Давай сбежим.

***

Сейчас было раннее утро, ведь Нил проснулся с первыми лучами. Но он всë равно искал тот самый круглосуточный спортивный магазин, надеясь, что то, что он хочет купить, до сих пор не разобрали. Наконец-то, он видит яркую вывеску и со всех ног спешит туда. Заходит, и сразу глазами ищет нужный отдел. Чëрные повязки, специально настолько длинные, что в них можно было бы завернуть какой-нибудь маленький предмет, или же несколько, лежали на полке. Нил улыбнулся, сразу хватая две пары, чтобы наверняка. Он прекрасно знает, что как только Эндрю получил от своих родителей деньги, он купил три маленьких метательных ножа, а потом оттачивал навыки управления с ними. Они всегда были с ним, и Нил даже знал в каких местах в одежде он их прячет, чтобы незаметно достать и метнуть, если этого потребуют обстоятельства. И когда он заметил эти повязки несколько месяцев назад, они приходили сюда, чтобы прикупить кроссовок, Нил в них влюбился. Он точно знал, что Эндрю они тоже понравятся, ведь ими можно будет закрыть предплечья, и спрятать эти самые ножи. Он начал откладывать деньги, специально чтобы подарить их Эндрю на день рождения. И вот, он расплачивается слегка помятыми купюрами, и счастливый выходит из магазина, прижимая эти самые повязки к груди, словно они были чем-то особенным для него. Они пахли новой одеждой, и были чертовски мягкими по ощущениям. Нил взял две пары, ведь в любом случае иногда повязки, которые походили на чëрные ленты, стоило стирать. Он краем глаза увидел время на часах, что висели на стене. Ровно шесть часов утра. Эндрю точно ещё не проснулся. Нил улыбнулся во все свои тридцать два зуба, представляя удивлëнное лицо его друга, когда он проснëтся, и увидит его подарок. Нил начал рисовать у себя в голове сильные и довольно мускулистые руки Эндрю, которые выглядели просто шикарно, но которые он прятал за длинными рукавами. Он прикрыл глаза, и образ этого парня предстал перед ним во всей своей красе. Нил сразу попытался привести себя в чувство, виня себя за то, что начал витать в облаках, но Эндрю дейсвительно был очень хорош собой. Он спокойно зашагал в сторону мотеля, в котором они поселились, вспоминая лицо девушки с ресепшена, когда они сказали, что им нужен двуместный номер. Конечно, они специально выбрали место, где документы проверять не будут, ведь ни Эндрю, ни тем более Нилу не дашь совершеннолетний возраст. Но это не значило, что она не удивилась двум мальчикам, которые захотели спать на одной кровати. Он усмехнулся, зашагав быстрее, надеясь в краткие сроки вновь увидеть лицо Эндрю.

***

Эндрю открыл глаза, и сразу подскочил с кровати, пытаясь найти ладонью парня. Вот только вторая половина была пуста, но при этом смята, будто специально дразня его. Нила нет. Все самые ужасные мысли, что могло случиться с его кроликом начали мелькать в голове слишком быстро, чтобы действительно ухватится за одну из них. Он встал и тут же начал искать толстовку, ведь спал в одной чëрной майке, оттого в номере было чертовски жарко, хоть на улице и был ноябрь. Эндрю схватил со стола раскладушку, сразу нажимая на единственный контакт в списке, но потом сразу понимает, что в этом не было смысла. Он уже столько раз говорил Нилу брать с собой этот грëбанный телефон, но этот парень до сих пор забывал прихватить его с собой, когда куда-то уходил. Вот и сейчас вибрация его оставленного гаджета звучала в комнате. Эндрю чуть не разбил его о стену. Но когда замахнулся, дверь открылась. Он осторожно положил мобильник обратно на тумбочку, сразу протягивая руку к спятанному в кармане лезвию. Но как только увидел рыжую макушку, тут же выдохнул. А потом его переполнил гнев. Он скрестил руки на груди, покорно дожидаясь, когда же Нил повернулся к нему лицом. — Ой. Доброе утро, Дрю. Невинно улыбаясь, словно ничего не случилось, поздоровался Нил, скрывая что-то за спиной. Эндрю вызывающе поднял бровь, так и говоря, что он, вообще-то, не слепой. — А теперь потрудись-ка объясниться, Нил, куда ты ходил, и какого, блять, хуя, ты снова не взял телефон? Конечно же, он опустил взгляд в пол понимая свою вину. У Эндрю дëрнулся уголок губ, слишком уж мило сейчас выглядел кролик. Вот только он до сих пор был немного зол, так что не даст этому парню так просто сломать его маску. — Я жду. Приказным тоном добавил он, прямым текстом требуя, чтобы Нил ответил на его вопросы. — Я... — парень замялся, словно неуверенный в собственных словах, но потом с чем-то определившийся. — Вот. Он вытянул вперëд две руки, в которых лежало что-то чëрное, глянцевое и длинное. Эндрю поднял бровь в недоумении, а Нил, будто ему стало некомфортно, отвернулся в сторону, рассматривая облезлую стену. — Что это? Спросил Эндрю, подходя ближе и пытаясь разглядеть неопознанный объект на наличие опасности. — Просто... Возьми это. Эндрю взял предмет с его рук, специально дотрагиваясь пальцами до оливковой кожи его ладоней. Он развернул и... Ахнул. На его лице, с которого, конечно, сразу спала маска спокойствия, было удивлëнное выражение. Это были две пары чëрных повязок, словно специально созданных, чтобы скрывать шрамы и хранить в них маленькое оружие. Он посмотрел широко раскрытыми глазами на Нила, будто не верил, что это действительно произошло. — Это... Это... — Эм, я понимаю, что ты старался скрыть это от меня, но.. С днëм рождения, Дрю. Не улыбнуться в такой ситуации было просто невозможно. Он отложил их на тумбу, а сам с восхищением посмотрел на Нила перед ним. На этого удивительно мальчика, который с самого первого их знакомства читал Эндрю, словно тот был открытой книгой. Он сразу увидел в нëм маленького мальчика, который всеми силами старается свыкнуться с ненавистным ему одиночеством. Нил разглядел, что он пытается отгородится от других людей только потому, что не хочет пораниться, не хочет снова чувствовать боль от привязанности к кому-то. Поэтому Эндрю был агрессивен и беспристрастен. Поэтому на его лице почти всегда нельзя было прочитать ни одной эмоции. Но сейчас он был счастлив. Настолько, что притянул Нила к себе, прижимаясь всем телом, словно от этого зависела его жизнь. Эндрю отметил для себя, что даже в такой ситуации его кролик, прекрасно зная обо всех трудностях жизни детдомовских детей, Нил пытался не прикасаться к нему. Потом он неуверенно заключил его в ответные объятия, зарываясь носом в изгиб между шеей и ключицей. — Откуда ты узнал? Прошептал Эндрю вопрос прямо в ухо Нила, и тот слегка съëжился, а его горячим дыханием обдало кожу на шее. — Ты не так хорошо скрываешься, как думаешь. Я знаю о тебе не только это. Ещё мне известно... — он немного отпрянул, и теперь их лица были на одном уровне. Губы разделяли жалкие дюймы. — ...что нравлюсь тебе. Да или нет? У Эндрю перехватило дыхание. Он не знал, на какие именно действия так хотел сказать "да" Нилу. Тем более, у него была новая информация для размышлений. — Да. Выдохнул он, наконец решая просто забить на все проблемы, которые будут после. Их губы встретились в поцелуе, таком невесомом, что уже через пару секунд он повторился. А потом ещё раз и ещё. Эти невинные прикосновения превратились в страстное изучение языками ртов друг друга. Пальцы Эндрю переместились на затылок, и он сжимал волосы, словно хотел, чтобы Нил был ближе, чем есть сейчас. Он по-собственнически оттянул нижнюю губу, словно напоминая об оставленном телефоне, заставляя Нила тихо простонать извинение в ответ. Эндрю показалось, что ничего лучше этого звука в своей жизни он не слышал, и ему хотелось ещë. Даже сейчас, целуя и одной рукой изучая тело Нила, ему категорически не хватало его кролика. Эндрю не хотел разрывать их поцелуй. Если есть такая возможность, можно остаться здесь, в этой слишком маленькой и душной комнатке на всю жизнь. Просто лечь на эту большую кровать, сплести их конечности, и целоваться до потери пульса. И он чувствовал, что этого хотел и Нил. Вот только воздух закончился, и дальше продолжать в таком духе они уже не могли. У обоих была дикая отдышка. Нил опустил свою голову на плечо Эндрю, а его грудь быстро вздымалась, будто он просто пытается поверить, что это всë правда. Не сон, не иллюзия, и что он не умер. Эндрю переместил руку на заднюю часть его шеи, будто заявляя о своëм присутствии. Он знал, что так сможет помочь своему кролику. Это действие всегда будто вытаскивало Нила из пучины его многочисленных демонов. Ведь Эндрю знал, какого цвета была его кровь. И это было ужасно, ведь Нил рассказал, почему она так потемнела, и сейчас была скорее бордовой. До того, как его отец отдал его Воронам, он заставлял своего сына делать просто ужасные вещи, если учесть, что тогда ему было семь или шесть лет. Кромсать маленьких зверюшек, чтобы самому не попасть на стол для разделывания. Эндрю хотел выследить этого ублюдка и самолично убить, но Нил говорил, что это всë уже в прошлом, и сейчас с ним "всë в порядке". У него самого кровь была еле красной. Он знал, ведь очень часто видел еë, когда на предплечьях появлялись всë новые и новые шрамы. Он просто доказывал себе, что он действительно живой человек, а не призрак. Что вот, у него есть кровь, а значит бьëтся сердце. Он также ненавидел грëбанное "пожалуйста". Как можно его любить, когда ты кричишь его каждый, день, прося, чтобы тебя заметили, прося, чтобы посмотрели. Но на тебя только презрительно смотрят, продолжая не обращать никакого внимания, словно им просто показалось, что сейчас там что-то кричало и плакало. И Эндрю хотел умереть. Как можно не хотеть, когда от тебя отказываются все, когда ты никому не нужен? Когда тебя буквально нет? Но сейчас эти воспоминания казались ему чем-то отдалëнным. Сейчас у него был Нил. Он радовался, что тогда взял кухонный нож и пригрозил родителям тихо спящего мальчика его возраста, что сам убьëт их дорогое дитя. Тогда он не думал о деньгах, и они не были ему особо нужны. Но он не мог просить ничего другого, ведь уже тогда понимал, что нельзя насильно заставить человека полюбить. Возможно, сейчас его кровь стала темнее, но это не имеет для него абсолютно никакого значения. Он знал, что даже если эта чëртова жидкость будет чернее смолы, Нил всë равно будет рядом с ним, и плевать на последствия. — Я твоя родственная душа. Нарушил идеальную тишину комнаты шëпот голоса Нила. Эндрю удивлëнно поднял его голову, чтобы посмотреть в эти прекрасные глаза. Его кролик счастливо улыбался, и Эндрю до сих пор не мог поверить в сказанные им только что слова. Он посмотрел на свои запястья, и они оба удивились. — Нил и... Аарон? — Погоди, у тебя что, два имени? Оба парня недоумевали, что происходит, и почему, сука, имя которой "судьба" подкидывает им такие загадки. Что может означать второе имя?

***

Аарон ненавидел свою мать. Кем бы она там ему ни была, и ему было даже плевать на то, что эта женщина его родила. Он хотел сбежать, хотел жить спокойно, а не заработать себе чëртову наркотическую зависимость. Он каждый день хотел наорать на неë, пока она снова замахивалась пустой бутылкой, чтобы ударить его.       Какого хрена ты оставила меня себе, если я всë равно только обуза?! Почему, блять, не сдала в грëбанный детский дом?! Аарон знал, что, возможно, там ему бы пришлось сражаться за своë выживание, за внимание со стороны потенциальных родителей и всë прочее. Но разве может что-то быть хуже, чем он уже имеет? Он ненавидел Тильду, ненавидел еë нового хахаля, из-за которого им пришлось переехать в хренов Окленд. Аарон также старался сторониться его, ведь этот мужчина в последнее время частенько бросал на него странные взгляды, и Аарон хотел содрать с себя кожу. Ему отчаянно не хотелось находиться в помещении, которое все обычно называют своим "домом", а он окрестил как "преисподняя", или просто "ад".       Сбежать. Сбежать. Сбежать. Стучало желание в его голове каждый раз, когда он шëл из школы. Вот только идти ему было некуда. Ни друзей, ни знакомых, которые могли бы дать перекантоваться у себя, а на улице он ни за что не согласится спать. Особенно сейчас, когда ноябрь был столь холодным и ветренным. Совсем недавно ему исполнилось шестнадцать лет, и, как это и должно было случиться, на его запястье появилось имя его родственной души. Вот только... Имени у него было два. Это было настолько странно, что он сам сначала не понял, почему у него на двух запястьях было два имени. И одно из них было странным, потому что под ним было что-то длиннее, но оно было зачëркнуто. Аарон сначала пытался это переварить, а теперь усиленно искал информацию, как такое может быть. А поскольку интернета у них не было, да и телефон нормальный он не имел, ему надо было разыскивать всë в книгах. Он любил читать. Это отвлекало его от того, что происходило за стеной, буквально телепортировало в другой, более весëлый мир, где нет того, что есть здесь. Но своих книг у него, конечно же, никогда не было. Именно поэтому Аарон знал все библиотеки этого города, где мог бы взять книгу на время. Но иногда даже это его не спасало. Ему хотелось кричать, хотелось биться, хотелось плакать и умолять мать на коленях, чтобы это прекратилось. Чтобы она перестала его бить, перестала пить, употреблять и всë тому подобное, что обычно происходило на кухне. Но он прекрасно знал, что это не поможет. Что она только врежет ему по лицу со всей силы, а потом начнëт добивать ногами на полу. Что же было ещё хуже, она бы позвала этого своего мужика, и тогда Аарон бы точно не знал, что ему делать. Поэтому он решил абстрагироваться от всего этого. Поэтому он решил попробовать всю ту Тильдину ересь, которая стояла на столе или в ванной. И как же он тогда обрадовался, что это работает и помогает ему справится с проблемами, и как же он жалеет об этом сейчас. Первую свою дозу он выкрал со стола в двенадцать лет. Он не знал, что это было, но кайф так быстро накрыл, и ему было так хорошо, что он даже не задумался над этим. Потом, правда, было куча блевотины, ведь его желудок взбунтовался от того, что Аарон не ел, дня два. И эта ломота во всëм теле, когда он в буквальном смысле не мог поднять руки с кровати. Как же тогда ему было хреново, и как же хотелось большего. Снова уйти в тот мир, где нет забот, где нет вообще ничего. Сначала это были таблетки, но дальше – больше. Лет в четырнадцать он перешëл на порошок, и как же сильно он получил от матери, когда она догадалась, куда начала пропадать еë наркота. В пятнадцать он начал искать другие места, где мог бы взять дозу, и как хорошо, что в школе таких, кто продавал, было полным полно. Он брал у них, потом должал, а потом выкладывал теперь уже деньги из маминого кошелька, надеясь на следующую таблетку. И вот теперь ему шестнадцать. Он прекрасно знает, что у него зависимость, и ему нужна помощь, чтобы слезть со всей этой дури. Но он не знает, к кому обратиться. Не знает, у кого попросить помощи, ведь его никто и никогда не слушал. Конечно, учителя начали догадываться о домашнем насилии, и Аарон не пытался как-то яро это отрицать. Если так он не будет жить в своëм персональном аду, если так он избавится от чëртовой зависимости, так тому и быть. Парень стоял у лавки с книгами, пытаясь найти фолианты по биологии, или как там это называется. Ему всë равно было интересно узнать, почему у него два имени, что это значит, и не является ли он какой-то ошибкой этого мира. Ведь если это действительно так, судьба и так была повëрнута к нему жопой, и тогда она станет той ещё сукой. Он взял в руки одну из книг, открывая и вчитываясь в текст. Пальцы дрожали, и он не мог нормально держать предмет, но упорно делал вид, что с ним всë хорошо. Вся одежда Аарона была тëмных цветов, и, конечно же, закрыта. В любом случае, не хочется видеть жалостливые выражения людей, как только они увидет разноцветную карту на его теле. Карту, наполненную болью и страданиями, ведь она никогда не останавливалась на паре тройке синяков. На лице было парочка пластырей, и он уже не знал, что придумывать, когда люди спрашивали, зачем они ему. Не найдя ничего, что могло бы помочь ему разобраться, в этой книге, он перешëл к следующей. Его глаза быстро бегали по строчкам, и снова потерпев поражение, он со вздохом поставил еë на место, запустив пальцы в волосы. Но сдаваться на этом он не собирался. Он взял следующую, снова начиная быстро пролистывать, в поисках нужного раздела, мысленно отмечая про себя, что тема медицины достаточно интересна сама по себе. И вот, что-то отдалëнно похожее, в отделе "соулмейты". Он начал судорожно читать, а в сердце теплилась надежда, что он наконец поймëт, что это, блять, значит. — Эндрю! Какого хрена? Аарон не обращает внимание на восклицание, продолжая заниматься своими делами, вот только его отвлекают. Рыжий парень подходит к нему, и хватает за плечо, разворачивая к себе лицом. — Дрю, я спросил, какого хрена? Мы же договорились в это время у кафешки встретиться. Аарон непонимающе захлопал глазами. Кто такой, сука, Эндрю, и почему его за него приняли?! Но он удивлялся природной красоте этого незнакомца. И как же он ненавидел себя за эти мысли, но парень действительно был чертовски хорош собой. Прекрасные, будто читающие его мысли глаза идеально сочетались с яркими огненными кудрями, которые спадали на его лоб. Щëки и нос были покрыты россыпью веснушек, а светлые ресницы были такими густыми и длинными, что казалось, будто он девушка. Его тело было подтянуто, и низкий рост только подчëркивал это, хотя глаза у них были на одном уровне. Прекрасные глаза сузились, будто пытаясь что-то прочитать на лице Аарона, и он сглотнул. Он точно никогда не думал, что незнакомый парень с улицы, так западëт в его душу. Он сглотнул накопившуюся слюну. Этот проницательный взгляд прожигал его насквозь, а немного припухлые губы были чуть сжаты и потресканы, скорее всего, он часто их прикусывает. И, о чëрт, как же это выглядело горячо!       Аарон Миньярд, ты полный придурок! Одëрнул он себя, и прекратил пялится на незнакомца, который спутал его с кем-то. Но если он до сих пор думает, что Аарон это его друг, значит ли это что... Они оба удивлëнно уставились друг другу в лица, словно только что узнали, что кто-то из них инопланетянин. До обоих всë дошло только сейчас, и им стоило разобраться, что, чëрт возьми, здесь происходит?!