Никакой романтики!

«Холодно»

«Очень холодно»

      Чёрная, как смоль, вода окутывала всё на своём пути, безумием охватывая незащищённый, хрупкий разум. Она не оставляла шанса или хотя бы маленькую попытку не совершать необратимое, не марать свои руки в грязи в этом и без того жестоком мире. Заставить себя прекратить, заставить себя быть как раньше. Ни совесть, ни благоразумие не могли привести в чувства, не могли напомнить, кто есть кто.       Словно паразит, поселившийся глубоко в душе, он пустил свои корни и разрастался невыносимой болью, вынуждал творить непредсказуемые и отчасти непростительные вещи. Он не мог остановиться, он попросту не знал, что для этого нужно делать.       Руки, ноги, всё тело парализовало, отдавалось сильнейшим тремором.       Нервная система, как перегруженный компьютер, не выдерживала такого морального давления, того ужаса и страха, что он испытывал внутри.       Озеро, словно чёрная дыра, глубоководное и затягивающее, которое безжалостно отнимало последнюю надежду на выход.       Он не видел ничего, кроме всепоглощающей тьмы вокруг, этой вечной ночи. Он не слышал ничего, кроме звенящих голосов в своей голове, не прекращающих твердить о его беспомощности. Он не чувствовал ничего, кроме болезненной пустоты.       Сердце, будто загнанная ласточка, больно билась о рёбра.       Соник схватился за свою грудь в области четырехкамерного органа и сжался, как комочек на этой грязной луже под ногами, что заполнила всю поверхность.       Он жалостливо, сквозь зубы заскулил, пытаясь из-за всех сил отогнать страх и потерянность.       Парень стал, словно губка, впитывать жидкость под ним. Его руки постепенно окрашивались в чёрный, змеей пробираясь всё выше и заполняя каждый синий участок на теле. И вот, это проклятое озеро почти его поглотило, сделала из него себе подобного, окрасив сильные мужские плечи в цвет смерти.       Соник, дрожа всем телом, выдохнул пар из лёгких, последнее тепло, что таилось в нём.       Он поднялся, встав на колени, и невзначай кинул взгляд изумрудных глаз на озеро.       Прямо под ним оказалось отражение. Но принадлежало оно отнюдь не ему. В воде на него глядел полностью окутанный тьмой ёж. Глаза его были цвета ослепляющей луны, в них не было ни зрачков, ни радужки. Он испепелял его безумным от гнева взглядом, от которого всё внутри вставало дыбом, покрывалось мурашками и страхом.       Загадочный гость, лишь медленно наклонил голову в бок, внимательно глядя на самого Соника. И несмотря на череду смешанных чувств, что волновали его беспокойную душу, что-то в нём было до боли знакомое, своё.       Парень не мог объяснить почему, но чувствовал, что незнакомец в отражении тоже боится. — Соник, очнись! — раздался далекий женский, но такой знакомый голос, вырывая ежа из гнетущих объятий его собственного кошмара.       Соник открыл свои сонные глаза. Фигуры и предметы вокруг расплывались, но со временем становились чётче и понятнее. Синий еж с усилием сглотнул слюну и кинул измученный взгляд на хвостатого паренька напротив, который нависал над ним, как солнце среди ясного неба. — Соник, ты очнулся, наконец-то. Мы так переживали, — в тяжёлом вздохе Тейлза промелькнуло облегчение. Он рукой смахнул одинокую капельку пота со лба, а его глаза приобрели добрый вид.       Лис присел на деревянный стул рядом с невысокой койкой, на которой как раз лежал главный герой безымянной деревни.       Соник пребывал в позе солдатика долгое время, и поэтому его конечности отблагодарили его тем же. Особенно затекшая спина, которая трещала по швам, издавая противный хруст, как будто каждая косточка была, как ржавый и залежавшийся металл. — Голова, — протянул ёж, хватаясь за неё рукой и сильно жмурясь от неприятных скрежетов в мозгу, — что произошло? — Ну, — не спеша, начал лис, переваривая произошедшее. Он по пацански закинул одну ногу на другую и смотрел в одну точку на полу. Лицо его наполнялось размышлениями и переживаниями, а пальцы нервно стучали по коленке, — мы нашли тебя у горящего дома Эми. Самой Эми там не было, стоял только ты. Один, — на последнем слове между бровей лиса образовалась заметная морщинка.       Бросив голубые глаза на друга, он, сделав небольшую паузу, продолжил, — ты был какой-то не такой. Сам на себя не похож. Ты стоял как парализованный, а потом, когда я тебя пытался привести в чувства, ты даже не сразу среагировал, но потом вроде очухался.       Соник раздражённо прорычал, нагло перебивая товарища по команде, немало удивив его этим, и всё также держался за голову. Противное чувство злости зарождалось в области солнечного сплетение, налипая как снежный ком. Соник — вечно добродушный, весёлый паренёк, который вмиг превратился, по непонятным причинам, в агрессора. Что-то в нем определённо изменилось, сломалось, с треском развалилось, как карточный домик. — Тейлз! Я это помню, лучше расскажи, почему я лежу здесь на койке, как искалеченный воин, — не выдержал ёж. — Это я и собираюсь тебе рассказать, — недовольно буркнул лис. — Ты был, будто сам не свой…будто в тебя что-то вселилось, — шёпотом сказал хвостатый, делая акцент на последнем слове.       Ёж открыл уста, чтобы вымолвить хоть слово, но вместо этого он непроизвольно шумно набрал в легкие кислород. Казалось, что он задыхался, но перекрыв себе воздух, дабы остановить подступающий приступ, он впал в незнакомый ему ранее ступор.       В мозг многочисленными количествами прибывала кровь, рождая невыносимую мигрень. Молот бил в его башке с диким гулом.       Соник схватился обеими руками за свою голову, сжал пальцы на висках до боли в костяшках. С силой зажмурился от непрекращающегося шума. Сгорбился в спине, сворачиваясь в клубок, сжимаясь от напряжения в теле.       Парень издал болезненный крик. Через мгновение, организм, не справившись со стрессом, ослаб, руки онемели, а позвоночник не в состоянии держать хозяина полностью оставил попытки бороться. И вот, пару минут коверканий от боли спустя, синий ёж без сознания лежал на сырой земле. Его тело обмякло и охладело, выглядя безжизненным и измученным. — Потом мы отнесли тебя в больницу. Эм… — Тейлз отвёл взгляд и неловко почесал затылок, — тебя нёс Наклз и… — Наклз! Подними его, отнесем в больницу! — уверенно среагировал лис, отдавая приказ красной ехидне. Ни капли содрогания в голосе молодого гения, только чёткие, грубые указания.       Тейлз с раннего детства обладал удивительным умом и явно отличался от остальных детей, которые его окружали. Не то, чтобы он не умел веселиться или детские забавы казались ему глупыми, совсем нет. Он, как мальчишка мог и в луже поваляться и над девочками посмеяться. Вот только скромнее был и остался. Несмотря на свою одарённость, он не ощущал ни с кем того самого единения душ. Не было того, с кем хотелось поделиться секретом, с кем он чувствовал себя собой. В школе его часто задирали, обзывали книжным задротом. И тогда Тейлз дал себе безмолвное слово, что отречется от всех и гордо примет одиночество. Но это обещание с визгом разлетелось, когда на горизонте засветилась синяя макушка.       Тогда Тейлз познал суть дружбы и её необходимость в жизни. Никто его больше не задирал, не обзывал, не посягал на его вещи. Всему был виной Соник, который по вине своей незрелости бросался в бой, защищал каждого, кому необходима была помощь. Плохой или хороший, ему было не важно, он был из тех, кто становился героем еще с самого детства. Эмоциональный, беспечный, самодовольный, до безобразия эгоистичный и…невероятный товарищ, бескорыстный защитник и верный друг.

«Друг» — прозвучал голос Соника у лиса в голове. Он до сих пор помнит, как синий ёж стоял и говорил ему это, протянув свою потëртую от драк руку.

— Без проблем, — элегантным баритоном ответил сильнейший в их команде. Массивными руками в боевых повязках с шипами, он поднял ослабевшее тело синего ежа и закинул его себе на плечо.       Дойдя до ближайшей больницы, Наклз встал прямо в дверном проёме, не решаясь зайти внутрь, он ждал дальнейшего указа двухвостого, что яро рассказывал врачу о произошедшем. После недолгих переговоров, Тейлз окликнул ехидну. — А? Что? — среагировал на свое имя парень, резко развернувшись в право, в сторону звука. Почувствовав пробежавшую, секундную дрожь по телу, Наклз краем уха уловил глухой, но достаточно слышимый стук сзади. Ощутив прилив опасности и испуг от неизвестности, он резко развернулся влево, крепко держа чужое тело на плече. После очередного молниеносного поворота, прозвучал очередной глухой стук. — Ребята, вы это слышали? Здесь кто-то есть, — непонимающе сказал Наклз, оглядывая помещение с серьёзным видом. «Бабайка» — подумал он и, с умным видом кивая себе, взялся за подбородок. — Наклз, не двигайся! Ты уже второй раз долбишь Соника башкой об дверной косяк. Он и так еле живой, — недовольно воскликнула Стикс. «Точно бабайка» — на этот раз с полной уверенностью подытожила ехидна. — Ясно, — измученно сказал ёж, поглаживая покалеченный висок. — И ещё, — добавил рыжий, — твои руки, — он указал пальцем. Соник задумчиво взглянул на свою правую руку, ладонь, пальцы, разглядывая каждый участок, будто это чужая плоть, а не его, — сначала я подумал, что это сажа от пожара, но потом…когда ты потерял сознание, я обратил внимание, что на твоих руках не было ни следа. Как такое возможно? Может мне почудилось, но я почти уверен, что я видел, — Тейлз с долей сожаления и печалью взглянул на друга. Боялся ли он того, что видел или того, что его сочтут за дурака, он сам не знал, — Я видел, Соник, — будто, ставя жирную и яркую печать на своих словах, повторил он. — Сам не имею никакого понятия, что это было, — тихо сказал ёж. Он принял сидячее положение и с серьёзным видом обратился к лису, — никому не говори, Тейлз. — Что? — с непониманием тот уставился на него и хотел возразить, но ему не дали. — Пока мы не поймем что это, никому лучше не знать. Я тебе доверяю. — Не уж-то только мне? — хвостатый опустил глаза и неосознанно нахмурился. — Нет, — сухо кинул Соник и в ту же секунду поник. Он отвернулся от друга, пряча свои полные грусти глаза, а расслабленная ладонь сжалась в кулак.       Он не стал объяснять, что именно он имел ввиду в сказанном слове. Да и не понадобилось. Его лучший друг прекрасно понимал его и без всяких формальностей, слова здесь были излишни. Тейлз был, тем самым, близким и родным, пускай не кровным, для него братом. Он был единственным, кому синий ёж доверял всё: секреты, обиды и даже свою жизнь. Конечно, временами стеснялся и был слишком горд, чтобы признать своё поражение перед юным лисёнком, но это по молодости глупой.

Уж сильно Соник боялся быть слабым.

      Естественно, Тейлз ни один раз видел, как Эми смотрит на его друга влюблёнными глазами, а как только она отворачивалась, он сразу замечал, как Соник смотрит на неё, пусть не с таким же восхищением, но с нерешительностью, с детским трепетом, который ёж усердно в себе топтал.       Или как Эми задерживала дыхание каждый раз, когда Соник наносил решающий удар врагу. Голубые, полные тайн, глаза с удивительной точностью подмечали то, как его друг даже во время боя следил за розовой ежихой, убеждаясь, что с ней всё в порядке. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, — с осторожностью и чувством вины сказал рыжий, вспоминая с чего началась вся заваруха. — Вышло то, что вышло. Сейчас важно только то, как мы всё это исправим.       Соник с горем пополам поднялся с больничной койки, согнув спину в три погибели. — Ты куда собрался? Тебе сейчас нельзя вставать! Вдруг ты опять свалишься с ног, — Тейлз вёл себя, как нянька, которая постоянно суетится от нахлынувших переживаний по своему чаду. Он от удивления подскочил со стула, пытаясь остановить недееспособного героя. Но Соник, к сожалению, был непреклонен, он уперто продолжил идти к выходу, несмотря на все уговоры своей «сиделки». Как это было похоже на него.       Этот упрямец ещё с ранних лет отличался своей настойчивостью. Даже, когда прошло много времени и им было уже далеко не по двенадцать, Соник до сих пор остался безудержным парнем.       С возрастом шило в одном месте у него никуда не пропало и вряд ли пропадёт. Единственное, что изменилось, это восприятие мира. Он стал не таким наивным, доверчивым, да и ума прибавилось. Стал выносливее, быстрее, сильнее, разборчивее в окружающих, и перестал думать только о себе, хотя эгоизма и чрезмерной гордости в нём, пока что, предостаточно.       Хвостатый парень у выхода из больницы пытался хотя бы словесно отговорить ежа от столь плохой затеи. Ведь кто знает, что с ним произойдёт потом. Вдруг он не просто потеряет сознание?       Впадет в вечную кому, утонет в неизвестности, станет другим, совсем чужим для них? Никто не знал чем обернётся следующий раз, может это будет точка невозврата.

А может она уже наступила, просто трусливо прячется внутри уязвимой души, терпеливо ожидая свой час.

      Соник застыл у дверного проёма и повернул голову на друга, являя ему изумрудные глаза, которые, будто стали темнее…чернее. Он гневно и остервенело посмотрел на своего давнего товарища незнакомыми ему самому глазами. — Тейлз, я должен, — твёрдо сказал ёж, и тогда юный изобретатель осознал, что не сможет его остановить. Никто не сможет.       Секунда. Лёгкий ветерок качнул, яркую от солнца шерсть, а до чувствительных ушей донёсся высокоскоростной шум.       Тейлз застыл на своём месте, не осмелившись сделать шаг, и лишь небесного цвета глаза провожали молниеносно удаляющуюся синюю ленту, что растворялась в дали холмистых равнин.