Сползая по стене

Сползая по стене, я думал о том, когда же всё закончится. Когда всё превратится в старое, прежнее. Грязный, я на той вечеринке припал к твоим губам, я оправдал это тем, что ты похож на Ваню Бессмертных, что я перепутал. Я переживал, меня терзало всё это. Возьми меня за грязные кудри и уткни лицом в унитаз, чтобы я понял, что не смею касаться тебя. При каждой нашей встрече ты кричишь, визжишь, истеришь, ты не хочешь, не можешь меня видеть, я ведь посмел поцеловать тебя в тонкие губы. Пьяное дыхание обжигало тебя, ты не мог выбраться, я ведь крепко держал, наслаждаясь поцелуем. Ладонями бью битон, невыносимо терпеть эти муки, мы с тобой тонем. Ты кидаешь притензии в меня, ненавидишь, а мне настолько больно, что я уже волосы все выдрал. Замирая на светлых волосах, Саша, я желал таять рядом, около тебя, но кроме меня рядом с тобой было столько людей, что такому страшном уроду запрещалось лелеять желание находится вблизи, говорить, что я хочу, о чём я грежу. Саша Петров не досегаем. Там я сорвался. Теперь я жалею. Ты не друг мне, ведь я теперь твой враг. И я действительно падаю на колени перед унитазом. Комок сожаления рвётся из меня вместе со слезами, я рыдаю, выплескивая из себя всю ту боль, что копил днями. — Серёж, мы неправильные. — Мы не можем быть вместе, я не хочу этого. — Потому что ты гадок. Гадко было целовать меня, да? На запястьях нет ранок, они в моем сердце. Моё тело в струпьях, моя кожа просто оболочка скелета, ведь без тебя я давным давно умер, пошлых мыслей нажравшись в том клубе, позволив гнилым своим пальцам коснуться твоей мягкой шеи. На стыке дороги я встану столбиком, никто не поможет мне. Мои мозги размажет по асфальту, не вспоминай меня, только мои слезы. Я не смогу жить в этих криках. Спрыгну с парашюта, и белый шум развалит мои уши, пустота все чувства глушит, а я всё также в апатии, а я всё также рыдаю блять, вокруг все предатели, и крыша моего никчёмного существования едет туда, куда я её сам загнал. Прижимая к себе кого-то другого, не вспоминай меня. Я скатился на дно, и теперь я — последний человек, которому ты по пьяни не позвонишь.