Сон 3
1 сентября 2022 г., 10:30
Когда являешься ты мне, Я думаю, что все – взаправду. Да хватит сыпать соль на рану! Душить, как боль, удавом шею! Я больше не принадлежу себе, И для судьбы я стал мишенью.
Пульс стучал в ушах, ноги подрагивали от долгого бега. Погоня за преступником длилась не меньше вечности. И если бы не ночь и отсутствие освещения на этих улицах, ему вряд ли бы вообще удалось скрыться. Недалеко от них раздался громкий выстрел, а за ним – еще и еще один. Шерлок остановился, прислушиваясь, с какой стороны доносился звук. Где-то в ветках деревьев закаркала одинокая ворона. На безлюдной улице зажглись ночные фонари, и Джон поморщился от резкого света. – Нам туда! Шерлок сорвался с места, поднимая пыль под ногами, и Джон, едва привыкнув к освещению, помчался за ним. Острые ветки били по лицу, оставляли мелкие порезы. Машины мчались в разные стороны, заезжали на тротуары, глушили двигатели на середине проезжей части. Джон немного отстал, пока отвлекался на происходящее вокруг, но пытался догнать друга. – Шерлок! Куда он побежал? Тот резко остановился и стал ловить мимо проезжающее такси. Они сели в машину, дверь с громким звуком закрылась. Джон смотрел в окно – разглядывал местность, стекло покрылось тонким слоем влаги от его тяжелого дыхания. – Тебе что-то написал Лейстред? Куда мы едем? – В ресторан к Анджело. – Зачем? – Ты ведь хотел поужинать после работы. Вопросительный взгляд Шерлока окутал Джона, словно теплый спасательный плед, и тому ничего не оставалось, кроме как сдаться, закрыть глаза и расслабиться. Ведь он и правда устал после работы. Тихая мелодия проникала в голову, как спетая в детстве мамой колыбельная. Послышались оживленные голоса, стук приборов о тарелки и мягкий звон бокалов. Запах перепелок, твердого сыра и терпкого красного вина разносился отовсюду и ниоткуда конкретно. Джон разлепил закрытые веки: зал заполонили яркие наряды девушек, лица которых были усыпаны разноцветными блестками, а мужчины в черных смокингах почти переваливались через стол – с таким интересом слушали их болтовню. Джон осмотрел себя с ног до головы: он тоже был облачен в черный смокинг и белую рубашку, а черная бабочка то и дело сдавливала горло. – За счет заведения, как обычно. На их столе уже стоял ужин, который Шерлок едва облюбовал интересующим взглядом. Анджело лишь принес свечку, что развевала по воздуху запах ванили и сандала, многозначительно подмигнул и исчез за дверью с табличкой «посторонним вход воспрещен». – Он очень быстро разорится, если каждый раз будет бесплатно откармливать нас. – Анджело ведет ресторанный бизнес не для заработка. Основной доход ему приносит сбыт краденных ювелирных изделий. Шерлок нарезал перепелку маленькими кусочками, но ничего из тарелки так не попало ему в рот. – И ты об этом так спокойно говоришь? – Джон, если ты о том, чтобы сдать его полиции, то я даже не стану ничего объяснять. – И все же? – Воровство — дело прозрачное, его осуществляют лишь ради собственного обогащения. Никакого интересного мотива. Глуп не тот, кто ворует, а тот, кто не может поставить надежную систему безопасности, чтобы этого избежать. Но если при воровстве появляются жертвы, это уже стоит отдельного внимания. Джон опешил. И какие еще виды криминала «не стоили» отдельного внимания его друга? Значит, мораль и правосудие стояли по разные стороны в системе устоев его понимания жизни? По крайней мере, это объясняло, почему он тогда отказывал Майкрофту брать дело о пропавшей жемчужине. Кражи подобного рода не стоили его внимания. – Джон? – Да? – Я могу?.. Шерлок оставил вопрос висеть в воздухе и, не дожидаясь ответа, нагнулся ближе к Джону. Его дыхание теплилось на Джоновых губах, пока тот переводил взгляд то в сторону, то обратно в глаза Шерлока. Кожа начинала неприятно зудеть – внутри нарастало волнение. Джон отодвинулся ровно на столько, чтобы между ними появилось установленное нормами приличия пространство. – Тут много людей, начнутся пересуды. – Какие люди, Джон? Мы здесь одни. Джон оглянулся вокруг – везде было пусто. Утихла музыка, разодетые не по последней моде посетители словно и не заглядывали в этот ресторан. Горел приглушенный свет, а бармен, что минутой назад разливал напитки, казалось, оставил свое рабочее место, не дождавшись, пока зал покинут последние гости. Он нервно заерзал на стуле и уткнулся в тарелку. – Шерлок. Джон сгреб в ладонь горсть золотистых крупиц. – Откуда в моей тарелке песок? От сытного ужина остались лишь воспоминания, что с каждой секундой превращались в белые пятна, пока не исчезли вовсе. Картины на стенах покачивались подобно нарастающим морским волнам. Бокалы разбивались о деревянный пол, разыгрывая симфонию ужаса. Теперь уже их колыхало из стороны в сторону, словно в буйную ночь на корабле. — Это, черт возьми, не смешно! Что происходит? Шерлок схватил Джона за локоть. – Все хорошо, успокойся. Мы дома, Джон. Кто-то умело терзал тонкие струны скрипки, стоя в распахнутом халате у окна их гостиной. Рассветные лучи солнца проходили сквозь темные кудри и падали белесыми пятнами на ворс ковра. Джон с трудом сфокусировал зрение, чтобы убедиться: играющий не кто иной, как его сосед Шерлок Холмс. Тот время от времени останавливался, чтобы записать что-то в тетради, – наверняка сочинял новое произведение. На столе стоял ноутбук с недописанной в нем заметкой об их последнем деле. Джон не мог ее закончить уже второй день: кажется, он уже описал Шерлока всеми возможными эпитетами, а новых еще никто не изобрел. – Добавляй больше фактов, Джон. Не имеет смысла, как именно развивался мой плащ на ветру, пока мы преследовали убийцу. Шерлок отвлекся, снова записывая ноты в своей тетради. – Если бы людей интересовали факты, они бы прочли твою статью о дедуктивном методе. – Всего лишь один метод мышления мог бы привнести толику ясности в их затвердевшие разумы, которые, к большому сожалению, едва используются по назначению. Шерлок недовольно хмыкнул и стал усерднее водить смычком по струнам. – Твоя исключительность мешает тебе жить. – Зато помогает мыслить. В это утро Джон просыпался недолго. Взгляд в потолок или в стену больше не наводил на слишком долгие раздумья, пусть пасмурная погода за окном и ложилась печальным грузом на плечи. Откинуть толстое одеяло и податься в ванную комнату было разумным и в то же время самым тяжелым решением. Выдавливая зубную пасту на щетку, Джон больше всего избегал встречи со своим отражением. Видеть себя подавленным, жалким, в буквальном смысле «не в строю» – не соответствовало его представлению о сильном и бравом солдате, что прошел войну и сумел остаться в живых. Не мог принять безжизненный взгляд, почти бордовые круги под глазами, не мог принять собственную слабость. Имело ли смысл в своем бескрайнем синем море, что в любой момент грозилось слиться с океаном, искать пусть не другую шлюпку, но хотя бы спасательный круг? Означало ли это, что нужно принять руку помощи? Вопрос лишь в том, есть ли желающие пересекать целое море, чтобы эту самую руку подать. Был еще один, более независимый вариант: пытаться плыть не по течению, а двигаться в определенном направлении, предварительно взяв курс. Джон смотрел на капли, что медленно стекали вниз по стенкам душевой кабинки. Была ли у них возможность изменить направление? Или же они являлись заложниками силы гравитации и не имели права выбора? Выбор... Такое ложное чувство свободы. Когда тебе кажется, что ты и никто иной управляет твоим будущим, но не видишь, что выбор в любом его проявлении все также находится в определенных рамках. Джон видел, видел и знал, что оказаться на суше – мечта, выбор же ограничен его собственными возможностями. Обмотанный банным халатом, Джон вышел в гостиную, где уже были распахнуты шторы, а на столе дымили лавандовые свечи. Заключение простое: минутами ранее сюда заходила миссис Хадсон. Более сложной для объяснения была задача о прибывшем госте, который с важным видом сидел в кожаном кресле его покойного друга. – Рад снова вас видеть, Джон. – Зонт покоился на коленях его обладателя, и пусть Джон знал, что основной его функцией была не защита от дождя, сегодня в столь пасмурную погоду он мог быть использован по назначению. – Выглядите довольно... Неплохо. – Чем обязан такому визиту? – В голосе Джона сквозил неприкрытый сарказм. Майкрофт заходил на Бейкер-стрит последний раз, когда в стенах этой квартиры еще была слышна пальба в нарисованный желтой краской на обоях смайлик. А их последняя встреча произошла на похоронах, где единственное, что они сделали, – это кивнули друг другу в знак приветствия и прощания. Не то чтобы он ждал его появления, но у них на двоих было одно горе. Майкрофт мог бы показать, что сожалеет и не находит себе места, Джон сказал бы, что едва существует и видит только тревожные сны с Шерлоком в главной роли, – но тот лишь демонстрировал невозмутимость и эмоциональную непричастность. Джон бы назвал это безразличием. – Существует некая информация, что вы в последний раз посещали своего психотерапевта полтора года назад. – Майкрофт осторожно прощупывал почву, внимательно наблюдая за каждым движением и дрогнувшей мускуле на лице собеседника. – Правда, – кивнул Джон, – потому что больше в нем не нуждаюсь. – Он врал, пусть и до конца не осознавал этого. Скорее, был не готов говорить о случившемся с посторонним лицом, даже если это лицо имело высокую квалификацию. – Вы не ходите на работу и, судя по вашему внешнему виду, плохо спите. Сбросили не меньше пяти фунтов; кожа имеет желтоватый оттенок, что свидетельствует об обезвоживании. Ваш холодильник наверняка пуст, а в блоге не появилось ни одной новой записи. Джон прошел к своему креслу и устало устроился в нем. Он уже отвык от этого: когда кто-то видит его насквозь. Хотя в случае с Майкрофтом, скорее, один из помощников собирал на него досье и зачитывал всю раздобытую информацию в его кабинете в конце каждой рабочей недели. – К чему это все? – Я не пытаюсь вас к чему-то принудить, лишь предлагаю обдумать ваш последний ответ. – Майкрофт и без того сидящий с прямой спиной, словно выровнялся еще больше. Джон прищурился. – Бросьте, вам сейчас приходится нелегко. Стоит начать лечение незамедлительно, пока проблема не пустила свои корни слишком глубоко. – Майкрофт говорил медленно и уверенно – в своей привычной манере. Но от Джона также не утаилось, что на этот раз медлительность сопровождалась не растягиванием гласных звуков, а правильным подбором слов от нежелания нарушить его хрупкое внутреннее равновесие. – Я оплатил лучшего психотерапевта во всей Англии, Джон. Он готов вам помочь. На мгновение Джон задумался о том спасательном круге, что явил свой образ в его мыслях после пробуждения. И вовсе не стоит переплывать целое море, чтобы протянуть руку помощи. Вполне достаточно пролететь над ним на частном вертолете, скинуть что-то наподобие круга или жилета и время от времени наблюдать, как ты барахтаешься в этом из стороны в сторону. – Помочь мне? – на лице Джона появилась недобрая улыбка. – То есть спасти меня? Майкрофт молчал, дожидаясь удобного момента, чтобы продолжить. В его глазах уже горел настрой отбить любое нападение, но внешне он все также выглядел спокойным. – Ты хочешь спасти меня? – Комнату залил истерический смех Джона. – Тебе нужно было спасать его, Майкрофт! Не толкать на глупые игры, не посылать на опасные задания, не кидать в лапы шизанутого самопровозглашенного злодея. В чем же тогда заключался смысл твоей заботы? В контроле над курением и употреблением наркотиков? Зачем ты следил за каждым его вздохом, если в самый ответственный момент не смог спасти? Джон громко выдохнул. Он понимал, что винил Майкрофта от безысходности. Если Шерлок затевал что-либо и хотел, чтобы об этом никто не узнал, он делал это так же, как фокусники проделывают трюки с исчезновением предмета в шкафу. Но все, как известно, имеет двойное дно, и даже его исключительный ум не сумел предвидеть абсолютно все надвигающиеся угрозы. – Не нужно меня спасать. – Джон закрыл лицо руками и прочистил горло. – Лучше уходи. И не стоит сюда больше возвращаться.***
Блог Джона Х. Ватсона 23:59 Я верю в Шерлока Холмса.
