Ты имеешь смысл.

— Боже, Арс, ты конченный, — говорит Антон, пытаясь отдышаться.  — Только не говори, что тебе не понравилось, — смеется запыхавшийся Попов, переворачиваясь и ложась на живот.  — Побег от ментов в два часа ночи из-за бутылки сидра на детской площадке и правда моя мечта, спасибо за ее исполнение, Арсюш, — с сарказмом шепчет Антон, пытаясь бесшумно смеяться, чтобы их не засекли в кустах.  — Да кто ж знал, что они патрулируют так поздно, — оправдывается Арсений, откручивая крышку от бутылки и поднося горлышко к губам мальчика, давая ему сделать пару глотков.  Антон жадно глотает слабый алкоголь, чтобы утолить жажду после пробежки и вытирает рукавом губы, — Ну, как минимум, я знал и даже сказал тебе об этом трижды, — подросток отряхивает толстовку Арсения от травы и веток, глубоко дыша, чтобы отойти от такого прилива адреналина.  Арсений видит сквозь листву кустов свет мигалки патрульной машины и подносит палец к губам, шикая. Антон затыкает рот рукой, но все еще не перестает смеяться, пытаясь покомпактнее уместиться в кустах, а потом и вовсе без какого-либо страха забирает у Попова бутылку и делает еще несколько глотков. Когда свет отдаляется, Антон перестает сдерживаться и разражается громким смехом, заваливаясь на землю, а Арсений снимает с себя худи и стелет рядом с собой, чтобы Антон лег на него, ведь приближающаяся осень дает о себе знать и жаркие летние ночи уже вовсе не жаркие.  — Оденься, дурак, холодно же, — Антон поднимается и возвращает Арсению его толстовку.  — Вот именно, что холодно, а ты на земле валяешься, — Арсений закуривает, ложась на землю, противореча себе.  — Не столько холодно, сколько сыро, у меня вся жопа мокрая, — говорит мальчик, ложась на плечо Арсения, и тот прижимает его себе, — Сейчас бы лежать в мягкой кровати или в горячей ванной… с тобой.  — Вот и сидр подействовал, — шутит Арсений, чувствуя, как промокает его спина.  — Да не пьяный я, — Антон закидывает на Попова ногу и утыкается в его плечо, чтобы не чувствовать дыма сигарет, — Но я бы не отказался от горячего душа.   — Тогда пойдем, нам до дома всего ничего идти, — Арсений встает и поднимает подростка за руку.  Антон допивает сидр и хочет выкинуть бутылку, но при попытке перешагнуть кусты, спотыкается об них и заваливается обратно, а бутылка улетает на бордюр, разбиваясь.   — Ой, — Антон пытается встать, посмеиваясь, но ничего не выходит, пока Арсений сам его не поднимает, — Всё, бежим домой под горячий душ, — командует Шастун и бежит в сторону дома, держа старшего за руку, — Попову кажется, что у Антона гиперактивность, тот не то что на месте усидеть не может, он и обычным шагом ходит с трудом, иногда ему кажется, что подросток скоро летать начнет, так как постоянного бега ему недостаточно.  Уже в лифте Антон упирается головой в грудь Арсения и ластится к нему, жалобно скуля, — А-а-арс, — Шастун прижимает Попова к стенке лифта.  — Тош, держи себя в руках, — посмеивается Арсений, прижимаясь щекой к его щеке.  — У меня еще вся жизнь впереди, чтобы в руках себя держать, а последний день с тобой я хочу быть свободным, — Антон закатывает глаза и вешается на Арсения, обхватив его шею руками, прогибаясь в спине, и тому снова приходится его держать, чтобы он не упал.  — Не говори, что это наша последний день, мы ведь встретимся снова, — Арсений целует подростка, и в этот момент двери лифта открываются, но никто не торопится разрывать поцелуй, пока не слышат «срамота» в свой адрес.  Антон отскакивает от Попова и видит перед собой соседку, он сразу же извиняется и выходит из лифта, схватив Арсения за руку, который, кажется, совершенно не смущен, хоть и тоже извинился. Шастун на ходу достает у Арсения из кармана ключи, желая поскорее скрыться от позора за дверью квартиры и, оказавшись внутри, с облегчением выдыхает, пока Арсений продолжает вести себя так, будто их вовсе не застукала сорокалетняя женщина, с которой ему придется жить в соседних квартирах еще долгое время, — Тебе совсем не стыдно? — искренне удивляется Шастун, смущенно улыбаясь, пока его уши и щеки пылают от стыда.  — Пусть завидует, что меня такой  красивый парень целует, а у нее есть только хабалистый обрыган, спускающий все деньги на наркотики и избивающий ее, — Арсений разувается, наступая на задники кед.  — Кого-то он мне напоминает, — смеется Антон, аккуратно снимая с себя кеды, чтобы они не развалились окончательно после уроков скейтбординга от Арсения на прошлых выходных, — Шучу, Арсюш, — Антон чмокает Попова в щеку, извиняясь за свои слова, и проходит в ванную комнату, прихватив с собой Арсения, который тут же стягивает с него грязную и мокрую толстовку, швыряя на пол.  — Уверен, что хочешь, чтобы я с тобой принял душ? — спрашивает Арсений, и Антон смущенно опускает глаза в пол, задумываясь.  Антон никогда не перед кем не раздевался, не считая случая, когда он пьяный переодевал трусы перед Арсением, но тот даже не посмотрел в его сторону, да и в комнате была практически полная темнота. Освещение в ванной слишком яркое, оно точно не даст расслабиться подростку, потому что он будет чувствовать себя как на показе, где под прожекторами будут изучать его тело и из-за малейшего недостатка вышвырнут на помойку. Антон начинает волноваться, он поднимает глаза на яркие лампочки, встроенные в потолок и боится даже представить взгляд Арсения на себе, когда они оба останутся без одежды. Сначала Антон боялся, что Арсений расценит предложение вместе принять душ, как намек на секс, но теперь он боится, что Попов вовсе потеряет к нему интерес, — Мы же… просто примем душ, да? — неуверенно спрашивает Антон, прижимаясь к раковине, невольно отстраняясь от Арсения.  — Да, но если ты стесняешься, я могу выйти, Тош, — Арсений видит, как занервничал мальчик и полагает, что тот уже передумал, но не решается сказать об этом.  — Стесняюсь, но не уходи, — Антон стягивает с Арсения худи, и оно тоже отправляется на пол.  Арсений выключает свет, и комната погружается в полную темноту, так как нет ни одного даже крошечного окошка, пропускающего свет, — Так лучше? — Попов кладет руку на плечо мальчика.  — Спасибо, — у Антона в голове не укладывается, как такой понимающий и чуткий человек еще в начале лета мог являться самой отвратительной персоной в его жизни.  — Можно я тебя раздену или у нас чисто дружеский совместный душ? — Арсений поглаживает талию парня.  Антон молча касается голого торса Попова в знак согласия, а потом начинает расстегивать его ремень, и тот делает то же самое с его ремнем. Забравшись в ванну, Антон включает теплую воду и пытается нащупать гель для душа среди множества других бутылочек на полке, и уже спустя несколько секунд аромат вишни заполняет ванную. Арсений нащупывает в темноте спину подростка и оставляет на ней несколько поцелуев, обхватив руками его талию, пока тот прогибается в спине и облокачивается на холодную плитку. Попов оглаживает его талию и вскользь быстро проходится по ягодицам, чтобы его касания не показались мальчику слишком пошлыми, — Если будет слишком, то скажи. Антон молча прижимается всем телом к Попову, и тот снова обхватывает его руками. Подросток начинает дышать глубже, чувствуя своими ягодицами член Арсения. Попов ждет хоть какой-то реакции, чтобы понять, не перебарщивает ли он, но подросток просто замирает. Старший оставляет поцелуй на его шее, и Антон плавится, подставляясь под губы вновь и вновь. Арсений проводит ладонями по его плечам, спускаясь вниз, одна рука оглаживает грудь, а вторая проходится по руке, которой подросток медленно ублажает себя. Попов перемещает руку на живот парня, чтобы не смущать, но тот уже понимает, что спалился. Арсению чертовски хочется заменит руку младшего на свою, но вряд ли эта идея ему понравится. Попов запускает пальцы в мокрые волосы парня и немного оттягивает, чтобы поцеловать в губы, ловя тихий стон. Антон словно специально начинает тереться о стояк Арсения, и когда тот чувствует, что  младший улыбается во время поцелуя, понимает, что это действительно специально. Попов крепко сжимает бёдра мальчика, сильнее прижимая его к себе, чтобы получить больше трения. Все движения очень медленные, и нежные, так как хочется растянуть этот момент. Антон поворачивает к Арсению, возобновляя поцелуй и прижимаясь животом к его животу, обхватывая крепкую спину руками. Чужие руки уже смело блуждают по его ягодицам, сминая их. Будь Антон чуть посмелее, он бы уже стоял на коленях перед Поповым, но пока в нем осталось еще хоть что-то святое, он лишь постанывает ему в ухо, кончая на их животы и практически следом за ним кончает Арсений. Попов хочет отомстить за сладкую пытку парню, поэтому проводит пальцами по его животу, собирая их перемешанную сперму, и проводит ими ему по губам, однако тот вовсе не сопротивляется и покорно слизывает всё до конца, впервые пробуя сперму на вкус, вызывая смешок у старшего.  — Эй, ты чего? — обиженно спрашивает мальчик, слегка толкая старшего в плечо, — Только не говори, что этим жестом ты меня унизить хотел!  — И в голову не приходило, — Арсений размашисто проводит языком от низа живота до груди парня, слизывая остатки, пока все не смыло водой, и целует его в губы.  — Не могу поверить, что это происходит на самом деле… Мы еще никогда не были так близко друг к другу… — Антон убирает мокрые пряди волос с чужого лба, жалея, что темнота не позволяет видеть лица Арсения, который начинает расцеловывать его щеки, — Я так не хочу тебя терять, Арс.  — Ты меня не теряешь, главное себя не потеряй, — Попов чмокает парня в губы и шепчет на ухо, — Люблю тебя.  — Я буду скучать, — Антон пытается сдерживать слёзы, но стоит Арсению устроиться между его ног и лечь ему на живот, как слезы предательски текут по его щекам.  — И я, Тош, — Арсений не смотрит на парня, чтобы тот не видел, что он тоже плачет.  — Но у тебя почти ничего не изменится… Ты вернёшься в эту квартиру, с тобой останутся твои друзья, ты, в конце концов, найдешь себе кого-то, а я… У меня не останется ничего, я не общаюсь с матерью, у меня нет друзей, у меня не будет тебя… — Антон перебирает влажные локоны волос Арсения, — Я понимаю, что ты ни в чем не виноват и ничего не можешь сделать, но зачем ты сказал, что любишь меня? Почему именно в последний момент? — Антон не хочет, чтобы Арсений чувствовал вину, но искренне не понимает, почему Арсений это сделал, — Мы так много времени потеряли, пытаясь вернуться к дружеским отношениям, чтобы было проще прощаться, и в последнюю ночь ты говоришь, что любишь меня… — И мне правда жаль, — Арсений кладет подбородок на живот мальчика, и тот видит его слёзы, — Но не потому, что я сказал об этом в последнюю ночь, а потому, что мы упустили так много времени. Антон вытирает слёзы Арсения большими пальцами, обхватив его лицо руками, — Во-первых, не называй это нашей последней ночью, во-вторых… — Если это не последняя наша ночь, тогда почему ты плачешь? Арс, ты знаешь, что всё кончено, да, может быть, ты напишешь мне пару раз из вежливости, про звонки даже говорить не буду, ты их всегда избегал, но уже через месяц ты обо мне и не вспомнишь. Ты сказал, что любишь меня, но не предложил стать твоим парнем, ведь знаешь, что у нас нет будущего, — Каждое слово дается Антону с трудом, а в выемках ключиц уже скопились небольшие лужицы из слез. — Я и правда не могу представить наше совместное будущее, но я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты нашел себе девушку, друзей и был счастлив в Питере, а я постараюсь остаться для тебя хорошим другом, человеком, с которым ты всегда сможешь поговорить по душам, а следующим летом я смогу снова забрать тебя сюда, если ты этого захочешь, — Арсений целует ладонь мальчика.  — Но я так хотел быть твоим. Хотел с самого первого дня, когда рисовал твои руки по дороге сюда, а потом на утро ты нашел этот рисунок, и я испытал такой стыд, которого никогда до этого не испытывал, ведь так боялся, что ты понял, что я влюбился в тебя, я тогда даже сам себе в этом не мог признаться. Это будто было в прошлой жизни, — Антон ничего не может поделать со слезами, которые чуть ли не ручьем текут из глаз, хоть и не хочет выглядеть жалко.  — Я тогда и правда не понял, — Арсений смеётся над своей же глупостью, и Антон тоже улыбается сквозь слёзы.  — Даже не зайдёшь ко мне? — спрашивает Антон, держа в руках свой полупустой рюкзак, потому что решил почти ничего не забирать, — Я рассчитывал хотя бы на прощальный поцелуй… К тому же ты несколько часов подряд за рулем сидел, тебе нужно отдохнуть… — оба знают, что если Арсений останется хотя бы на час, то это будет самый болезненный час в жизни для обоих, но Антон готов уговаривать Попова на этот час столько, сколько потребуется, а тому достаточно всего одной просьбы мальчика, — Я не знаю, во сколько приедет мама со своим любовником, но уверен, что никто не будет против, если ты побудешь у нас.  Зайдя в квартиру, Антон снова ощущает эту неприятную атмосферу, но на это у него сейчас нет времени, все внимание приковано к Арсению. Шастун решает не терять времени и валит Попова на кровать, боясь, что ему не хватит времени насытиться им. Но в этот раз поцелуи не такие, как были раньше, эти пропитаны страстью, словно всё желание, что копилось в обоих все эти три месяца, сейчас вышло из-под контроля, и оба больше не в силах держать себя в руках. Антон жадно целует шею Попова, засасывает кожу так, чтобы точно остались засосы и хотя бы ближайшие пару недель на него не вешалась каждая вторая девушка, думая, что он свободен. Шастун поддевает пальцами край толстовки Арсения и тянет вверх, стаскивая  ее. Он делает всё так, как делал с ним Попов, ведь это единственный его опыт. Антон целует грудь, уделяя внимание соскам и спускается ниже, оставляя засосы на животе. Подросток впервые позволяет себе положить руку на бугорок в штанах Арсения, и чувствуя сквозь ткань джинс, как тот возбуждён, его охватывает гордость, что это только его заслуга. Антон слегка сжимает член Попова, видя, как тот закусывает нижнюю губу. Наконец-то он может не сдерживать себя и сделать всё, что так хотел всё это лето. Он целует низ живота, проводит по нему языков, без какого-либо стыда глядя Арсению в глаза, но как только Антон расстегивает его ремень и собирается стянуть ,так мешающие сейчас, джинсы, Попов его останавливает, — Мы не должны, Тош, — слова даются с трудом, но Арсений не позволит себе уехать после того, к чему всё идет, а Антон, кажется, настроен решительно и не планирует останавливаться. Шастун жадно целует Арсения, тот поддается соблазну и стягивает с него толстовку, а следом и джинсы. Попов укладывает парня под себя и расцеловывает его тело, а тот в свою очередь пользуется моментом и все же расстегивает его джинсы. Антон чувствует, как что-то капает на его грудь, и подняв глаза на Арсения, понимает, что тот плачет. Шастун хочет поцеловать его, но тот не дает этого сделать, — Нет, я не могу так, Тош, ты и сам себе этого не простишь, — Попов быстро вытирает слезы, одевается и покидает квартиру, оставляя мальчика одного.  Антон валится на кровать, его переполняет обида и злость, — Да пошёл ты!  — Что здесь происходит? — в комнату заходит мама Антона, заставая сына полуголым со стояком и засосами по всему телу.  — Тебя проинформировать забыл! — Антон прикрывается одеялом, начиная плакать.  — Он пытался тебя изнасиловать!? — взведенная мать бросается к сыну, но тот отталкивает ее, — Господи, надо вызвать полицию… И скорую! — женщина взволнованно достаёт свой телефон, и Антон тут же выхватывает его у нее из рук.  — Никто не пытался меня изнасиловать, успокойся! — Шастун готов разбить телефон о стену, но капелька самоконтроля еще осталась.  — Он тебя запугал? — женщина подсаживается к сыну и снова хочет его обнять, но тот не даёт.  — Я же сказал, что всё хорошо! — Антон сильнее сжимает телефон в руке, пытаясь совладать с собой.  — Сыночек, я обещаю, что ты больше никогда в жизни его не увидишь, — женщина целует подростка в лицо, и тот кривится, вытирая все рукой, — Ты так поправился, прям есть за что подержаться, — пытается подбодрить сына женщина и щипает его за бок.  — Да отвали ты!