Магическое очертание

— Знаете, это как-то всё странно, — задумчиво притянул Сатору, задрав руки за голову и смотря сквозь очки в деревянный потолок. Секо и Сугуру, что шли чуть впереди, посмотрели в его сторону, и парень, не отвлекаясь, продолжил. — Ну вам не кажется странным, что учитель сказал, что мы можем не заполнять отчеты? — спросил он у друзей, опуская руки. — Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись в колледж. И хоть по факту на Хоккайдо тайное место мастеров проклятий обнаружили я и Сугуру, едва там собрались псы начальства, как нас буквально погнали взашей обратно в Токио! — раздраженно выкрикнул Сатору, скрипя зубами. — Даже спасибо не сказали или там: «Хорошая работа». Вот, Сугуру, тебе разве самому не обидно? Сугуру лишь кротко улыбнулся и протянул руку, чтобы потрепать рассеянного друга по плечу. — Главное, что задание выполнили, — обнадеживающе проговорил он. — Жаль, конечно, что туристов спасти не смогли, — его лицо стало печальным, однако по взгляду было видно, что в какой-то степени он уже смирился с результатом. — Зато больше никто не попадет в такой ужас. — Мастеров проклятий тоже упустили, — равнодушно выдал еще один факт Сатору. Он вспомнил тех двух странных парней, что видел в лесу, и брови под челкой опустились на глаза. — Хотя, — он вновь стал прежним собой, не давая дурным мыслям портить настроение. — Раз нас так бесцеремонно выперли, переживать я не буду. — Это лучшее, что мы можем сейчас сделать, — кивнул довольный Сугуру. — Кстати, Секо, — уже как-то неуверенно обратился он к подруге. — А зачем ты ЭТО тащишь с собой? — Мм? А что тебе не нравится, Гето? — совсем по-невинному спросила в ответ Секо, чем вызвала у Сугуру нервную улыбку и напряжение на лице. — Ну как бы… Он отчаянно пытался подобрать слова, чтобы объяснить, хотя с нормальной человеческой точки зрения то, что делала Секо, уже выглядело как-то не по-разумному. Пытаясь понять, что его так напрягает, Секо моргнула, взглянула на то, что держала в руках, потом опять на нервничающего парня и, так ничего не поняв, пожала плечами, отвернувшись. — Странный ты, Гето, — сказала она напоследок. — Не-не-не-не! Секо! Странное здесь то, что ты тащишь целый букет вредной пищи больному человеку! — затараторил Сугуру, не выдержав. На самом деле его прорывало уже с того момента, как он увидел Секо с этой штукой в руках. Это действительно был букет, ну, со стороны так он подумал изначально. Сугуру даже хотел узнать, что там за цветы, но едва он увидел истину, как его искрившееся любопытство быстро сменилось мрачным недоумением. Как оказалось, это была какая-то посуда, красиво обернутая бледно-розовой бумагой и повязанная ленточкой. Внутри же лежала картошка фри, шашлычки, курочка в кляре, креветки, куриная ножка, мясные шарики и салат снизу. На это выражение Секо сделала ему замечание, ведь выглядел он так, будто ему перед носом тухлятины наложили. — Это все равно не тебе, Гето, так что не возникай. Слегка задетая таким отношением, Секо отдернула букет, что держала двумя руками, и первой вошла в общежитие. Ошарашенный Сугуру обернулся к Сатору и лишь тыкнул пальцем в сторону девушки. Годжо выдохнул носом и развел руками. Какое-то время он пытался еще ее вразумить, но Секо упрямо не слушала, отвечая лишь, что для японца дары моря — это не вред, а источник здоровья. — Из даров моря здесь только креветки, — уныло выдохнул Сугуру, понимая, что говорить что-либо бесполезно. И вот они дошли до той самой двери, что вела в комнату Ровы. Когда Сугуру смог ее вместе с девочкой вытащить из той пещеры, Секо сразу оказала первую помощь. Обратной техникой Иери пока владела неидеально, потому под силу ей было лишь несерьезные травмы. Поэтому Рова, у которой была сломана рука, ребра и вывихнута нога, вновь ушла на больничный и с тех пор не появлялась в классе или на занятиях. Врач, что работал в колледже, доложил Масамичи Яге, что раны Усаги Ровы быстро затягиваются. По сравнению с тем, что произошло в галерее, это простые ушибы. Поэтому она вернется в строй уже через неделю. Рова была в сознании и всё понимала, вот только никому не из ребят рассказывала о том, что с ней произошло. Кто ее туда утащил, почему она вся была изодрана и как так вышло, что свалилась в пещеру. Да, по общему докладу на них с Сатору тогда напали мастера проклятий, и, сумев отвлечь Годжо, они похитили того, кто был слабее. Для чего — неясно, но стало известно, что это Рова пустила сигнальную ракету в небо. Это подтвердила сама Иори Утахиме, вспомнив, как Рова у нее на глазах лазила в машине и, найдя ракету, спросила, может ли она ее одолжить на всякий неопределенный случай. Видимо, те, кто ее похитил, хотели избавиться от них, а потом едва Рова выкинула ракету в небо, как тут же схватила девочку и упала вместе с ней в глубь пещеры. Враги же сразу ретировались, понимая, что ее товарищи сразу же ринутся в это место. Таков доклад. Коротко и ясно. Однако Сугуру, как и Сатору, да и, наверное, не только их, смущал тот факт, что в этом месте вообще не было проклятой энергии. По прибытию они поделились этим с Масамичи, но и их учитель, став мрачным, лишь твердо попросил учеников не лезть куда не нужно. Озадаченные Сатору и Сугуру, сидя в комнате второго вечером, долго рассуждали об этом между собой. Ясно, что Сатору бесился, ведь по большей части отчет был бредом, а Сугуру молчал, ведь сам понял суть этого. Им просто заткнули рты, не давая правды. Было ощущение, что высшее руководство всё знает о том, что там происходило, и о том, кто этим заведовал, и, дабы не мутить воды, они решили не позволять другим кидать камни и лишь коснулись самой глади этого болота. Сатору как-то упомянул, что встретил двух странных людей. Явно не магов, но очень опасных. Настолько, что сам Годжо Сатору выдохнул от облегчения, что они его не тронули. Сколько бы Сугуру не думал, а понять, что творится, не смог. Спросить бы у учителя, но что-то подсказывало, что Масамичи Яга ничего им и под пытками не расскажет. — Слушай, Секо, — непринужденно проговорил Сатору, не заметив, как Гето ушел в себя из-за объема мыслей. — А ты хоть сказала Крольчихе, что мы придем ее проведать? А то ты нас всех так спонтанно собрала. — Я спрашивала, но она сказала не приходить, — с улыбкой ответила Секо и постучала рукой по двери. Два парня во всю раскрыли глаза, пораженные ее наглостью. — Рова! Это мы! — За дверью ни звука не прозвучало, словно там никого и нет. Не теряя энтузиазма, Секо положила руку на ручку. — Со мной Гето и Годжо. Мы заходим! — С-стой, Секо! — Переполошено заговорил Сугуру, когда дверь уже открылась. — Нельзя же так! Она ничего не ответила! — А вдруг Крольчиха в одном нижнем белье! Кошмар! Ужас! — Запаниковал Сатору, однако резко замер и, приняв вид серьезного парня, снял очки и смахнул рукой челку, как фотомодель на съемке. — Так уж и быть. Приму этот бой как мужчина. — Почему я вообще здесь? — спряв лицо в ладонях, Сугуру поник, сев на корточки. — Режим идиотов из вас, похоже, никогда не выветрится, — подметила Секо и вошла в комнату первой. — Доброе утро, Рова-тян! Как дела? О. А ты чего такая мрачная? Не выспалась? Сугуру и Сатору осторожно заглянули в комнату. Внутри было все также пусто и прохладно. Ничего, кроме важных вещей, а это стол, шкаф и кровать. Сам виновник торжества, Усаги Рова, сидела в кровати, одетая в пижаму. Одна ее рука была в бандаже, ремень которого крепился через плечо, а второй она придерживала книгу, лежавшую на коленях. Лоб был тоже перетянут повязками. Длинные волосы блестели на солнце, и ее белая кожа буквально сверкала, как снег. Зато лицо… Ну, для всех здесь ее вечное, мягко сказать, раздражение и недовольство стало уже привычным портретом на все случаи жизни. Вот и сейчас эта девушка смотрит на посетивших ее однокурсников и товарищей по миссиям с таким видом, что будь ее воля, она бы их испепелила тем гневом, что плескался в ее сощуренных глазах. — Иери-сэмпай. Я же просила не приходить, — процедила она, взглянув на Секо, ставившую свой подарок на тумбочку рядом с кроватью. Иери, словно ничего не замечая, озорливо хихикнула и, взяв стул у стены, села на него, чуть раздвинув ноги. — Да ладно тебе! Нам все равно первую половину дня делать нечего. Потом задание будет после обеда, вот мы и решили прийти к тебе, пока возможность есть. — Решила-то только одна ты, — прошептал Сатору, все еще прятавшийся на пару с вздохнувшим Сугуру. — Гето! Годжо! — окликнула их Секо, рукой подзывая к себе. — Чего в дверях стоите? Это невежливо. «Невежливо было вламываться в комнату, не услышав согласия того, кто внутри!» — эта мысль синхронно пронеслась в головах обоих парней. Когда они зашли, Рова и их одарила не самым приветливым взором. Буквально смотрела как на злейших врагов, что пришли бросить ей вызов. Пока Сатору взял два стула, Сугуру, не зная, смотреть девушке в глаза, с неловкостью спросил: — Рова, как твое самочувствие? Она угрюмо взглянула на него в тяжелом молчании, от чего у Гето выступил пот. У парня все силы уходили только на одну ломкую улыбку. — Жить буду, — дала долгожданный ответ Рова, ну, скорее, пробубнила его и снова уткнулась в раскрытую книжку в мягком переплете. — Рука только побаливает. — Ты пьешь обезболивающее? — уже смелее спросил Сугуру. Рова только головой кивнула. Теперь, когда она смотрела в книгу, черты ее лица теряли злость, и уже в скорее Гето видел умиротворенный профиль симпатичной девушки. Такая обычная и бытовая, смотреть можно бесконечно. Пока они сидели, болтали в целом только Секо и Рова, и то разговор поддерживала в основном Иери. Сугуру тоже подключался, но что ему, что Секо девушка либо только кивала, либо отвечала коротко и быстро. Один Сатору, уже томящийся от скуки, зевал, смотря в сторону. — Кстати. Что это такое? — впервые Рова сама полюбопытствовала, и ее интерес, пусть и вялый, был направлен на странный букет с закусками. Глаза Секо аж просияли, когда она спросила. — Это тебе, Рова-тян! — торжествующе объявила она, взяв его в руки и протянув озадаченной Рове. — Бери что хочешь! Я сама готовила. И не волнуйся, я пробовала, так что все прожарено и вкусно. Заметив, как растеряна Рова, Сугуру поспешил спросить: — Может, тебе пока тяжело еще есть что-то мясное? Наверное, каша или овощи было бы получше. Секо нахмурилась, посмотрев на Гето. — Тут внизу и салат есть. Да и если не пихать целые куски в рот разом, то ничего страшного не будет. Мясо, наоборот, полезно. Особенно морепродукты. — Да здесь только креветки — морепродукты! Во время их спора Рова невозмутимо протянула руку и кончиками пальцев взяла креветку. Секо с Сугуру удивленно за ней наблюдали. Обнюхав и осмотрев, она откусила мясистое место, где была голова. Медленно прожевала и, проглотив, чему-то кивнула, после чего, куснув вновь, начала уже активней двигать челюстью. — Оооо! Кролик-тян, тебе понравилось? — вопросила сверкающая от радостной улыбки Секо, поглаживая Рову по голове. — Я так рада. Кушай, кушай! Тут еще есть, если хочешь. Рова взглянула на протянутый букет и, быстро выхватив еще одну креветку, начала ее с удовольствием уминать. — Прямо как дикий зверек, — улыбнулся Сугуру. Он впервые видел Рову такой расслабленной, и то, как она ела, не меняя серьезного лица, выглядело весьма комично. Может, ей хотелось бы улыбнуться от вкусной еды, но, видимо, она больше привыкла быть такой даже во время приема пищи. — Эй, Крольчиха, — Сатору нарушил эту умилительную сцену своим вызывающе рассерженным голосом. Приковав к себе всеобщее внимание, он поправил пальцами очки и сердито обратился к Рове. — Секо для тебя старалась, готовила. Ничего ей сказать не хочешь? Прожевывая креветку, Рова бесстрастно выдала, смотря на него со скукой: — О, Годжо-сэмпай тоже здесь? — Ч-чего?! — опешил Сатору, едва не упав со стула. — Гхх! Я вообще-то пришел со всеми и сижу здесь, как и они! — крикнул парень, вскочив со стула. Возвышаясь в меру своего роста, он рассерженный указал на Рову пальцем. — Чтобы ты знала, я пришел сюда не потому, что мне есть до тебя какое-то дело, ясно?! — Он хмыкнул, скрестив руки на груди. — Сугуру тоже не хотел приходить после того, что мы из-за тебя натерпелись на Хоккайдо. — Эй, Сатору! Я такого не говорил! — возмутился Гето. — А ну прекращай! Но Годжо, не слушая, продолжал: — Мы здесь только потому, что Секо попросила. Ты, Крольчиха, не часть нашей команды. И никогда ею не станешь! Такая слабачка никому не нужна! Поэтому не думай тут, что мы тебя приняли или еще чего. Просто так вышло… — Хочу курочку, — сказала Рова, покончив с креветками. Она рассматривала букет, прижав палец к губам, прямо как ребенок. — Да? Бери, конечно, — любезно улыбнулась Секо, дав ей зубочистку и салфетку. — Вот. Это чтобы жиром ничего не запачкать. Если неудобно есть одной рукой, я могу тебя покормить. — Спасибо. Не хочу книгу ненароком измазать, — кивнула Рова. Вся бравада Годжо Сатору дала трещину и раскрошилась по кускам. Сугуру, глядя на девочку, тихо посмеялся. Руки Годжо без сил опустились вдоль тела, покачиваясь. Широкие плечи пробила крупная дрожь. Его трясло от переполняющего гнева. — Меня что, никто даже не слушает?! — Возмущенно заорал парень на всех троих. Тяжело и шумно дыша, Сатору скалил зубы, пока Секо кормила Рову, а Сугуру мило улыбался. — ЭЙ!! Аллеее! Я здесь вообще-то! Динамить меня решили, да?! Ну я вам… А? Тебе чего, Крольчиха? Будучи такой же спокойной, Рова протянула руку Сатору и раскрыла пальцы. В ладони у нее лежала парочка креветочных хвостиков. Годжо недоуменно поднял бровь и взглянул на невозмутимую Рову. — Для мелочного человека это не такая уж и мелочь, да? — спросила девушка будничным тоном. Сугуру и Секо, до этого изумленные, надули щеки и прыснули, а разъярённый, как бушующий вулкан, Сатору закричал так, что птицы слетели с деревьев: — ЭТО КТО ЗДЕСЬ МЕЛОЧНЫЙ, ЧЕРТОВА КРОЛЬЧИХА!!! У Масамичи Яги были причины, чтобы отменить сегодня утренние лекции. Не потому что он хотел дать своим ребятам небольшой отдых перед миссией. Человек он не злой, но строгий и требовательный. Новое поколение не должно было так легко расслабляться, если знали, куда поступали на обучение. Причина была в том, что ему нужно было доложить одну важную вещь, о которой он изначально решил молчать, как дурак, веря, что сможет всё решить сам. Однако то, что произошло с Сугуру и на Хоккайдо, ясно дало ему понять, что если откладывать это и дальше, с его учениками случится нечто ужасное. И не только с ними. Все, кто были в этом колледже, в этом месте, могут попасть под серьезный удар. Как бы ему не хотелось верить в лучшее, но откладывать больше нельзя. — Яга. Не мог бы ты объяснить, по какой причине собрал нас здесь? — спросил старик, сидя за одной из подсвеченных сзади ширм в японском стиле. Таких ширм здесь было шесть, и за каждой сидел человек. Эти люди и были главным начальством, перед которым отвечал непосредственно сам Масамичи Яга. Эти консервативные старики не столько цепляются за гордость магов или их благополучие, сколько за свои личностные лицемерные идеалы. Масамичи меньше всего хотел говорить именно с ними. И не стал бы этого делать, будь у него другой выбор. Стоя в центре этого холодного подвала, грузный и угрюмый, он поднял суровый взгляд. — Вы ведь прочитали отчеты о недавних миссиях моих студентов? — спросил он у присутствующих. — Разумеется, — резко сказал мужчина за ширмой, что была за спиной Масамичи. — Мы всегда все проверяем о делах студентов нашей параллели. Что за вопрос вообще такой? — Яга, — сухо проговорил старик за ширмой слева. — К чему ты клонишь? Если Годжо Сатору или Гето Сугуру вновь что-то натворили, то разбираться с этим — твои обязанности. Вызывать нас по такому поводу — дурной тон и трата нашего личного времени. — Дело не в Сатору или Сугуру, — опроверг Масамичи их доводы. Ему нужно было говорить быстро, потому что они начинали злиться. — Ко мне в класс перевели новую ученицу по имени Усаги Рова. Уверен, вы в об этом в курсе. Справа человек за ширмой раздраженно цыкнул. — Да знаем. Так в чем проблема-то? — В ее происхождении, — дал прямой ответ Масамичи. — Практически все документы Усаги Ровы, что мне прислали при ее зачислении в колледж, оказались фальшивкой. Среди сидевших прошлись взволнованные шепотки и вздохи. Масамичи Яга не перебивал их, и как только они затихли, все так же ровно продолжил объяснять: — Ее имя, дата рождения и все остальное — чистая правда. Я сам проверял. Однако. Прошу вас, взгляните на листы, что я вам передал. Там написано, кто эта девушка на самом деле и к какой семье она принадлежит. Вы сами все поймете, как прочитаете, — договорил Масамичи Яга, смиренно прикрывая глаза. Под шелест бумаги все шесть темных силуэтов подняли руки. Прошло меньше минуты, как по всему подвалу поднялся шум и гам. Все резко и громко забрасывали Масамичи вопросами: — Это еще что такое?! Как это возможно?! — А это точно не ошибка, Яга?! — Если это правда, то эта девчонка… Черт! Как мы такое упустили?! — Как нам в такое верить?! Бред! Натуральный бред! — Подождите! У нас же с ними уговор! Они не могли так нагло действовать за нашей спиной! — Яга! Почему ты раньше ничего не сказал!? Ты ведь знаешь, что это не шутки! — Да, знаю. Сам не так давно все узнал, — в противовес всеобщему хаосу он говорил спокойно и собранно. Оглядев стальным взором каждую ширму, Масамичи грозно выдал: — И именно потому, что знаю, чем это может для нас кончиться, я прошу у вас официального разрешения на то, чтобы отчислить Усаги Рову из Токийского магического техникума!