Твоя боль - мое проклятие

Крик ворвался раньше, чем свет рассеял ставшую привычной тьму. Чу Циньнин нахмурился, каким-то образом узнав того, кто кричал. Его взгляд перешёл на единственную женщину в семье. Картина тихого темного леса призвана успокаивать, давая ощущение покоя при взгляде на красоту природы. К сожалению, все впечатление испортил крик, который затих, едва Повелители пиков поняли, где находятся. Мимо призрачного тела Шэнь Цинцю пролетел остриём вниз меч. Он упал, с тошнотворным звуком пронзив чью-то плоть и вырвав ещё один звук боли. Игнорируя панику, Повелители опустили глаза. Лесной массив не был ровным, то и дело почва оседала, создавая небольшие канавы, овраги, где со временем скапливается ворох листьев. Дождевая вода задерживалась в таких углублениях, создавая все условия для гниения. В одном из таких оврагов лежала Ци Цинци, чей образ гордой грубоватой женщины пропал, уступив место раненой замученной жертвы. Ее внешний вид резонировал с обликом Вэй Цинвэя из сновидения, из-за чего Шэнь Цинцю предположил, что они могли убегать от одного врага. В том, что она умирает, не оставалось никаких сомнений. — Не думала, что мой конец будет столь печальным, — проговорила призрачная леди Сяньшу. Все взгляды обратились к ней. Нет сомнений, что Цзи Цинъянь погиб, Вэй Цинвэй скорее всего не выбрался наружу, Чу Циньнин возможно был завален камнями, что стало с Ши Цинсюанем непонятно, но жизнь его не была счастливой. Му Цинфана убили на их глазах, и Ци Цинци похоже собиралась повторить его судьбу. Тело будущей Ци Цинци изломано в нескольких местах, рядом небрежно валялся чей-то духовный меч, а ее собственный торчал из живота. — Видимо, я упала с большой высоты, не удержавшись на мече. Некоторое время провисев в воздухе с помощью остатков моей ци, мой меч упал и пронзил меня, — с бешеным спокойствием анализировала женщина, обходя себя по кругу. Кровь, толчками выходила из ее кривого рта, когда та сдавленно шипела проклятия. «Это меч Шэнь-шисюна», — яростно прожестикулировал Вэй Цинвэй. Его действия привлекли внимание к стоявшему в отдалении Шэнь Цинцю. Тот давно заметил Сюя и не мог не задаться вопросом, как он оказался в руках шимэй. Хрип прервал размышления. Юэ Цинъюань с поджатыми губами присел рядом с Ци Цинци из будущего, глядя на нее с невыразимыми чувствами. «Её ноги покрыты льдом», — сообщил Чу Циньнин. «Раны получены недавно, не более двух суток назад», — Му Цинфан. «Война?», — нервно спросил Ши Цинсюань, чьи пальцы заплетались. Тяжело дыша, Ци Цинци со шлепком прижала ладонь левой руки к мокрой от крови одежде на животе и другой рукой вцепилась в лезвие. Под пальцами засияла ци. С надрывным рёвом женщина вытащила пригвоздивший ее к земле меч и бросила в сторону. На ладони правой руки образовался порез от лезвия, но ее это не волновало. Му Цинфан почувствовал запах палёной плоти и сильнее сжал кулаки, вонзаясь ногтями во внутреннюю часть ладони. Его, как целителя, больше всего раздражала неспособность помочь страдающему человеку. Избавившись от груза, Ци Цинци перевернулась на живот и поползла наверх. «Неужели никого из нас нет поблизости, чтобы помочь?», — обречённо спросил Ши Цинсюань и не нашел ответа. Никто не знал, где находятся их старшие версии. «Таким образом, рана снова откроется», — Юэ Цинъюань. — Нет! — словно услышав мысли большинства из них, Ци Цинци сорвалась обратно на дно оврага. Так она попробовала несколько раз, пока полностью не обессилела. Из живота сочилась кровь, как уходили секунды жизни. Гнев переполнял изломанную фигуру Ци Цинци, что упорно ползла по земле. Позади нее тянулся кровавый след, а руки, которыми она помогала себе двигаться вперёд, покрылись грязью. — Нет… Нет. Нет! Я должна спасти его! Холодок прошёлся по спине Ци Цинци, когда она смотрела в собственное лицо, искаженное болью и чем-то ещё. Ци Цинци что-то прошептала и зашлась в диком кровавом кашле, из-за чего полностью лишилась сил. Тело когда-то сильной заклинательницы лежало ничком, пока беззвучные слезы не покатились по щекам. Плач Ци Цинци разрывал сердце, но следующая сцена заставила всех без исключения замереть. — Никогда в жизни мне не искупить свой грех, — прошептала Ци Цинци в небо, ее глаза пустели с каждой секундой. — Я должна была защитить тебя. Но я даже не смогла приблизиться… Эта Цинци хочет извиниться, шисюн, она не исполнила свой долг как сестры. Глухое чувство зародилось в душе заклинателей. — Если бы я знала, как ошибалась… Прости меня, эта шимэй прощается сейчас. Прошу давай встретимся с тобой в лучшем мире, Шэнь-шисюн. Шэнь Цинцю широко распахнул глаза. — Юэ-шисюн мертв! — гневный голос Ци Цинци ворвался в ошеломленную группу заклинателей. Они даже не успели сориентироваться, все ещё пребывая в лесу с умирающей Ци Цинци, умоляющей Шэнь Цинцю о прощении, как новое потрясение буквально ударило их по голове. Судя по живой леди Сяньшу это произошло до последнего сновидения. Глазам открылся конференц-зал Цанцюн, во главе которого сидела Ци Цинци. По правую руку от нее в обычном порядке, но необычном отсутствии некоторых повелителей, шли сразу Му Цинфан, Ляо Циньжань, Ши Цинсюань, Чу Циньнин, Мин Цинъи и Цзи Цинъянь. — Как ему удалось это сделать? — спросил бледный Повелитель Цзуйсянь. — Ло Бинхэ прислал лидеру секты отрубленные ноги Шэнь Цинцю и заманил его в ловушку, — мрачно и жёстко сказала Ци Цинци. Половина наблюдающих людей мгновенно посмотрела на Шэнь Цинцю, другая половина в ужасе смотрела на Юэ Цинъюаня. Какая жестокость! Ци Цинци хотела поставить видения на паузу. Она не успевала обдумать, чему стала свидетелем. Ей не хватало данных. Шэнь Цинцю отрубили ноги и прислали Юэ-шисюну. Сама она пыталась спасти его из плена, но потерпела неудачу. Все пошло не так, все обернулось вверх ногами. Тихий Ши Цинсюань присел на пустующий стул, бессмысленно оглядывая зал. С некоторого времени он держался рядом с Мин Цинъи, ещё не осмыслив тот факт, что его друг мог пожертвовать жизнью ради спасения Ши Цинсюаня. Шэнь Цинцю встретился взглядом с посеревшим Юэ Цинъюанем. Он сам выглядел лучше лишь благодаря железному самоконтролю. Весть об участи обоих вывела из себя. «Юэ Цинъюань умер, а меня пытали. Меня пытали, чтобы Ци-гэ умер». Одна мысль причиняла боль. Ученик, ворвавшийся в зал собраний, прервал любые размышления. — Там!.. Шифу, там демоны! Плач испуганного ребенка ворвался и сокрушил последние остатки рассудка обоих версий Повелителей. Они вскочили и выбежали из здания Цюндин. Пик Цинцзин горел. — Нет, — прошептала Ци Цинци. — Цинцзин горит! — закричал Вэй Цинвэй. — Немедленно доложите обстановку! Не слушая, Ци Цинци и Ляо Циньжань взлетели по направлению огня. Хаос и крики встретили их на когда-то тихой и спокойной вершине. Бамбуковые леса воняли дымом, серый туман стелился под ногами, оставляя пепел на свежей траве. Демоны гонялись за учениками с громким смехом, будто играя в охотничью игру с животными. Ци Цинци в ярости отрубила демону голову, когда тот пробил грудь мальчишки в бело-зеленой мантии. Несчастно задрыгавшись на кончике копья, ученик упал замертво. Шэнь Цинцю стоял в бессильном ступоре, глядя, как его дом сжигают, а его детей убивают. Если раньше Шэнь Цинцю считал, что в его сердце слишком много ран, чтобы болеть, то теперь это сердце вырвали. Лю Цингэ с обнаженным мечом метался, Ченлуань проходил как призрак через тела самодовольных демонов. Не причиняя ни малейшего вреда. Обе Ци Цинци рычали на демонов как матери, защищающие детёнышей и понимающие всю безнадежность попыток. По крайней мере, теперь они знали, что всеобщим врагом были демоны. Ляо Циньжань побежал в сторону Бамбукового дома, и часть наблюдателей последовали за ним. Когда из дома вышла хуаньхоу, у Шэнь Цинцю не осталось сил на какую-либо реакцию. Его подозрения оправдались: собственная ученица стала женой демона и напала на свою же боевую семью. — Ты не только перешла на сторону демона, предала своего учителя, но ты решила лично убить каждого человека на этой горе?! — Ляо Циньжань хмуро смотрел на девушку с неодобрением. Хуаньхоу поникла. — Извините, Ляо-шишу… — она помедлила. — Эта Нин Инъин не понимает языка жестов. Нин Инъин. Шэнь Цинцю задохнулся. (- Я назову ее Инъин, — прошептала словно секрет А-Йи, гладя пока ещё маленький живот. Шэнь Цинцю решил почаще выбираться с горы, чтобы она не рисковала здоровьем ребенка ради заработка. — Ты станешь дядей, А-Цзю. И он позволил крошечной улыбке появиться в уголках губ. Несмотря на то, что он ещё не видел ребенка, он уже любил его). Ледяные копья сковали Ляо Циньжаня, которого успешно отвлекла дочь А-Йи. Холод проник в призрачные тела. Это было похоже на понижение температуры и одновременно воздействие злобной энергии. После всего, что им довелось увидеть, Повелители чувствовали себя опустошенными. Неужели это будущее действительно настолько мрачное? Почти всех настигла смерть, а судьба тех, кто выжил, ничем не лучше. Сколько ещё ужасов им нужно увидеть? И что они могут сделать, чтобы избежать этого? Смерть Юэ Цинъюаня и Ци Цинци, предательство ученицы, сожжение Цинцзин. Этого просто было слишком много. Шэнь Цинцю было почти плевать на известия о собственных пытках но он не мог принять глупое поведение своих боевых братьев и сестры. Не зная полной картины, он мог только предполагать что: Во-первых, Лю Цингэ вероятно погиб первым, что лишило Цанцюн сильнейшего воина и генерала в одном лице. Юэ Цинъюань и Ци Цинци подходили, но у них был совершенно другой склад ума, более политический. С Лю Цингэ секта не пала бы так быстро. И это подводит к другому размышлению. Что делал будущий Шэнь Цинцю? У них могли быть плохие отношения, однако они могли сотрудничать. Шэнь Цинцю вспомнил решение Лю Цингэ обвинить его в попытке убийства и атаковать, когда они были посреди боя… Пожалуй, он уже не так уверен. Однако, в будущем определенно раскол между Шэнь Цинцю и другими увеличился. Иначе он не мог представить ситуацию, где он позволил бы остальным вести себя так глупо. В-третьих, для того чтобы стать смертельным врагом огромного ордена заклинателей, нужно чуть больше чем сила. То, с какой лёгкостью расправлялись с каждым пиковым лордом и леди, намекало на большую опасность. Это их будущее. Все ещё может повториться, если ничего не предпринять. Шэнь Цинцю обдумывал ситуацию, ни на секунду не теряя внимательности к разворачивающейся картине пещерной тюрьмы. «Тюрьма?» — безнадежно спросил Шан Цинхуа. Он понял, что это не о нем, однако с учётом того, что счастливый конец все ещё не настигнул никого из них, мог ли Шан Цинхуа надеяться? Вряд ли он станет исключением. Это и правда тюрьма, а точнее одна единственная камера для единственного узника. Дорожка вела к озеру с подозрительным содержимым, явно искусственного происхождения. Далее в середине располагалась белая платформа, несколько грязная от крови. Цепи обвивали тело худого пленника в районе шеи, груди, талии. Потрёпанный грязные мантии неопределённого цвета лохмотьями висели на нем. Мужчина был без сознания. Его голова свисала на грудь, длинные черные волосы спутанными комками закрывали лицо. «У него отсутствуют конечности, только правая рука осталась», — сообщил Юэ Цинъюань, когда они переглянулись над узником. Ши Цинсюань и Шан Цинхуа прижимали ладонь ко рту, чувствуя, как желчь прыгнули вверх по горлу. Полностью иллюзорное ощущение, но не менее мерзкое. Юэ Цинъюань отвёл взгляд. Он провалился как лидер секты, верно? Все его братья и сестры испытывают боль и страдания. Он не сумел привести Цанцюн к величию. Вместо этого он терял их один за другим. Каждая смерть отпечатывались в его сознании, вероятно Юэ Цинъюань никогда не забудет эти видения. Пока узник был без сознания, Повелители не могли понять, кого настигла такая судьба. Хотя нет, способ был. Но… Несмотря на все увиденные ранее смерти, ужасы и лишения, до сих было страшно наблюдать за тем, кто в данный момент все ещё жив и здоров. Юэ Цинъюань устало опустил плечи, понимая, что неизбежно пытается оттянуть момент. Вместо него высказалась Ци Цинци. «Как?.. Ему отрезали руки и ноги?.. За что?» «По крайней мере, я умер быстро. Никогда не думал, что это меня порадует», — философски заметил Му Цинфан, и все вспомнили свист топора. Шэнь Цинцю обошел пленника со всех сторон. «Кто бы не сделал это с ним, это был не человек», — заявил Вэй Цинвэй, содрогнувшись. На что Шэнь Цинцю почти фыркнул. О, шиди явно не знаком с тем, какие зверства на самом деле способны сотворить люди. Отстраненно он подметил, как старательно шиди и шимэй стараются не смотреть на него. Действительно, кому ещё отрезали ноги, дабы угрожать лидеру секты? Едва ли существует множество вариантов того, чья личность прячется за спутанными волосами. Круглая дверь с тихим шелестом открылась, впуская посетителя. Повелители тут же напряглись. Хозяйским шагом девушка приблизилась к озеру, раскручивая на пальце связку ключей. Она была одета как юная госпожа: тонкие шелковые мантии с искусно вышитым рисунком, дорогие шпильки в волосах, макияж, делающий ее похожей на лисичку. Лисичка прищурилась и использовала один ключ, чтобы поднять из глубины озера дорожку. Ее туфельки звонко цокали, когда она шла к камере с ухмылкой. Все уже поняли, что ничего хорошего этот визит не принесет, но тем не менее вздрогнули от оглушительного удара кнутом по решетке. Молодая госпожа вытащила его секундой ранее и теперь издевалась над нервами присутствующих, пытаясь разбудить пленника. Голова даже не дернулась. — Ха? — прошипела девушка. — Смеешь меня игнорировать?! Под тяжёлыми взглядами наблюдателей она отворила камеру и влетела туда, подгоняемая злостью. Без предупреждения кнут обрушился на тело узника, заставляя его трястись от удара в воздухе. Ци Цинци топнула ногой в бессилии. Им ещё не доводилось наблюдать, как кого-то из них пытают. Все в ее душе поледенело. Тем не менее узник все ещё не пришел в себя. — А-Ло слишком хорошо с тобой обращается, ты смеешь спать перед лицом госпожи?! Очнись немедленно, твое наказание только начинается! — визгнула она, разом пробуждая в Повелителях желание промыть ей глаза. Каким образом он был похож на спящего?! Экзекуция продолжилась. Удары сыпались на безжизненное тело и было почти невозможно игнорировать их. «Он же… не мог уже умереть?», — нерешительно спросил Цзи Цинъянь. Лю Цингэ покачал головой. Тогда видение бы не продолжалось. — Ах, отвратительно! Как отвратительно! Столько лет А-Ло приходилось терпеть издевательства от твоих нечестивых рук, а ты не способен терпеть некоторую боль? Право слово, отвратительно пачкать об тебя кнут. — Сяо Гунжу, — холодно поприветствовал голос со стороны двери. Никто не заметил, когда к ним присоединились еще одно лицо, увлеченные попытками не морщиться от порки кнутом. Хищная улыбка слегка увяла на губах девы, когда та обернулась. — Чего тебе? — с паузой спросила Сяо Гунжу, на ее лице отчётливо виднелось презрение. — Хуаньхоу и Лю-фужэнь отправили сообщение о созыве гарема. Вены выступили на шее Сяо Гунжу. Ярость, которую та испытывала, была сравнима с тайфуном. — И на основании каких фактов ты решила, что я отношусь к гарему?! — завершив фразу на высокой ноте, она щёлкнула кнутом по платформе. — Ло-гэгэ любит меня! Я отличаюсь от тебя, ты не смеешь мне… Злоба исказила черты лица подошедшей девушки. — Избавь меня от этого, уши вянут слушать твой визг, — прошипела она. — Я пришла не ради истерики, Сяо Гунжу! Повелительный тон, с которым разговаривала дева, казался высокомерным и меж тем чем-то знакомым. Лю Цингэ почувствовал немедленное желание заткнуть ее. — А-Ло скоро вернётся, и, клянусь, я заставлю тебя пожалеть, если из-за твоих выходок он снова предпочтет компанию хуаньхоу! Гаремные склоки меньше всего были желанны для ушей и глаз наблюдающих людей. Они больше беспокоились о судьбе узника, чем о том, кто будет греть постель врага. Сяо Гунжу ушла, сотрясая землю и небо своим гневом. Напоследок она размахнулась рукой с кнутом и ударила пленника. В этот раз удар был слишком силен, и звон цепей долго сочетался со стуком обуви Сяо Гунжу. Едва Юэ Цинъюань вздохнул от облегчения, что все закончилось, как уловил холодный блеск в зелёных глазах новоприбывшей леди. Она подходила к узнику медленно, даже торжественно. Тихий вздох пронесся по пещере. Все взгляды устремились к узнику. Он не двигался. Дева подняла ногу и пнула человека в грудь, вынуждая его голову на мгновение запрокинуться. Кровь и грязь покрывали когда-то белую кожу. Ресницы приподнялись. — Мерзость, — она ещё раз пнула его. — Ты не собираешься приветствовать свою хозяйку? Пинок. — Открой глаза, я вижу, что ты не спишь! Я прекрасно знаю, как умело ты успеешь лицедействовать. Пинок. — Как у тебя совести хватает игнорировать меня?! Сяо Цзю! Юэ Цинъюань вздрогнул всем телом и отшатнулся. Холодок, что крался по его венам с момента, как зеленоглазая дева вошла в пещеру, превратился в лёд. Известие о собственной смерти потрясло его не так сильно, как вид, во что превратится Шэнь Цинцю в будущем. Прошла всего доля секунды, Юэ Цинъюань метнул взгляд в сторону его Шэнь Цинцю. Хотя они все находились в видении в призрачном состоянии, Юэ Цинъюань заметил, насколько тот бледен. Но, вопреки всему, он смотрел не на человеческую палку, коей стал, а на девушку. Он смотрел так, будто увидел призрака, и при этом очевидная горечь исказила его лицо. Рука с веером безвольно висела вдоль тела. «Сяо Цзю?» — с лёгким замешательством спросил Вэй Цинвэй и оглянулся. Глаза Лю Цингэ, затем Ци Цинци, Шан Цинхуа и Цзи Цинъяна метнулись между лидером секты и его нынешним заместителем. В разное время эти люди стали случайными свидетелями их разговора. Да и кто ещё среди них носил имя Цзю? — Скорее небо упадет на землю, чем Сяо Цзю раскается! Шэнь Цинцю, закованный в цепи, лишенный конечностей, подвергающийся унизительным пыткам от гаремных девиц — не то видение, которое Повелители ожидали увидеть. Тем не менее Шэнь Цинцю открыл глаза и смотрел на теряющую самообладание деву со странным выражением. Ци Цинци хмуро молчала, не пытаясь ответить на вопросы остальных. Каким образом этим девушкам удалось заключить Лорда Цинцзин в тюрьму? Да, Шэнь Цинцю отвратительный человек, попирающий понятия морали, нравственности, чести. Но этого едва ли достаточно для столь сурового наказания. Честно говоря, Ци Цинци была ошеломлена этим даже больше чем собственной смертью. А ее последние слова оставляли на языке привкус горечи. — Твое лицо настоящая обманка для других, страшно представить сколько людей ты ввел в заблуждение. А-Ло всегда говорил, что после нашей свадьбы у Цю будет пара дракона и феникса… Кто бы мог подумать, что дракон окажется речным ужиком! — она горько рассмеялась. Глаза Лю Цингэ расширились. Что значит «после нашей свадьбы»? Это невеста Шэнь Цинцю?! Он поднял взгляд и столкнулся с такими же удивлёнными Ци Цинци и Юэ Цинъюанем. Шэнь Цинцю же вернул себе самообладание и спрятался за железной стеной призрачного веера. Он продолжал настороженно следить, не говоря ни слова. Что ж, раз он не хочет говорить сам, то Лю Цингэ просто спросит. «Она твоя невеста, Шэнь Цинцю?» — резкие движения Лю Цингэ привлекли внимание. «ЧТО?» «Чего, подождите!» Руки Ляо Циньжаня застыли, словно он не знал, что ему сказать. Му Цинфан воздержался от комментариев, как и Чу Циньнин. Однако это не значит, что они не были удивлены. — В твоих венах льется не кровь, а черная неблагодарность! — вспыхнула леди Цю. Она схватила Шэнь Цинцю за волосы и дернула назад, открывая беззащитное горло. — Почему вообще А-Ло держит тебя здесь?! Лучше бы убил, нет, сжёг заживо! Я хочу видеть, как огонь будет пожирать тебя заживо, Сяо Цзю! Это меньшее, что ты заслужил за свои преступления! Цю Хайтан вырвала шпильку из своей прически и с размаху вонзила её в плечо Шэнь Цинцю. Человеческая палка задергалась от боли. Шэнь Цинцю приоткрыл рот в резком вдохе. Но ни звука не вырвалось из него. Цю Хайтан снова замахнулась. Юэ Цинъюаню казалось, что все вокруг стало белым от его ярости. Но пределы своего убийственного настроения ему ещё предстояло узнать. Впрочем, остальные тоже не были рады увиденному. Одно дело не доверять и презирать Шэнь Цинцю. Другое наблюдать за его пытками. — Не смотри на меня такими глазами! — внезапно голос Цю Хайтан сорвался. Она дрожала перед Шэнь Цинцю, то ли от гнева то ли ещё от чего. Рот Шэнь Цинцю открылся. — …Хайтан. Цю Хайтан замерла. Ее пальцы лихорадочно сжимали окровавленную шпильку. Однако Шэнь Цинцю молчал, глядя на нее с сожалением. — Что?.. — прошептала она. — Неужели тебе есть что сказать спустя столько лет? Сейчас она больше напоминала ту невинную беззаботную девочку, таскающую маленького раба за собой. Шэнь Цинцю стало почти плохо от воспоминаний. Но тем сильнее было ее разочарование. Дети способны причинять боль своими словами и действиями, иногда не понимая, что они творят. А иногда наслаждаясь этим. Цю Хайтан сжала мокрую от крови шпильку в кулаке и улыбнулась. В этот момент она как никогда ранее напоминала Цю Цзяньло. У того тоже были зелёные глаза и точёные брови. Когда тот улыбался, то мог обмануть очаровательным личиком почти любого. Сяо Цзю знал, потому что и сам был той же породы притаившихся змей. Потому он принял весь гнев Цю Хайтан. Она замахнулась заколкой и вонзила острый ее кончик в глаз Шэнь Цинцю. Тихий стон сорвался с губ пленника в ту же секунду, как зрачок был смят гранями золотого украшения. Юэ Цинъюань закачался и упал на колени. Все краски сбежали с его лица, его прежний вид любезного старшего брата, благородного бессмертного мастера был испорчен переживаниями. — Ненавижу твой взгляд. Будто ты знаешь больше меня, — прошептала Цю Хайтан, отпуская хватку и отходя на пару шагов назад. Она растерянно смотрела на искалеченного бывшего жениха и не знала, что ещё сказать. Ее руки дрожали. — Подумай над своим поведением, — с показной суровостью сказала она и быстро пошла прочь, стараясь не думать о том, как некогда сияющий изумруд на заколке качался в такт дыханию Сяо Цзю, а веко застревало на полпути. Повелители пиков пораженно молчали, не делая попыток поговорить о произошедшем. Слишком уязвленные бессилием. Лю Цингэ тупо уставился на коленопреклоненного Юэ-шисюна, чей горестный взгляд не отрывался от скрюченной фигуры будущего Шэнь Цинцю. — Как и предполагалось, лидер секты Юэ откликнулся на наше приглашение — а всё благодаря столь горестному и прочувстованному письму, написанному кровью шицзуня. В противном случае этому ученику едва ли удалось бы добиться успеха. Изначально я собирался доставить тело лидера секты сюда, чтобы шицзунь мог на него взглянуть, но яд, которым были пропитаны стрелы, оказался чересчур сильным. К тому моменту, как этот ученик приблизился, чтобы коснуться тела, лидер секты Юэ… Увы, я смог принести лишь меч — я подумал, что шицзунь пожелает оставить его себе на память. Вежливый, но опасный голос возник у края платформы. Высокая широкоплечая фигура соткалась из теней, ступая бесшумно и величественно. Они впервые видели этого человека (?), но по окружавшей его ауре власти, уверенности, кровожадности можно предположить, что это их достопочтенный враг. И в ответ на бушующие мысли глаза мужчины сверкнули багровым пламенем, когда он увидел Шэнь Цинцю. — Лишь прославленный меч достоин героя — и воистину, Сюаньсу — превосходный клинок, подходящий столь великому человеку как лидер секты Юэ. Но внутри этого меча содержится кое-что куда более интересное и загадочное. Можно сказать, он открыл мне глаза на способ, к которому прибег лидер секты Юэ, чтобы достичь вершин самосовершенствования. Поскольку остаток жизни шицзуня пройдёт здесь, он может употребить это время на то, чтобы на досуге хорошенько изучить этот меч. Он воистину необычаен. Говоря подобные речи, демон приближался к пленнику с грацией хищника. Что-то свирепо пряталось в нем, что-то жадное, голодное. Шэнь Цинцю не отвечал ему, возможно даже не слушал. — Ах, да — хоть письмо учителя было весьма трогательным, оно всё же грешило неаккуратностью и небрежностью. В конце концов, оно ведь было написано под воздействием сильной боли, чтобы потрафить желанию этого ученика, так что он не винит учителя. Чтобы подкрепить его искренность, я позволил себе приложить к нему пару предметов. Уголки губ Шэнь Цинцю изогнулись в холодной улыбке. — Ха. Ха-ха. Юэ Цинъюань, ах, Юэ Цинъюань. Ло Бинхэ, поначалу казавшийся весьма довольным, при звуках этого смеха отчего-то помрачнел. — Что вас так насмешило? — ласково вопросил он. Шэнь Цинцю продолжал смеяться, не обращая на него внимания. Восстановив выражение гордого достоинства, Ло Бинхэ бросил: — Шэнь Цинцю, ты правда считаешь, что можешь одурачить меня подобной симуляцией сумасшествия? — Ло Бинхэ, ты настоящий ублюдок, ты ведь знаешь это? — произнёс в ответ Шэнь Цинцю, чётко выговаривая каждое слово. Воцарилась мёртвая тишина. Ло Бинхэ уставил на него гневный взгляд — Шэнь Цинцю воззрился на него в ответ. Внезапно уголок губ Ло Бинхэ приподнялся, и он нежным жестом опустил правую ладонь на левое плечо Шэнь Цинцю. Тишину темницы пронзил леденящий душу вопль. Кровь фонтаном брызнула оттуда, где только что была правая рука Шэнь Цинцю. Мешая дикий хохот с криками боли, он выдавил, задыхаясь: — Ло Бинхэ, ха-ха-ха-ха… Ло Бинхэ, ты… Ло Бинхэ всегда испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, пытая Шэнь Цинцю. Казалось, одни эти крики способны были вознести его на небеса. Однако на сей раз он почему-то не чувствовал удовлетворения. С судорожно вздымающейся грудью он пнул Шэнь Цинцю так, что тот несколько раз перевернулся, разливая кровь по полу Преодолев приступ ярости, Ло Бинхэ внезапный вновь принял невозмутимый вид и вкрадчиво спросил с мрачной улыбкой: — Вы хотите умереть? Не думали же вы, что отделаетесь так дешёво? Шицзунь, за свою жизнь вы сотворили так много зла. Вы вымещали злобу на тех, с кем у вас были счёты, и на тех, кто был ни в чём не повинен перед вами. И даже стоя на пороге смерти, вы не остановились перед тем, чтобы утащить за собой лидера секты. Если вы не умрёте медленной смертью, претерпев все те страдания, что навлекли на других, разве это не посрамило бы их память? Одно движение руки — и обломки Сюаньсу упали на пол. Шэнь Цинцю показалось, что их звон пронзил его горло, будто острое лезвие, оборвав его смех. Средь массы грязных спутанных волос и красной от крови кожи его глаз сиял подобно пожару на фоне ночного неба. Шэнь Цинцю дождался пока Ло Бинхэ не ушел, преисполненный веселья, словно придумал хорошую шутку. После чего скользнул по мокрому от крови полу прямо к лежащим сиротливым осколкам Сюаньсу. Из последних сил он пополз к разбитому мечу. Ничего не осталось. Только меч. Да, это содеяно руками Ло Бинхэ, но кто послужил истинной причиной? Юэ Цинъюань не должен был встретить такой конец. Десятилетиями отдавая все силы исполнению давнего обещания, жертвуя жизнью во имя бесполезной клятвы. Погиб человек — рассыпался меч. Всё не должно было так кончиться. Струйки крови устремились друг к другу и, слившись в единый поток, потекли дальше. Юэ Цинъюань из прошлого тупо смотрел, не подавая никаких признаков гнева или удивления. Словно исчерпав запас эмоций, он неотрывно наблюдал, как его младший царапает себе лицо, ползая по острым краям меча. Кусочек пронзил щеку Шэнь Цинцю, да там и застрял, вбиваясь в его десны, когда тот продолжил движение. Он удовлетворился лишь достигнув рукояти, той самой, которую иногда сжимал Юэ Цинъюань, но никогда не применял на глазах шиди. Теперь уже не применит. Опустив голову, Шэнь Цинцю с трудом держал ее на весу, разглядывая свое отражение в лезвии Сюаньсу. Повелители молча стояли полукругом вокруг, переглядываясь и избегая взгляда на героев нынешнего видения. Было слишком непривычно видеть их в таком обезоруженном состоянии. Му Цинфан закрыл глаза, когда заметил, что на осколках поблескивает прозрачная влага. Это просто слишком печально. Лю Цингэ открыл рот и выпалил несколько беззвучных фраз. Он хотел сразиться с ушедшим демоном, но сколько бы не бросался на него, ничего не выходило. Он не в силах отомстить за своих шисюнов, нет никакой возможности атаковать будущее. Человеческая палка завозилась на полу, устроившись поудобнее. Ци Цинци никогда в жизни не желала видеть, как самый бессердечный и высокомерный ее брат горько плачет над разбитым мечом их Чжаньмэнь-шисюна. Шэнь Цинцю осторожно подхватил осколок губами, запрокинул голову, помогая себе протолкнуть ужасно острый кусок Сюаньсу вниз по глотке. Это действие вызвало ошеломленные слезы Ши Цинсюаня. Он прижался к Мин Цинъи и держал веер, как будто тот способен спрятать его от ужасного сна. Осколок за осколком, не понимая, сколько тревоги поселяли его действия в сердца наблюдающих. Смерть Шэнь Цинцю была тем, чего одновременно боялись и желали его боевые братья и сестра. Шэнь Цинцю перестал двигаться и прошла, казалось, вечность, когда они окончательно уверились, что он погиб. Печать Небесного демона загорелась в полумраке пещерного грота.