Магическое очертание

Старшая школа XXX в префектуре XXX, точно такая же, как и всегда. Как и все старшие школы: скучная, назойливая, шумная. Здесь полным полно учеников, совершенно обычных людей, обожающих совершенно обычнее вещи и живущие совершенно обычной повседневностью. Наверное, это желание обычности — единственное, что связывало её со всем остальным, что она считала отвратительным. Сейчас большая перемена и большинство учащихся отсутствовали. Кто-то пошёл болтаться по своим делам, кто-то искал друзей, чтобы пообедать, а кто-то просто бездельничал, чтобы отдохнуть от школьной программы. В любом случаи. В просторном пустом классе 1-А на первом этаже, где были открыты окна, сидела одинокая девушка. Её парта была в самом начале, возле окна. Она видела через него спортивную площадку, на которой отдыхали представители другого класса, у которых сейчас была физкультура. За закрытыми дверями она слышала множество приглушенных шагов и голосов, весело болтающих или жалующихся. Всё было обычным, как она и хотела. Обычность этого дня — обычность ничем не выделяющегося момента школьной жизни. Она должна быть довольна, что её родные позаботились о том, чтобы она попала в столь не примечательную школу. Они обещали, что всё будет обычно, обыденно, как всегда и никак иначе. Легкая светлая форма с матроской на ней стала тяжелее рыцарских доспехов. Продолжая сидеть за своей партой в полной отчуждённости, девушка ещё больше опустила голову, сжала пальцами темную юбку, покрывающую её бедра. Обед, что она взяла с собой, уже стоял перед ней на парте. Палочки лежали рядом с раскрытой коробкой, и с неохотой отцепив руку от юбки девушка, кончиками пальцев взяла их. Это выглядело весьма не умело. Каждый японец мог без труда орудовать этим традиционным инструментом для еды, но она, будучи коренной уроженкой Японии, держала их так вяло, словно не знала с чего начать. Через чёлку девушка увидела ещё теплый белоснежный рис, маринованные овощи, золотистые яичные рулеты, варенную рыбу. Всё было строго разделено по разным отделам. Её мама в самом деле талантливая женщина. Это не могло нетронуть девушку, и она мило улыбнулась, впервые за этот начавшийся день. У неё не было аппетита, хотя приятный запах сбалансированной пищи и лез в нос, а желудок урчал. Она смогла уместить палочки в тонких белых пальцах и уже опустила их к рису, но тут же замерла. Она услышала, как зазвонил её телефон. Что странно, звонил он не в сумке или под партой, а где-то за окном. Красивая, словно лилия, улыбка быстро исчезает, и теперь вместо этого зияет свирепый оскал. На то есть причина. Этот звонок — это плохо. Плохо, потому что он может испортить обыденность. Нет. Единственная причина, почему он звонит — это чтобы всё испортить. Потому она выкинула его в окно. Стояла и слушала, как он стукнулся о дерево и упал где-то там. Стояла и молилась, что бы он разбился в дребезги. Однако он остался жив. Звонит так настырно пропуская эту мелодию, что была так далеко, как песнь цикад. Со всей злостью девушка бьет кулаками по парте так, что её обед едва не опрокинулся. Подпрыгнув и не своим голосом кричит: «Проклятье!» Оттолкнув стул, она вскакивает с места и быстрыми шагами направилась к двери, намереваясь сбежать. Сбежать от всего, что ненавистно. Уйти с головой в свою пусть и фальшивую, но обычность, к которой она стремилась любой ценной. Раздвижная дверь была уже перед самым носом, и рука почти отодвинула её, как вдруг мелодия телефона зазвенела почти у самого уха. Девушку трясёт, но она быстро опускает руку и тяжело вздыхает. И в каждом жесте, в каждом звуке было лишь одно отчаянье. Звук продолжает раздражать уши. Он не прекратиться, пока не ответить. Она это хорошо понимает. Взяв себя в руки, девушка резко разворачивается и видит то, что повергло бы человека в шок. Но она сама со скукой и разочарованием смотрит на это. — ВвввООооЗЗзььМммиии~ — существо, похожее на толстого головастика грязно-серого цвета, облепив стену с той стороны своими шестью лапами, тянуло в одной из них крошечный по его меркам телефон. Зубастый рот, отдаленно похожий на человеческий, неумело тянул слово. Глаз у этого существа не было, но оно точно знало, что девушка здесь и даже видел её. А вот его, кроме неё никто, не видел. Во дворе было полно людей и никто проходя мимо, не закричал, увидев огромного монстра. Тварь, обычно враждебная ко всему живому, вновь повторило уже толком не понятное слово, любезно протягивая лапу с мигающим и шумным телефоном. Девушка обреченно повторила вздох и как ни в чём не бывало, подошла к существу. Взяла свой на удивления целый телефон и, ничего не проверяя, просто приняла вызов, подставив его к уху. — Алло, — отозвалась она, не скрывая своей враждебности. Голос по другую сторону был как всегда размерен, если не статичен. Будто с тобой разговаривает машина, а не человек. Они всегда говорят прямо, четко и без эмоций. Не важно, что именно это будет. В её семье такое понятие, как «личность» всегда было лишним. Но если звонят они, значит, её желанию всего обычного пришёл либо конец, либо существенная проблема. Девушка была готова ко всему, что ей скажут, но то, что она услышала, заставило её полностью растеряться. Она едва не уронила телефон и, перебив говорящего, начала истошно кричать: — Вы что шутите?! Это не смешно!! Вы не можете так поступить!! Не можете!! Ответом ей было всего два высказывания: — Это приказ. Всё уже решено. После этого звонок прекратился. Та сторона высказала, что хотела, и больше в их общении не было нужды. Прерывисто вздохнув, девушка, чуть не потеряв равновесие, удержалась за чужую парту. Ноги обмякли, и она, не видя нечего перед собой, с телефоном в руках пошла к своему месту, буквально рухнув на стул. — Эххх. Это полный бэд дент, — сокрушенно проговорила она, откинув голову. Как же хорошо порой быть героиней романов и визуальных новелл. Там всегда будет гарантия, что для героев есть счастливый конец. Но в этой реальности, в которой она родилась, хорошая концовка не доступна большинству. Порой, сколько сил не прикладывая, сколько не пытайся жить нормальной тихой жизнью, а реальность всегда найдет, как растоптать тебя. Существо всё ещё было рядом с ней. Оно продолжало извиваться и издавать хлюпающие звуки, а девушка рядом не имела ничего против. Уже давно не имела. Ведь они — прямое доказательство того, что обычность жизни ей не светит. Она яростно желала родиться в нормальной семье, в нормальном месте и жить нормально, общаясь с подружками, ходить по магазинам или завести парня, пойти на работу. Для других тлен, скука и рутина, а для неё то, до чего она никогда не дотянуться. Давясь завистью, злобой и горечью. Обед матери уже остыл. Не желая ему пропасть, она с горькой улыбкой берет коробку и отдает все существу. — У меня нет к вам ненависти, — говорит она, протягивая свой обед. — Ты, скорее всего, такого точно не ел, а мне это уже никак не поможет. Существо, с начала ничего не понимая, захрипело, повертев выпуклой головой, а после кивнув, взяло коробку и целиком заглотило её, не жуя. Оно радостно заверещало, ощутив вкус человеческой еды. Сладкой, мягкой и нежной. Всё таки её мама готовила с любовью к ней, так что не удивительно, что эта тварь тоже оценила этот бархатистый вкус. Пока оно довольно извивалось, девушка спокойно собрала портфель и вышла из класса в волну других учеников, не замечающих её. У неё нет друзей в это месте, где она проучилась всего пару месяцев, учителя не шибко волновались о ней. Её это так же не волновало. Всё, чего она желала — это пробыть три года в обычной школе и не иметь ничего общего с её необычной семьёй. Она столько потратила сил и нервов, чтобы уговорить их отправить её в нормальную совместную школу. Как правило, им всем плевать на неё, но по какой-то причине даже мать с отцом были не согласны. Школа за границей, видите-ли, лучше. Там нет этих монстров и атмосфера подходящая. — А я ненавижу всё, что связанно с не Японией! — кричала она на всех в ответ. За границей, может, и в самом деле здорово, и расширить кругозор не помешает. Но в этой жизни, Япония – дом, а она не готова покидать его, не смотря ни на что. Да и потом, они хотели никак лучше. Они просто хотели избавиться от неё, чтобы глаза не мозолила. Ей уже не пять лет, когда она легко поддавалась манипуляциям. Теперь ей пятнадцать и она уже достаточно сообразительна, чтобы видеть истинное лицо своего семейства. Теперь они добрались и досюда, чтобы полностью уничтожить её надежды на простую жизнь. Самое печальное, что поделать с этим ничего нельзя. В конце концов, они хотя бы снизошли до того, что оплачивают её удобства и всё, что нужно для жизни. Она прошла мимо учительской, однако заглядывать в неё не стала. Её классный руководитель, скорее всего, уже оповещён, и когда уроки вновь начнутся и весь класс 1-А собираться вместе, никто не заметит, что она отсутствует. Дойдя до шкафчиков и поменяв обувку, она поставила увабаки на место и с грустью осознала, что делает это в последний раз. Потому задержала пальцы на обуви. Медленно закрыла шкафчик, прочла своё имя на нем. Брови поползли вверх, свет у радужки задрожал и закусив губу, она пискнула, прикрыв глаза рукой. И всё это в жаркую чистую погоду, под шум радостных голосов школьников, наслаждающихся обычной школьной жизнью. Простонав, удерживая своей печальный возглас на эту несправедливость, девушка, скрипя зубами, опускает руку. На рукаве формы есть два мокрых пятна. Однако теперь её глаза сухие и пустые, ничего не выражающие. По привычке поправив юбку и совершив прощальный поклон, она подняла портфель и пошла к дверям. Выйдя из здания, девушка спустилась вниз по ступенькам, освещенная солнцем. Лучи были тяжёлые и жгли кожу. Она остановилась, подняла голову к школьным воротам. Там стояла дорогущая черная машина, а рядом с ней были люди в строгих деловых костюмах. Она видела, как охранник чуть паникует, думая, что это якудза. Раньше из-за этого было много проблем, особенно в начальной школе. Но девушке не до смеха. Потому что у неё всё отобрали. У неё нет выбора и возможности выбирать. Всё, что могут такие, как она — это идти по велению чужих слов, живя так, как кто-то считает нужным.

***

Миссия оказалась сложнее, чем они планировали, и нудной. Даже когда их учитель сказал, что это их точно взбодрит. — Чёрт! Моя рубашка! Ты только глянь на это! Я заставлю направивших нас на это задание старых пердунов, выплачивать мне по две тысячи йен, только за одни пуговицы! — не стесняясь в выражениях, которые японцы, как правило, не произносят, этот нестандартный по внешности и характеру парень, только что спустился на землю, пустив легкий слой пыли. Он буйствовал, оставшись, по сути, в одних черных обтягивающих штанах, так как от рубашки и пиджака ничего толком не осталось, одни тряпки. Обнаженный крепкий торс с сильными руками и надёжными плечами не были ничем скрыты. — Не заводись. Бывает и хуже, — с терпеливой улыбкой осадил его такой же высокий и симпатичный парень, внешне и характером полная противоположность друга. — Нам нужно его изгнать, но… В широкой руке черноволосого парня лежала круглая сфера с подвижные светом. Он поводил по ней пальцами и вопросительно, почти дразня, глянул на беловолосого крикуна, вздернув тонкую бровь. Тот понял его без слов. Пусть и дружили они всего несколько месяцев. — Можешь поглотить, если хочешь, — с безразличием бросил он, рыская по кустам, старясь что-то найти. — Я ничего не скажу Масамичи-сенсею, — с головой уйдя в растительность, он юрко высунул вздыбленную голову. В волосах застряла грязь и листа. — Да где мои очки-то! — рявкнул парень, заведено отбивая ногой быстрый ритм. — В последний раз я видел, как они отлетели за мусорку, — всё так же спокойно сказал ему второй. Раскрыв рот, он подставил руку и смачно сглотнув, проглотил шар. Пока он катился по глотке, парень из-за всех сил старался сделать вид, что для него это обычное дело. Однако всё же не сдержался, — Дааа, этот был более горький. Ну и гадость эта Кутисакэ-онна! — пожаловавшись, он сморщился, хватаясь пальцами за горло. — Эй, Сатору. Давай зайдем на обратном пути, купим чего нибудь перекусить, а то у меня челюсть сводит. Сатору, уперев руку в голые бока, обреченно опускает голову, натужено вздыхая. Ни очков, ни одежды, ни даже телефона, который был в пиджаке, он так и не нашёл. К счастью, в Токио стояла глубокая ночь. Город, а точнее то место, где они находились, было тихим и мало населённых, потому им от силы повстречалась две или одна машина, за целые пол часа. Летняя ранняя дымка уже расползалась по дорогам. Воняло мусором и дешевой едой с круглосуточных магазинов. На дворе только заканчивался май, цикад ещё не было слышно, а некоторые люди предпочитали ходить в толстовках и куртках, чтобы не подхватить простуду. Район встретил их глухим затишьем и звездным безлунным небом. Этих искр, которым было по миллиону лет, было так много, что Сатору был готов поклясться, что увидел Млечный Путь. — Надеюсь, теперь в той школе всё будет хорошо, — поделился своим мнением друг Сатору перед тем как откусить кусок мороженого, когда они переходили дорогу. — Тебе в одном пиджаке не холодно? — спросил он оглянувшись на Годжо через плечо. — У нас с тобой почти один размер, да и погода тёплая, так что всё нормально, — без особого интереса ответил Сатору, облизав сливочное мороженное и продолжавшего глазеть в пестрые ночные небеса. — Но проклятье было и в самом деле сильным. Чуть не померли оба, — его ноги в начале шага остановились, а сам он развернулся, не услышав шаги товарища. — Ты чего, Сугуру? Встал как вкопанный и смотришь на меня, как на приведение. — Н-нет, просто, — промямлил Сугуру, всё еще не придя в себя. — От кого, от кого, но услышать такое от Годжо Сатору — это и в самом деле сенсация, — и под конец гаденько, насмешливо ухмыльнулся. Застывший Сатору тут же скривился и высунул язык, будто съел что-то мерзкое. — Вот только не хвастайся этим, хорошо? Мистер Правильность! Тошнит от тебя! — огрызнулся Сатору, на что Сугуру только рассмеялся, постучав друга по спине. Такие высказывание между ними давно стали чем-то обыденным, и ни один, ни второй не обижались на это, просто продолжая идти по пустым улицам, в которых звучал их юношеский смех, доедая дешевое мороженное. Кутисакэ-онна, или Женщина с разрезанным ртом, уже давно стала городской легендой. Но, похоже, как проклятый дух, оно решило перебраться по ближе к людям, чтобы питаться их энергией и причинять всея возможный ущерб. В одной из старших школ участились случаи самоповреждения учащихся. Ученики как в одночасье сходили с ума и резали себя то ножницами, то резаками, крича, что если они этого не сделаю, высокая женщина придет за ним. А ещё у многих был недосып, так как они слышали как щёлкают ножницы рядом с ушами и кто-то шептал холодным, отвратительным, тусклым голосом: - Я... красивая? Разумеется после нескольких случаев, была оповещена особая организация, о которой обычнее люди знать никак не могли. В эту школу просто ни с того ни сего пришли двое парней в чёрной форме. Дело было в том, что это проклятье, как его называют в мире шаманов, оказалось умнее прочих и умело пряталось. А потому двух элитным юным шаманам, таланты которых признавали даже самые неверующие, Гето Сугуру и Годжо Сатору отправили на это задание. Они целую неделю выслеживали проклятого духа Кутисакэ-онну, прежде чем смогли избавиться от неё. Не просто так этого духа пометили высоким рангом. У таких проклятий ни только сила, но ум был на первом месте. А она была на столько сообразительна и расчетлива, что Сатору чуть не остался без головы, потому что недооценил её. Вернувшись только к полудню в столичный магический колледж, двоя изнуренных подростков оставили весь отчет о задании на человека, так называемого Окно. Гладко выбритый мужчина средних лет в сером костюме с пламенной гордость согласился исполнить свой долг, после чего склонил перед ребятами голову и пожелал хорошего отдыха. — Учитель сказал, что сегодня можете отдыхать, — лениво проговорила худая девушка с растрёпанном темным каре. На ней были одеты короткие шорты и черная футболка. — Но если что, меня с вами здесь нет. — Сёко, а ты уверена, что стоит прогуливать уроки вот так? — с мягкой, не злобной усмешкой поинтересовался Сугуру, на что девушка ещё больше заулыбалась, как кошка, пожевывая чупа чупс. — А ты ещё нас отчитываешь. — Вы и я — это разные понятия, — со всей важностью пояснила Сёко, качаясь на стуле возле кровати Гето. — Мне ничего не будет, если прогуляю эту скучную лекцию. И, кстати, — её чуть прищуренные карие глаза посмотрели в другую сторону, всё так же вяло, едва не сонно. — Годжо, гони деньги, что одолжил у меня в субботу, — потребовала она, вытягивая руку и задвигав пальцами. — Давай-давай. Я долги долго не жду. На конце кровати, широко расставив ноги в одной белой кофте и таких же штанах, вальяжно развалился сам Годжо Сатору. Из-за того, что он был достаточно высокого роста, его длинные стройные ноги висели над полом, пока голова и плечи опиралась о стену. Они все втроем собрались в просторной комнате Гето, где стояла кровать, письменный стол с книгами, тумбочка. Простота и легкость — это всё выдавало характер Сугуру. Единственное окно с прозрачной шторкой было открыто. И горный воздух, не тронутый городом, был насыщен запахом травы и деревьев. Сугуру, сидевший в начале кровати, удивленно вытаращил и так небольшие глаза на лежавшего рядом соседа. Пока девушка все ещё протягивала руку в его сторону, он делала вид, что не замечает. — Ты взял в долг у Сёко? — пораженно выдохнул Сугуру, такому редкому явлению. — Ну да, — безразлично потвердел Сатору, теперь уже копавшись в телефоне. — Деньги отдавай, — не отставала Сёко, явно начиная злиться, хотя единственным доказательством этому были слегка опущенные брови. Выдержав небольшую паузу, явно не найдя этому причину, Сугуру задал очевидный вопрос. — Но зачем тебе-то деньги в долг? На что Сатору, перестав нажимать пальцем на кнопки, опустил руку и приподнял опущенную голову так, что чёлка слетела с его глаз. Ни то, что бы он был расстроен, но оттенки хмурости легли на его веки отчетливо. Он не улыбался и не шутил. Похоже, что-то и в самом деле случилось. Причиной удивления Сугуру было в том, что его друг происходит родом из одного знаменитого клана магов Японии. Годжо стояли во главе и были могущественней (ещё до рождения Сатору), чем те же Зенины и Камо, которые их, мягко говоря, недолюбливали и ни один век пытались обойти. Годжо были влиятельными и, само собой, очень богатыми людьми. А так как Сатору был их наследником, то все их средства автоматически принадлежали и ему. Гето родился в обычной семье. Его родители не были магами и жили они как среднестатистические японцы, каких полно. В отличии от Сатору, он без преувеличения был в мире шаманов никем. Когда он поступил на первый курс с таким странным и эксцентричным человеком, как Годжо Сатору, он и не думал, что они поладят. А потому, пока их не отправляли на общие задание, они и не разговаривали толком, пока Сатору сам не начинал его задирать всякими расспросами. Пальцы Сатору с бледными ногтями чуть сильнее надавили на телефон, и по нему пробежала трещина. Сёко и Сугуру нервно дернулись. — Мой тупорылый папаша, — прорычал Сатору, становясь всё угрюмей. — Аннулировал мой счёт. — Чего? — вопросили одновременно его друзья. В этот же миг тьма и напряжение сошли с красивого лица Сатору, после чего он громко выдохнул, словно вместе с воздухом из легких вышли все негативные эмоции. Теперь перед ними был тот же самый ленивый, безответственный и несерьезный Годжо Сатору. — Вы помните, что меня не было этот понедельник и вторник? — задал он вопрос, закинув руки за голову. Гето и Иери, юрко переглянувшись, кивнули. — Ну так вот! — хрипло выдохнув и качнувшись, Сатору оттолкнулся от стены. Пятками коснулся пола и сел прямо, от чего кровать Сугуру заскрипела. — Мои родители всё хотят меня сплавить по какой-то там договорённости с шаманами из Америки, — лицо Сугуру вытянулось от удивления, а Сёко ахнула, перестав раскачиваться на стуле. Заметив их смятение, Сатору мягко улыбнулся прежде чем разъяснить поподробней: — Конечно, не навсегда. На месяц или два, как мне сказали. Они всё говорили о том, что я могу расширить свой потенциал и завести полезные связи среди шаманов других стран. Пхх! На нафиг оно мне надо! Ответил я им. А мой отец как начал на меня бочку гнать со словами: «Ты Годжо! Будущие нашего клана! Не забывай, кто ты, а кто они!» И бла, бла, бла! – с презрением парадируя манеру речи родителя, Годжо сгримасничал от злости и неприятия. — Если вкратце, мы разругались в пух и прах! Отец не хочет иметь со мной ничего общего и примет меня, лишь когда я научусь думать, с его слов. Не, ну вы представляете?! — воскликнул он слишком звонко для своего размеренного голоса. — Он мне все счета перекрыл! Я теперь просто нищий! Старый козёл! Как только возглавлю клан, отправлю его в дом умалишенных! — А твоя мама, что нибудь сказала на этот счёт? — любезно поинтересовалась Сёко у часто дышавшего от ярости Сатору. — Мать, как всегда, ничего и не при чём! — разведя руками в стороны, сказал Годжо, хотя о матери он отзывался более примирительно и снисходительно, чем об отце. — Она всегда просто сидит рядом и молчит, как немая. Если батя назовёт меня позором семьи, она просто кивнёт. Собственно, что она и делала. — Да уж, — выдохнул Сугуру. — Мне казалось, твои родители к тебе относятся как к сокровищу и пылинки сдувают, — Сатору посмотрел на него устало и недовольно одновременно. А так как Гето не часто видел, как Годжо попадает в невыгодные ему ситуации, это вызвало у него игривую ухмылку. — Кто же знал, что ты такой проблемный, да? — протяжно спросил он, сощурив глаза, смотрящие прямо на парня. Было очевидно, что Гето дразнит его и при этом в двойной ставке испытывает удачу. — Сугуру, — с холодной яростью произнёс его имя Сатору. — Зубы лишние есть, а? — Хоооо~, — вытянув губы, Гето издал вопросительный звук, но продолжал так же смело и дерзко отвечать и острым взглядом, и наглой усмешкой. — А ты, если что, мне свои одолжишь? Или точнее, то, что от них останется. Окутанные на столько темной аурой, что мерк даже дневной свет, два парня быстро поддались вперед, стукнувшись лбами с достаточно пугающим звуком. У обоих напряженно тряслись головы, кожа на лице пропускала вены, а глаза горели ненормальным блеском, говорившим о жажде крови и боя. Сидевшая в стороне Иери Сёко со скукой наблюдала за ними. Переместив палочку чупа-чупса в другу сторону рта, она закрыла глаза, сокрушенно выдохнула. — Тогда, как насчет того, что бы я содрал с тебя скальп и отдал в парикмахерскою? — осклабился Сатору. — Уверен, твои длинные лохмы будут на пике моды. — Не утруждай себя так, Сатору-кун, — издевательски-добрым тоном и враждебной улыбкой словесно напал на него Сугуру. — Твоя неопрятная белобрысая шевелюра, подойдёт гораздо больше. Например, — он закатил глаза, обдумывая, прежде чем просиять и надавить на лбом на лоб Сатору, уже так же дьявольски скалясь. — Чтобы собакам делать искусственную шерсть. Их обоюдный гнев уже достиг последней стадии. Готовые разнести всё, что только можно, в порыве эмоций, они, не спуская зорких глаз друг с друга и не меняясь в лице, стали готовиться: Сатору отодвинулся и вытянул руку, сложив пальцы в печать для активации Красного. Сугуру опустил одну правую вдоль тела и с хрустом разжал пальцы, выжидая, пока так набиралась проклятая энергия призывающие проклятье. И вот когда их атаки, направленные друг на друга, переполнились силой, от которой комнату просто шатало, обоим по голове прилетело ребром узких, явно девичьих ладоней. — Так, а ну перестали мальчики! — с несерьезной строгостью это им сказала Иери Сёко, вставшая с насиженного места. Она убрала руки с их макушек и скрестила их на важно выпяченной груди. — Когда останетесь вдвоем и не в общежитие, будите вольны делать, что пожелаете. Но пока тут я, а это место, в котором мы проживаем, будьте так любезны, держите себя в руках! — Ну за что ты так, Сёко~?! — обиженно надувшись, пожаловался Сатору, потирая ушибленную голову. — И я тут вообще крайний! Это он во всём виноват! — на манер капризного ребенка Годжо с такой же готовностью расплакаться от всеобщей к нему несправедливости, тыкнул пальцем в сторону Сугуру. — Он обзываться начал! — Это ты виноват в том, что не можешь воспринимать всё как зрелый человек, — вяло ответил ему на это Сугуру, без ярких эмоций он так же запустил пальцы в волосы, в то место, куда ударила Сёко. — Мне даже не вериться, что мы одногодки, — он отвел взор в сторону и апатично приготовил. — Начинаю понимать недовольство твоих родителей. Не хотел бы я себе такого сына. Эти двоя быстро потеряли весь настрой. Их чёрная враждебная аура развеялась, они стали прежними. Но вот пара слов, и они готовы были сцепиться вновь, пока Сёко не пригрозила звонком их учителю Масамичи Яги. Сатору и Сугуру как один взвились и, перейдя на спешный тон, стали из-за всех сил уговаривать её от это идеи. Сёко было не привыкать к их постоянным стычкам. На фоне разногласий она, как правило, игнорировала их и просто убегала, понимая, что может попасть под горячую руку. Но в данной ситуации нужно было их остановить, иначе от общежития ничего бы не осталось. У Масамичи-сенсея на много быстрее получалось вправлять им мозги за счет физического наказания. В то время как Сёко только и могла поругать их, как нашкодивших маленьких мальчишек. Она опять выдохнула от осознания того, что с ними тяжело справиться. То, что они были в общежитии, по сути, единственная вещь, которая их останавливала от дальнейшее драки. — То же мне скрестили грозу и смерч, — как можно тише пробубнила себе под нос Сёко. Пододвинула к себе стул и опять села на него, закинув ногу на ногу. — Кстати, Сёко! — встряхнул застывшую в комнате атмосферу Сатору. Он выглядел так, будто вспомнил что-то очень интересное. — Нашего безумного учителя уже настигла кара? Задав этот вопрос с азартом, он улыбнулся, показав белые прямые зубы. Сёко замедленно моргнула на его слова, а Сугуру, смотревший сколько сейчас времени, опустил телефон и так же с непониманием повернул голову к Сатору. — Ты о чём это говоришь? — спросила она, глядя на Годжо, как на безумца. Теперь была очередь Сатору раскрывать во всю глаза. Он посмотрел с начала на Сёко, потом на озадаченного Сугуру. Похоже, что он в самом деле выглядел как дурачок. — Я просто… как бы это выразить, — чувствуя неловкость, Сатору пальцем поскрёб щёку, пытаясь сформулировать то что хотел сказать. — Я ещё утром видел каких-то, странных типов на территории колледжа. Они выглядели как якудза. И вроде бы спрашивали, где они могут найти Масамичи Ягу. — Ааа! Точно! Было такое, — поддержал его Сугуру с ясным от прояснения взглядом. — И в самом деле, были такие ребята. Они ещё на таких дорогущих машинах приехали. Их там было три штуки. — Да. Машин многовато было, — кивнул Сатору. — Всё казалось таким серьёзным. Но раз им нужен был наш учитель, я и подумал, что возможно, он что то натворил, — скривив губы, Сатору уже без веселья добавил: — Выглядели они грозно, да и не похожи на тех, кто работает на элитные кланы. — Теперь, когда вы сказали об этом, — начала Сёко, закрывая глаза и наклонив голову. — Я что-то припоминаю такое. Хмммм! — поджав губы, она промычала, напрягая лоб и переносицу, вновь раскачиваясь. — О! Теперь вспомнила! — она бодро раскрыла глаза, топнула ногами и подняла указательный палец, привлекая к себе внимание заинтригованных парней. — Говорю сразу, это может быть и не точно. Но! Возможно, к нам скоро переведут ещё одного ученика. В комнате стало настолько тихо, что слышалось шуршание листвы за окном. Шторка ещё раз дернулась в их сторону. Взбодрившееся Сёко продолжала держать кверху палец и так же энергично улыбаться. В то время как её друзья и однокурсники, сидевшие до этого кладбищенскими статуями… — ЧЕГОООО?! — по всему общежитию прошёлся такой гомон, что на него обернулись даже далеко проходившие мимо буддийские служители. — Как это новый ученик?! — яростно вопросил Сатору, налетев на Сёко вплотную. — Как и когда ты об этом узнала?! — в такой же манере кричал Сугуру. — И вообще, кто это?! — в спешке задал вопрос Сатору, такому же растерянному Гето. — Я не помню, чтобы другие кланы давали своё согласие, на обучение их отпрысков! — Если его берут сюда, значит, он шаман! Но кто именно?! — схватился за голову Сугуру. — Я не знаю!! — ещё громче, в переполняемой его панике заключил Сатору. Они ни капли не переживали о том, как выглядели со стороны. На такую реакцию Сёко уже за ранее рассчитывала. Но что она будет вот прям такой бурной и неконтролируемой. Ладно эмоциональный Сатору, но рассудительный Сугуру то чего так? Пригладив волосы, которые встали дыбом после того, как их крики достигли её, Иери не могла понять, радуются ли эти двоя, или это результат того, что к ним скоро примкнёт ещё один ученик, так их взбудоражило. Сама их группа из трех человек, которых удалось набрать за год — уже отличный результат. Магов с врожденными способностями по всей Японии по пальцем пересчитать, если не брать в расчет родню и потомком Годжо, Зенин и Камо. Иногда встречаются и редкие исключения. Дети, рожденные в обычной семье и ставшие открывателями в себя неясных паранормальных сил. Таким был Гето Сугуру. И по своему опыту Секо знает, что именно таким, рождённым в обычности, жить с чем-то вроде магии и видеть прокляты духов — та ещё морока. Таким шаман жить в обществе на много сложнее, чем магам, рожденным в этом мире с самого начала. Она не знала человека, которого должна была скоро встретить, но подсознательно чувствовала, что с ним у неё будет много общего. — Успокойтесь вы оба, — она непринужденно помахала им ладонью, призывая к порядку. — Я уже сказала, что информация неточная? — напомнила Сёко. — А даже если это и правда, я не знаю, что это за человек. Девочка это или мальчик. Кто он и откуда. Абсолютный зеро! — бойко высказавшись и сложив руки в виде креста, она окончательно смогла подавить бунт двух шаманов. Сугуру и Сатору сели обратно на помятую кровать. Сёко была уверена, что смогла их утихомирить, но когда опустила руки, поняла, что была слишком проста и наивна. Эти двоя в молчании сидели с таким видом, словно решали трудную задачу. Похоже, их задела та же самая мысль:«А если?» Всегда будет что-то вроде:«Возможно ли? Ни точно? А в друг и это самое? А если?». Информация не точная, но ни кто не сказал, что она не верна, правильно? Саму Сёко уже несколько часов раздирало любопытство. Ей хотелось спросить учителя об этом, но она не сказала парням о том, каким подавленным и мрачным был Масамичи Яга после встречи с теми якудза. Она сидела в классе и со скукой слушала секцию про обратную проклятую энергию, пока Сатору и Сугуру ещё были на задании. В этот момент кто-то позвал учителя за дверью. Масамичи положил учебник и покорно вышел в коридор. Не прошло и пяти минут, как он начал разговаривать на повышенных тонах. — Вы что себе вообще позволяете?! — грозно возмутился Масамичи. Его голос был приглушен, но от этого он казался ещё злее и пугающе. — Я уже набрал учеников и ясно сказал, что набора больше не будет! — Нас это не волнует, — прохладно и бесцветно ответил ему мужской зрелый голос. — Вот документы. Вещи мы перевезем к закату, так что просто дайте свободную комнату в общежитии. — Вы меня что, совсем не слушаете?! — Масамичи окончательно потерял терпение. — Если вам оно так надо, ждите следующего года. Но ни это главная проблема. Судя потому, что я тут вижу, — было слышно, как шуршит бумага. Он быстро пересматривал документы, что ему дали. — Этот ребенок не имеет с шаманами ничего общего. Даже начальной подготовки нет. — Значит, научите, — последовал такой же равнодушный ответ. — Вы учитель. Это ваша работа. Сёко навострила уши, приподнимаясь из-за парты, стараясь пододвинуться к двери как можно ближе. — Вы же понимаете, что это необычная школа? — задал им вопрос Масамичи голосом, дрожащим от гнева. — И это не кружек и не лагерь. — Понимаем, — холодно согласился человек. У Сёко дрогнули плечи от того безразличия, с которым говорил этот мужчина. Будто не человек, а запрограммированный робот. — Почему вы? — начал было злиться Яга, но из последних сил он сдержался. Похоже, понимал, что с ними говорить бесполезно. — Этот ребенок может погибнуть, — наконец выдал он. Собеседник молчал. — Эта школа тренирует шаманов, и мы отправляем их на опасные миссии. И пусть мы всё контролирует, гарантий никаких нет, и никто не застрахован от… — Нам всё равно, что будет. Шаманы и маги давно были нам отвратны, и потому этот ребёнок отныне переходит в ваше распоряжение, — прямо диктовал каменный жестокий голос. — Пусть живет как хочет, и умирает, как хочет. Вот, что просила передать вам её семья. – Сёко отпрянула и прижала руку ко рту. Она не видела, но была уверена, что её учителя просто трясёт от злости. — Что же. Спасибо, что уделили нам время. Как и говорилось, мы передали вам документы и вещи перевезем этим же вечером. На этом забота семьи заканчивается. До свидания. Масамичи просто стоял на том же месте. Он не стал утруждать себя словами или поклоном к этим отбросам, так легко сказавшим такие ужасные вещи ещё и о ребенке. Его челюсть дрожала. Он, рыкнув, смял документы. Не дождавшись, пока гости скроются из виду, быстро зашёл в класс. Всё три парты были пусты. Принадлежности Сёко остались на месте, но самой девушки не было. Стул был отодвинут от стола в сторону окон. А окно по середине было настежь открыто, пуская в класс свежий воздух. Масамичи испустил тяжёлый вздох. По правила он должен найти и наругать Иери, но, ощутив на территории колледжа знакомую проклятую энергию своих прибывших учеников, он сразу понял, к кому и куда она побежала. Потому набрал в телефоне смс и отправил его Сёко. Пусть сегодня отдыхают. Закончив с этим, он зашёл на кафедру и бросил мятые документы на стол. Вид у него был скверный и расстроенный. Он настырно прокручивал каждое слово от этих… людей. На этом забота семьи заканчивается. — Забота? — мрачно повторил Масамичи, горько усмехнувшись. Он пальцами подцепил первый распечатанный лист. Поднеся его к смуглому лицу, он с неподдельной жалостью посмотрел на фотографию ребенка, которого будет скоро обучать. — Чем это бедное дитя только заслужило себе такую участь? Рядом с фотографией мрачной девушки были кандзи имени и фамилии. Усаги Рова.