Чёртово желание номер один

      В длинном коридоре раздался звук резко захлопнувшейся двери…       «Чёртов день».       Гермиона облокотилась спиной об узорчатую дверь из тёмно-красного дерева…       «Чёртова планёрка».       Задрав голову наверх…       «Чёртов Снейп».       И закрыв лицо руками…       «Чёртовы его руки».       Медленно скользнула вниз, чувствуя изгибы деревянной поверхности…       «Чёрт… чертовски восхитительные пальцы…»       Присев на корточки.       Было ощущение, что эта сладкая пытка длилась уже вечность. Когда же это случилось впервые? Однозначного ответа не было, но в памяти отпечаталось как…       

❖❖❖

      Вот она сидит на очередной планёрке, делая серьёзный вид заинтересованного работника школы вместо уставшего и окончательно замученного волокитой школьной жизни человека. В начале своей преподавательской деятельности ей даже нравились эти собрания, но спустя лет пять они все слились воедино. Лишь изредка появлялись новые темы и события для обсуждения. Одно и то же каждый раз. В этом мире для Гермионы не было ничего более постоянного, чем вечерние собрания в учительской, похожие друг на друга. Да и к тому же бурная педагогическая деятельность делала своё дело, так что к концу рабочего дня валиться с ног от усталости было чем-то обыденным.       В этот раз будни протекали не так загружено, поэтому от скуки она решает посмотреть, кто и чем занят. Минерва опять вещает что-то на тему безбашенных гриффиндорцев и подстрекающих их слизеринцев. Помона с Флитвиком шёпотом спорят насчёт графика дежурств. Невилл пролистывает свои планы, по несколько раз зачеркивая вступительную речь. Хагрид мирно посапывает в углу заднего ряда. А профессор Снейп… Северус задумчиво устремляет свой взор сквозь Минерву, неторопливо поглаживая пальцами край корешка книги, лежащей у него на коленях, немного царапая его. Пройдясь по шершавой обложке, средний и безымянный медленно скользят внутрь книги, проходясь по страничкам, слегка пожелтевшим и затёртым от времени. В то же время большой палец не перестаёт круговыми движениями гладить обложку, надпись на которой гласит: «Алхимические практики XV века». Гермиона завороженно наблюдает за ними, словно это восьмое чудо света, при этом абсолютно не чувствуя постепенно нарастающую боль на нижней губе, настойчиво терзаемой зубками. Она делает глубокий вдох, когда Северус вынимает два длинных пальца изнутри книги, и выдыхает, когда они спускаются по книжному блоку, немного сгибаясь. Подушечкой большого пальца немного пригладив кончик изумрудной закладки, он даёт книге почувствовать прикосновения своего хозяина — та же, в ответ словно замурлыкав, приоткрывается на нужной странице. Ладонь нежно двигается по центральной полоске переплёта вниз, даря ласку в знак благодарности. Хотя учительская и заполнена множеством посторонних звуков, Гермиона отчётливо слышит шелест страниц. Ненадолго задержавшись взглядом на правой странице, Северус, слегка приоткрыв губы, высовывает кончик языка, тут же облизав шероховатую поверхность подушечки большого пальца, немного задевая и тем самым оттягивая нижнюю губу.       

❖❖❖

      «О, Мерлин, Гермиона, хватит, только не снова».       Оттолкнувшись от двери, она встала и, сбросив чёрные лакированные шпильки, оглянулась в поиске часов.       «Боже, уже полвторого ночи, надо срочно в кровать».       Палочка, сделанная из древесины виноградной лозы, сделав пару пируэтов в воздухе, приземлилась на кровать. А за ней следом отправились полупрозрачная лазурная блузка с плоским воротником, имеющим закруглённые края; строгая чёрная юбка-карандаш, аппетитно обтягивающая её бёдра при наклоне; шелковистые чулки графитового цвета с широкой кружевной резинкой вместе с подвязкой. Проходя мимо зеркала, Гермиона обратила внимание на своё отражение и, пройдясь критическим взглядом по двойнику, находящемуся за гранью преломления света, вступила в очередной диалог с самой собой.       — Мда, всё с тобой ясно, Грейнджер, тёмные круги под глазами, маленькая грудь и тощая фигура. Конечно, кто же захочет такую, как ты?— руки небрежно прошлись по телу.       — Ну извините, что уже конец года и нужно выкладываться по полной.       — Угу, опять работа, опять отмазки. Когда ты последний раз проводила ночь в компании обворожительного красавца за просмотром романтического фильма, а не с бокалом обворожительного вина за чтением очередных школьных планов, — скрестив руки под грудью, усмехнулась копия.       — Ой, да не так уж давно это и было. Ну месяц, может, три… или даже полгода… — полусонные тараканы, отвечающие за отдел свиданий, еле-еле перебирали своими лапками в картотеках её головного мозга в поисках хотя бы приблизительной даты.       — Вот-вот, ты уже даже не помнишь. Ты хоть раз-то можешь себя послушать? — указательный палец зазеркального дубликата был направлен на оригинал.       — Я всегда себя слушаю.       — Ага, а кто уже почти месяц как стонет, стоит лишь чудодейственным пальцам Снейпа появиться в поле зрения? — надув губки, усмехнулась девушка напротив.       — Ой, да иди ты.       Гневно скинув нижнее бельё и показывая язык своему отражению, она направилась в ванную.       «Вода определённо отличный способ смыть с себя весь этот день, а может, даже и год».       И, действительно, слегка прохладные капельки воды, стекающие по телу, уносили все тяготы. Холодный гель для душа с запахом апельсина и имбиря обволакивал кожу, даря долгожданное облегчение после тяжёлого дня, иногда кажущимся таким нескончаемым. Её маленькие пальчики нежно скользили по животу, устремляя свой путь вниз. Намыливая внутреннюю часть бедра, она поморщилась, ощущая разрастающуюся боль чуть выше ногтя указательного пальца, и постаралась побыстрее смыть с него пену.       «Чёртов заусенец».       В сознание сразу же всплыли картинки, как он резко оторвался, попутно задевая небольшой кусочек кожи. Пара капелек крови выступили наружу. Задумавшись, почему же тогда забыла наколдовать заживляющее, Гермиона не заметила, как вихрь мыслей снова унёс её по знакомой дорожке.       «Кажется, я опять забыла намазать руки увлажняющем кремом, кожа опять стала сухой, принося массу проблем. А ведь я толком и не работаю руками… Интересно, руки у Северуса всегда такие ухоженные? Ни единого заусенца, с аккуратно подстриженными ногтями… А на каждом пальце можно найти если даже не пару, то дюжины маленьких шрамов: глубоких и не очень, уже побледневших и свежих, только начинающих затягиваться. Они совсем не портят, а, наоборот, даже дополняют всю картину... Прекрасные длинные пальцы, которые наверняка бы так умело и очень ласково изучали мою шею, проходясь по ключицам, спускаясь вниз к…»       — О Мерлин, что, опять? Это просто невыносимо! — отчаянно воскликнула она.       Вода резко перешла из состояния тёплой и успокаивающей в ледяную и отрезвляющую. Что ненадолго, но весьма действенно заставило мысли о прекрасном улетучиться в один миг, да и, что не менее всего важно, заодно смыло образовавшуюся пену. Мурашки бегали по всему телу, и, ступив на кафель, Гермиона тут же потянулась к махровому полотенцу канареечного цвета, чтобы хоть немного успокоить дрожь и согреться.       Вернувшись в комнату, она направилась к шкафу, попутно радуясь пушистому ковру под ногами, который дарил ощущение тепла. Дверца со скрипом открылась. Перебирая варианты одежды на сон, выбор пал на удобную хлопковую пижаму тёмно-синего цвета с маленькими звёздочками. Переодевшись, ведьма взяла палочку и, когда уже ощутила приятную тяжесть достаточно объёмного одеяла, проговорив: «Нокс», убрала ту под подушку. Будильник с помощью незатейливого темпуса получил команду о звонке на шесть утра, в то время как её глаза уже почти не открывались, тело расслабилось, а душа направлялась в царство Морфея.       

❖❖❖

      Лёжа на спине, она ощущала холод от шёлковой простыни. Руки были привязаны к изголовью кровати, представлявшей собой кованый орнамент. На глазах — непроницаемая повязка, благодаря которой ничего нельзя было увидеть, но можно получить обострение слуха и тактильности в награду. Несмотря на скованность в движениях и слепоту, чувство страха или опасности не ощущалось: наоборот, в воздухе витало предвкушение с ноткой возбуждения. Гермиона почувствовала едва ощутимое прикосновение пальцев, кружащих вокруг её груди словно изголодавшиеся волки перед своей добычей. Она могла узнать эти руки из тысячи, что всегда были желанными гостями во снах и фантазиях. Делая очередную петлю, движения рук стали расходиться. Левая поползла к шее, слегка обвив её, щедро собирая россыпь мурашек, пока большой палец нежно поглаживал подбородок. Правая спускалась ниже, огибая пупок и устремляясь к заветному пункту назначения. Глубоко вдыхая, ведьма взбрыкнула бёдрами, выражая своё желание и одобрение таким действиям. Почувствовав, как большой палец нежно скользнул по нижней губе, она слегка приоткрыла рот, желая не только ощутить, но и попробовать на вкус. И пока мягко посасывала его, другая рука прошлась по внутренней стороне бедра. Ощутив нежные касания по внешним половым губам, Гермиона не смогла сдержать стон, так давно уже рвущийся наружу. Левая рука снова подарила внимание её груди, нежно лаская сосок влажным большим пальцем, создавая контраст между разгорячённой кожей и прохладной подушечкой пальца. Другая же, не желая довольствоваться малым, более настойчиво прошлась по клитр-р-р-р… т-р-р-р-р, т-р-р-р-р…       

❖❖❖

      «Что, что такое?»       Еле выныривая из сна, Гермиона, приподняв голову, слегка открыла глаза и уставилась на виновника прерывания сладких грёз.       «Чёртовы шесть утра, мантикора вас задери!»       И, издав протяжный и мучительный стон, повалилась на кровать, закрывая глаза обратно.       «Ещё бы пять минуточек…»       Как бы она ни старалась, но время уже начало поджимать, а сон так и не вернулся. Нужно было вставать. Благополучно опоздав на завтрак и осознав всю горечь и безнадёжность сегодняшнего утра, Гермиона поспешила на занятия, которые, к слову, только лишь подтвердили теории насчёт пригодности на сносность этого дня. Еле продержавшись до конца учебного времени, попутно снимая приличное количество баллов с факультетов. Особую роль отведя, конечно же, Слизерину. Всё же если глубже покопаться в причинах её сегодняшнего плохого настроения, то именно их декан, а точнее, его чертовски пленительные руки были причиной открытия ящика Пандоры для учеников змеиного факультета.       Но беды на этом не закончились. Мечтая поскорее очутиться в тёплой ванной и предаться фантазиям, строящимся по кирпичику на недавних снах, она была ошарашена внеочередной планёркой. На повестке дня стояло распределение ночных дежурств, экскурсии, факультативы и… Пресвятая Моргана, сто двадцать семь баллов, снятых со Слизерина.       «Ну, конечно же, мистер самый справедливый и совершенно не придирающийся к львиному факультету декан — кто же ещё? — требует объяснений».       Устало расположившись в кресле, Гермиона уже в третий раз пропускала мимо ушей спор между Помоной и Флитвиком, касающийся дежурств на следующей неделе, устремляя взор, словно преданная собака, ждущая своего хозяина дома, на дверь, которая дарует ей скорейший путь в её комнаты.       Осознавая всё же несправедливость своего столь необдуманного поступка по снятию такого огромного количества баллов лишь за пару уроков, она почувствовала зарождающуюся вину.       «Это всё чёртовы усталость и нервозность. Нужно было взять отгул и выспаться, нежели работать на убой, со скоростью снитча двигаясь к такому исходу. Ну почему именно сегодня треснуло моё терпение и вся эта нервотрёпка взяла верх надо мной?»       Глубоко вдохнув, она попыталась привести мысли в порядок.       «Надо просто извиниться перед профессором Снейпом и вернуть часть баллов на место, да…»       — Что такое, мисс Грейнджер? Уже хочется поскорее улизнуть, чтобы вдоволь насладиться таким гнусным способом опережения Слизерина по баллам? Неужели это всё, на что вы способны, дабы ваш всем сердцем излюбленный факультет вышел вперёд? Хотя, признаться, я сам не могу предположить другого способа помочь таким самовлюблённым и нахальным детям в противопоставлении моим эрудированным и предприимчивым ученикам. Могу понять ваше отчаяние.       «...Да… да разорви меня горгулья, если хоть балл я верну».       — Что Вы сейчас сказали!? Нахальные и самовлюбленные?       — Знаете маггловскую поговорку: яблоко от яблони..?       Вспыхивая от новой волны гнева, Гермиона глубоко вдохнула, дабы успокоиться и в порыве эмоционального настроя — из-за усталости и сидящего напротив раздражителя — не наломать дров ещё больше.       — О, как же неловко, наверное, осознавать, что под цветущим деревом Ред Чиф на самом деле скрывается сухое с яблоками сорта «Гренни Смит»?       Скривив вместо победной улыбки губы в гримасу и покачивая головой из сторон в сторону, профессор Снейп стал методично хлопать, готовясь к новому пикированию в разгорающейся полемике.       — Пресвятая Моргана, какие познания в ботанике, жаль, что не в трансфигурации. Или, быть может, вас запутали целых три первых буквы, идентичные слову «травология»?       — Оу, ну что вы, профессор, совсем нет. Мне есть чем блеснуть помимо знаний о моём основном предмете. Жаль, что вы так не сможете, но не волнуйтесь: у вас ещё вся жизнь впереди, профессор Снейп, — приторно улыбнувшись, она похлопала по мужскому предплечью, наблюдая, как его гнев поднимался глубоко изнутри. Но маленькая изящная ручка покинула место касания и стремительно оказалась около округляющихся губ её обладательницы, чтобы слегка коснуться их ладонью, дабы подчеркнуть наигранное удивление. — Хотя и так странно, не правда ли? Чтобы такой известный и, кажется, теперь ещё более самоуверенный и нахальный зельевар не знал таких основ травологии, что граничит с его дисциплиной.       Поджав губы и сильно вдохнув, словно искрящийся вокруг них воздух, Северус резко вцепился руками в подлокотники своего кресла. Гермиона с ухмылкой смотрела на него: победа была так близка, но стоило опустить взгляд вниз, как всё её состояние посыпалось как карточный домик от малейшего дуновения. Она уставилась на его руки, которые так мощно обрамляли обивку тёмных тонов. Как выступила пара ярких голубоватых вен, как будто молнии, появляющиеся показать себя во всей красе перед громом. Выпирающие костяшки, вокруг которых натянулась кожа, словно пластик на барабане, стали отчётливо видны, несмотря на бледность кожи. Пальцы, ранее казавшиеся тонкими, нежно ласкающими старинный фолиант, стали более жилистыми и грубыми. В тот же миг у Гермионы вспыхнула череда картинок из фантазии.       

❖❖❖

      Руки Северуса властно сжимали её бёдра, оставляя красные следы на молочной и чувствительной к его прикосновениям коже, пока она лежала на массивном столе в классе зельеварения. Девичьи стоны уже превращались в крик, в то время как Снейп размашистыми движениями входил в неё, стремительно приближая их обоих к…       

❖❖❖

      Начиная уже часто дышать и закусывать нижнюю губу, Гермиона вынырнула из так внезапно нахлынувшего воспоминания, пытаясь проморгаться и снова обратить своё внимание на самого собеседника. Который, к слову, пребывал в полном недоумении.       Северус уже готовился ответить этой наглой особе, как его тут же поразило резкое изменение в её поведении. Этот взгляд, наполненный явным желанием, ошарашил, а уж тем более сразило наповал то, куда он был направлен. На его… руки? Прищурив взгляд и нахмурившись, Снейп стал наблюдать, что всё это значит. А учитывая, что мисс Грейнджер вместо объяснений или хотя бы извинений мельком взглянула на него, начала краснеть и отводить взгляд, разжигало интерес ещё больше.       Где-то под толщей мыслей послышался голос Минервы.       — Так, что у нас ещё на повестке дня? Ах да, снятые баллы со Слизерина. Мисс Грейнджер, вы можете нам объяснить, что произошло? — Не получив ответа, а лишь видя отстранённый взгляд, она переспросила. — Мисс Грейнджер, Вы слышите?       Всё же окончательно придя в себя, Гермиона попробовала дать вразумительный ответ.       — Да, конечно, директор Макгонагалл. Я… просто… произошёл конфликт между факультетами и мистер Каллаген… эм-м…       Но была остановлена возгласом профессора Флитвика, который тщательно перебирал списки прошлых дежурств.       — Ну вот, как я и говорил, вы уже брали тогда среду и четверг. Почему опять нельзя взять их же?       — И что? Мне опять идти на поводу у всех и брать два дня подряд? — тут же подхватила спор Помона.       Гермиона облегчённо выдохнула, понимая, что Минерва переключила своё внимание на нерешённый вопрос о дежурствах. Только спокойный период времени не продлился так долго, как ей хотелось бы. В голове вспыхнуло новое воспоминание, подкрепляемое неловким моментом, произошедшим несколькими минутами ранее. Но что было странно, оно не касалось её фантазий, а переключилось на само действие, подкреплённое ими.

❖❖❖

      Она лежит на расправленной постели, ощущая прохладу от шелковистого бордового постельного белья, так хорошо контрастирующего с разгорячённой кожей. В то время как одна рука ласкает сосок правой груди, оттягивая его и посылая сладкие импульсы вниз, где уже властвует другая, доставляя своей хозяйке удовольствие. Входя средним и безымянным пальцами, она касалась заветного местечка внутри, пытаясь имитировать движения таких уже желанных пальцев, играющих главную роль в её грёзах.

❖❖❖

      Нахмурившись, она сразу же призадумалась, почему вдруг настоящее воспоминание, а не желание.       «Это так странно, похоже на… о Мерлин, нет-нет-нет-нет, он же не может. Он же не будет?»       Сердце учащённо застучало в груди, пока Гермиона с усилием поворачивалась к объекту её опасения.       «Чёртова легилименция».       Чёрные как оникс глаза Северуса пронзительно смотрели на неё. Рот был слегка приоткрыт, и шероховатые подушечки пары пальцев левой руки касались нижней губы, слегка оттягивая её вниз. Одна бровь была приподнята, что полностью ставило точку в его образе поражённого человека.       Отвернувшись от него, мисс Грейнджер с надеждой посмотрела на дверь.       «Мерлин, он всё видел. Это очень плохо. Надо что-то придумать. Ну же, Гермиона, думай. Чёрт, чёрт! — зажимая уже немного опухшую нижнюю губу между зубами, она почувствовала, как паника стремительно овладевает ей. — Лучшая защита — это нападение, так? Это же он нарушил мои личные границы, без разрешения залезая в мою голову, а я ещё и нервничаю из-за этого».       — Уважаемые коллеги, уже очень поздно, я думаю, можно перенести планёрку на завтра. Профессор Снейп, вы не против обсудить ваш вопрос завтра? — устало наколдовав темпус, спросила Минерва.       — Абсолютно, — сходу ответил Северус.       — Хорошо, тогда, это всё на сегодня, коллеги, — устало произнесла директриса.       Стремительно вскочив со своего кресла, Гермиона выскочила в коридор.       «В следующий раз я обязательно ему всё выскажу. Определённо в следующий раз».       Звук от каблуков изящных и к случаю таких удобных туфель, владелица которых торопливо спешила поскорее попасть в свои покои, эхом отражался от стен. Тяжело дыша, мисс Грейнджер даже и задумываться не хотела, слышала ли она звук приближающихся шагов или всё же это мозг играл с её воображением от нехватки воздуха. Наконец-то показалась знакомая дверь, никогда ещё так сильно не манящая к себе. Тотчас же Гермиона схватилась за блестящую, сделанную из белого золота, но от времени уже довольно потёртую ручку. Юркнув внутрь, она облокотилась на поверхность двери спиной в попытках успокоить дыхание и хоть немного прийти в себя, попутно накладывая защитные чары на покои. Но по прошествии лишь пары секунд раздался характерный стук в дверь.       Делая глубокий вдох, Гермиона задержала дыхание и зажмурилась, молясь всем богам, которых только знала.       — Мисс Грейнджер, я думаю, нам надо поговорить.       Тяжело выдыхая и чуть не выпустив так просящийся наружу мучительный стон, она открыла глаза, отчётливо узнавая голос своего палача.       — Мисс Грейнджер, я знаю, что вы за дверью. Я не юноша, чтобы играть с вами в прятки.       — Простите, профессор Снейп. Но я не думаю, что могу вас впустить. Сейчас уже очень поздно. Может быть, перенесём нашу беседу на завтра и…       — Пресвятая Моргана, Грейнджер, откройте уже эту чёртову дверь и впустите меня, или же я сделаю это сам, но тогда вы сами будете объяснять Минерве, почему ваша дверь более не имеет целостности, разлетевшись на тысячу щепок.       Поднимая взгляд вверх к потолку, Гермиона ещё раз вспомнила всех богов, повторно отправляя им свои дополнения к прошлым молитвам.       Северус, цокнув языком, уже было потянулся к палочке, когда почувствовал, как спадают защитные чары, также услышав щелчок дверного замка.       «Браво, Грейнджер, сочетание магических и магловских способов защиты. Надеюсь, что хотя бы приёмы рукопашного боя вы не станете на мне демонстрировать в качестве защиты».       Дверь медленно отворилась со скрипом, выпуская едва видневшуюся полоску света на своеобразную прогулку, тем самым давая ей перейти из формы треугольника в прямоугольник.       Слегка улыбнувшись в попытке скрыть свою нервозность, Гермиона смотрела невинными глазами на ночного гостя.       — Профессор Снейп, доброй ночи, у вас что-то срочное?       — Вы, как никогда, проницательны. Но не думаю, что вести нашу беседу следует в коридоре. Впустите?       Отступив назад, тем самым пропуская Северуса внутрь своих апартаментов, она отчётливо понимала, что уже совершенно нет смысла отнекиваться и придумывать любые варианты отказа, лишь бы избежать всей этой неловкой ситуации. Дверь снова пришла в изначальное положение, и на апартаменты легли защитные и на всякий случай заглушающие чары. Мисс Грейнджер прошла на середину комнаты, попутно бросая палочку на кровать, и повернулась, изо всех сил стараясь успокоить себя перед будущим скандалом. Северус остался стоять около входа, осматривая её покои. Впрочем, по размерам не так сильно отличающиеся от его, если не считать дополнительного пространства для лаборатории.       Вдоль по левой стороне располагалась дверь, ведущая, скорее всего, в ванную комнату, а далее — двухстворчатый с высоким зеркалом шкаф, сделанный навскидку из той же древесины, что и входная дверь в покои, даже немного со схожими узорами, и широкая кровать, заправленная тонким бордовым пледом с золотым тиснением и двумя маленькими подушками в виде валиков, повторяющими дизайн пледа. На противоположной стороне от Северуса находился небольшой письменный стол с парой выдвижных ящиков, на поверхности которого был небольшой беспорядок, включавший в себя кипы свитков учащихся, табели успеваемости и личные заметки хозяйки комнаты, а также всякая мелочь, без которой не обходилась ни одна работа над школьной документацией. Справа от стола стояло кожаное кресло винного цвета. Дополняли всю обстановку два окна, располагающиеся напротив стола и кровати, сохраняя между собой кусочек стены. Несмотря на тёмные акценты, комната была более чем светлой из-за бежевого оттенка стен и пушистого ковра с мелкими ворсинками.       Обведя всю комнату взглядом, Северус вернулся к виновнице всей ситуации, пронзительно смотря на неё, подняв одну бровь.       — Ну что ж, мисс Грейнджер, мне будет очень интересно услышать вашу точку зрения на произошедший сегодня случай.       Сцепив в замок руки за спиной, Гермиона терялась в вариантах ответа.       — Сегодня днём, как я уже говорила, мистер Каллаген допустил большую оплошность на моём уроке, но так и не…       Закатив глаза, Северус прервал её немного сбивчивую речь.       — Я не об этом, а о вашем недвусмысленном внимании к отдельным частям моего тела.       — Профессор Снейп, тогда и вы утолите мой интерес. Какое право вы имеели без моего согласия использовать легилименцию на мне? — расцепляя руки и скрещивая их на груди, парировала она, пробуя перехватить инициативу.       — Вот как. Утолить ваш интерес? Ваше желание, смею полагать? — ухмыляясь, произнёс он, делая небольшой шаг в её сторону.       — Называйте это, как хотите, но вы не имели на это никакого права. А в своих мыслях я могу представлять, кого и что захочу.       — Что захотите? К примеру, окунаться в фантазии о моих руках, жадно хватающих ваши бёдра?       Вздохнув, Гермиона слегка приоткрыла рот, чтобы ответить, как в ту же секунду заметила, что Северус уже не стоял возле двери, а медленно приближался к ней. Она начала двигаться назад, между тем как он продолжал говорить.       — В то время как вы ласкаете себя, приближаясь к желанному оргазму, и представляете, что, несомненно, я дарю его вам?       Почувствовав бёдрами краешек стола, она отодвинулась влево, всё ещё отступая назад, пока Северус с грацией хищника, крадущегося к своей добыче, не отступал от своего намеченного пути.       — Или же как мои мозолистые пальцы ощутимо прокручивают соски вашей груди, побуждая вас шире расставить соблазнительные ножки, чтобы подпустить меня поближе?       Гермиона спиной коснулась стены и зажмурилась, понимая неизбежность скандала, чувствуя себя загнанным зверем, которому некуда бежать, в ожидании своей казни. Она услышала смесь из запахов бергамота, полыни и мускуса, также ощутив дыхание, касающееся её правого уха и посылающее мурашки по спине.       — Не так ли, мисс Грейнджер?       Стоя практически вплотную к ней, он вдохнул девичий аромат, так значительно отличавшийся от его. Более сладкий с лёгкими цветочными и цитрусовыми нотками. Одна из его рук медленно коснулась края юбки, нескромно облегающей бёдра, обтянутые чулками с ажурной окантовкой вокруг них. Слегка пройдясь по кружевам, она двинулась наверх, немного оттягивая край плотной тёмной ткани, ныряя под него, при этом уже касаясь бархатной кожи. Гермиона резко открыла глаза, неверяще смотря в тёмные, графитовые глаза, в которых с огромным усилием можно было различить зрачок — вся радужная оболочка сливалась — и попыталась вытянуть вперёд руки, дабы отодвинуться от него. Но, перехватив запястья Гермионы рукой, ранее располагающейся на стене рядом с талией, он поднял их над её головой.       — Ш-ш-ш, не стоит этого делать, Гермиона.       Нехотя вынырнув из тёплого плена девичьих бедёр, его рука отправилась в путь по внешней стороне бедра. Ахнув, она почувствовала, как Северус ощутимо сжал талию, но не желая доставить боль, лишь обозначить свою власть над её телом.       Подушечки мужских пальцев прошлись по ряду маленьких пуговок белоснежной хлопковой блузки наверх, слегка очертили выпирающие ключицы. Всё это время Гермиона непрерывно наблюдала за ним, точнее за его взглядом, контролирующим весь путь руки. Большой палец неторопливо прошёлся ногтем от ямочки между ключицами к подбородку, и, пока остальные пальцы массировали мочку уха, он круговыми движениями всё ближе подбирался к губам, но не рискнув приблизиться к ним сразу, всё же ожидая позволения их обладательницы. Делая глубокий вдох, мисс Грейнджер слегка приоткрыла рот. Палец тут же, едва пройдясь по нижней губе, нырнул внутрь. Губки плотно сомкнулись вокруг него. Язычком обводя кончик пальца, она почувствовала горьковатый вкус табака и чёрного кофе. Втянув его поглубже, Гермиона начала томно посасывать, неотрывно смотря в тёмные как ночь глаза.       У Северуса перехватило дыхание, когда её зубки прошлись вдоль каждой фаланги, но не выпустили из своего жаркого плена до конца, обратно приняв их. Спустя пару секунд она ускорила движения, не забывая ласкать палец язычком. Больше не имея сил наблюдать за этим соблазнительным танцем губ и языка вокруг большого пальца, он вынул его, услышав характерное причмокивание Гермионы. Влажная дорожка потянулась от подбородка до ключиц, когда рука скользнула вниз. Слегка оттянув ворот блузки, она сначала прошлась по эластичной чашечке бюстгальтера, затем, сдвинув её вниз, приникла к возбуждённому соску. Северус сжал горячий твёрдый комочек между большим и указательным пальцем, медленно прокручивая и оттягивая на себя, предвкушая ожидаемый стон Гермионы, который, так кстати, не заставил себя ждать.       — Вот так… хорошая девочка.       Её руки уже начинали затекать, но настойчивые движения пальцев, ласкающие грудь, умело отвлекали.       Дыхание становилось более частым, а желание, разгорающееся внизу, уже давало о себе знать. Убрав и вернув руку снова на ключицы, Северус усмехнулся, услышав, как разочарованно выдохнула Гермиона. Он не стал мучить её дальше — ладонь уверенно прошлась по скрытой двумя слоями, состоящими из бюстгальтера и блузки, правой груди, но, не став там задерживаться, двинулась ниже по уже известному маршруту. Спускаясь по упругим бёдрам, пальцы снова коснулись края юбки, уже более настойчиво ныряя под неё. Короткие ногти прошлись по внутренней стороне бедра, щедро собирая мурашки по пути. Коснувшись уже довольно намокшей ткани трусиков, Северус был доволен. Это были кружевные стринги, что облегчали ему задачу, да и ощущение влажного пятнышка на них заставило его губы разойтись в лёгкой улыбке. Отодвинув ткань в сторону, шероховатые подушечки пальцев прошлись вдоль по половым губам, делая остановку около входа и кружа вокруг, даря Гермионе долгожданное облегчение. От умелых ласк она уже давно чувствовала нестерпимую пульсацию внизу и, когда он наконец-то коснулся её там, подалась вперёд, дабы поощрить движения Северуса и дать ему понять, что уже давно хочет большего.       — Нельзя, я не разрешал, — сказал он, слегка сжав запястья, при этом услышав ожидаемое шипение.       Продолжая ласкать половые губы, не давая долгожданной разрядки, в наказание за раннее своеволие, он внимательно наблюдал за её внутренней борьбой поскорее получить желаемое и одновременно сдерживать себя. Средний палец поднялся чуть выше и, надавив на клитор, медленно спустился обратно.       — Пожалуйста, Северус, — едва произнесла она из-за сбивчивого дыхания.       — Я не разрешал кончать. Пока.       Проделав это движение ещё пару раз, он заметил, что ей уже совсем тяжело сдерживаться. Два пальца вошли в неё, начиная неторопливо набирать темп. Желание кончить просто разрывало её на части. Большой палец подключился к сладкой пытке, настойчивыми круговыми движениями массируя клитор.       Прикрыв глаза от наслаждения и стремительно приближающегося оргазма, словно через толщу воды Гермиона услышала обволакивающий сознание голос.       — Смотри на меня. Не закрывай глаза.       С трудом она открыла глаза, направляя уже затуманенный взгляд на Северуса.       — Кончи для меня, Гермиона. Сейчас, — хрипловатым голосом проговорил он.       Все фантазии, посещавшие последние пару месяцев, соединились воедино, но всё же уступая место оригиналу. Она наконец-то перестала сдерживать себя, переходя со стонов на крик, и её тут же накрыл долгожданный оргазм. Северус с наслаждением наблюдал за прекрасной картиной, осознавая, что и сам уже возбуждён до предела. Ноги Гермионы стали подкашиваться, тогда он, отпустив запястья, обхватил за талию одной рукой, а второй — за колени, неся свою искусительницу на кровать. Потихонечку приходя в себя, Грейнджер не сразу осознала, что уже давно не стоит возле стены. Дыхание нормализовалось, и, пару раз моргнув, Гермиона стала осознавать сложившуюся ситуацию. Северус, стоявший рядом, с желанием прошёлся взглядом по ней, но, услышав смешок, обратил внимание на её лицо.       — Прости, я просто немного не так представляла нашу беседу, — сказала она, наблюдая за тем, как он поднял одну бровь, невербально спрашивая о причине таких выводов.       — Я думала, ты меня убьёшь, — Гермиона сдерживала ещё один смешок, потирая дающие о себе знать запястья.       — Убью?       — Ну да, за то, что ты увидел в моей голове.       Усмехнувшись, Северус решил немного раскрыть свои карты.       — Ты думаешь, я не делал этого ранее?       Она перестала тереть руки и с округлёнными глазами уставилась на него.       — Гермиона, и слепой бы заметил то, как ты постоянно и завороженно смотришь в мою сторону, терзая нижнюю губу острыми зубками. Поначалу это меня дико бесило, но потом раздражение переросло в интерес, и на очередном скучном собрании я решил его утолить, просматривая то, о чём же так усиленно думает наш профессор трансфигурации, отдавая всё своё внимание моей персоне.       — Но, если ты уже давно знал об этом, почему ничего не сделал?       Глубоко вдохнув, Северус ответил:       — Гермиона, я уже давно не юноша, чтобы петь серенады под твоим окном и заполнять твои покои отвратительными розовыми безделушками вроде конфет и цветов, дабы показать свой интерес. Поэтому я как истинный джентльмен не стал оставлять даму в беде и взял всё в свои руки, — усмехнувшись, продолжил он, — тем более что мне так нравилось мучить тебя, давая небольшую почву твоим ночным фантазиям, — его хищный взгляд снова начал блуждать по ней, — наблюдать за твоим жадно впитывающим каждое движение моих рук взглядом, ладонями, скользящими по плотному материалу юбки, язычком, увлажняющем пересохшие губы…       — Но ты выглядел таким удивлённым сегодня, как будто действительно видел это в первый раз.       Снова прервав свой путь, он поправил ремень брюк, немного сдвигая их, в надежде облегчить их давление на уже болезненно пульсирующей и стоящий колом член.       — Сегодня, заглянув к тебе в голову, я увлёкся и, зацепившись за твоё влажное воспоминание, понял, в каком ты отчаянии. И я, как было уже сказано ранее, истинный джентльмен, чту важное правило: желание дамы — закон. Поэтому и решил помочь тебе в исполнении этого чёртова желания, — нескончаемые вопросы уже начинали его порядком раздражать, а член настойчиво требовал внимания к себе.       Гермиона, нахмурившись повышенному тону в конце, прошлась по нему взглядом с головы до ног и обратно, немного задержавшимся чуть ниже ремня брюки, и ухмыльнулась.       — Северус? — кокетливо спросив, приподнялась на локтях она, принимая сидячее положение.       Коснувшись нежными ласкающими движениями отчётливо виднеющегося бугорка в области его ширинки и облизнув губы, посмотрела ему в глаза и томно проговорила:       — У меня есть ещё одно желание.