил притворяется, что у него напрочь нет глаз, а Эндрю искренне верит, что умеет скрываться. Он вздохнул, разглядывая спящего парня. Он знал, что сегодня Эндрю должен был получить соулмейта на запястье, но он никогда бы не показал его Нилу. Парень обошëл кровать, и скользнул взглядом по исполосованным шрамами предплечьям. Эндрю скрывал их за огромными рукавами толстовок, но сейчас было лето, да и они знали друг о друге всë, потому что доверяли. Всë внутри Нила встрепетнулось. Ему показалось, что он вообще не дышит, читая имя, что красовалось на внутренней стороне правого запястья. Нил. Парню хотелось петь. Он его родственная душа! Нил вздохнул полной грудью, и вспомнил о мелочи, что лежала у него в кармане. У него уже давно проскакивала идея купить это, но действительно сделает это он именно сейчас. Дверь их номера тихонько закрылась, оставляя внутри только одного парня, тихо спящего на кровати.