Пепел золотого феникса

      Временами Брент приходил в себя, смотрел мутно, а потом вновь ронял голову. Очнулся он от того, что чем-то мокрым по лицу провели. Кто-то стёр с него ошмётки навоза и прижал твёрдое к губам. В рот полилась вода и Брент жадно глотнул. Тогда пятно перед глазами превратилось в лицо Ульриха.       — Ожил? Сейчас верëвки перережу, не ори только.       Предупредил Ульрих не зря. Едва он разрезал верëвки, Брент мешком свалился на землю. Тело одервенело и не слушалось. Ульрих поднял приёмного сына и Брент взвыл. Болело всё.       — Да не ори, я сказал, — Ульрих зажал ему рот и поволок в темноту.       Брент смутно узнал очертания бывшего дома. Внутрь его не повели — усадили на скамейку под деревом. Тут же выскочила плачущая Анна. Вдвоëм с мужем раздели Брента, вытерли мокрым полотенцем и переодели в чистое.       — Пастырь страшное наказание для тебя придумал, — сказал Ульрих. — Вместе со Стефаном закопать. Он-то сдох, а тебя живьём велели. Раз, мол, на этом свете вдвоём грешили, то пусть и на том вместе будут. И ведь нашёл с кем блудить? — не выдержал он. — Пороть тебя в детстве надо было, да отец не разрешал. Стефан тебе в отцы годится.       — Он заставил…       — И слышать не хочу, — отмахнулся приёмный отец. — Садись на лошадь и мотай отсюда. Давно надо было, да всё никак. И вот ещё что… Слушай. Сегодня мы с Анной публично от тебя отреклись, девчонки тоже, а иначе и у нас проблемы будут. Завтра утром погоню снарядят, и я с ними буду, уж не обессудь. Если поймают…       Брент смотрел отсутствующим взглядом. Доходило с трудом.       — Лошадь? — переспросил он. — Так у вас всего две. Поймут!       — Я к Стефану на конюшню влез, — ухмыльнулся Ульрих. — Собаки меня знают, не залаяли. Уж Фриду точно не заподозрят, а Агнесс к родне отправили. Она, похоже, умом тронулась. Так… Доедешь до трассы, там машину поймаешь. Вот, тут денег немного. Машины редко ездят, но бывают. И вот ещё, держи, — он сунул в руку сына бумажку. — Адрес тут… Там тебя ждут.       — Кто?       Ульрих отмахнулся и лошадь привёл. Анна обняла сына:       — Не думай о нас плохо. Ну… Какие есть.

***

      Брент ехал, сцепив зубы. Избитое, измученное тело болело, но останавливаться было нельзя. На трассе лошадь бросить пришлось, и животное побрело назад. Дорога старая, пустынная. Редкие машины объезжали голосующего юношу, и он ещё два часа шёл пешком, пока один мужчина на ржавой колымаге не сжалился над обессилевшим парнем.       В Дельсин он приехал уже утром. В кармане записка с адресом, но Ульрих так и не сказал, кто его ждёт, а Брент не спросил.       В городе он не ориентировался, всегда бывал с кем-то. Но поймал такси, и его привезли в восточный район. Вокруг серые одинаковые дома высились. В ободранной коробке лифта он на миг забыл обо всём. Кабину так трясло, что Брент к стене прижался, думал, что лифт сейчас в шахту сорвется. Но железные двери открылись и перед Брентом возник коридор с рядом дверей.       Нужная дверь в конце оказалась, Брент долго звонил, но так никто и не открыл. Слишком уставший, чтобы думать о том, кто живёт за этой дверью, юноша сполз прямо на грязный пол.       Он теперь свободен. От Стефана, от унылой жизни в Корсо. И смерть больше не грозит. Но Брент был измучен и голоден, безумно хотел спать и радости не испытывал. Он обхватил колени руками и уткнулся в них лбом. Денег почти нет, идти больше некуда…       Он не слышал, как приехал лифт и вышел человек. Как его взяли на руки и внесли в квартиру, не чувствовал…

***

      Солнце садилось за неровный ряд домов и закат был огненный. К холоду, машинально подумал проснувшийся Брент, и тут же очнулся окончательно. Незнакомая комната, широкая кровать… На стул брошен халат. Сам Брент был раздет и лежал под одеялом. Он встал и машинально подошёл к окну. Забыв, что пятнадцатый этаж, выглянул в окно и ахнул, какая высота!       За окном столбы переливающихся огнями многоэтажек. Далеко внизу ездили автомобили, но их шум сюда почти не долетал. Зато за стеной слышалось невнятное бормотание. Брент натянул халат и выглянул.       Соседнюю комнату освещал лишь работающий телевизор и свет из окна. И кто-то сидел в кресле. Брент шаркнул ногой и сидящий резко повернулся. Юноша охнул в испуге и отступил назад.       — Я сплю?       — Спал, — улыбнулся Рей Джарсу. — Сутки почти.       Брент не понял. Не поверил. Отступал, пока спиной в стену не упёрся. Тогда он зажмурился и с силой потëр глаза. Но когда открыл их, призрак прошлого не исчез, а стоял рядом.       — Мне сказали, что ты мëртв, — прошептал Брент и Рей руку протянул:       — Потрогай, если не веришь.       Рука была тёплой и твёрдой, а сам Джарсу — похудевший, с серебряными нитями в чёрных волосах. Но глаза его горели, как и раньше. Брент нерешительно касался руки и вдруг сжал её. Ещё миг — и он в объятиях мужчины.       — Рей… Это ты, Рей… Я думал, что всё, что конец.       — Я неплохо выгляжу для покойника, — улыбался Джарсу. — А где же слëзы счастья?       — Я давно выплакал свои слëзы.       Брент обхватил его лицо ладонями. Гладил брови и скулы… Видел, что нос был сломан и не совсем ровно сросся. На губе шрам.       Рей в свою очередь жадно вглядывался в его лицо:       — Как же я скучал по тебе, мальчик мой. По твоему голосу, запаху, поцелуям…       — Обними меня крепче, — просил юноша. — Я всё ещё думаю, что это сон.       — Придётся доказать тебе, что это не так.

***

      Брент ел так, словно неделю одним воздухом питался. Съел здоровенный бифштекс, два куска пирога и смотрел в сторону третьего.       — Лопнешь, — смеялся Джарсу. — Или станешь, как бочка, и я тебя брошу. Вот, соком запей.       — Рей, но как ты спасся?       Лёгкая тень пробежала по лицу Джарсу. Он тронул свой нос, губы и неловко улыбнулся.       — Теперь уже не такой красавец, как был, верно? Даррен велел меня прикончить и закопать где-нибудь по-тихому. Тут дело уже не в ненависти, — сказал он Бренту. — Боялся огласки. За честь фамилии трясся.       — Но ты выжил…       — Парни меня не тронули, — усмехнулся Рей. — Я ведь сам команду отбирал, возился с ними, как со щенятами. Помогал, кому чем мог. Если бы они отказались — было бы хуже, Уоррик сам бы меня пристрелил. Руки мне ещё при Даррене сломали и отбили всё, что можно. А парни потом отвезли меня в монастырь. Там денег дали, и монахи меня выхаживали. Несколько месяцев провалялся.       Брент снова обнял и уткнулся головой ему в грудь:       — Бедный мой.       — Потом я вернулся в поместье, но узнал, что оно пустует. Даррен увёз Луизу в Баарику. И я приехал сюда. Хотел добраться до вашей общины.       — Не самая лучшая идея, — покачал головой Брент. — У нас чужаков не любят.       — Да, я помню, ты рассказывал. Но мне повезло встретить Ульриха Александера. Он тогда дочь замуж выдавал и приехал за покупками. Я предложил ему денег, чтобы Ульрих привëз тебя в Дельсин.       — А как…       Джарсу ухмыльнулся.       — У Даррена Уоррика есть одна хорошая черта — он очень щедр. За пятнадцать лет службы я кое-что скопил. Почти не тратил, потому что жил на полном довольствии. Ни семьи, ни детей. Официально мëртвым я не числюсь, и мои счета целы. Я предложил Ульриху всё. Когда-то он жил нормальный жизнью, и я дал ему шанс начать всё сначала. Бросать нажитое хозяйство страшно, но когда у тебя приличная сумма… Развернуться можно.       — Вот почему он отложил свадьбу Катерины, — прошептал Брент и Рей фыркнул:       — Найдёт дочке кого-нибудь почище деревенского дурня. Ульрих неглуп. Ну, и себе я кое-что оставил. На домик хватит. А как ты, мальчик мой? — встревоженно спросил Джарсу. — Обо мне спрашиваешь, а о себе — ни слова. Ты выглядишь таким измождëнным!       Брент долго молчал, прежде чем начал рассказ. Но не утаил ничего. На Рея не глядел — было стыдно. Джарсу смотрел расширенными глазами и бледнел с каждой минутой.       — Я во всëм виноват, — шептал он. — Только я… Бедный мой мальчик. Если бы я не пришëл той ночью… Я готовил план нашего побега, нужно было всего месяц подождать. И эта ночь…       — Рей, не надо.       Джарсу привлёк его к себе.       — Тяжкие испытания тебе достались, малыш. Даже не верится, что почти всё закончилось.       — Что значит, почти?       Рей поцеловал его в макушку:       — Пока ты спал, я по базару походил. Там все городские сплетни собираются. Так вот, местные кумушки говорят, что в Дельсин люди странные приехали. Вроде как сектанты, и они своего ищут. Убийцу, — добавил Рей и Брент вывернулся из-под его руки:       — Я никого не убивал.       — Знаю, — кивнул Джарсу. — Просто обвинить тебя в убийстве сейчас очень удобно. Из квартиры выходить пока нельзя. Долго здесь они не пробудут, — успокоил он юношу. — Порыщут, да и уберутся восвояси. А пока посидим взаперти.       Брент потёрся об его руку. Он бы всю жизнь согласился сидеть взаперти, лишь бы с Реем рядом.

***

      Сам Джарсу днëм иногда уходил, пошляться и разузнать новости. Приносил Бренту новую одежду и его обожаемые бисквиты.       И однажды он вернулся, сияя загадочной улыбкой:       — Убрались твои соплеменники обратно в Корсо. В любом случае, сидеть здесь мне надоело. Да и тебе тоже. Билеты на поезд я уже купил. Наденешь куртку, — говорил он, вытаскивая новые вещи из пакета. — Кепку и очки. Ну так, знаешь, на всякий пожарный случай. Я слишком боюсь тебя потерять. Такси возьмем.       И он нацепил очки на нос оцепеневшего от счастья юноши.       — Смотри-ка, а тебе идёт. Завтра нас тут уже не будет. В столице тоже лучше не задерживаться. Хоть твоего папочки в Эсмирине нет, но есть люди, которые знают меня. Увидят, доложат… Пусть Даррен думает, что я мёртв. Но я знаю одну чудесную страну, где нам будет очень хорошо. Дворца уже не жди, Брент. Денег только на хижину хватит. Будем рыбку ловить… Любишь рыбку Брент?       — Я тебя люблю, — прошептал Брент.       Говорить он не мог — голос сел. Но юноша вдруг подумал, что никогда не говорил Рею этих слов:       — Я люблю тебя, Рей