Seventeen

Олеся, признаться, очень удивилась этому предложению, поэтому она какое-то время молча сидела, уставившись на Профкома, как на змею двухметроворостую*. Девушка проморгалась: — Ну, родители на неделю уехали, планов у меня нет, так что давайте. Если вещи взять из дома — хоть сейчас могу. Она тут же осеклась и покраснела: её посетила мысль, что это всего лишь шутка, усмешка, что она им с этой лотереей вообще и не нужна, — но блондин спокойно кивнул и спросил мнение остальных. — Давайте-давайте, — засуетилась Сахарок, — мы туда всё равно сегодня поедем. Вещи заберём твои, и поедем, да, мальчики? — Тогда и решили, — солист с улыбкой положил руку на плечо Олесе. Но поехали они не сразу — ещё около часа пришлось решать какие-то организационные вопросы, которыми наравне непосредственно с организаторами занимался почему-то Профком. — Да, так всегда, не удивляйся, — прочитал мысли Олеси Учёный. — Он всегда берёт на себя всю ответственность. Олесе казалось, что парень видит её насквозь, столь проницательный был его взгляд. Смотрел он изучающе, будто старался понять всю сущность девушки, угадать её следующее действие. — Политик, лидер и борец, — рассмеялся барабанщик. — Но он очень хороший, — оправдала солиста Сахарок, — так что не думай там ничего. — А как вы все вообще познакомились? — поинтересовалась Олеся, когда они с группой, наконец, сели в мини-автобус. Вопросы кишели у неё в голове. — Почему создали группу? Как вы скрываете имена? Почему ваши старые знакомые не рассказывают?.. — Так, по порядку, — её остановил фронтмен. — Мы познакомились в университете, появилась идея создать группу, потому что музыкальными инструментами все владели. Была так, спонтанная идея, без особых перспектив. — Насчёт имён, — продолжил грузин, — сначала никто и не заморачивался, как нас зовут, когда в университете выступали: взяли позывные и взяли. Потом решили, что возьмём это за фишку, и теперь имена настоящие нигде не афишируем. — К тому же, — сказала Сахарок, — мы ж проверяем везде — в соцсетях во всех, — где кто что сказал. Очень у нас с этим строго. — Иногда, правда, — признался Учёный, — приходится прибегать к крайним мерам. Но это очень редко. — Что за меры? — уточнила Олеся. — А вот это уже секрет. Вдруг нависла тишина, которую через минуту — видимо, не выдержав молчания — нарушил Фарцовщик: — А ты, Прекрасная Лебедь, что расскажешь? Чем увлекаешься? Откуда? — Отсюда. Из Москвы, в смысле. Увлекаюсь… ну, не сказать, что прямо чем-то увлекаюсь… — Олесе вдруг стало стыдно — ей показалось, что у неё не интересов и хобби. — Фильмы люблю, музыку… Путешествую много. На фитнес хожу. — Это здорово, — Сахарок, заметив волнение девушки погладила её по руке. Водитель остановился у дома Олеси, и вдруг она испугалась, что они сейчас уедут, бросят её. Они же рокеры. Мало ли, что у них на уме. — Сахарок, а сходишь, пожалуйста, со мной? — предложила девушка, сама от себя такого не ожидая. — Да, пойдём, конечно. Девушки вышли из машины. Когда Олеся вызвала лифт, то спросила у гитаристки: — И как тебе быть единственной девочкой в группе? Та пожала плечами: — Ничего особенного. Они хлопцы хорошие, вежливые, никогда слова даже обидного не скажут. Дурного ничего не сделают. Все из хороших семей, воспитанные. Фарц иногда ерунду сказануть может, но то не со злости… Он добрый, но не всегда границы видит. Олеся улыбнулась. — Это так здорово, что у вас в группе такие же хорошие отношения, как и на публике. Когда я пошла в гримёрку, Марина и Вадим… это мои друзья, я с ними на концерт пришла… они меня отговаривали, мол, ты же их не знаешь. А вы действительно такие… замечательные. Олеся ойкнула: — Я совсем на «ты» перешла со всеми вами. — Ну шо ты, — отмахнулась Сахарок, — так даже и лучше. Девушки поднялись в квартиру и вскоре — как только Олеся накидала в рюкзак вещей — спустились. — О, вы уже? — Фарцовщик так обрадовался, будто Олеси и Сахарка не было неделю. — А мы сбегали, газировки купили. Будете, девчонки? — Шо ты спрашиваешь? — возмутилась гитаристка. — Наливай давай. Всю дорогу ребята смеялись, общались, Фарцовщик рассказал пару грузинских легенд. Незаметно пролетела дорога по ночному городу — казалось, только сели, а уже приехали на дачу группы. Дача находилась далеко от ближайших соседей. Территория была большой — с беседкой, клумбами, зоной барбекю, бассейном, — да и дом в два этажа стоял немаленький. Сахарок провела Олесю в комнату: — Вещи здесь оставь, чтобы в зале не валялись. Это моя спальня, сюда заходи, когда захочешь. Тебе можем постелить внизу или у меня в комнате ляжешь, если одна спать не захочешь — а то тут спален мало… Олеся помялась — признаться, она никогда не спала одна в гостях, всегда ложилась с подругами в комнате. А с Мариной она вообще спала вместе — ну а что, лишний раз сетилить, если кровать большая? — Можно, я с тобой лягу? Я не очень люблю одна спать… — Не проблема, моя хорошая. А сейчас давай вниз пойдём - на заждались нас мальчики. К тому моменту, как спустились Сахарок и Олеся, парни уже включили искусственный камин и налили вино в бокалы. Девушки помогли только с нарезками. Наконец, все взяли свои бокалы. Пил в этот раз даже Профком, хотя в интервью признавался, что пьёт редко. Олеся села на диван рядом с Учёным. — Ну что, первый тост за встречу? — поднял Профком бокал, и все его поддержали. Все выпили почти до дна, но тут же закусили — настолько крепкое было вино. — Ух, дядюшка Мишико делает, конечно, — барабанщик встрепенулся. — Это домашнее? — удивилась Олеся. — Очень вкусное! — Вот и я так думаю, Прекрасная Лебедь. — Он нырнул куда-то под стол и достал ещё одну бутылку с янтарной жидкостью: — Ещё чача домашняя есть, тоже от дядюшки Мишико, всем попробовать! Барабанщик похватал со стола нарезок и встал: — Хочу сказать тост, — он съел ещё кусочек сыра. — Высоко-высоко в горах, там, где не ходят горные козлы, жила маленькая птичка. И сказала эта маленькая птичка: «Я поднимусь к самому солнцу!» Отговаривали её другие птицы: «Не лети, ты обожжёшь свои крылья.» Но она не послушала и взлетела. Долго она летела до Солнца. И так она высоко поднялась, что действительно обожгла и упала в глубокое-глубокое ущелье. В этом глубоком-глубоком ущелье сидели два мудрых грузина, и сказали они: «Пусть!»** И снова зазвенели бокалы. Олеся снова поймала на себе изучающий взгляд басиста и снова смутилась. Тогда она, чтобы отвлечься предложила включить музыку, чтобы потанцевать. — Какую? — Фарц тут же подключился к колонке. — Только не нашу, умоляю, — рассмеялся Учёный. — Слушаете Queen? — предложила Олеся. — Давайте их. Барабанщик включил Don't stop me now и сунул телефон солисту, который почти всегда отказывался танцевать. Учёный тоже застеснялся, поэтому из-за стола вышли танцевать только Сахарок, Олеся и Фарцовщик. Песни через три фронтмен подозвал барабанщика и спросил что-то тихо. Тот, садясь на диван, кивнул. Олеся и Сахарок ждали, что же будет дальше. Профком включил Навылет*** и подошёл к гитаристке: — Можно пригласить тебя на танец? Блондинка смущённо согласилась. Солист положил ладони на её талию, она обвила его плечи, и они медленно кружились. Олеся улыбнулась — какие же они милые! — и села на своё место, чтобы выпить вина и не мешать ребятам. Она уловила шум рядом с собой и краем глаза заметила, как переглядываются барабанщик и басист. — Олеся, — послышался тихий шёпот Учёного, — ты не хочешь потанцевать со мной? — Хочу, — девушка ответила сдержанно, но внутри пылал целый пожар. Её пригласил Учёный! Они вышли из-за стола. Шатен робко обнял её за талию, и Олеся прижалась щекой к его груди. На секунду замерло её дыхание от такой близости, она закрыла глаза… Парень прижался щекой к её волосам. Какой он нежный, — думалось Олесе. Ей казалось, что никто никогда так её не касался так трепетно!

Такие, как ты, проходят навылет…

Эти слова показались так знакомы Олесе, ведь сегодня с первых минут концерта этот парень прошёл её навылет. И теперь это ощущение повторилось снова…