Твоя боль - мое проклятие

Двенадцать пиков горной секты Цанцюн сегодня сияли особенно ярко в свете полуденного солнца. Гордо и радостно рдели праздничные флажки, воздух полнился приглушенными разговорами, а пар от тысячи котлов на пике Цзуйсянь стелился туманным облаком в небе. Сегодня был особенный день. Поколение Мин, стоявшее нерушимой стеной между царством демонов, монстров, духов и царством людей, уступало дорогу молодым. Проснувшись рано утром и хорошо позавтракав, главные ученики своих вершин не отправились в учебную комнату, как это было бы в обычное время. Пройдя омовение и помолившись, они облачились в церемониальные одежды и ожидали в отдельной комнате. Передача титула проходила в тихом и спокойном темпе, каждый Повелитель сам выбирал способ. Например, на пике Цзуйсянь Лорд и его наследник обменялись чарками собственноручно приготовленного духовного вина и вкусили еду из одного блюда. Байчжань целый шичэнь сотрясался благодаря паре безумцев, едва не обрушивших гору. Леди Су Минвэй передала преемнице шёлковую боевую ленту, которую ранее получила от своей шифу, а та от своей. Золотой шелкопряд, давно вымерший в этом мире, отдал огромный кокон первой Леди Сяньшу, и по сей день нет нити прочнее. На Цюндине был самый торжественный и одновременно простой способ: лидер секты, Юэ Мингуан, вручил Юэ Цинъюаню нефритовый жетон, дающий возможность открыть врата каждой вершины. После этого уже бывшие Повелители давали последние наставления ученикам и уходили на Цюндин. Двенадцать нынешних и двенадцать уходящих столпов Цанцюн стояли друг напротив друга. Основная часть церемонии уже прошла, оставалось попрощаться и разойтись по своим дорогам. — Шифу, — тихо позвал Му Цинфан. Его головной убор в виде короны и шпильки-меча качнулся, как единственный знак его волнения. Бянь Минцюэ досадливо цокнул. — Соберись, Цинфан! Не забывай, что когда другие веселятся, целители работают. У нас нет выходных, этот день не исключение. Му Цинфан, уже достигший роста своего высокого шифу, кивнул. Он знал, что выглядевший как человек без сердца Бянь Минцюэ хотел сказать ему, что нет смысла горевать об его уходе. Дело его шифу будет гореть в руках Му Цинфана. Рядом с ними лорды Кусин стояли, прикрыв глаза. Практикующие аксетический образ жизни, они не нуждались в проявлении своих чувств. С другой стороны Чжао Минмянь с нескрываемым скептицизмом наблюдал, как лорд Аньдин нервно теребит рукава, желая то ли оторвать их, то ли стереть пальцы в пыль. У него не осталось слов для своего ученика, он просто хотел исчезнуть побыстрее и не видеть, как Аньдин увязнет в бюрократических заморочках. Поистине, Цинхуа специалист в создании дополнительной работы для себя! Когда шицзунь Вэй Цинвея вручил ему огромный молот, покрытый зазубринами, стоявшие неподалеку Шэнь Цинцю и леди Наньгун Минцзе одновременно отвернулись. Почему нельзя было сделать это в кузницах Ванцзяня?! И где он вообще прятал молот? Видя, что происходящее начало скатываться в фарс, Юэ Мингуан многозначительно кашлянул. Этот кашель был знаком каждому из поколения Мин, что и говорить, звук буквально застрял в их печенках. Все одиннадцать прекратили делать, что делали, и повернулись к своему лидеру, пряча желание дать ему платок. — Время, — сказал он, и серьезность вернулась к кругу Повелителей Цанцюн. В этот момент Лорд пика Предсказаний решает сделать то, что перевернет будущее вверх тормашками и посеет смуту не только в родной секте, но и во всем мире. Он открывает рот и говорит: — Этот взял на себя смелость подготовить прощальный подарок для новых лидеров. Сегодня ночью будет благоприятное время, чтобы приоткрыть завесу времени и заглянуть туда. Вам нет нужды беспокоиться, этот откроет дверь и не увидит ничего лишнего. В настоящее вас вернёт ваш младший боевой брат. Не успел кто-нибудь отреагировать, как эксцентричный мужчина фамильярно махнул рукой и исчез в ослепительно белом сиянии, забыв, что Мин договорились уйти одновременно. Тишина ненадолго опустилась на зал церемоний. — Никто не проконтролировал, чем он занимался последний месяц, верно? — спокойно спросил Юэ Мингуан. — Выходит, лунные камни нужны были для этого ритуала, — сказала в пустоту Наньгун Минцзе и потерла виски. — Что это значит? — потребовал ответа Лю Цингэ, наклоняясь вперёд, чтобы уставиться на молодого человека с белоснежными волосами. Цзи Цинъянь непонимающе хлопнул ресницами. Из груди Хуа Минцзюя вырвался тяжёлый вздох. Он вспомнил, как не далее как вчера застал шиди посреди разрисованного круга символов, и тот шикнул на него, чтобы не стер грязными сапогами контур. После благополучной активации они отправились сначала на Чжуанцзао, затем на Цзуйсянь и провели время с максимальной пользой. Однако, для его же блага не говорить, что он не стал углубляться в подробности ритуала. Его юный ученик с подозрением посмотрел на него, из-за чего Хуа Минцзюй аж вспотел. Чу Циньнин поистине мог вводить в беспричинный страх одним жестоким выражением своего лица. — Рекомендую вам всем отправиться спать пораньше, — наконец сказала бывшая леди Цинцзин после краткого совещания с Юэ-шисюном. — Если мы правильно определили тип ритуала, то это может занять всю ночь и раннее утро. В это же время Юэ Цинъюань с серьезным лицом слушал наставления шицзуня, не забывая подглядывать на своих младших боевых братьев и сестру. Те почти развязали ссору, но перед лицом уходящих вынуждены были промолчать. Больше всего его, естественно, беспокоил Шэнь Цинцю. Того словно никак не тронула ситуация, он застыл задумчивым изваянием, глядя куда-то за спину своей наставницы. Та же в ответ не проявляла никаких чувств, и со стороны они казались последователями Кусина, такими же отрешенными от других людей. Проглотив волнение, Юэ Цинъюань призвал к порядку. Лишь в тот момент, когда Мин одновременно засияли божественным светом, Шэнь Цинцю посмотрел в глубокие темные глаза Наньгун Минцзе. Редкая маленькая улыбка тронула губы вечно уставшей женщины. Она растаяла, взметнувшись столпом яркого света в небо, но в ушах нынешнего лорда Цинцзин стояли ее последние слова. По иронии судьбы, эти слова диаметрально отличались от собственных мыслей, и показались Шэнь Цинцю настолько смехотворными, что он не сдержал кривой усмешки. Это немедленно заметили стоящие рядом Вэй Цинвэй и Ци Цинци. С презрением отвернувшись, леди Сяньшу решила не тратить силы на него. Ни для кого не было секретом, что леди Цинцзин была обманута симпатичным личиком и угодливым характером Шэнь Цинцю. Несомненно, после ее ухода он испытывал только самодовольство! — Цинцю-шиди, — позвал его Юэ Цинъюань. — Не мог бы ты сегодня остаться на Цинцзин? Со стуком распахнув веер, Шэнь Цинцю саркастически заметил: — Едва ли у этого были другие планы. В конце концов, этот Повелитель Цинцзин. К сожалению, грубый тон был услышан острым слухом байчжаньской обезьяны. У Лю Цингэ давно сформировался рефлекс отвечать на любую реплику Шэнь Цинцю, независимо от того, кому она предназначалась. — Не груби, — резко сказал он. — Юэ-шисюн проявил заботу. Будучи в плохом настроении, Шэнь Цинцю открыл было рот, как почувствовал тепло приблизившегося человека. Мурашки пробежали по плечу, которого коснулся мимоходом Юэ Цинъюань. — Цинцю-шиди, Лю-шиди, — спокойно попросил он. Видя, как оппоненты промолчали, лидер вздохнул. — Не трать свое дыхание, шисюн, — насмешливо предложила Ци Цинци и осеклась. — Чжаньмэнь-шисюн. Это обращение вызвало лёгкое удивление у Юэ Цинъюаня, когда он понял, что в этот час они действительно стали официальными представителями Цанцюн. Он расправил плечи и окинул одиннадцать пиковых лордов и леди серьезным взглядом, вызвавшим трепет в их сердцах. — Сегодня был ответственный и тяжёлый день. Учитывая… дар нашего шишу, предлагаю всем отправиться для подготовки ко сну. Шэнь Цинцю последовал за остальными. Проигнорировав Лю Цингэ, что желал что-то ему сказать, Шэнь Цинцю взлетел в небо по направлению пика Цинцзин.

***

Кромешная тьма воцарилась во сне, и прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, тонкий луч прорезал ее. Ритуальная комната была темной, единственный источник света — наполненные духовной энергией белоснежные волосы Цзи Цинъяня. Ореолом они окружали одинокую фигуру заклинателя. Пиковые Повелители огляделись, будучи впервые настолько глубоко под пиком Предсказаний. Когда Юэ Цинъюань открыл рот, чтобы произнести вопрос, то понял, что не может. Столкнувшись с той же проблемой, остальные угрюмо вернулись к наблюдению за младшим боевым братом. Казалось, в этом будущем Цзи Цинъянь стал меньше чем сейчас, хотя был старше. Мантии висели на нем мешком, а под глазами таились темные круги. Легко поверить, что мужчина как обычно увлекся какой-то идеей, если бы не прерывистый вздох со стороны наблюдающего Цзи Цинъяня. — Это!.. — выпалил Повелитель пика Предсказаний. — Это запретная формация! Лишь после того, как слова были произнесены, до него дошло, что он единственный имеет право голоса в данном сновидении. С широко раскрытыми глазами Цзи Цинъянь посмотрел на своих озадаченных старших и покачал головой. Он тоже не знал, почему и что вообще происходит в этой комнате. С шипением Цзи Цинъянь в видении отдернул окровавленную ладонь от сосредоточия символов на полу. Белые ресницы дрогнули и поднялись, светло-голубые глаза невидяще застыли, как два осколка драгоценных камней. Необычайно суровое выражение лица вечно отрешенного шиди заставило тревогу поселиться в сердцах наблюдателей. Шэнь Цинцю хмуро изучал формацию, но смог расшифровать лишь часть. На то она и запретная, вероятно относящаяся к учению пика Предсказаний. Даже лидер секты не мог знать, судя по напряженному лицу Юэ Цинъюаня. Происходящее все меньше нравилось Шэнь Цинцю. — Вероятно, ты думал, что обыграл богов. Однако, ты не представляешь истинную глубину вещей, нахватавшись по верхам. Высокий голос отразился от потолка, раздаваясь одновременно из центра ритуальной комнаты и отовсюду. Цзи Цинъянь поднялся с колен, рассеянным взглядом скользя по стенам. Затем он замер. Казалось, Цзи Цинъянь из настоящего и будущего установили зрительный контакт. Долгое мгновение они смотрели друг на друга, как будущий Повелитель Цанцюн со вздохом прикрыл глаза. «Что это было?» — прожестикулировал Вэй Цинвэй, но остался без ответа. — Никогда не думал, что способен ненавидеть столь пылко, но ты заставил меня познать темную часть моей души, — прошептал Цзи Цинъянь. — Что ж… Не удивляйся, когда я заставлю тебя испытать те же чувства! Ярость, чистая и неподдельная, исказила совершенные черты, ломая сходство с неземной феей и превращая его в озлобленного духа. Со всей накопленной ци он ударил в центр формации, глуша крик Цзи Цинъяня, что беспомощно наблюдал за своей будущей версией. — Ритуал возвращения в…! — Всю боль! Гнев и обиду! Все свои слезы я верну тебе сторицей! Никогда не познать тебе покоя под этим небом, это моя месть тебе за гибель моей боевой семьи! Формирование! Луч алого света вырвался из-под ладони, будто в самом деле поднимаясь из глубин земли. Пол треснул, крошась, но это не беспокоило фигуру заклинателя. Ци Цинци беззвучно выругалась, с ужасом глядя, как рушатся стены, а луч расширяется, превращаясь в опасно потрескивающий алый столб. В то мгновение, когда вихрь поглотил Цзи Цинъяня, перед глазами Повелителей сгустилась тьма. — Что. Это. Было?! Собственный голос Вэй Цинвэя зазвенел у него в ушах, и он вздрогнул от резкого перехода тишины в мир, полный звуков. Глубоко потрясенный Цзи Цинъянь уже не смог ему ответить, открывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Запретные ритуалы на то и запретные, что цену за их исполнение нужно заплатить невыразимо высокую, а изменения, которые они привнесут, не всегда положительные. Это очень зыбкая почва, и тот факт, что из всех людей именно он прибегнул к подобному… Цзи Цинъянь никогда в жизни не представлял ситуацию, при которой ему нужно было пожертвовать своей душой. — Значит, это мое видение? — произнес более менее успокоившийся Вэй Цинвэй. Это помогло Повелителям стряхнуть предыдущее видение, но тяжёлый груз в их сердцах никуда не делся. Каждый из них понял, что Цзи Цинъянь совершил самоубийственный ритуал ради мести кому-то, кто убил кого-то из поколения Цин. Но кто? Кто посмел и, главное, сумел совершить подобное? Лю Цингэ не считал себя непобедимым, это невозможно, когда есть Юэ Цинъюань. Но едва ли спокойный Цзи-шиди прибегнул бы к такому способу, будь главные боевые единицы секты живыми. Враг должен был пройти мимо него, мимо Ци Цинци и Вэй Цинвэя, мимо Юэ Цинъюаня, да даже мимо Шэнь Цинцю. Где были они все, когда шиди пытался найти справедливость? Тряхнув головой, Повелитель Байчжань оглянулся. Местность, представшая их взору, сочетала в себе руины древнейших цивилизаций и множество диковинных растений. «Это похоже на скрытое царство», — сказал Шэнь Цинцю, используя язык жестов. «Но где же тогда Вэй-шисюн?» — спросила Ци Цинци, позабыв на время о вражде с ненавистным развратником. Словно отвечая на ее вопрос, послышался звук ломающихся ветвей, и на небольшую поляну вывалился человек. Он выглядел грязным и изможденным, окровавленные руки сжимали меч, который использовался вместо трости, так как человек подволакивал одну ногу. Его волосы торчали колтуном, с одной стороны неровно обрезанным, вероятно, в пылу битвы. На одежде не было никаких опознавательных меток, но каждый узнал в мужчине третьего из горной секты Цанцюн. В основном, благодаря его духовному мечу. Вэй Цинвэй в видении рухнул наземь с глухим стоном. Его щиколотка была словно раздроблена чем-то огромным и тяжёлым, а раны на лице загноились. Мужчина находился без возможности получить медицинскую помощь очень долго. И он даже не мог позволить себе перевязать раны, что говорило о преследовании по пятам. — Кажется, теперь понятно, за кого мстил сяо шиди, — невеселым тоном сказал Вэй Цинвэй остальной части боевой семьи. Ши Цинсюань прижимал ко рту рукав, бессознательно начав его грызть. Вторая его рука вцепилась в призрачное одеяние Мин Цинъи. Упавший на землю кузнец спустя пару минут попытался встать, но потерпел неудачу. Сжав пальцы в кулак, Вэй Цинвэй ударил по недееспособной ноге. Му Цинфан немедленно нахмурился, приблизившись к нему, но бессильно застыл. Он мог лишь наблюдать, как обычно стойкий и задумчивый шисюн занимается самоповреждением, при этом будто не ощущая боли. — Ха! — наконец, остановился он, едва не доведя Ши Цинсюаня до сердечного приступа. — Вот же, ошметок глупой плоти. Пробормотав ещё что-то под нос, Вэй Цинвэй упал на спину. Прикрыв лицо тыльной стороной ладони, он вздохнул. — Ци-шимэй будет недовольна, — пробормотал он. — Да, она определенно открутит мне голову… Но кто знал, что за нами давно ведётся слежка? Вэй Цинвэй остановился, будто случайная мысль пришла ему в голову. С глухим стоном он снова ударил кулаком, но уже по земле. Подражая дикому животному, что в поведении Вэй Цинвэя ранее никогда не замечалось, он зарычал сквозь стиснутые зубы. — Кто знал? Кто знал?! О, я действительно дурак! Конечно, он знал! Если бы я прислушался к его словам раньше… Нет, если мы попытались его понять, то ничего подобного бы не произошло. … — И чем же мне заняться ближайшие сто пятьдесят лет?.. Душная атмосфера сдавила со всех сторон. Ляо Циньжань задумался, с помощью какого ритуала его шишу приоткрыл завесу будущего, но с прискорбием признал, что слишком несведущ в подобном. Сяо шиди мог бы рассказать больше, но тот все ещё пребывал в состоянии священного ужаса после лицезрения своей судьбы. Они не могли вмешаться, но меж тем ощущали окружающую действительность всеми пятью чувствами. Ляо Циньжань мог видеть сумрачные своды пещеры, слышать чьи-то прерывистые вздохи и тихий всхлип, слышать запахи… Запахи крови и немытого тела. Маленький огарок свечи появился в отдалении, и по мере передвижения Повелители узнавали человека, держащего его. Такой же высокий и холодный, но более потрёпанный Чу Циньнин привнес свет в маленький грот. Благодаря нему, они сумели оглядеться и осознать, что источником тех звуков были дети. Точнее сказать, ученики секты Цанцюн с разных направлений. Преимущественно с пика Чжуанцзао, что не удивительно, учитывая Чу Циньнина. — Это мое будущее, — уверенно произнес призрачный Чу Циньнин. «Что, черт возьми, произошло, почему наши ученики в таком положении?», — гневно спросила Ци Цинци, с беспокойством обходя детей. Вопреки ожиданиям, ученики не бросились навстречу Повелителю, лишь со страхом продолжали смотреть в темный провал, из которого он пришел. Ничего не говоря, будущий Чу Циньнин подошёл к ближайшей группе и, поставив свечу на землю, начал аккуратно осматривать их раны. Му Цинфан первым заметил, в каком состоянии пребывали дети, и теперь с напряжением стоял рядом. «Что это за место?», — спросил Мин Цинъи. «Это все ещё хребет Тяньгун», — ему ответил Шэнь Цинцю, до этого изучавший стены и землю. «Спасаясь от кого-то, Чу-шиди не ушел далеко». «Значит, опасность не ушла полностью», — мрачно прожестикулировал Вэй Цинвэй. «Здесь нет ни одной ученицы Сяньшу», — сообщила Ци Цинци, закончившая осмотр учеников. Напоминавшие скорее стаю бездомных щенков, среди них действительно не хватало дев с вершины фей. Однако, их общее количество в любом случае не было таким уж большим. Ци Цинци насчитала около тридцати пяти укрывшихся детей, и это напрягало. Где же все остальные? Она могла лишь надеяться, что перед лицом неизвестного сильного врага она сумела уберечь своих. — Чу-шишу, — тихо позвал мальчик с пика Байчжань. Лю Цингэ не признал в нем никого знакомого. Чу Циньнин поднял голову. — Чу-шишу, — словно набираясь сил, снова сказал он. — Это правда?.. — Говори конкретнее, — равнодушно сказал Повелитель Чжуанцзао, возвращаясь к перевязыванию ран девочки с пика Цзуйсянь. — Лю-шицзе и Нин-шицзе возглавили нападение? — пылко спросил другой ребенок в мантии старшего ученика Чжуанцзао. Лю Цингэ нахмурился. Вопреки всему, ему на ум пришла маленькая Лю Миньянь, которой в этом году исполняется лишь год. Он отбросил эти мысли. Чу Циньнин ничего не ответил, так как в этот момент гору сотряс сильный удар. В ужасе закричав, а кто-то заплакав, ученики вскочили на ноги. — Уведи своих боевых братьев и сестер, — резко приказал Повелитель Чжуанцзао своему главному ученику, и тот в панике широко раскрыл глаза и замотал головой. — Делай, что говорю. — Нет! Как же ты, шицзунь?! Ещё один удар заставил камни осыпаться с потолка. — Уходи! Бессовестный мальчишка, ты не беспокоишься о своих шиди и шимэй?! Чу Циньнин грубо схватил противящегося ученика за шиворот и кинул в противоположный угол пещеры. Там скрывался узкий проход. Когда все дети успешно убежали, Чу Циньнин повернулся к коридору, из которого пришел ранее. Он вытащил свой духовный кнут, Тяньвэнь, и с решительным лицом рванул во тьму. Следующий удар был куда сильнее прежнего. Пещера начала рушиться, коридор завалило глыбами. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил пораженных наблюдателей за своим будущим. Ши Цинсюань вскрикнул и замер. — Э? — подал он снова голос. — Мой черед? Мин Цинъи рядом с ним неуловимо напрягся, рыская взглядом по толпе праздно шатающихся граждан. Он не узнавал город, в который их забросило. Торговая площадь была наполнена шумом, весёлым смехом, громкими разговорами, царила атмосфера праздника, и совершенно дикий контраст с предыдущим видением вносил сумятицу в мысли Повелителей. Они не могли найти Ши Цинсюаня, запутавшись в толпе людей. Ржание лошадей раздалось над их головами. Рефлекторно отпрыгнув, Повелители увидели, как запряжённая в богатую карету двойка встала на дыбы перед упавшим наземь оборванцем с костылем. Кто-то закричал. Дверь кареты распахнулась, являя красного от гнева мужчину в богато расшитой одежде. Он с криком набросился на оборванца, проклиная его существование до седьмого колена предков. Успокоившись лишь после того, как хорошенько наподдал не сопротивлявшемуся нищему, он с отвращением пнул его прочь с дороги и плюнул напоследок. Шэнь Цинцю, как и остальные, бросил мимолётный взгляд на нищего бродягу. Чтобы вновь посмотреть на него с куда большим вниманием. Толпа постепенно вернулась к своим делам. — Так, и где же я? — с живостью спросил Ши Цинсюань, когда все веселье закончилось. «Может ты был внутри кареты?», — спросил Вэй Цинвэй. — Тогда почему же я не показался на глаза? — тут же озадачился мужчина, прижав веер к губам. К избитому калеке рванул, если так можно выразиться, другой оборванец без кисти правой руки. С оханьем он ткнул его в синяк на плече. Разорванный ворот хлипкого одеяния демонстрировал худое покрытое шрамами от веревки горло и часть плеча, что, казалось, ничуть не смутило калеку с костылем. Необычайно резво тот вскочил на ноги и бодро застучал к краю торговой площади. Когда он лихо улыбнулся и закричал во все горло, Повелителям пришлось обратить на него внимание. — Эгей! До чего ж дожили, старина Ветер тут с давних пор, а вы вздумали украсть мое место? — он обращался явно к попрошайке, что сидел на земле у стены. Тот в ответ оскалился, загребая монеты из миски. — Тут разве написано твое имя, старина? Нельзя быть таким жадным! — Ах ты! Я тебе помог на прошлой неделе, и вот так ты мне отплатил? Оба нищих ввязались в короткую драку, из которой на удивление вышел победителем избитый оборванец с костылем. Он довольно умостился на земле и поднял голову. Ши Цинсюань из настоящего времени замер, как пойманный зверь. Ци Цинци открыла рот, но из него не вырвался ни один звук. В таком же состоянии были Вэй Цинвэй и Ляо Циньжань, что приподнял брови. На мир с щербатой улыбкой смотрел Ши Цинсюань. Оба Повелителя Цзуйсянь замерли друг напротив друга: один юный, в мантии зелёных, серо-зеленых оттенков, с изящной короной и дорогими серьгами, второй покалеченный, с заплывающим глазом, на земле просил подаяния у равнодушных прохожих. Шэнь Цинцю спрятал эмоции за веером, прищуренными глазами смотря на шиди. Он заметил, что Ши Цинсюань занял стратегически важное место на площади, где промозглый ветер не доставал до него, людей было больше, а рядом находилась небольшая закусочная. Это говорило об опыте, которого у нынешнего Ши Цинсюаня быть не могло. Все знали, что он являлся младшим сыном благородной семьи Ши, чье богатое поместье располагалось недалеко от секты Цанцюн. Мин Цинъи частенько навещал его в годы ученичества. В полном молчании они наблюдали, как день прошел, и Ши Цинсюань подобрал монеты и поковылял на окраину. Там он нашел старый покошенный сарай, где обретался с другим нищим, у которого отсутствовала кисть руки. На холодной голой земле лежала куча листьев, которая служила им постелью. — Старина Ветер, а расскажи ещё свои сказки о заклинателях, — попросил второй нищий. Ши Цинсюань усмехнулся, как никогда не усмехался в настоящем времени. — Я же говорил: это не сказки! Я действительно обучался в секте Цанцюн. — Да-да, давай уже. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Ши Цинсюань начал рассказ о славных временах, когда пик Цзуйсянь принял его как своего ученика… Богато украшенные комнаты в ало-черных цветах приняли в свое лоно двенадцать нынешних Повелителей Цанцюн. Ши Цинсюань молчал, старательно отводя взгляд от своих боевых братьев и сестры. Те же не знали, что сказать, слишком потрясенные тем, как нелепо и трагично сложилась судьба у четырех из них. Юэ Цинъюань прожестикулировал просьбу попробовать сказать что-то, и одновременно с тем, как Му Цинфан сказал: «Возможно…», в комнату вошёл он сам. Следом за ним с бледным лицом зашла юная дева с нежным очаровательным ликом. Ее персиковые глаза взирали вокруг с лёгкой тревогой, а тонкие пальцы нервно теребили платок. — Прошу, присядьте, хуаньхоу, — обратился Му Цинфан к женщине, чье поведение никак не показывало ее высокого статуса. Ци Цинци нахмурилась. Будучи дочерью благородной семьи, она была знакома с императорским двором. Больше, чем было позволено заклинателям, отринувшим большинство смертных привилегий. Нынешняя хуаньхоу определенно была другой женщиной, и эту юную особу Ци Цинци видела впервые. Другое дело, что цвета, в которые была облачена хуаньхоу и задрапирована комната, не были цветами императорской семьи. Шэнь Цинцю же чувствовал недоумение из-за ощущения чего-то близкого, почти родственного к этой девушке. Но он никогда раньше не видел ее? Почему черты ее лица казались ему знакомыми? — Позвольте этому униженному прикоснуться к вам, дабы этот мог проверить ваш пульс, — со всем возможным почтением обратился к ней Му Цинфан, но равнодушие на его лице указывало, что это лишь дань обязанностям. Как Му Цинфан попал в императорский дворец? Хуаньхоу же побледнела, но послушно протянула ему руку. Рукава верхнего одеяния сползли, оставляя лишь пару полупрозрачных нижних одежд. Му Цинфан не смотрел на нее, сосредоточившись на чтении пульса. — Му-шишу, вам не нужно так называть себя, — тихо сказала хуаньхоу. Юэ Цинъюань приподнял брови. Императрица когда-то училась в Цанцюн? — Этот униженный не посмеет, — отозвался целитель. — С прискорбием сообщаю, что хуаньхоу не в положении. С этим Му Цинфан, вопреки своим же словам, совершенно спокойно посмотрел на собеседницу. Он явно не боялся монаршего гнева, даже казалось, он делал это с неохотой. Прерывисто вздохнув, что почти напоминало всхлип, хуаньхоу сгорбилась. Пустым взглядом она уставилась на пол. — Му-шишу, — на мгновение заколебашись, окликнула уходящего целителя хуаньхоу, — спасибо. Мужчина остановился, не оборачиваясь, и на мгновение его лицо дрогнуло. — Вам не за что благодарить меня, — пряча любые эмоции под маской отстраненности, сказал Му Цинфан. — Нет, я все же благодарна… — Это мой долг перед моим шисюном. Поднимавшаяся было девушка пошатнулась словно от невидимого удара. Высокие двери покоев закрылись. С прямой спиной Му Цинфан шел по коридору дворца, внутреннюю планировку которого не смог узнать никто из наблюдающих Повелителей. «Это не похоже на летнюю резиденцию Императора», — сообщила Ци Цинци. Ранее она думала над тем, как пропустила такую леди и не забрала на Сяньшу. И едва ли та обучалась на Аньдин или Ванцзянь. Значит, либо Цюндин, что объяснило бы ее положение хуаньхоу, либо Цинцзин, куда часто поступали дети благородных семейств. Другое дело, что она не могла представить, как Шэнь Цинцю обучает юных дев. Нет. Му Цинфан говорил о долге, так что Цюндин. Юэ Цинъюань кивнул. В тот момент, когда будущая версия Повелителя Цяньцао пересекла порог огромного зала, воздух со свистом рассек огромный боевой топор. Абсолютно тривиально, будто ситуация идёт так, как надо, лезвие воткнулось в грудь Му Цинфана. Сила, с которой топор был брошен, отбросила тело целителя назад, в коридор, по которому он мирно шел всего секунду назад. Беззвучно закричав, Ши Цинсюань и Ци Цинци шагнули вперёд в порыве сделать что-то. Лю Цингэ схватился за меч, дикими глазами впившись в неподвижное тело шиди. Все произошло слишком быстро и непонятно, и, прежде чем темнота снова унесла их к следующему видению, напряжённый Шэнь Цинцю заметил, что топор был явно не под человеческую руку. — Мин-сюн, осторожнее! — крик вынужденно отвлёк их от ужасной смерти Му Цинфана. Все ещё белый как мел Ши Цинсюань посмотрел на взрослую версию себя, так не похожую на того грязного калеку. Мин Цинъи в этот момент сражался с огромным двуглавым волком, чья шерсть полыхала язычками синего пламени. Повелители оказались в заснеженной пустоши, где, куда ни глянь, было лишь небо да лед. И посреди подобного однообразия яростно рычал на вторженцев монстр-волк. Шэнь Цинцю и Мин Цинъи узнали его, как хранителя северного полюса — Небесного волка с двумя лицами. — Какое безумие, — прокомментировал юный Мин Цинъи. Но и без этого они уже поняли, что зверь слишком силен. Сражение шло не один час: настолько уставшими были заклинатели. Ци Цинци подошла к Юэ Цинъюаню. «Юэ-шисюн помнит кого-то похожего на хуаньхоу?» «К сожалению нет, шимэй», — покачал он головой. «Попробуй спросить Цинцю-шиди». Ци Цинци поджала губы. В разговоре с лидером секты, странно благоволившим Шэнь Цинцю, она научилась немного сдерживать себя. Юэ Цинъюань плохо реагировал на откровенные оскорбления, но мог принять аргументированную критику. Правда, едва ли он что-то делал с этим, будучи всего лишь главным учеником. Леди Сяньшу не стала напоминать шисюну, что теперь у него есть право приказать и требовать. Это не самый важный вопрос сейчас. Меж тем Мин Цинъи призвал гигантский скелет морского змея. Духовный зверь взмахнул хвостом и ударил волка по морде. Не дожидаясь, пока тот взъярится, змей словно лента скользнул вдоль тела волка. — Ши Цинсюань! — крикнул Мин Цинъи. Его тело застыло в напряжении, пока он удерживал контроль над духовным партнёром. Ши Цинсюань откупорил огромную тыкву и сделал несколько больших глотков. Он закашлялся, с трудом закрутив крышку. — Я начинаю. Осторожнее, Мин-сюн! Ощутив прилив сил, Повелитель Цзуйсянь взмахнул веером. Потоки режущего ветра вырвались из-под его руки, устремляясь в сторону двуглавого волка, что боролся со связавшим его змеем. Когда одна из голов заметила атаку, было уже поздно — словно лезвие ветер ударил по глазам, ослепляя. Кровь вырвалась вместе воем боли. Вбесившееся существо в ярости разорвало скелет на кучу позвонков и костей, после чего прыгнуло высоко вверх. Почти под облака. — Я целился в горло, клянусь! — в панике прокричал Ши Цинсюань. — Уйди в сторону! — Давай попробуем ещё раз, Мин-сюн! Мин Цинъи попытался снова призвать морского змея, но тот слишком ослаб и не ответил на зов. — Уходи отсюда, Цинсюань! Я попробую взять его под контроль! — Хорошо! Но следующие события показали, что Ши Цинсюань не понял, что от него хотел Мин Цинъи. Вместо того чтобы улететь подальше, он снова приложился к вину. Двуглавый волк показался в небе, прыжками передвигаясь по воздуху вниз. Из двух пар глаз только один остался нетронутым. Клыкастая пасть распахнулась, изрыгая синее пламя. Оно ударило между заклинателями, ледяными копьями вспарывая землю. Повелитель Линъю остервенело провел пальцем по широкой царапине на боку и начертил кровью символы подчинения. Печать напиталась духовной энергией Мин Цинъи и активировалась в тот момент, когда Ши Цинсюань выпустил режущий ураган в сторону Небесного волка. — Они не скоординировали атаку, — сказал юный Мин Цинъи, незаметно для других сжимая руки в кулак. Контролирующий ошейник упал на огромные шеи волка и на мгновенье лишил его разума. Ураган Ши Цинсюаня ударил по поводку с чудовищной силой. Ши Цинсюань замер, глядя в единственный глаз разъяренного волка. Клубы пара окутали две головы, создавая эффект демона, вышедшего прямиком из Бездны. Но даже демоны не были такими же злыми, как этот Небесный волк. С леденящим душу воем Небесный волк бросился на Ши Цинсюаня. — Нет!