R.E.S.: Run. Explore. Survive.꧂

— Ну что ж… Вперёд? — Со слабой улыбкой спросил Кевалин, положив ладонь на ручку двери. — Угу. И ни шагу назад. — Кивнула Агата, собрав пальцы в кулаки. — Но прежде всего, — юноша вынул из одного из многочисленных карманов на поясе острый и отлично заточенный охотничий нож и передал его напарнице, — возьми. Никто не знает, что этот паразит задумает с нами сделать, если мы вдруг разделимся. Агата кивнула и с благодарностью приняла подарок, положив его в карман куртки. И без лишних слов, юноша толкнул дверь. Та в ответ еле слышно и коротко скрипнула, а после открыла взору вид на уже знакомую черноту. Пустота, стоило появиться проходу на Уровень 90, потянулась к порогу, будто вода, что с каждой минутой и каплей увеличивалась в размере, окуная в себя всё больше окружающих предметов. Переглянувшись, путники сделали несколько шагов вперёд, переступив через порог. На удивление они продолжали стоять, будто под ногами есть пол, хотя как таковой поверхности не было.       Внезапно дверь за спиной с размаху закрылась. Этот стук мгновенно полетел навстречу темноте и в ней же исчез. Агата была готова поклясться, что услышала, как дерево пару раз треснуло, а щепки полетели в пасть бездонной бездны. Весь свет мгновенно исчез, а дверь стала покрываться слоями Пустоты. Она будто ошмётками падала откуда-то сверху, словно кто-то постепенно выливал на проход краску. Пустота жадно сжирала дерево, топя в себе так, словно кто-то проводит опыт и наблюдает за работой кислоты. Ха, и почему тогда путников ничто не сжирает? Хороший вопрос. Агата уже повернулась к Кевалину, желая что-то спросить, но среди мглы так и не смогла найти его. И сколько бы она не звала его и не шла вперёд, всё было без толку. Вплоть до того момента, пока зеленоглазая не ощутила странную тяжесть, а земля из-под ног не выскользнула, утянув девушку в пучину мрака.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, СТРАННИКИ.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВАШИ КОШМАРЫ.

***

Добро пожаловать Домой, дорогой друг.       Кевалин открыл глаза и сделал первый, огромный вдох, будто вынырнув из пучины волн. Весь мир ходил кругами и цветными пятнами, шатаясь как несчастный плотик в штормящем океане. В ушах стоял оглушительный звон, а из носа потекла кровь. Сплюнув, юноша мотнул головой и, оперевшись о ледяную стену, осмотрелся, утерев кровь. Глаза резал яркий свет от люминесцентных ламп, но буквально через пару мгновений всё встало на свои места. По светлому коридору с кабелями у потолка, кусками покрашенных пластин на стенах, служащими «обоями», треснувшей в некоторых местах плиткой ходили туда-сюда сотрудники в знакомой форме с жёлтой аббревиатурой на плечах. Кто-то шёл парами, направляясь в административный блок, кто плёлся в одиночку выпить кофе в столовой, а кто-то носился по коридорам как ошпаренный с тоннами поручений от наставников и профессоров. До уха постоянно доносились чьи-то возгласы, говор, споры, шипение и смех. От этого гудела голова. — «Это… Это же база Б.И.Г.» — Подумал юноша, озираясь по сторонам. Но кажется, его никто не замечал. Проходящие мимо сотрудники как шли, так и шли. Пейдж прищурился, вглядываясь в их лица, и с ужасом подметил, что их глаза зашиты, а на ртах висят застёжки. Весь этот говор был фальшью. Ха! Хорошая попытка, Божество! — «Пусть это будет мой самый быстрый кошмар.» Всунув руки в карманы, Кевалин пошёл поперёк толпы, обгоняя и обходя каждого, кто случайно вставал на пути. С правой и с левой стороны коридора шли одинаковые двери. Деревянные, с белыми ручками и бумажками, приклеенными на уровне дверного глазка и носящие на себе номера сотрудников. Кевалин знал лишь некоторых, ибо особой нужды в запоминании никогда не существовало. Однако, Пейдж подметил одну особенность: ни двери с номером Коннора, ни двери с номером Нила он не заметил, хотя точно помнил их местоположение и точно не мог пропустить.       Постепенно толпа редела, а лампы над головой всё чаще и чаще давали сбой. Их осколки громко хрустели под подошвой, а оголённые кабеля и провода так и норовили дотронуться до рук, плеч или головы. Звуки шагов эхом бились о стены, уносясь далеко вглубь, пока тьма за спиной медленно ползла за путником, поглощая всё на своём пути. Постепенно весь говор, крики и возгласы уходили на второй план, словно мир понижал свою громкость до нуля. Коридор искажался, подобно тому месту, по которому странник бродил в десятке своих кошмаров. Вот кусок белых стен как на Уровне 1, а вот знаменитые жёлтые обои и сырой ковёр. Тут затемнённые окна и комнаты с кулерами — частичка Уровня 4. А вон там идёт длинный школьный коридор… Всё повторяется. Причём буквально.       В какой-то момент Кевалин остановился и осмотрелся, стоя на перепутье. С одной стороны его ждали полузатопленные катакомбы Уровня 2, с другой — лабиринт из записок, ведущий в комнату Беверли, а с третьей, самой крайней, покоились разрушенные коридоры Базы L и одна единственная дверь. С белой ручкой и расцарапанной, покрытой трещинами, рубцами и вмятинами дверь с номером 2009. Юноша знал этот номер. Это его номер. И не оглядываясь, он выбрал третью дорогу. Переступая и обходя обрушившиеся балки, перепрыгивая через разбившиеся люминесцентные лампы и вглядываясь в холодный, треснувший и запачканный в чём-то чёрном кафель, Кевалин видел десятки трупов учёных, оставшихся там, внизу, навсегда. Он видел следы от разрушений, багровые и чёрные отпечатки пальцев и ладоней на стенах, широченные следы вонючей крови под ногами и десятки надписей. И все они твердили только одно:

«ЭТО ТВОЯ ВИНА.»

Но Кевалин игнорировал это. У Него больше не выйдет снова вдолбить в его голову вину за то, в чём он отказывался участвовать, всем нутром сопротивляясь и отвергая голос паразита в голове. У Него больше не выйдет снова сделать из него покладистую марионетку, как это было в тот раз. У Него больше не выйдет его руками навредить Агате. Больше никаких божеств, никаких призраков прошлого и никакой крови. Хватит. Пейдж сыт этим по горло.       Память не вечна. Что-то навсегда исчезает, а что-то мы уносим с собой в гроб. Первое путешествие в конец Закулисья. Десятки смертей. Сотни литров крови, пролитых на землю и на руки. Миллионы воплей, криков и голосов. Одним воспоминаниям суждено кануть в лету, а другим — служить напоминаниями. Та экспедиция. То, чему Кевалин научился у Оливера, Каролины и капитана Купера. Непоколебимое спокойствие и защита. Пускай иногда нудная и надоедливая. Пускай порой колкая и грубая. Одни греют душу, вселяя надежду, другие оберегают от опасностей, едва касаясь плеча и шепча на ухо. Экспедиции отряда «THUNDER». Тихие вечера за очередной сигаретой. Редкие пьянки в компании Коннора. Обучение Нила и его скорое взросление. Одиночное путешествие по Закулисью. Но есть и ещё один вид воспоминаний. Те, которые заставляют нас меняться. Первая встреча с Агатой. Десятки перепалок, ссора на Уровне 11 и примирение. Первые объятия и тепло, что ощутил юноша спустя столько лет. Приятный голос, заразительный смех, яркие и совсем чистые глаза, скрывающие в себе глубину и ширь, подобную полям Уровня 10. Вечера, проведённые у костра в обнимку или под чирканье карандаша на бумаге. В конце концов, поцелуй на Уровне 90. Всё это придавало Кевалину сил и уверенности. Он переступил через старую боль. Он ещё в силах подняться и идти дальше. Теперь у него есть цель. Есть причина, за которую можно бороться.       Последний шаг. Путник остановился напротив двери с покачивающейся табличкой. Сорвав её и смяв в комок, парень бросил её на пол и дёрнул за ручку. Дверь податливо скрипнула и открыла вид на огромное чёрное небо и мясной пол. Всё те же голые жилы, проскакивающие вены, артерии и капилляры, а с ними зубы и глаза. Десятки глаз, неотрывно следящих за странником. До уха донёсся приглушённый, тяжёлый щелчок замка за спиной. Дороги назад больше нет. — А вот и ты… — Кажется, ты снова завернул не туда, не так ли? Неожиданно для себя Кевалин заметил чей-то силуэт. Там, совсем далеко. Сидел на коленях, обняв самого себя и читая который раз подряд одну и ту же молитву. Только здесь она вряд ли кому-либо поможет. Кевалин уверенно двинулся вперёд. С каждым пройденным метром он узнавал поношенную одежду и синий плащ, потерявший свои яркие цвета, русые волосы, сплетённые в растрепавшуюся косу, уже приобрётшую парочку седых прядей, бледную кожу с тремя родинками в форме треугольника. И когда он приблизился, неизвестная вздрогнула и подняла взгляд голубых глаз на него. — Т-ты… — Её голос дрогнул, а зрачки сузились от удивления. Он остановился от неё на расстоянии вытянутой руки. — Здравствуй, Каролина. — Тихо произнёс Пейдж и слабо улыбнулся. — Рад тебя видеть вновь. Всё молишься своему Джерри, да? В теле девушки всё переклинило, а в горле встал комок, который не давал нормально разговаривать. Лишь спустя пару мгновений она узнала нежданного гостя. Того самого, кто держался в памяти русоволосой дольше всех. И держался за счёт ненависти и гнева. Казалось, Гастман не верила ни своим глазам, ни своим ушам. Её губы дрогнули, а ресницы сморгнули подступившую влагу. Каролина была ещё одной выжившей из отряда. Той, кто потерял рассудок из-за Кевалина. Она была последней, с кем Пейдж увиделся с тех пор. И разошёлся он с ней на неспокойной ноте. Она — единственная, кто ушёл на глазах юноши в агонии и ненависти к нему. И он желает это исправить. — Давай руку. Хорош уже на мясе сидеть и молитвы шипеть. — Парень сделал шаг и протянул ладонь. Девушка на мгновение застыла, недоверчиво покосившись на руку, а затем на бывшего коллегу. Тот, кого она так ненавидела после ВСЕГО, ЧТО ОН СДЕЛАЛ… Предлагает помощь? Да ещё так просто… — Я… Я не понимаю… — Взявшись за лоб, пробормотала Каролина, всё же приняв помощь и поднявшись. — Почему… Почему ты… — Почему я здесь? — Да… Именно. — С паузой ответила бывшая напарница, оглядывая Кевалина сверху вниз. — Потому что я хочу всё исправить. Я хочу вытащить тебя отсюда в лучшее место. — Чётко ответил юноша, а после взял чужие ладони в свои. — Ты была права. Была права с самого начала. Мне действительно нужна была вера. Но не вера в бога, а вера в лучшее. В то, что я всё ещё достоин своего хорошего конца. В то, что я — это просто я. И мне некуда деваться от собственных грехов. — Я мертва, Кевалин. Я стёрта даже с лица Закулисья. И ты, наверное, тоже, раз стоишь здесь… — Девушка сделала шаг прочь, выдернув свои руки и недоверчиво глядя в лицо бывшего коллеги. Голубой оттенок давно сменился на тёмно-синий, почти кобальтовый и неживой. Каролина выглядела, как забытая в хламе кукла. Она была такой, какой стала после смерти. Потрёпанная, рваная в некоторых местах одежда, багровые пятна и кровь, что всё ещё текла с головы прямо на лицо. Кажется, будто девушка и вовсе не замечала её, хотя отчётливо слышала, как алая жидкость капает на «пол». — Нет, Каролина. Я правда пришёл забрать тебя отсюда. Ты помнишь наше путешествие? Капитана Купера? А Оливера? Они ждут нашего возвращения! Они ждут тебя. — Пейдж улыбнулся, разведя руками. Девушка же замотала головой: — Я… Я никого не помню… Я помню какие-то моменты, но… Я не могу вспомнить ни одно лицо. — Русоволосая взялась одной рукой за голову, в попытках нарисовать в своём сознании хоть что-то, но к сожалению, вместо людей получались лишь размытые пятна. — Я здесь так долго… Мне… Мне очень жаль, Кевалин. — Ничего, ничего. Это нормально. — Ты так думаешь? Кевалин кивнул. — Ты пробыла в Закулисье достаточно. И пусть твоя история и была короткой, но люди до сих пор помнят тебя. Твои друзья, наши коллеги, весь наш блок помнит вас! Но тебе пора на покой. Пора наконец перестать биться в запертую дверь и открыть новую. Парень подошёл почти вплотную, а затем заключил бывшую странницу в объятия. От неожиданных действий девушка опешила, будто бы застыв и прилипнув к полу. — Это конец, Каролина. Мы нашли выход из Закулисья. А теперь пора и мне показать тебе выход отсюда. Гастман молчала. На её удивление она почувствовала… Тепло? Да, это ни с чем ей не спутать! Значит, ей ничего не причудилось? Это правда? Мысли окончательно сбились со своего пути. Они путались, запинались друг о друга, как клубок ниток. Теперь тёмные глаза выражали некое удивление… Для Каролины случилось какое-то чудо… Она смогла почувствовать что-то, кроме гнева и агонии. Облегчение. Свободу. — Я отпускаю тебя. Слегка дрожащими руками русоволосая обняла Пейджа в ответ. Постепенно она чувствовала всё больше и больше. Она чувствовала липкую кровь на лице и на одежде, чувствовала, как по телу бегут мурашки, чувствовала радость… Она будто снова оживала… — Спасибо… Спасибо, спасибо, спасибо… — И так снова и снова. — Всё будет хорошо. Всё наладится. — Улыбнулся в ответ Пейдж, вытянув из кобуры пистолет. — Теперь ты будешь в полном порядке… И прежде чем Каролина оторвалась и посмотрела на бывшего коллегу, он приставил к её виску холодное дуло и выстрелил. Она даже не успела ничего понять, моментально обмякнув в руках. Кевалин опустил тело на пол и сделал шаг назад. Он чувствовал чужую кровь на своих ладонях. Но в этот раз он закопает все воспоминания, что тянут его назад. Я отпускаю тебя.       Послышался истошный рёв и вопль за спиной. Нечто огромное, состоящее из непонятной чёрной жижи и с большими белыми глазами ворвалось в зал и тут же бросилось на странника. Но Кевалин успел обернуться и несколько раз выстрелить в то, во что превратился Оливер. Уходи. Уходи прочь из моей головы. Уходи на покой, Оливер. Я отпускаю и тебя. Тварь взвыла, успев закрыть лицо широкими лапищами. Монстр рывками ринулся на странника, уже вытянув руки вперёд и раскрыв пасть с десятком гнилых и вогнутых в разные стороны зубов. Немного погодя, Кевалин вытянул из кармана на поясе самый длинный нож и ринулся навстречу сущности, а после, подбежав чуть ли не впритык, нырнул вниз между толстыми ногами. Два точных взмаха — и сущность упала лицом в плоть, распластавшись на земле. Отрубленные ноги подкосились и упали. И тогда юноша подорвался и вновь достал пистолет. И на этот раз он попал точно в цель. Я отпускаю тебя, Оливер.       Но на этом всё не закончилось. Вновь из тени коридора послышался вопль сущности и вечно запинающийся, словно лаги в прямом эфире, голос. Шатаясь, из темноты вышло сухое высокое существо. То, что бродило по зеркалам и казалось капитаном Купером. Тварь широко раскрыла пасть и наклонила голову вбок до хруста, резко припала к земле и ринулась на Кевалина. Выстрел. Мимо. Ещё. Снова мимо. Уходя то вправо, то влево, создание не позволяло выстрелить в себя. Тварь одним рывком сократила расстояние между собой и жертвой и опрокинула её, припечатав к земле. Удар острым ножом воткнулся в голову, заставив сцепить зубы, а картинку перед глазами пустить под цветные круги. Пистолет отлетел куда-то в сторону. Кевалин и глазом моргнуть не успел, как худощавая тварь попыталась впиться в шею, но капитан вовремя успел её остановить, схватившись за верхнюю и нижнюю челюсть. Тварь дёрнулась, занеся когтистую лапу и целясь в голову. Неудача. Юноше ничего не стоило увернуться. Он, собравшись с силами, пнул создание в живот и потянул обе челюсти в разные стороны. Сущность громко взвыла в сопровождении с треском костей и мышц. Хватка ослабла, и сероглазый смог поменяться местами, а после, нависнув над уродцем, со всей силы вмазал ему по морде. Тр-р-р-реск. По черепу создания пошли трещины. Миг — и лицо создания осыпалось подобно зеркалу, превратившись в осколки и открыв вид на пустоту. Голова твари была полой изнутри. Я отпускаю Вас, капитан Купер.       Потирая кулак, Кевалин поднялся и осмотрелся. Настала тишина. Звенящая, тяжёлая и гнетущая. Такая, какая могла появиться в случае появления Него. И Кевалин не прогадал. — Как интересно… — Послышалось спереди, и юноша поднял голову, встретившись взглядом с суженными ярко-алыми зрачками своего двойника. — И что теперь, гений? Думаешь, получится как в прошлый раз побить свои кошмары и тебе нарисуется выход? — Ха-ха, конечно нет. Я ещё не до такой степени разочаровался в тебе. — Усмехнулся парень, переступив через два трупа и встав напротив Нечто. Сущность это оскорбило. За спиной внезапно выросла стена, а тварь резко сократила расстояние, прижав Пейджа к стене и вцепившись в шею. — Ты забрал всех моих помощников… Что ты, что ОНА. Она? Неожиданно для сероглазого, Хост вынул из кармана такой же красной куртки серебряный ключ. Повертел перед носом у сбитого с толку человека, сильнее вдавливая его в стену. — А значит, с тобой придётся начинать всё сначала. — Наигранно вздохнул он. Паразит сунул ключ себе в пасть и проглотил, даже не прожевав. И выглядело это отвратительно. Кевалин видел, как вещица встала поперёк горла твари, едва не протыкая ей кожу. Кажется, единственная дверь на выход заперта. Юноша искал пути к побегу, но бежать было некуда. С Ним бесполезно бороться, ибо Он всегда придумает ещё сто один кошмар для него. Никого поблизости нет. Ни человека, ни твари, ни хорошего оружия, способного прихлопнуть паразита. Только поверженные твари вновь поднялись. Поднялась Каролина, вновь улыбнувшись уже знакомой обезумевшей улыбкой, вновь поднялся Оливер, встав на отрубленные ноги, что уже вновь стали частью его тела, вновь поднялся капитан Купер, издавая непонятное клокотание и рычание. Все ждали своей очереди. Это уже не коллеги Кевалина. Это то, что создал Бог. И юноше нет смысла просить у них прощения. Его ещё давным-давно простил каждый из троицы.       Где-то вдали, где мясные угодья соприкасались с чёрным небосводом, сверкнуло что-то яркое. Рассвет. На рассвете люди всегда ожидают каких-либо перемен. И Кевалин чувствовал их. Чувствовал во всём. Вечно шепчущие в самое ухо голоса сладко пропели в унисон: Смерть уже близко.

Настала казнь всего мира.

А значит, пришёл и твой черёд. Вдруг послышался новый голос. Уверенный, лишённый эха и прорезающийся сквозь общий гомон. Кевалин узнал бы его где угодно. Это был его собственный голос. — Я прощаю тебя. — Сказал Пейдж и поднял взгляд на Него. Его хватка ослабла, а в глазах мелькнуло удивление. — Что? — Переспросило Нечто. Кевалин перевёл взгляд на свою руку. Всё это время он сжимал охотничий нож. Тот самый, отданный Агате в руки до того, как странники переступили порог странной двери и попали во владения Пустоты. Но здесь он не для насилия и новой крови. Быть может, удобно все конфликты решать кровью.

Быть может, эффективнее показать силу и авторитет.

Но властью Бога никогда не являлось ни всезнание, ни всесилие.

А способность любить.

Способность прощать. — Я прощаю тебя. — Вновь повторил Кевалин, более совсем не ощущая призрачной хватки на шее. Божество посмотрело на человека как на воющего пса. — ХВАТИТ НЕСТИ ОДНУ И ТУ ЖЕ ЧУШЬ! — Можешь убить меня. Я займу место за нас двоих в этом цикле. — Юноша поднял руки в знак смирения. Сущности за спиной Нечто непонимающе переглядывались и отступили. — Я НЕ ДАМ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ! ТЕБЕ НИКОГДА ОТСЮДА НЕ ВЫЙТИ! Я ЗАПЕР ЭТУ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ! — Запереть дверь ты никак не можешь. — ХА! ЭТО ЕЩЁ ПОЧЕМУ? — Расхохотался паразит. Покосившись на Каролину, Кевалин улыбнулся. Кругом царили тишина и покой. — Да потому что никакой двери и нет. Парень оттолкнул от себя сущность, а после дотронулся до своих глаз. Ах, как же это легко заметить у других, и тяжко — у себя. Глаза его были зашиты. Занеся над лицом охотничий нож, Пейдж избавился по очереди от каждого стежка. Он слышал, как трещит и лопается податливая нить. Чувствовал, как с каждым мгновением он вновь обретал контроль над собственным сном. Теперь он видел всё вокруг при ясном свете дня. Не было никакого мясного поля посреди беззвёздного неба. Был лишь крохотный чёрный островок на фоне такой же мглы, выделяющийся лишь белой обводкой. Каждый камешек, каждая травинка и каждая щепка у распахнутой двери, что оказалась позади Кевалина — всё было выделено белой обводкой, отдающей слабым светом. Это был Уровень 100. Ему не нужна была никакая дверь, чтобы покинуть это место. Кевалин улыбнулся, а после, взявшись за застёжку на губах, расстегнул себе рот. Юноша расслабил челюсть и, глубоко вдохнув чистый воздух, впервые заговорил в полный, настоящий голос. — И в отличие от тебя… Я свободен. И я реален. Он бросил нож у ног Божества, чьи глаза были зашиты, а рот наглухо застёгнут. Он ничего не создаёт. Лишь смотрит на отражения своего дыма в зеркала, принимая это за облака и реальность. Никакой Он не Бог. Он — трус. — НЕТ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ! — Прогромыхал Его голос. — Так найди нас, раз так хочешь ещё поболтать. — Пожал плечами Кевалин и улыбнулся, сделав шаг назад. — Удачи с поисками, дорогой божок. Парень засмеялся и шагнул в дверной проём. И в этот миг он не боялся ничего. Ни прошлого, ни одиночества, ни Пустоты. Всё будет хорошо. И он верил в это, повторяя эти слова вновь и вновь.

***

Добро пожаловать Домой, милая.       До уха донёсся приглушённый, тяжёлый щелчок замка за спиной. Агата поёжилась от дунувшего в спину ледяного ветра, а после осмотрелась. Взгляд прошёлся по знакомой подъездной лестнице, шатким перилам, грязным стенам, чья зелёная краска давно посыпалась и дала первые гигантские трещины. Девушка стояла на лестничной клетке напротив нескольких квартир многоквартирного дома. И она знала этот дом. Знала каждый этаж, знала каждую квартиру и их жителей, знала всё. Тук-тук-тук. Послышались шаги. На этаж поднялись двое. Парочка из двадцать пятой квартиры на четвёртом этаже. Парню на вид лет девятнадцать. Его зелёные глаза практически почернели и потухли, словно их радужка сгнила также, как сгнил забытый всеми цветок. Девушке — восемнадцать, и её серые глаза почти белые, почти слившиеся с белком. Оба бледные, хмурые, укутавшиеся в какие-то тряпки и лохмья, с дрожащими от холода руками и волосами, прилипшими к открытым шеям и лбам. А на руках у девушки ребёнок. Совсем крохотный, едва шевелящийся и ворочающийся. Ребёнок плакал. Плакал от голода и холода. — Мамочка! Агата на мгновение замерла с таким чувством, словно сама когда-то была на его месте. Словно это её давние воспоминания о раннем детстве, что вспоминаются лишь спустя года, когда люди стоят одной ногой в могиле. И неважно, в каком возрасте. Жизнь ведь может проноситься перед глазами в любом возрасте, верно?

Смерть же может застать нас в любом возрасте, верно?

      Но зачем Агата здесь? Её привёл сюда запах. — Прошу прощения! Я ваша соседка с сорок восьмой квартиры. Вы случаем не замечали странное… Зловоние в подъезде? Не знаете, есть ли кто дома на шестом этаже в… Парочка тотчас же отвела взгляды кто куда и без единого слова юркнула к себе в тесную квартирку. Агата услышала, как скрипнули засовы и защёлкали замки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. М-да… Соседи у Блер всегда были неразговорчивые. Оно и понятно. Кто вдруг обрадуется чудачке с какой-то там квартиры, начавшей разговор с гнилостного запаха на весь дом?       Эхо шагов билось о стены и уносилось вверх и вниз, пока Блер в привычном быстром темпе перепрыгивала через ступеньки, поднимаясь на этаж выше. Но глянув на стену, где всегда кто-то рисовал белой краской цифры этажей, Блер удивилась. Она всё ещё была на четвёртом этаже. Но на этот раз заместо двух квартир в стене оказался лифт. Допотопный, с полукруглым индикатором этажей и чёрной, остренькой стрелкой, движущейся от одного до десяти. Но ведь в этом доме никогда не было лифта! Стрелка чётко показывала на цифру шесть. Кажется, индикатор сломан. С недоверием вскинув бровь, Агата подошла поближе и нажала на кнопку вызова. Чёрная стрелка поехала не в ту сторону. Дзинь. Кабина открылась. Блер увидела пару средних лет. Мужчина с пустыми зелёными глазами и женщина с серо-керосиновыми. С ними была их дочка, одетая не по погоде — в длинное белое платье с рукавами-фонарями и закрытым горлом. Завидев замершую в недоумении Блер, девочка опустила голову. Она плакала. Что-то красное катилось по её щекам и чёткими точками пачкало подол. — Я не хочу, мамочка… Не хочу. Не хочу. Не хочу. — Молвила она снова и снова, снова и снова, так, как ни один верующий не читает молитву пред алтарём и Господом своим. — Прошу прощения?.. — Агата попыталась приветливо улыбнуться. — Я ваша соседка из сорок восьмой квартиры. Вы случаем не замечали странный запах, идущий с шестого этажа? Не знаете, есть ли кто дома сегодня? — Нет, — ответила женщина, положив руку на плечо вздрогнувшей дочери, — зато ты знаешь. Она улыбнулась. У неё не было зубов. Молчавший всё это время муж приобнял их обеих и быстро увёл в квартиру. Послышался щелчок замка и поворот ключа. Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Неспокойно вздохнув, Агата вошла в лифт и нажала на первую попавшуюся кнопку. Кнопку с цифрой сорок восемь. Дверцы с протяжным скрежетом закрылись и включилась спокойная классическая музыка. Над головой мигнул свет, а с каждым преодолённым этажом странный кислый запах только усиливался. И даже повешенное на стену зеркало не помогало абстрагироваться от вони нечистот и чего-то ещё. Агата долго вглядывалась в своё новое лицо. Осматривала шрамы и царапины, незажившие синяки и уставшие ярко-зелёные глаза.

— «Знаешь… Ты так похожа на него… У него такие же глаза были… И волосы… Ты его маленькая копия… Ха-ха…»

Ты знаешь, где ты находишься, Агата?

КОГДА СВЕТА НЕТ, А ВЗОР НЕ ВИДИТ ПУТИ…

МЫ ПРИНИМАЕМ ЛЮБОЙ ПОПАВШИЙСЯ ВЫХОД И СТРЕМИМСЯ К НЕМУ, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ.

Кабина пошатнулась и остановилась. Двери лифта открылись на неизвестном этаже.       Из лифта Агата ступила прямо в темноту, разгоняемую лишь светом лампочки за спиной. Мерцали огоньки. Под ногами был пушистый красный ковёр, от которого так и тянуло керосином. Длинный коридор уходил далеко вперёд, что было несвойственно настоящему дому. За окном не было ничего — только толстый и непроглядный слой мрака. На тумбочках горели свечи. Именно свечи. Лампы не работали. Холод глубоко впился в кожу своими острыми клыками, сдирая кожу, будто желая что-то откопать. Это не подъезд. Теперь это что-то другое. Оглядевшись по сторонам за мгновение до того, как двери лифта закрылись, скрыв последний чёткий источник света, Агата заметила единственную приоткрытую дверь в конце коридора. С номером сорок восемь. Блер почти вслепую зашагала туда. За каждой запертой по бокам дверью что-то скреблось. Девушка слышала чьи-то голоса. Они были где-то за стенами. Они шептали, стонали, говорили, порой даже кричали, будто споря о чём-то, но сколько бы Агата не пыталась прислушаться, она не могла разобрать ни слова. Вот и квартира сорок восемь. Гладкая деревянная дверь с заклеенным скотчем глазком и продолговатой чёрной ручкой. Агата сглотнула и потянула ручку вниз. Незаперто. Дверь податливо отворилась, и в нос тут же ударил тот самый противный запах. Посильнее толкнув дверь, Блер пожалела, что вообще пришла сюда. Из квартиры несло сладким дымом, тухлым мясом и прогорклым молоком. Агата отшатнулась, зажав рот рукой и сглотнув кислый ком. После же, отплевавшись, она перешагнула через порог, заглянув внутрь тёмной прихожей. — Эй?.. Есть кто дома? Тишина. Агата нащупала на стене слева выключатель. Щёлкнула — ничего.       Преодолев короткий коридор и даже не снимая обувь, девушка по памяти завернула налево и заглянула в холодную кухню. Она была объята ледяным светом только взошедшей на небосвод Луны, выглянувшей из облаков. На столешнице валялся бумажный пакет и вскрытая картонная упаковка молока. Всё содержимое давно разлилось по столу и вылилось на пол. И на фоне этой белизны Агата заметила тараканов, снующих туда-сюда и скачущих по опустошённым стеклянным бутылкам алкоголя. Рядом, на всё том же столе, стояла коробка дешёвых и приторных детских хлопьев для завтрака и миска. За столом сидела женщина. Длинные тёмно-русые волосы беспорядочно валялись на плечах и спине, а по той же белой ночнушке давно бегали жуки и паразиты. Её голова упала прямо в наполненную едой миску. Туловище вздулось и давным-давно начало разлагаться. Из вены женщины торчал шприц. Судя по всему, труп находился здесь уже давно, и никто о нём не знал. Кроме собачонки с этажа ниже. Агата бросилась к женщине, оттолкнула тощую псину от обглоданных ног. После подняла её голову, ухватившись за волосы, и проверила пульс. Скорее по привычке, ибо всё и с первого раза понятно. — «Что же ты с собой наделала, мам…» Ты видишь это, Агата?

Это только начало.

Из спальни матери донёсся подозрительный скрип. Скр-р-рип. Скр-р-рип. Скр-р-рип. Агата подскочила, чуть не вырвав клок волос с головы женщины. — Кто здесь? — Громко произнесла Блер. И подошла к дверям спальни. Я могу сделать твою жизнь ещё хуже. Скр-р-рип. Скр-р-рип. Скр-р-рип. Девушка хлопнула по карману куртки. Нож на месте. Она давно научилась держать удар. Давно привыкла уворачиваться от вещей, летящих ей в голову, давно привыкла терпеть и сдерживать слёзы. Но теперь пора научиться наносить удары.       Агата медленно открыла дверь. Заглянула в комнату. Те же грязные обои, десятки полок с книжками, игрушками, подделками, смотанные в тугие кольца гирлянды… И её детская кровать, запачканная кровью. Её руки и ноги, каждая по отдельности, были туго замотаны и привязаны мужскими галстуками к ржавому каркасу кровати. Вся грязная, в каких-то синяках, царапинах и будто укусах, девочка, лет одиннадцати, умирала от голода и холода. Её криво отрезанные кем-то русые волосы торчали во все стороны, а отросшая чёлка прятала стеклянные зелёные глаза. Она так яростно пыталась вырваться, что на запястьях и ступнях ног запеклась кровь. Зрачки Агаты превратились в две маленькие точки, а все мысли с громким стуком упали куда-то вниз подсознания. Это была сама Агата. Она, но… Будто другая. Ты видишь это?

Это та жизнь, которая ждёт тебя.

И если ты уйдёшь, то тебя ждёт эта же участь.

Я буду мучить тебя. Снова и снова. Снова и снова. Вплоть до момента, пока ты не сдашься и перестанешь быть нужной.

И гением не нужно быть, чтоб присмотреться к фотографиям в коридоре и сложить два плюс два. Это и разлагающуюся женщину с шприцем в вене. Агата бросилась прямо к девочке. Пульс оказался крайне слабым, едва различимым. Но до сих пор она была в сознании! И страшно представить, сколько она здесь лежит. В холоде, связанная по рукам и ногам, среди гнили и затхлости. Развязав ей руки, Блер наклонилась, чтоб освободить ноги. И вдруг ощутила на плече слабое давление дрожащих пальцев. — Сестрёнка? — Послышался в звенящей тишине хриплый, едва слышный плач. Девушка отпрянула и обернулась. За окном спальни открывался вид на чахлый хвойный лес, чьи ели и пихты утыкались в тяжёлую серо-керосиновую пелену. По стеклу били капли ржавого дождя. Что-то тут не срасталось. Они сейчас находятся в родной десятиэтажке Блер. Или в больнице? Или на окраине города? Или перед лесом? Так где же? — Сестрёнка? Это правда ты? — Вернул в реальность дрожащий шёпот. Агата вновь глянула на себя. Ещё совсем юную, искалеченную и исхудавшую до костей. — Н-нет… Нет, милая. Я не твоя сестра. — Голос Блер дрогнул, когда она покончила с последними узлами и нормально развернулась к ребёнку. Это странно. У неё никогда не было сестры. — Меня не обманешь. Мама говорила, что ты должна была приехать. Ещё тогда я знала, знала, что ты придёшь! — Сказала малютка Блер, вцепившись и обняв руку Агаты так, словно это спасательный круг. Ах, вот оно что. Значит, мама рассказывала. Та самая мама, что сейчас гниёт за столом с лицом в миске. — Пожалуйста, забери меня отсюда, — потухшие зелёные глаза вновь наполнились слезами, — мне здесь так плохо! Я не могу больше это терпеть. Не могу терпеть маму, всех этих незнакомых дядь, этот зловонный запах и эту жизнь! Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА! КУДА УГОДНО, ЛИШЬ БЫ НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ СЮДА! Видишь, что с ней стало?

То же самое ждёт и тебя, моя дорогая…

Подумай хорошенько, прежде чем идти против меня… Агата прижала девочку к себе, легонько поглаживая её по спине, пока малютка уткнулась в плечо девушки, сжимая куртку до белых костяшек. Агата легко могла посчитать каждый позвонок на теле бедолаги. Без проблем могла пощупать едва зажившие царапины от ногтей, раны от ремней и следы от зубов. Они будто жрали бедного ребёнка, пока её непутёвая мать валялась в очередном алко и наркотрипе. Это несправедливо. Несправедливо для неё. Несправедливо для маленького ребёнка. — Я не хочу, я больше не могу… — Молвила кроха Блер, дрожа как осиновый лист. — Прошу… Закончи этот кошмар… Вытащи меня отсюда!.. — Тише, тише, милая… Ты в надёжных руках… — Успокаивающе растягивала слова Агата. Не разрывая объятий, девушка сунула руку в карман куртки и вытянула тяжёлый предмет. Что ты делаешь? — Всё будет хорошо, милая, всё будет хорошо. — Зеленоглазая приподняла подбородок девочки, заглянув в блестящие от слёз глаза. — П-правда?.. Ты обещаешь?! — Девочка вцепилась в чужое запястье, выглядя как подстреленный и загнанный в угол зверь. В свете луны блеснуло лезвие охотничьего ножа. Агата мягко улыбнулась, пальцем утерев текущую по щеке ребёнка слезу. — Обещаю. — Уверенно ответила она. — И… Прости. И в следующую секунду нож воткнулся глубоко в горячую плоть, а после сделал разрез поперёк шеи. Чёткий, быстрый. ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?!       На простыни и руки хлынула алая кровь. Девочка открыла было рот, подняв ошарашенный взгляд на Агату. Но в следующую секунду её взор смягчился, а в глазах мелькнула благодарность. Малютка Блер шатко улыбнулась, а после, упав на бок, распласталась на полу. ОНА МЕРТВА! МЕРТВА! Она просила остановить этот кошмар. И это лучше, чем долгое восстановление, а после такое же долгое и мучительное лечение ментального здоровья. Ребёнок не смог бы вынести такого. Особенно здесь. В этом странном и вечно искажающемся мире. Взяв в руку одеяло и на секунду задержав взгляд на ноже, Агата протёрла его, а после её взор приковало окно. За ним до сих пор виднелся густой мрачный лес и узенькая тропинка, петляющая между елей и уходящая вглубь. Блер перевела взгляд на два трупа. Матери и дочери. И в её голове возникла идея.       Она знала, что мать до сих пор пихает огромные десятилитровые чёрные мешки и пачку нитриловых перчаток под раковиной и рядом с мусорным ведром. А ещё девушка знала, где хранится лопата на случай, если жители дома будут вынуждены самостоятельно разгребать снег зимой у входа в подъезд. Натянув на руки перчатки, запихнув тела в мешок и завязав его, зеленоглазая захватила с собой лопату и, закинув на удивление лёгкий груз на плечи, двинулась прочь из квартиры. Она миновала семейные портреты и свадебные фотографии, развешанные на стене в прихожей. Несколько десятков лет фамильной истории Блер истлевали в рамках, как выцветшие объявления о пропаже людей. Рано или поздно Агата останется последней, кто будет жив. Отец давным-давно мёртв, а мать пошла вслед за ним на дно. Это был её выбор. Горевать всю оставшуюся жизнь. Но если Агата выберется из Закулисья, то, быть может, сумеет всё наконец исправить. Если она справится, то вновь увидит белый свет. Если она выдержит, то сможет подарить его и другим. Тем, кто застрял в лиминальных пространствах и пропустил слишком много. Но для этого пора поставить точку над прошлым.       Выйдя на улицу, Агата не увидела ни знакомого двора, ни привычной десятиэтажки. Вокруг был только лес и вытоптанная кем-то тропа из грязи и пружинистой, мокрой травы. В холодном воздухе витала свежесть и… Запах керосина. Отчётливый, от которого хочется лишь поворотить носом и зажать его. Агата задрала голову, и на неё в ответ посмотрел недружелюбный небосвод. Холодные капли плюхались на глаза, губы, нос, стекали по бровям и вискам, будто рисуя кистью кровавые подтёки. И что теперь? Теперь пора в путь.       Согнувшись в три погибели, Агата помогала себе лопатой, дабы случайно не упасть лицом в стекающую слякоть. Отдаляясь всё дальше и дальше от дома, Блер чудились чьи-то крики и плач. Будто кто-то застрял в лесу и никак не мог найти выход отсюда. Для тебя в этом мире не существует выхода, милая. По лесу плыл едва заметный белёсый туман. Свет от фонарей остался где-то позади, за спиной. Не сворачивая с тропы, Агата преодолевала узкие штольни, бушующую реку и мрачные опушки. Во тьме что-то ощущалось. Чьё-то присутствие. Кто-то наблюдал. Выжидал. Извивался и не понимал, что творит пленница собственного персонального Ада. — Похоже, не так уж и хорошо ты меня изучил, не так ли? — Вслух произносит Блер на выдохе, взбираясь на очередной холм. В ответ ей гнетущая тишина. И лишь шипение эха от сотен голосов давало понять, что Божество зло. Тропа привела к мостику. К скрытой от глаз поляне. И здесь Агата наконец остановилась, увидев то, что ожидала встретить. Покосившийся деревянный крест с круглой табличкой, ровненький заборчик и земля, что никогда не порастёт травой. Здесь был похоронен отец. Не в этом месте, но в этой могиле. Девушка отчётливо помнит всё до сих пор. Помнит его закрытые глаза и посиневшие губы, помнит руки, скрещенные на груди, помнит его лучшую белую рубашку, выглаженные брюки и хорошенький пиджак. Всё это девушка помнит до сих пор. Только теперь эти воспоминания не приносят боли. Дойдя до могилы и поставив рядом с ней мешок, Агата смахнула капли керосинового дождя и пот со лба, а после взялась за лопату. Подул холодный ветерок. Девушка ощутила чьё-то присутствие за спиной. — Привет, Агата. — Произнёс Он совсем близко. — Чем занимаемся? — Тем, чем ты никогда бы не занялся. — Что ты делаешь? Неужто могилу копаешь? Хочешь спрятаться от меня там? — Насмешливо послышалось по сторонам, словно он пытался заглянуть за спину Блер. Девушка сцепила зубы и резко развернулась, направив лопату на того, кто стоял в метре от неё. На себя же. Точно такую же Агату, но с алыми глазами и уродливым швом у левой части лица, что на деле являлся трещиной в маске. Лезвие лопаты оказалось в миллиметре от шеи сущности. И её это будто насторожило. — Ха, — уверенная улыбка твари чуть поубавилась, а само Нечто сделало шаг назад, — а ты стала смелее. — А ты всё такой же. — Агата смерила тварь надменным взглядом и вернулась к делу. — Мои воспоминания останутся при мне. И если придётся, то я закопаю и тебя вместе с ними. Нечто осталось за спиной, ходя слева направо как вздыбленный дракон. С приклеенной широченной улыбкой. — Как же у тебя рука поднялась? Это же твоя родная мама! В конце концов… Это же ТЫ. — Дружелюбным тоном продолжало Божество. — Пусть и я, но испоганенная тобой, — сказала зеленоглазая, отложив лопату и взявшись за мешок, — и терпеть это в угоду твоему паразитическому образу жизни я не собираюсь. Я не позволю тебе сбежать из Закулисья в реальный мир. Два тела аккуратно опустились в сырую, холодную почву. И, ухватившись покрепче, Агата принялась закапывать усопших. — Пф-ф, да к чёрту мне сдалась твоя Сцена, милая! В приоритете у меня твоя ГОЛОВА, а не тело! — Захохотал Хост, а после, смахнув слезу, добавил уже тише. — Ты знаешь расклад, Агата. Из кошмара, быть может, ты ещё выберешься, но что ты будешь делать на Уровне 100, когда вы сами явитесь ко мне? Так он не знает… Не знает, что путники уже здесь! — Я найду способ, как на тебя надавить. — Недолго помолчав, произнесла девушка, наконец покончив с первой могилой. — Скоро вы окажитесь во владениях Пустоты, милая. Там уже никакой Воздушный Модуль и никакой Кевалин не вытянет тебя отсюда! Вы ОБА будете заточены здесь НАВЕКИ. — Прошипело нечто, и в его образе проскочила первая трещина, а в смехе появились чёткие нотки угрозы. — Вы двое даже не можете взаимодействовать со мной! Так как, интересно знать, ты собираешься зарубить меня? — Я не собираюсь убивать тебя. — Обернулась на сущность Агата и подмигнула Ему, а после, сделав пару шагов вправо, вонзила лезвие в грязь. Хохот тут же затих. Спокойствие в голосе Божества дало ещё одну трещину. — Что ты делаешь? Девушка не отвечала. Лишь продолжала выворачивать пласты земли и что-то тихо напевать себе под нос. Колыбельную. Она не помнила слов, но помнила мелодию и ритм, что снова и снова задавала мама, когда убаюкивала ещё малютку Блер до всего, что произошло. Когда-то давно она убаюкивала свою дочь, легонько вороша русые волосы и поглаживая по щеке перед сном. Теперь же дочь убаюкивает свою мать той же песней, вырывая свою могилу. — Прекрати. — Предупреждающе и сурово произнесло Нечто, оказавшись напротив странницы. — Ты слышишь меня? Прекрати! Но Агата не останавливалась. Казалось, её уже дрожащие от усталости и напряжения руки вот-вот хрустнут под тяжестью лопаты. — Если ты не прекратишь, я убью твоего друга. Я не выпущу тебя отсюда! — Значит я сама себя выпущу. И Кевалина ты тоже не убьёшь. Потому что мы оба уже знаем тебя, и трюки твои больше нерабочие. А когда я завершу этот кошмар, ты перестанешь питаться от моей боли. Хотя сомневаюсь, что от этого сна ты получил хоть какую-то выгоду. — На мгновение Агата подняла насмешливый взгляд на опешившую тварь и усмехнулась, а после вновь воткнула лопату в землю. Она почувствовала едва уловимый запах кофе и ещё более слабый сигаретный дым. Подойдя к Блер со спины, сущность проговорила голосом Кевалина: — Ты должна понять меня, милая. Я тебя никогда не смогу найти и сгнию в Пустоте также, как и ты. Мыслимо ли так поступать со своей второй половинкой? И только тварь хотела опустить руку на плечо Агаты, как её когтистая лапа прошла сквозь неё. Сущность ужаснулась, её зрачки сузились. — Никакая ты мне не вторая половинка. — Отрезала странница, едва повернув голову и сверкнув зелёными глазами. — Ты — НИЧТО для меня. Это слово упало огромным валуном на землю с небес. Сущность от злости оскалилась. Внезапно Агата откинула лопату в сторону. Развернулась к твари и, сунув руку в карман, вытянула зажигалку, взятую ещё на Уровне 67. Показав её твари и вскинув бровь, Агата открыла крышку и чиркнула. Фш-ш-ш-ш. Перед лицами обоих зажглось пламя. Ей не нужна никакая дверь, чтобы покинуть это место. — Если ты сейчас умрёшь, то проснёшься здесь же, и всё начнётся сначала. — Алые зрачки твари сощурились, превратившись в две узкие щёлки, а глазные яблоки почернели. — И ты тоже. А раз так, то счастливо оставаться! — Плюнула Агата и бросила зажигалку под ноги паразита. Огненная дорожка тут же протянулась по траве, пропитанной керосином, и ноги обоих тоже вспыхнули. И теперь, сделав шаг назад и скрестив руки на груди, зеленоглазая упала прямиком в свою раскопанную могилу. Последнее, что она услышала, был вопль. Истошный, полный ярости вопль.

***

      Ветер хлестал по ушам, но несмотря на это, Агата всё падала и падала вниз, наблюдая за тем, как совсем крохотный прямоугольник серо-керосинового неба всё отдаляется и отдаляется, превращаясь в мелкую точку. И только когда свет по ту сторону окончательно исчез, девушка вновь почувствовала странный воздух, а через мгновение она ощутила сильный, но не смертельный удар о мягкую траву. Пришлось потратить пару мгновений, прежде чем назойливый писк пропал из ушей, а картинка в глазах перевернулась обратно и перестала шататься. Что-то промычав, Агата взялась за голову и приподнялась на локтях. Внезапно кто-то дотронулся до её плеча. Мотнув головой, девушка сфокусировала зрение. И какого же было её удивление, когда рядом оказался спокойно улыбающийся Кевалин. — Кевалин? Господи, это ты! Живой! Живой! Живой! — Блер стиснула Пейджа в крепких объятиях, несколько раз чмокнув того в щёку. — А каким мне ещё быть? — Парень засмеялся, слегка разорвав объятия и погладив девушку по щеке, вглядываясь в её лицо. Зеленоглазая на это ничего не ответила, прижавшись к тёплой руке и на мгновение прикрыв глаза. Ей вдруг стало так легко на душе. Словно пару минут назад она не выкопала для себя могилу и не упала в неё. — Он тоже затянул тебя в кошмар, верно? — Верно. Ты в порядке? Он ничего с тобой не сделал? — Обеспокоенно спросил юноша, внимательно оглядывая Блер сверху вниз. — Всё хорошо, Кевалин, я в норме. — Улыбнулась девушка. — Ну смотри… А то обычные люди просто так не падают из неоткуда. — А ещё обычные люди не сидят на острове, дрейфующем в ничто. — Парировала собеседница, убрав за ухо очередную непослушную прядь Кевалина. — А если серьёзно, то Он проиграл в моём сне и сейчас горит похлеще любого кострища. — Ха! Моя школа. — Спасибо, хе-хе… Ты сам-то как? — Девушка благодарно улыбнулась, а после, встав и отряхнувшись от пыли, подтянула рюкзак (что, оказывается, всё это время был здесь) и помогла напарнику встать. — Всё в порядке, милая. Всё хорошо. — Ну и славно… Так… Где мы, говоришь, оказались? — Там, куда, кажется, ни разу не ступала ни одна нога БИГ’овца. Уровень 100. — Ответил компаньон. — Здесь не работает ни время, ни связь, ни привычные нам законы физики.       Агата осмотрелась. Как и предполагалось, Уровень 100 был… Никаким. Пустым. Под этим понятием она включала не только окружение и местность, сюда входили запахи, свет, ощущения самих путников… Блер не чувствовала ни холода, ни тепла. Она даже не могла разобрать, чем дышит: было в здешнем воздухе что-то не то… Хотя кто знает, быть может здесь и кислорода нет. До уха не доносилось ни одного звука, кроме собственного дыхания. Уровень 100 — просто вакуум, где нет совершенно ничего. По крайней мере так казалось в первые минуты пребывания.       Девушка всего на мгновение прикрыла глаза, вдыхая «невсамделишный» воздух, а после опешила, когда распахнула веки: постепенно взгляд цеплялся за едва видную грунтовую дорожку и жухлую траву, идущую впритык и едва качающуюся из стороны в сторону. Это земля. Но настоящая ли она? Вряд ли. Как оказалось, путники стояли не на единственном островке. Впереди постепенно вырисовывались и другие куски земли, будто кто-то разорвал поверхность на части, а после раскидал её осколки тут и там. Небольшие платформы земли были не так далеко друг от друга, так что перепрыгнуть через огромную и бездонную расщелину не составит труда. Хотелось ещё отметить то, что некоторые из островов были немного наклонены, а какие-то вообще висели вверх тормашками. Кажется, на гравитацию тоже не стоит особо надеяться: она может быть беспорядочна. Оно и не удивительно: какая к чёрту гравитация, если Уровень 100 — буквально олицетворение пустоты и полного ничего? Но заставил вскинуть брови тот факт, что каждый чёртов камень и травинка выделялись тонким белым контуром, словно художник воссоздал на холсте свой первый набросок композиции. Это смотрелось чудно… Но фальшиво. Как вообще движется трава, если здесь нет ветра, от слова совсем? Чёрт знает. Учитывая тот факт, что путники буквально в лапах смерти, что может вот-вот стереть их с лица Закулисья, можно поверить и в то, что эти островки дышат сами по себе. — Я уже видел нечто подобное несколько раз. — Произнёс Кевалин, присев на колено и сорвав пару травинок. — Остров Бездны выглядит похоже, вот только контур там очень тёмный и почти неразличимый. — Но мы явно не на Острове, верно? — Блер подошла к краю островка и заглянула вниз. Её взгляд холодно встретило бездонное ничего. — Верно. Что ж, мысли исследователей Б.И.Г. о том, что Уровень 100 — только Остров Бездны, можно смело считать ошибочными. Мы снова открыли что-то новое. — Мы уже знаем в два раза больше чем они. — С этими словами Агата перепрыгнула на соседний островок. Мелкие камни грунтовой тропы хрустнули под весом подошвы, будто это маленькие косточки. Через пару мгновений рядом оказался и Кевалин. — Всё из-за обстоятельств, Агата. Скажем так, наш многоуважаемый паразит протащил нас не через одно минное поле, мечтая убить или поймать в ловушку. Жаль только то, что подробности нашего путешествия вряд ли кто-то узнает. И все те места, что мы находили и видели своими глазами, так и останутся в тени. Тот же Уровень 67: никто не знает, что с ним на данный момент, кроме нас. Скелет Сущности Уровня 7 пока никто не нашёл, кроме нас. Никто не знает о существовании этих островов и твари, способной создавать и крушить мир к чертям собачьим. Кроме нас. Я бы сказал, что мы слишком много знаем. — И удивительно, что мы всё ещё в живых и в полном здравии. — Девушка закатила глаза, иронично улыбнувшись. По мере продвижения взгляд цеплялся за новые острова, которые будто вырисовывались на глазах. Словно кто-то постепенно освещает дорогу или рисует карандашом всё больше и больше рисунков, позволяя пройти дальше. — Возможно это послужит для нас костылём, а может и вовсе аукнется нам в виде не самых хороших последствий. В частности, мы бы не оказались здесь, чёрт пойми где, если бы Ему было не до наших жизней. В этом есть даже некая ирония: человек лезет из кожи вон, пытается найти ответы на интересующие вопросы, на которые уже кто-то когда-то ответил. Из-за этого мы мало что знаем об истории Закулисья. В частности, мы не знаем, откуда тут появились уровни, почему их сжирает Пустота и откуда она вообще взяла своё начало. Нам неизвестно, как и когда появились первые Божества и почему в последствии почти все так или иначе исчезли из истории. — Знаешь, я вот думаю… Пустота поглощает собой всё на своём пути: любую материю и живое существо. Но стирается ли всё это полностью? Что если Уровень 100 не такой уж и пустой? Ведь это конец Закулисья. То место, откуда и пошли разрушения. Сюда вполне может проваливаться вся информация и память. К тому же где-то здесь и обитает Божество. — Почему нет? Возможно какие-то сущности и уровни стираются из истории для людей, но вот для Божества информация продолжает существовать. Уровень 100 может оказаться не просто вакуумом, а сеткой, в которой застревает то, что исчезло и должно уйти в небытие. — Хм… Мы уже в небытие: гуляем буквально по Пустоте. Как думаешь, если мы сбежим, забудут ли о нас? Сохранится ли что-то, о чём будет помнить Закулисье? — Хотелось бы, чтоб о тебе и мне действительно никто не помнил. Он может использовать почти всё что угодно против нас: любое воспоминание или сон посредством искажения действительности. И по-хорошему мы вынуждены сделать так, чтобы от нас не осталось ни следа. Оно и к лучшему. — Ну, хе-хе… По сути мы уже стёрты для Закулисья. В конце концов сами отправились в эту бездну. Вопрос лишь в том, вернёмся ли мы или вообще застрянем тут на века? — Ты думаешь, что всё что с нами будет происходить, действительно как-то навредит нам? — Юноша по-доброму улыбнулся, глянув на Агату и едва наклонив голову. — Тебя не смущает то, что по обычному сценарию путник должен попасть на Остров Бездны, после чего раскаяться, слушая голоса, шепчущие о каждом плохом поступке, совершённом за всю свою жизнь? Не слишком ли фантастично и как-то религиозно? — Всё, что творится за стенами Закулисья — вот что фантастично и выдумано. — Верно. Не стоит бояться Пустоты. Тут она нам точно ничего не сделает. Знаешь, я часто слышал от Него: «воображаемый мир находится всегда где-то неподалёку»… Но порой он может соприкоснуться с реальным, тем самым размыв границу, служащую чем-то в духе барьера. Потому Пустота и существует. Человеку неясно такое понятие, как растущее ничего, чем и является Уровень 100. Это просто не входит в рамки нашего разума. Да и свойства у этого места чересчур притянуты… Будто Богу просто любопытно, что успел усвоить путник за всё своё долгое путешествие. — Угу… Но меня больше смущает другое: что мы тут вообще делаем? Какой был смысл отправлять нас сюда, если можно покончить со всем и на Острове? Разве в этом есть логика? Ему ведь так не терпелось, когда мы попадём сюда… — Агата потупила взгляд, вновь перепрыгнув через пропасть под ногами. — Без понятия. Возможно что-то пошло не по Его плану. Откуда нам знать, действительно ли Он вечно следил за нами? Что если наш паразит на секунду отвернулся и уже что-то успело пройти не так? — Кто знает, кто знает… Но факт остаётся фактом: мы буквально у Него дома. Так что думаю, стоит ловить момент, пока Его нет… — С этими словами Агата убрала выскочившую прядь за ухо, обойдя преграду в виде дыры в земле.       Хм… Что же лучше: свобода или заточение? С одной стороны, стоит нам вырваться из цепей, как возможности сами окружают: мы можем пойти прогуляться, пройтись по местам, куда раньше боялись заходить, делать то, что ранее себе не позволяли… Свобода в какой-то степени представляется в виде белого листа или огромного поля, уходящего до горизонта. Вокруг нет ни деревьев, ни заборов, ни колючей проволоки… Мы свободны делать то, что нам вздумается. Свобода — это огромное и сплошное ничего, только представленное нам в наилучшем свете. Не этим ли кажется Уровень 100? Если и так, то что такое Пустота? Почему Агате никогда не приходила на ум свобода, стоит только заговорить об этом тёмном мире? Ведь по сути это точно такой же холст, который ждёт, когда художник наконец возьмётся за дело и раскрасит его в разнообразные цвета…       Внезапно движению вперёд помешала рука Кевалина. Это заставило поднять взгляд. В воздухе витала парочка островов, появившихся из ниоткуда. Та же трава, грунт и земля, а также куски арматуры, которые когда-то будто создавали целый мостик. Но заинтересовало даже не это: впереди взор отчётливо наблюдал какую-то постройку. Агата узнала широкие окна, покосившийся козырёк, немного поломанную крышу с недостающими черепицами, валяющимися на полу… А так же исцарапанную, прогнившую и покрытую тонким плющом дверь со знакомым рисунком. Глаз. — Это место… Существует? — Агата едва наклонила голову вбок, вскинув брови. В голове стали невольно проскакивать воспоминания одного из кошмаров: тот же дом, та же Пустота, дорога, дверь, скрипучая лестница… И ОН. — В Пустоте может быть всё что угодно. Поверь мне, Уровень 100 — полная загадка. Место, оставляющее кучу вопросов. В голове продолжали быстро мелькать кадры кошмара, а в голове всплыла фраза: «ОТКРОЙ ЖЕ». Что ж, пусть будет по-твоему… Почему-то Агата часто ловила себя на мысли, что она совсем не понимает, что делать. Да и откуда путникам знать? Дороги назад отсюда нет, искать выход так же проблематично: Пустота огромна, если не бесконечна. Но кто сказал, что в таком гигантском пространстве не может что-то вспыхнуть? Разве не так появилось то, что мы называем Вселенной? Но эта мысль тут же растворялась в тысячах других мыслей, которые то и дело норовили сбить с толку. Стоит собраться. Сейчас не самое время для размышлений… — Нам нужно туда. — Уверенно произнесла Агата. Кевалин молча кивнул. Перепрыгнув на другой островок, юноша подал руку. На предложение помочь зеленоглазая не отказала, аккуратно пройдясь по одной из длинных арматур, а после допрыгнув до нового клочка земли. Почему-то постоянно казалось, что кто-то неотрывно наблюдает за путниками прямо из пучин темноты. Мозг невольно рисует десятки глаз, что не моргая, молча проводят путешественников, и сотни когтистых рук, что вот-вот умудрятся схватиться за рукав куртки или лямку рюкзака. В отличие от предыдущих уровней Агата знала, откуда может выскочить опасность, но тут, в Пустоте, кто угодно может появиться справа, слева и за спиной. И каждый раз, когда Блер оборачивается, она боится, что нечто успело удрать от взгляда и уже стоит впритык с другой стороны. Кто знает, что может следовать по пятам, а потом оказаться прямо перед лицом? Девушка точно решила: она ни капли не страшится Пустоты. Скорее её пугает собственная мысль о том, что в темноте она может что-то или кого-то разглядеть. Зеленоглазую даже не пугает этот чёртов Дом! Плевать, что там может быть. Если это и очередная ловушка от Бога, то Блер сможет противостоять. Она не позволит держать себя здесь ещё дольше. Она обещала, что покинет Закулисье и вытянет из этого болота и Кевалина. И сейчас эта цель близка, всего лишь на расстоянии вытянутой руки… И сейчас нельзя давать слабину. Агата готова на всё: на раны, на очередные пытки в искажённой реальности, и что бы ей это ни стоило, какую бы участь и последствия это ни принесло, Блер не готова оставаться здесь. Ей больше не хочется оборачиваться назад.       Всё было точь-в-точь как во сне: та же грунтовая дорога, коротко подстриженная трава, разбросанные на прогнивших от времени ступеньках листы бумаги, немного треснувшие окна, что также не подходили рамам по размеру, гладкие стены, покосившийся козырёк и дверь. Та самая, с мхом, длинной и сломанной ручкой и рисунком глаза. Что ещё хотелось отметить, так это подозрительные тёмные следы, чем-то схожие с лианами, что тянулись от входа в дом по стенам, сделанным из очень тёмного дерева, напоминающего ели с Уровня 54 или Уровня 33. Также, сколько бы Агата ни приглядывалась, она никак не могла разглядеть сквозь стёкла, что именно в себе хранит здание. Всё выглядит в точности, как во сне. Эти стены, скрип досок под ногами… Хм… Можно ли тогда считать, что кошмар стал реальным? Подойдя к двери, путники переглянулись, но не проронив ни слова, повернули почти отвалившуюся ручку двери и зашли внутрь. В нос сразу же ударил душный воздух, перемешанный с чем-то смутно знакомым, напоминающим парафин или даже масло… Но как бы Агата ни пыталась, она не могла понять, что это может быть. Взгляд тут же зацепился за бардовые обои с рисунком жёлтых ромбов, разорванные у самого потолка. Под ногами оказался такой же ярко-красный ковёр с незамысловатым и повторяющимся рисунком и золотыми вкраплениями. Казалось, что он тянется далеко-далеко, нигде не разрываясь и не кончаясь… На удивление Агаты, здесь было несколько этажей. Дом будто расширился, хотя со стороны в нём помещалось всего два этажа. Окон было ещё больше, стены и потолок оказались выше. Здесь так же были лестницы: некоторые ступеньки провалились, какие-то готовы потрескаться и сломаться пополам, а каких-то вообще не оказалось на своих местах. Сами подъёмы вели куда попало: ступеньки уходили то вниз, прямо под ковёр, то вписывались в стену, то рушили потолок, открывая вид на дыры, с краёв которых всё ещё осыпались щепки. По бокам, между окнами, ровно горели лампы, внутри которых работал залитый керосин. Наверное, от него этот знакомый запах и исходил. Что ещё хотелось подметить, так это осколки стекла, что разбросаны по всему коридору. Ковёр в свою очередь был влажным, о чём говорило неприятное и режущее уши чавканье. Присев на колено и проведя ладонью по шершавой поверхности, Агата почувствовала ещё более отчётливый и уже приевшийся запах керосина. Подождите, каким образом весь ковёр пропитан им? — Так вот как выглядит Дом… — Задумчиво пробормотала Блер, вновь осматриваясь по сторонам. — Подобную бессмыслицу в лестницах мы уже видели на Уровне 7. Уровень 7… Как же это было давно… Такое чувство, будто путники провели здесь, в Пустоте, бесчисленное количество часов. И это время тянулось так долго, что воспоминания кажутся такими далёкими… Этот дом… Он напоминал о многих местах, где Блер и Пейдж успели побывать: ковёр и редкие шкафы книг освежали воспоминания об Уровне 5, обои намекали на Уровень 73, лестницы казались кусками с Уровня 7… Это место будто соткано из воспоминаний!       Не спеша идя по сырому ковру, путники продолжали осматриваться. В отличие от улицы, дом был наполнен разными звуками: тут и там скрипели половицы, с лестниц падали какие-то мелкие щепки, яркое пламя внутри ламп еле слышно полыхало, создавая высокие тени, что следовали по пятам за путниками. Какое-то время приходилось идти вперёд по коридору, иногда обходя дыры в полу, которые, казалось, появились будто благодаря кислоте. В частности, Пустоте, что случайно проела крышу, а с ней и несколько этажей. Со временем на глаза попадались комнаты, полностью обставленные мебелью: здесь были и кресла, обитые красным шёлком, и журнальные столики на странно выгнутых ножках, и камины, в которых ярко полыхал жаркий огонь… Складывалось такое впечатление, будто хозяин дома просто на пару минут вышел на улицу проветриться и покурить. Ничего же не может случиться за жалкие пять минут, пока сигарета сменяет другую сигарету, верно? — Это будто огромное гостевое крыло дома. — Прокомментировала Агата. — Думаешь, тут мог кто-то жить? — Без понятия… Стоит внимательно осматриваться. Я не думаю, что Ему захотелось построить особняк просто так, чтобы путники заходили сюда и отдыхали, как в отеле. — С этими словами юноша вошёл в первую попавшуюся комнату, попутно спросив. — Может, ты что-то помнишь из того сна? — Кажется, я нашла какую-то фотографию или рисунок… На фоне этого же дома стояли… — Не успела девушка закончить предложение, как осеклась, войдя в комнату и лицезрев достаточно странную картину.       На полу, стенах и потолке были десятки нарисованных пентаграмм. Они представляли собой круги, заключающие в себя рисунок глаза, от которого шли длинные линии — пародия на лучи солнца. А с внешней стороны окружности шёл непонятный текст. Тот самый, созданный из смеси различных языков. Деревянные доски и шершавый ковёр превратились в кучи шерсти и щепок, раскиданных по углам, а полки, висящие по бокам от камина, валились от куч бумаг и книг. Но пугало даже не это: над камином и в стенах взгляд отчётливо замечал глаза. Пустые, без радужки, все красные от лопнувших капилляров. Кровь пропитала собой стены, пол и потолок. Даже сейчас она шустро скатывалась вниз от век аномалий, в очередной раз насыщая собой и так разбухшие обои и доски. А в местах, где были содраны обои и по стенам шли трещины, можно разглядеть что-то бледно-розовое, смутно напоминающее плоть. Периодически она немного дёргалась, будто в судорогах, из-за чего с потолка продолжали падать частички побелки. В правом углу стоял столик и три стула с изогнутыми во все стороны ножками, коими являлись треснувшие кости, на которых еле держались гнилые кусочки плоти. Каждая полка и столешница были заставлены книгами, статуэтками и странными находками. В пример можно взять прозрачную и на удивление целую банку, наполненную длинными, будто когти, синими перьями, поросшие странным тёмно-красным плющом черепа, что на удивление тоже казались ни капельки не старыми, словно их только что поставили на полку, почистив в растворе. У правой стены стоял одинокий стенд, держащий на себе тёмные доспехи. И даже они выглядели совсем новыми, вот только взгляд всё равно заметил засохшие брызги и пятна от тёмно-багровой крови, а так же вмятины и царапины, будто оставленные острыми и большими когтями. Рядом со стендом расположилось зеркало, опирающееся на стену. Его верхние углы в буквальном смысле намертво приклеились к стене: взгляд отчётливо видел, как бледно-розовые мышцы охватывали края. И наверняка скоро зеркало станет частью «организма» этой комнаты. У мелкой тумбы, стоящей у входа, догнивал последний белоснежный цветок неизвестного происхождения, который ещё слабо отдавал свет. Остальные бутоны скукожились и почернели, а какие-то вообще упали на пол, утопая в лужах крови, перемешанной с керосином. Казалось, что это горючее вещество буквально везде! Весь дом состоит из него! — Какого?.. — Почти сорвалось с уст, после чего Блер зажала рот рукой и закашлялась, не в силах терпеть тухлый и едкий воздух, от которого слезились глаза. Кевалин тут же среагировал, достав из рюкзака бутылку Миндальной воды. Юноша передал предмет напарнице, а после вывел из помещения, едва придерживая за плечи. До уха донёсся подозрительный склизкий звук: кажется, зрачки стен метнулись вслед за путниками. Если это вообще стены… — Конкретно ЭТОГО не было в моём сне… — Пробормотала Агата, делая ещё один глоток Миндальной воды и сглатывая горечь. — Я знаю. Это уже кусочек из моих снов. — После этой фразы юноша поймал на себе взгляд зелёных глаз, полный непонимания. — Мне часто снилась какая-то ересь. Наверное, только недавно, когда мы с тобой покинули Уровень 11, я вообще перестал что-либо видеть. В частности, я уже не запоминаю сновидения. Но конкретно этот сон я немного помню. Эти глаза были частью бесконечного уровня, по которому я убегал от… Не помню. Но что-то заставляло меня нестись сломя голову. И в этом сне я никогда не добегал до выхода: я даже ни разу не видел его. Я просто бежал, перескакивая через глаза, вены, капилляры и артерии… И сейчас, когда мы оказались в Пустоте, Он решил воспользоваться этим сном. — Ужасы какие-то… Я морально готовилась ко многому, но не подозревала, что тут окажется это. — С этими словами Агата передала обратно бутылку Миндальной воды, благодарно кивнув, а после переключившись на немного другую тему. — А те банки, пентаграммы и книги тоже часть твоих снов? — Нет. Думаю, здесь из моей головы взяты только глаза. Честно говоря, странно, что тут мы буквально видим то, что по сути не существует и является выдумкой… — Но это же не просто уровень. В Пустоте может быть абсолютно что угодно. Кто знает, может здесь, в этом доме, находится уголок, где есть информация и о нас. В Пустоте стирается такое понятие как реальность. Вернее исчезают рамки и ограничения, к которым мы привыкли. И сейчас, по сути, мы можем ожидать чего угодно. Возможно здесь даже намешаны наши кусочки снов с вещами Божества. — Тогда стоит осмотреться. Тебе уже лучше? Как себя чувствуешь? — Кевалин кивнул, а после слабо приобнял Агату за плечи. — С тобой я всегда в порядке. Не время сдавать позиции. — С этими словами зеленоглазая аккуратно поцеловала юношу в щёку, от чего тот немного поморщился. Его уши и щёки вновь вспыхнули. Это заставило улыбнуться. — Давай осмотримся. Я думаю, тут хранится что-то важное, в частности то, что связано с Ним.       Путники вновь заглянули в странную комнату и осматривали некоторые книги, предметы в банках и прочее, пока «настенные» глаза метались из угла в угол, наблюдая то за Кевалином, то за Агатой. Взгляд часто цеплялся за ярко-алые нити, что скрепляли друг с другом охотничьи ножи, засохшие и давно погибшие цветы и лазурные перья. Из головы всё никак не уходили образы Божеств со знамён, а также тот разговор с Ним. Агата ровно до этого момента никогда не задумывалась: а каким именно образом погибли Коран и Рем? Ладно, Бог Уровня 73, с ним всё ясно: он на протяжении всего своего существования жил в настоящем Аду, погибнув в честном бою против другой сильной твари. Но вот Богиня Утерянных… Она наверняка знала, что окрестности Серебряного замка — не самое безопасное место. Зачем ей вообще было так важно отправиться туда? Проведать своего друга с копьём? Что если сущности решили наброситься на неё? Хотя вряд ли. В конце концов, это чёртовы Боги! Кого им и стоит бояться, так это себя и подобных им! Хм… Подобных им… Что если какое-то из Божеств пало от рук своего собрата? Ведь если подумать, то главным врагом Богов могут быть только сами Боги. Что если случился какой-то конфликт?       Хм… Целью Корана было уничтожение огромного количества сущностей на уровнях. Рем в свою очередь отвечала за свой народ, открывала им тайны Закулисья и всегда прятала под своим крылом, уберегая от опасностей. А Бог… Он создавал. Он творил людей и монстров одновременно. Кто знает, может между тремя главными сущностями был громкий спор, перешедший в некую драку за существование. Тогда выходит, что оба проигравших канули в лету. Если так, то зачем Богу возвращать их обратно? Хотя… Что если Он вовсе и не желал победы? Что если случилось что-то настолько плохое, что не удалось удержать и взять под контроль, из-за чего Он и остался единственным разумным Божеством? Что если с того момента Пустота и стала разрастаться по уровням, руша старый мир в попытках собрать в себя всё то, что может напомнить о прошлом? Что если на руинах этого мира отстроится новый, с совсем другими правилами и местами? Хм… Он уже говорил что-то об этом, тогда, во сне:

— «Только через смерть доступно нечто новое. Только после того, как избавишься от старого хлама, появится место для новых возможностей.»

      Агата отложила очередную книгу с непонятными символами, оставив на том же месте. Взгляд привлёк подозрительно знакомый лист: тот самый жухлый и будто немного погрызенный по краям, с чёрными и тёмно-бардовыми разводами и наброском этого проклятого дома. Тот же островок и трава, сделанная короткими штрихами, кривоватые стены, покосившийся козырёк и тёмные окна. И те силуэты. Всё те же тёмные фигуры, чьи головы перечёркнуты красным карандашом кроме той тени, что свесила ноги с края острова. Рисунок тут же отправился в карман потрёпанной ветровки. Агата не знала, зачем ей эти каракули. Впрочем, она особо и не задавалась этим вопросом. — Что думаешь насчёт этого места? Нашёл что-то? — Я думаю, тут хранятся записи на очень древних и давно мёртвых языках. Я узнаю некоторые символы, которые встречались в речи и правописании Утерянных… Также на большинстве ножей, если присмотреться, есть похожие иероглифы и вырезанный знак сердца с бараньими рогами. Эти предметы прямиком со своей Родины — Уровня 73. А цветы… Что-то мне подсказывает, что им тоже очень много лет. — Хочешь сказать, что тут Бог хранит последние вещи, остатки и любые упоминания о них? — О Коране и Рем. Всё верно. — Кивнул напарник. — Без понятия, для чего Он хранит здесь доспехи с того же Серебряного замка и кости людей… Но у меня есть одно предположение: с момента исчезновения Богини Утерянных и Бога Уровня 73 прошла не одна сотня лет. А если подумать, то Бог считается таким же живым существом, как мы с тобой. Выходит, что Ему свойственна такая вещь как забывчивость. А учитывая тот факт, что наш паразит тот ещё долгожитель, то почему бы не предположить, что Он уже не помнит лиц некогда своих друзей? — И Он ищет любые зацепки или кусочки с их упоминанием… Ведь чем больше подробностей, тем точнее можно собрать образ. — С этими словами Агата повернула голову в сторону мутного зеркала. С той стороны на неё смотрела растрёпанная, задумчивая, но полная сил зеленоглазая, а рядом же, украдкой поглядывая на навигатор, стоял юноша с повязкой и серо-керосиновым глазом. В голове шустро пробежала речь Божества, что повторялась громким эхом всё снова и снова, будто вдалбливая в череп свою суть и мысль:

— «Вы оба умрёте, но потом я вас соберу обратно. Такими, какими вы должны быть.»

— «Хорошее ли из меня бы вышло Божество?» — Проносится странная мысль в голове, которая тут же теряется на фоне других. — Что ж, нам тут нечего делать. Пойдём дальше. Где-то тут я видел нормальную лестницу, ведущую наверх. — С этими словами Кевалин несильно сжал чужую ладонь, а после кивнул в сторону выхода. — Ага… Давай продолжим.       Путники вновь оказались в коридоре. Под подошвой снова зачавкал разбухший от влаги ковёр, а до уха доносилось еле слышное полыхание огня. По словам юноши, идти пришлось не так долго, хотя, как казалось самой Блер, время будто растянулось: часы стали днями, минуты часами, а секунды минутами. Взгляд постепенно замечал всё больше подозрительно знакомых деталей: цветное стекло, покосившиеся картины, пятна на голых бетонных стенах, от которых так и несло алкоголем, грязь и пятна Пустоты, чьи капли стучали о гниющие половицы. Сложно не узнать свой собственный дом детства. Хотя был ли он таковым? Конечно, но уже давным-давно в прошлом. Вскоре коридор оборвался у знакомой винтажной лестницы с раскрашенными металлическими ступеньками. Это что, кусочек с Уровня 67?       На этом странности не заканчивались. Второй этаж точно также состоял из разнообразия комнат и коридоров: вон там идёт длинный школьный коридор, соседствующий с тёмными листьями и голубым фонариком, одиноко освещающим новое пятно Пустоты, упавшая и потухшая вывеска вместе с куском здания, проломившего часть стены и пустившего ещё больше чёрной субстанции внутрь — след Уровня 60. И каково же было удивление, когда взгляд заметил несколько идентичных дверей с чёрными продолговатыми ручками и пожелтевшими записками, содержащими набор из непонятных символов. Различие было лишь в том, что начиная слева, двери упрощались, становясь будто какими-то набросками. Неужели это часть того цикла? — Это похоже на огромный склад уровней… Они все здесь просто вперемешку!.. — Пробормотала Агата, продолжая осматриваться и вертеть головой. В разнообразии окружения она с огромным трудом различала настоящий коридор, непременно относящийся к части дома. Но зеленоглазая бы солгала, если сказала, что эта картина ей не казалась удивительной и в какой-то степени прекрасной. Дом просто соткан из различных уровней! Это напоминает мозаики из цветного стекла. Агате казалось, что она проходит по всему Закулисью снова, с самого нуля, хотя это явно было не совсем так. — Причём собраны здесь исключительно мёртвые уровни, и то не все. Например, где сейчас Уровень 71? Ведь его уже достаточно давно не существует. Смею предположить, что какие-то части разбросаны в самой Пустоте. — Уровни прямо как планеты. Находятся чёрт пойми где в огромном и не имеющим дна космосе… Вот только звёзд нет. И неизвестно, что их всех ждёт потом, когда даже Уровень 0 станет частью этой системы. Потом? Когда это?

Когда старому миру наконец снесут голову с плеч? Но у него и так давно нет головы, на то она сейчас и в почёте.

Когда Закулисье падёт? Но оно будет жить вечно. Если не уровни, то Пустота.

Когда в Пустоте ничего не останется? Верно, материя не может появиться из воздуха… Но как тогда родилась Сцена? Разве не появившись из маленькой точки, витающей в неизмеримом ничего?

      Ещё пара десятков метров. Коридор наконец закончился, а взгляду предстала ещё одна дверь с рисунком глаза. На вид казалось, что она сделана из самого тёмного дерева и покрашена в почти угольный цвет, и только белая обводка давала понять, где именно заканчивается проход на фоне огромного пятна Пустоты, расползающегося по стене. Путники в очередной раз переглянулись и, расцепив руки, повернули ручку и зашли внутрь.       Помещение внутри было освещено похуже: всего парочками свеч, стоящими на столе и тумбе. На полу снова расположилась пентаграмма, но только в два раза больше, чем другие, что повстречались на пути. Стены были беспросветно скрыты за тоннами и горами листов, сцепленных между собой алыми нитями. Потолка не было. Вместо него красовалось чернильное, всё время волнующееся море, откуда по стенам сползала Пустота. Кажется, что-то схожее было на Уровне 16, в Психиатрической лечебнице. У левой стены стоял широкий стол, полностью заваленный бумагами и какими-то небольшими чернильно-чёрными структурами, смахивающими на кости рук. Напротив входа вновь красовалась трещина, так и пестрящая во все стороны вырви глазными и кислотными цветами. Удивляло то, что содержимое этой дыры постоянно меняло свою форму, то удлиняясь, то вновь плюхаясь вниз, будто вода. Последнее заинтересовало. — Ого… Это кусочек Поломанного? — С интересом Агата подошла поближе, пока Кевалин остановился у стола с хламом и искусственными конечностями. — Верно. Не советую очень близко подходить. Поломанное в любой момент может затянуть тебя в себя, да и от излучаемого света тоже стоит держаться подальше. Долго и неотрывно смотреть на Поломанное равносильно гляделкам с Солнцем. — Угу. Там, кажется, плавают какие-то листы… Ха-ха, представь, если залить Поломанное в фонарики на Уровне 54. Лес станет намно-ого ярче… — Девушка закатила глаза, хмыкнув. Внезапно, Поломанное забурлило, а после на пол буквально вылетела радужная и густая субстанция, что при взаимодействии с полом зашипела как кислота. Это заставило отпрыгнуть и оторваться от изучения конечностей на столе. Фрагмент Поломанного всё время деформировался, сужаясь и растягиваясь, делясь на какие-то более мелкие кусочки. Спустя пару мгновений субстанция приняла определённую форму: прямоугольник с недлинной цепью. После новый предмет начал темнеть, превращая все цвета в один: серый и блестящий, очень напоминающий железо. Ещё пара мгновений — и взору предстал новенький фонарик, за стеклом которого продолжало бурлить Поломанное. Путники переглянулись: Кевалин выгнул бровь и хмыкнул, а Агата глупо улыбнулась, сложив руки в замок и тут же отведя взгляд. — Вот и ответ на вопрос, каким именно образом создаётся материя и сущности, если ты думала об этом. — Ясно… — Девушка кивнула. — Хотя… По сути Поломанное может создать всё что угодно? И даже кого угодно? Наступило короткое молчание, после которого взгляды обоих устремились сначала на разбросанные конечности, а потом на трещину. Кевалин нахмурился, а после подошёл к столу. — Для создания уровней явно нужно больше Поломанного, на какие-то более мелкие вещи хватит и этой лужицы, но вот на существ… Особенно таких… Для точного образа нужны не только чертежи или рисунки, но и какие-никакие заготовки. И эти кости — то, что может использоваться в будущем для создания кого-то живого. — Юноша немного порылся в документах, а после в его руках оказалась пара костей — заготовки рук. — Подожди… Чертежи? — Агата подошла к столу, внимательно глянув на бумаги и разорванные холсты. Как оказалось, кто-то во всех подробностях разбирал определённые части: тут и схемы каждой кости, и рисунок прототипа фонарей с Уровня 54 и даже какие-то коридоры: Агата могла внимательно осмотреть рисунок просторного зала с узкими и высокими окнами, между которыми висели знамёна с символом сердца и бараньими рогами. Это что же, Он собирается переделать Уровень 73? Не значит ли это то, что и Серебряный замок вскоре ждёт неминуемое поглощение Пустотой? Послышался всплеск, после которого Кевалин немного отошёл назад. Это заставило оторваться от схем. Агата оказалась рядом с сероглазым, неуверенно выглянув из-за его спины. — Как выглядела Богиня Утерянных? — Юноша нахмурился. Пару мгновений Полное полностью остановилось, что уже заставило напрячься, а после из лужи вынырнула худая кисть с тонкими костями, постепенно обрастающая плотью и кожей. Агата попятилась назад, в то время как Пейдж на случай закрыл за собой напарницу. Результат Поломанного продолжал вылезать: за край пола схватилось уже две руки, а после внезапно вынырнула и голова вместе с поломанными рёбрами и позвоночником — кажется, какие-то детали костей и рисунки-заготовки уже плавали на дне. Путники отчётливо видели, как на костях появлялись слои мышц и кожи, зубы, ногти и даже волосы. Ещё пара мгновений — и в ответ на путешественников смотрели две белых точки, являющиеся зрачками. Наступило короткое молчание. Теперь взор мог спокойно рассмотреть обычную девушку с длинными тёмно-русыми волосами, бледной кожей и тёмным лицом, таким же, как на картине — чёрным, будто кто-то специально замазал его, оставив лишь глаза. Начиная с подбородка, по шее шли две узкие и почти незаметные параллельные линии. Точно такие же были на кистях и фалангах пальцев. Это… Пугает. Поломанное буквально создало живое существо. Вот только прожило оно не долго. Перед тем, как сущность отпустилась от края пола и растворилась в ярко-радужной субстанции, Агата успела заметить, что не всё тело было покрыто кожей — чуть ниже начала груди плоть резко обрывалась, свисая неровными кусками, потому был открыт вид на узкие рёбра, под которыми не оказалось ни единого органа. Это существо было пустышкой. Незаконченной работой. Но живой. И это главное. И если бы путники действительно проиграли Богу… Их бы вернули точно таким же способом? Хотя нет, они при таком раскладе уже никогда не вернутся. Он сделает всё возможное, чтобы от старых личностей путешественников ничего не осталось. — Выходит, Поломанное — не просто помойка уровней… С его помощью можно буквально создать всё что угодно! Мне кажется, мы знаем почти всё о Закулисье! — Агата всплеснула руками, но после её голос стал тише, менее уверенным, а руки скрестились на груди, сжимая зелёную ветровку. — Но… Меня смущает больше то… Что мы не получаем сопротивления. Где Он? Разве этот дом Ему не дорог? Всё-таки тут хранится столько всего… Истории мёртвых уровней, последние упоминания о Божествах… В одной из комнат я даже видела аббревиатуру Научно-Технического Центра, который был успешно уничтожен Б.И.Г.! Да даже пока мы шли, дом менялся на куски наших собственных снов и воспоминаний! Мы… Мы… Да мы буквально часть этого места! Меня нервирует это молчание, меня пугает, что до сих пор ничего не произошло… Будто этот чёртов момент, когда мы обязаны встретиться с Ним, кто-то оттягивает! — Тише, тише, тише. — Юноша подошёл поближе и положил руки на плечи зеленоглазой, немного надавливая. — Вспомни: мы должны были оказаться на острове, но как видишь, наши побеги из кошмаров изменили все планы, включая наверняка и Его козни. Сначала Бог может проверить оставшуюся десятку уровней, ведь мы успешно сбежали с Уровня 90, потом вернётся в Пустоту… И после этого поймёт, что остров пуст. И тогда до Него дойдёт, где мы можем быть. Знаешь, в чём смысл Пустоты? — Уничтожать старое? Или… Или сдерживать… — Именно. Сдерживать, чего бы это ни стоило. Мы не сможем так легко умереть. Уровень 100 добивается не нашей кончины, да и мы, как ты и сказала, являемся куском этого мира. Как бы Дому ни хотелось, как бы Пустота ни желала, они не способны причинить нам вред. Лишь дать слабый испуг или заточить здесь. Зато мы можем им навредить. Здесь находится всё то, что практически стёрлось из истории Закулисья: уже мёртвые уровни, люди, группировки, даже Боги! Вся память о них здесь, под ЕГО контролем. Сечёшь, о чём я? — Юноша аккуратно провёл по щеке русоволосой, тем самым заставив её поднять взгляд. Агата на мгновение задумалась, отведя взгляд. — Он хранит здесь всё самое важное… И не даёт исчезнувшим вещам и существам окончательно уйти. Но… Что если мы всё разрушим? Не оставим совершенно ничего? Ведь по сути этого места и в теории быть не может! Он банально не даёт этому хламу умереть, хотя по сути этот же мусор и вставляет палки в колёса. Но… Если мы избавимся от дома? Мы сможем уничтожить остатки памяти об уровнях, сущностях и… — Нас. Мы можем уйти, у нас есть шанс быть свободными, но для этого стоит в последний раз поработать. — Сероглазый улыбнулся, а после глянул на несколько свечей. Те продолжали ярко гореть, отдавая теплом и слабым светом. В памяти на секунду промелькнул ковёр, пропитанный чем-то, по запаху схожим с керосином, лампы с этой же горючей жидкостью… Этот дом с самого начала намекал, что ждёт своей кончины. Что ж, самое время дать ему то, что он хочет. Агата подошла к столу, выкинула на пол всю макулатуру и заготовки костей, а после, взяв в руки свечу, кинула её на пол, сразу же отскочив. Маленький огонёк тут же встрепенулся, будто освободившись от цепей, а после с жадностью набросился на пожелтевшую бумагу, царапая своими огненными когтями старые доски, а с ними и ковёр. Дорога к трещине с Поломанным теперь окончательно перекрыта. Воздух тут же наполнился гарью и тёмным дымом, разрастающимся до потолка. Дав друг другу пять, путники выскочили из комнаты и ринулись по коридору. Быстрый бег сопровождался скрипом половиц и треском стекла — теперь каждая чёртова керосиновая лампа обязана разлететься на осколки! Этому дому должен наконец настать конец! Мы отпускаем тебя.       Воздух постепенно накалялся, а обои, являющиеся частью коридора, горели как спички. Треск пламени за спиной не прекращался, а языки огня уже разъели старую дверь и раму, шустро вылезая в коридор. Для бурной стихии это было праздником: больше никаких ограничений! Теперь можно дотронуться и поделиться своим жаром абсолютно со всем! Этой истории придёт конец! Всё наконец сгорит и уйдёт в небытие! Это заставляло улыбку натянуться на лицо. Для Агаты это было что-то, сравнимое со счастьем: наконец всё, из-за чего путники заперты, исчезнет и откроет путь домой! Весь этот ад закончится здесь и сейчас! Мы отпускаем тебя. Так отпусти и ты нас.       Весёлый смех был почти не слышен на фоне постоянного треска. Огонь быстро разгорался и бежал по старым половицам, попутно дотрагиваясь до старых полотен и знамён, развешанных на стенах, готовясь перепрыгнуть уже в другое помещение. Пламя было везде: в коридорах, залах, лестницах… В воздухе пахло гарью и сожжённым бревном, а дым перекрывал собой все пути, словно загоняя в ловушку, разъедая глаза. Пепел подлетал высоко вверх, а потом ветер разносил его в стороны, приходя из разбитых и треснувших окон, хотя казалось бы, откуда взяться ветру в Пустоте? Впрочем, это не так важно. Сейчас уже ничего не важно! Горело всё: все чёртовы ковры, обои, знамёна, книги и листы. И, выскочив на улицу, путники убедились, что огонь добрался даже до стен. Несмотря на иллюзию того, что внутри здание казалось больше, снаружи оставались исключительно два этажа. Никаких кусков уровней, других обоев, окон и прочего. Постепенно огонь всё ближе подбирался к главной двери, жадно глотая ковёр и половицы, и перед тем, как оставить маленькую лестницу и козырёк позади, Агата вспомнила о листе с рисунком Дома. Недолго думая, девушка кинула его в коридор на растерзание жаркой стихии. Пусть всё уйдёт. Пусть мир сгорит и превратится в пепел. Перепрыгнув последние две ступеньки, Агата с разбегу кинулась на Кевалина, заключив того в крепкие объятия. Ответная реакция не заставила себя ждать. Оба глупо смеялись и смотрели, как дом быстро сгорает, а куски черепицы падают на землю. В очередной раз в ярко-зелёных глазах зажглись звёзды, а на уме было лишь одно: мы справились. Мы пойдём домой. Дом продолжал сгорать изнутри, утаскивая за собой в небытие все записи, все вещи, напоминающие о том, что уже давно не вернуть. Всё кончено. — Оу… Всё действительно кончено? Эхоподобный голос сразу же заставил улыбку сползти с лица, но обернуться путники не успели — тёмная фигура буквально прошла сквозь них, не сводя взора с Дома. Агата узнала длинные пальцы и когти, худое телосложение, будто подтаявшую чернильно-чёрную субстанцию Пустоты… Над головой появился подозрительный алый свет, и стоило только поднять взгляд, как сотни кукол, связанных ярко-красными кандалами, поприветствовали своей тишиной и безмолвием. Теперь Пустота на удивление казалась не такой уж и пустой: к горящему дому добавился исчерченный небосвод. И, честно говоря, выглядело это чудно и даже красиво. На удивление Агата отметила, что Его голос не казался злым или раздражительным. Сущность была… Удивлена? Кевалин отпустил русоволосую, сделав шаг вперёд и перекрыв дорогу Блер. В очередной раз он встаёт на защиту… — Куда ты — туда и я. — Тихо шепнула девушка, встав на уровень с Пейджем и крепко сжав его тёплую ладонь. Тот благодарно улыбнулся уголками губ, но ничего не ответил. — Я был одним из тех, кто создал это место. Я и есть автор, без которого этот мир бы просто погиб, так и не став тем, к чему мы в итоге пришли. Я — истинный творец, который мог убить вас в любое время, когда угодно и когда мне бы вздумалось… — Твердило эхо, становясь всё жёстче, пока когтистые ладони с громким треском сжались в кулаки. Путники напряглись, но даже не думали отступать. — Твоя игра окончена. Весь твой дом прямо сейчас догорает на твоих глазах. Всё то, что ты искал, навсегда утеряно. Ничего этого больше нет. Нет и никогда не будет. О каком новом мире ты мечтаешь, если бросаешь все силы на восстановление старого? Какой смысл пытаться вернуть то, что утеряно раз и навсегда? Признай уже наконец: ИХ НЕТ. ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОМНИШЬ ИХ ЛИЦ. И мы уж тем более не сможем их заменить по твоей прихоти. — Громко и чётко сказала Агата. Сущность ничего не ответила, наконец развернувшись к путникам. Взгляд вновь мог отчётливо разглядеть широкую трещину, разошедшуюся почти на весь живот, из которой даже сейчас что-то медленно вытекало, плюхаясь на траву. С подбородка, локтей и коленей продолжали падать капли чёрной субстанции. Как всегда. Нечто сначала глянуло на Кевалина. Алые зрачки чуть-чуть сузились, после чего вместо высокой и сгорбленной твари появилась точная копия сероглазого. Агата кинула косой взгляд на напарника: тот так же неотрывно смотрел на Него холодным взглядом. Казалось, что за одно мгновение успел протечь диалог между бывшим БИГ’овцем и тварью, но буквально в эту же секунду она перевела взгляд на Агату. Теперь уже Блер нахмурилась, глядя на свою растекающуюся копию. Послышался короткий вздох, после чего эхо вновь начало: — Что ж… Тогда победители должны получить то, что хотели. А проигравшие принять поражение с честью. Признаюсь, мне было интересно наблюдать за вами… — Божество щёлкнуло пальцем, после чего остатки дома позади резко снесло какой-то ударной волной. Огонь мигом потушился, а куски крыши полетели вниз, в бездонную пропасть, откуда никогда не было выхода. Агата глянула под ноги: её длинная тень посмотрела в ответ, появившись на фоне тёплого жёлтого света. До уха донеслось знакомое жужжание люминесцентных ламп. — Но время не ждёт. Вам определённо нужно вернуться к тем, кого вы оставили по ту сторону. Путники на секунду переглянулись. В глазах обоих за раз промелькнула радость, спокойствие и надежда. Ни о каком страхе больше и не было речи. Сердце заметно ускорило свой темп, пока в голове застряла одна мысль: пора. Теперь пора сказать всему Закулисью «прощай». В молчании, не расцепляя рук, дуэт развернулся и смело зашагал к открытой двери со знакомым символом глаза. Сущность, оставшаяся позади, не проронила ни слова. Она лишь смотрела вслед. Агата чувствовала Его взгляд. Впереди был приятный свет от люминесцентных ламп, от которых глаз успел отвыкнуть, сухой рыжий ковёр, смутно напоминающий Уровень 0, те же жёлтые обои и чёрные стрелки, указывающие на единственную дверь в конце коридора. Ту же деревянную, с круглой золотой ручкой.       Один шаг — и дверь за спиной тихо закрылась, окончательно спрятав путников от пустоты Уровня 100. Голова слабо побаливала от всех воспоминаний, на фоне которых вырисовывалась одна единственная мысль: как долго мы шли, и как же быстро всё закончилось… — Подожди! — Агата остановилась, когда Кевалин уже протянул руку к ручке. Тот повернул голову, явно желая задать вопрос. Но вместо ответа девушка уткнулась в плечо русоволосого, вновь крепко обняв. По щекам стали невольно бежать слёзы. Но на этот раз поводом был не плохой случай. Нет, нет… Всё совсем иначе. Юноша тепло улыбнулся, обняв в ответ и поглаживая русую макушку зеленоглазой. Он вложил в эти объятия всю любовь и нежность, которые однажды получил. И теперь самое время вернуть их обратно. — Спасибо… Спасибо, спасибо, спасибо! — Блер улыбнулась дрожащей, но счастливой улыбкой, оторвавшись от Пейджа. — Ты… Ты буквально… Кевалин глянул на Агату, убрав за её ухо выскочившую прядь русых волос, а после наклонился и поцеловал. В последний раз. Девушка улыбнулась. Рука в чёрной перчатке скользнула вниз и слегка сжала исцарапанную ладонь Блер. — Пойдём домой. Еле уловимый гул и яркий свет звали за собой, и несмотря на ватные ноги, Агата сделала последний шаг. Стало в разы легче дышать, хотя сердце билось в груди, словно напуганная птица в клетке. Чувство неизвестности продолжало кипятить кровь в сосудах, но все мысли уже выветрились. Осталась лишь одна. Самая ясная и чёткая, не уходящая до последнего.

Пусть мир забудет нас.

Навечно.

***

      После открытия заветной двери белый свет больно ударил по глазам, беспощадно режа их своим ножом. Рука уже больше не чувствовала тепла от чужой ладони, а жужжание ламп отдалялось, уступая место… Гудению? До уха постепенно доносились чьи-то голоса, еле уловимая музыка из наушников, стук ботинок о металлический пол, роботический голос из динамиков… Девушка пыталась позвать Кевалина, но язык наотрез отказывал работать, будто став совсем чужим и бесконтрольным. Взор очень скоро прояснился, и тогда Агата обнаружила, что… Спокойно сидит на одном из кресел, сжимая лямку своего излюбленного рюкзака, забитого всякими бумажками и учебниками, пока в левом ухе работает наушник, проигрывающий любимую песню, пока туда-сюда по вагону ходили люди. Настоящие. Это не были тени или ещё что-то другое… Люди. Самые обычные. Едва продравшие глаза, уставшие после смены, хмурые, задумчивые, весёлые… Каждый то слушал музыку, то неотрывно что-то печатал, глядя в телефон, то разговаривал со своим соседом… В первые секунды это очень напугало и заставило насторожиться. Прямо сейчас Агата едет в метро совсем одна. Куда, чёрт возьми, подевался Кевалин?! И тут взгляд зацепился за зеленоглазую девушку, сидящую напротив. Её русые волосы были заплетены в хвостик, а рукава зелёной ветровки немного подогнуты. Горло закрывал чёрный воротник свитера, а на плечах мирно висел такой же рюкзак. Это была буквально копия Агаты! Казалось, что окружающие вообще не замечали двух девушек, похожих друг на друга как две капли воды! Но… Что чуть позже бросилось в глаза, так это то, что мир был будто чернее. Казалось, что Агата всё видела через какой-то фильтр, хотя если глянуть на свои руки, то такого же эффекта не будет. — Ох, наконец-то. Я уже думала, ты коньки откинула. — Хихикнула копия, положив ногу на ногу и сложив руки домиком. Её ярко-зелёные глаза прищурились, а зрачки ещё больше расширились, словно у кошки. — Какого?.. Кто ты? Что вообще происходит?! — Блер подскочила со своего места. — А по мне не видно? — Парировала собеседница, закатив глаза. — Ла-адно, так уж и быть, представлюсь. Агата Блер, твоя копия и верная замена. Сейчас ты находишься на линии, где реальность соприкасается с параллельным миром, который ты покинула. И окружение останется таким же тёмным, пока ты не окажешься дома. Не пытайся заговорить с кем-то: ничего не выйдет. На данный момент люди не могут видеть, слышать или как-либо взаимодействовать с тобой, ровно, как и со мной. — Подожди… Замена? — Агата неуверенно выгнула бровь, сделав пару шагов вперёд, дабы проходящая мимо женщина случайно не задела её рукой в активной жестикуляции. Кажется, что-то пошло не по её плану, судя по беседе с кем-то по телефону. — Реальность и Закулисье связаны. Потому мы с тобой здесь. Настоящий мир не глуп — Вселенная не допускает резких исчезновений человека. Она не хочет давать вам знать о том, что существуют другие миры, за пределами вашего. И если кто-то попал в Закулисье, то Реальность не может допустить, чтобы вы, люди, исчезали надолго. Никто не может пропасть бесследно! А любая программа должна исправлять сбой моментально, даже если не хватает одной строчки кода. Поэтому мы заменяем вас. Это смысл нашего существования. — Подожди… Всё это время ты… Была вместо меня? Училась, работала… Это правда? — Агата выгнула бровь, едва наклонив голову вбок. — Если это так, то… Ты — существо из Закулисья? Значит… Ты — Обманщик? Сущности, способные копировать облик и голоса других. — Ну-у… Конечно нет. Ещё чего, не собираюсь я за тебя отпахивать в университете! Не на то я живу между реальностями! Всё в разы проще, дорогуша: благодаря мне и моим стараниям, люди думают, что ты просто проболела недельку-две, а после продолжила жить-поживать. Они считают, что ты присутствовала на всех парах, сдавала всё, что от тебя требуется и банально появлялась на виду. Пара трюков — и всё. Поверь мне, нам-то можно чуть-чуть искажать реальность вам же во благо. А вот по поводу сущности всё верно, ты не прогадала. Отличная работа! Другие путешественники до тебя обычно не догадывались. Наверное, дело в том, что мы редко появляемся у вас на пути… Но не суть важна. Копия встала и выпрямилась, после чего заметно изменилась: конечности выросли, а одежда будто впиталась в побледневшую кожу. Волосы на голове пропали, рот растянулся, открыв вид на ряд ровных желтоватых зубов, а глаза закатились и увеличились. Теперь перед Агатой стояла настоящая сущность, которую ей так и не довелось встретить на уровнях. — Тогда… Где мой компаньон? — Агата хотела спросить что-то ещё, но колкое ощущение в руках заставило её внимание переключить на кисти. Покалывание не было болезненным, скорее мягким, но отчётливым. И стоило взгляду переместиться на руки, то Агата отметила для себя, что шрамы, оставленные Глючными людьми, и следы от чёрных пятен Пустоты будто бледнели и постепенно пропадали. — Он там, где должен быть. А по поводу шрамов не беспокойся, их у тебя больше не будет. — Сущность будто прочитала мысли зеленоглазой, ответив на немой вопрос. — На Сцене ты никак не могла бы их получить. Следовательно, твои шрамы не имеют право на существование. Такое правило работает не со всеми вещами, например, с одеждой и предметами, но вот раны всегда попадали в списки «несуществующих» аномалий. Скажу так же наперёд: почему это так работает? Что ж, настоящего ответа я не знаю… Только слухи от моих товарищей. А слухам никогда нельзя верить на все сто. Что-то обязательно да окажется ложью… Блер понимающе кивнула, уловив мысль. Хм… Получается, Кевалин тоже избавится от своих незаживших ран? И выходит, что ему больше не понадобится повязка? Внезапно поезд стал сбавлять скорость, а через пару мгновений окончательно остановился. Двери начали открываться, а народ вставать со своих мест. Сущность и девушка тут же обратили внимание на выход. — Что ж, вперёд. И добро пожаловать домой, назад в реальность. — На прощание сказал монстр. Блер неуверенно кивнула и, нормально одев рюкзак, вместе с толпой покинула вагон. Перед взором замелькали цветные куртки. У сырых стен стояли молодые люди, устраивающие настоящие концерты с сопровождением всего парочки гитар. Их голоса почти не слышались, но проходящий мимо народ то и дело кидал монеты и зелёные бумажки. Кто-то молча шёл, уткнувшись в свой телефон, кто-то поправлял шарф, готовясь выйти на холодную улицу. Хм, кажется, нынче на дворе конец января… Ох, Агата была уверена, что на некоторых дорогах настоящий каток! Вот мимо проскочили дети, а за ними хвостиком увязалась мелкая собачка, неподалёку пролетел мужчина с пачками документов и молодая дама, рассказывающая ему что-то по истине важное, судя по блеску её карих глаз. На удивление Агаты, народ действительно будто не замечал её, а на самом выходе из Метро сквозь зеленоглазую буквально пролетел какой-то нервный и явно растерянный студент. Получается, отступать в сторону, дабы та рассерженная мадам с новеньким телефоном случайно не ударила по лицу, было вовсе не обязательно. В каком-то смысле Блер стала призраком, и, честно говоря, такая мысль её позабавила.       На улице падал снег. Белые хлопья шустро падали на землю, становясь одним целым с сугробами, выросшими у дороги. Порой холодный ветер сдувал белое полотно, засыпая проходящих мимо граждан чуть ли не по самую голову. Небо скрылось за толстой и тяжёлой серо-керосиновой пеленой, сквозь которую едва-едва виднелись очертания солнца. Под ногами хрустел разбитый лёд и снежная пудра. Взгляд снова и снова натыкался на неоновые вывески. Некоторые из общей массы отличались тем, что работали с перебоями, но в целом даже это мерцание заставляло повернуть голову и прищурить глаза. Несмотря на то, что на дворе зима, Агата прекрасно чувствовала себя в свой зелёной ветровке. Что ж, видимо пока мир не прояснится, а люди не начнут замечать девушку, так это и продолжится. Впрочем, это плюс. Но явно стоит покопаться в шкафу, а ветровку немного подштопать и оставить до весны или осени. Ну или поискать новую на крайний случай. Всё-таки она пережила много всего, хотя казалось бы, пронеслось всего два месяца! Два месяца, а на деле все четыре… Руки по привычке спрятались в карманах, и какого же было удивление, когда Агата нащупала свой собственный телефон, который остался где-то на Уровне 0, разбитый и уже нерабочий от слова совсем. Беглый, а следом и повторный осмотр показали, что смартфон был в таком же исправном состоянии: он спокойно включался, открывал приложения, интернет не барахлил, да и в целом всё было в порядке. В голове невольно проскочила забавная мысль: — «Пф, вот бы так всегда было! И вещи новые покупать не нужно…» Руки также нащупали в тёплых карманах маленькую связку ключей, что тоже чудом вновь появилась на своём положенном месте, хотя, если память не лжёт, Агата успела где-то их потерять, удирая от сущностей.       К счастью, долго эта прогулка не продлилась. Очень скоро девушка вышла на знакомую улицу с выкрашенными домами. В некоторых уже горели окна: хм, кажется, кто-то успел вернуться с учёбы или работы. Дорога под ногами превратилась в почти чистый асфальт, прячущийся за слоем когда-то рассыпанного песка и треснувшего льда. Кто-то у своего дома всё ещё не убирает гирлянды, что работают даже сейчас, строит снеговиков, которые через полдня превращаются в кучку палок, морковок и грязного снега… Всё выглядит так обычно, так просто… Кажется, глаз успел отвыкнуть от постоянно мелькающих людей и машин. Да и в целом строится такое ощущение, будто Агата действительно никуда не пропадала, а спокойно, и, ни о чём не задумываясь, жила обычной жизнью.       Наконец ноги привели зеленоглазую к своему мелкому, но уютному домику. Темнота в окнах говорила, что на данный момент никого нет. Агата помнила, что примерно раз в месяц к ней заходила хозяйка дома. Чаще всего она просто беседовала с русоволосой за чашкой чая, но порой проверяла состояние помещений. Если девушке не изменяла память, то сама пожилая дама живёт где-то в другом месте, якобы этот домик ей достался от какого-то родственника. Блер никогда не вникала в семейную историю улыбчивой хозяйки, хотя если говорить точнее, то зеленоглазая банально спустя пару часов уже всё забывала. Порой у неё складывалось такое ощущение, будто мозг буквально сразу же отмечает бесполезный хлам и выбрасывает его из памяти. Честно говоря, Агата даже не помнит, как зовут хозяйку дома… Стоит покопаться в своих записках и ежедневнике — там-то уж точно всё расписано и разложено по полочкам. Но если сводить всё к одному, то девушке нереально повезло с жильём.       Ключи негромко звякнули в руке, а после пропали в замке. Тот щёлкнул и позволил выкрашенной в белый цвет двери открыться. В голове невольно проскочило воспоминание, как Агата пыталась содрать потрескавшуюся краску и нанести новую. Всё-таки на ухоженный дом куда приятнее смотреть, да и на душе спокойно, когда знаешь, что живёшь в чистоте и порядке. Пусть и временном. Рано или поздно Агата опять получит какую-то работу, из-за которой на полу будут валяться кисти, чертежи и много-много других вещей. А после цикл повторится: приборка, радость за порядок, новая проектная работа и беспорядок.       Дверь захлопнулась и по привычке закрылась на два замка из трёх. Послышался щелчок выключателя, после чего коридор озарил тёплый свет от достаточно большой лампы. Взгляд плавно скользил по тёмно-коричневым обоям. У левой стены, сразу у выхода, находилось зеркало и тумба, в которой обычно мирно стояли и ждали своего часа ботинки. Парочка вешалок, светлый коврик под ногами… Чуть поодаль, у правой стены, был проход уже в гостиную, напротив неё расположилась кухня, а лестница в самом конце коридора вела наверх в спальню. О, дом, милый дом… Именно сейчас девушка подметила, что мир стал намного ярче. Кажется, Агата наконец не призрак, которому даже мороз не страшен!       Послышался грохот и недалёкое мяуканье, после чего в коридор выскочила ярко-рыжая кошка. Её зелёные глаза по-доброму сверкнули, хвост поднялся и немного загнулся, создав форму вопроса. — Несси! — Агата улыбнулась и присела на одно колено, позволив кошке запрыгнуть и зацепиться когтями за плечи чёрного свитера. — Я тоже безумно рада тебя видеть! Ох, чего-то ты исхудала, милая… Несси замурчала, трясь о щёку зеленоглазой. В коротких мяуканьях было спрятано возмущение, радость и недовольство. Это заставило посмеяться и добавить: — Такого больше не повторится, я обещаю. Внезапно мобильник в кармане куртки громко зазвонил, а любимая мелодия почти заставила подпрыгнуть на месте. Несси послушно спрыгнула с рук и, поджав хвост под лапы, села на тумбу, терпеливо дожидаясь свою хозяйку. Что-то пробурчав себе под нос, Агата достала из куртки смартфон и, проведя по экрану блокировки, убедилась в том, что это вряд ли хозяйка дома или однокурсники — все эти номера записаны, но звонящий любезно помечался как неизвестный. Что ж… Стоит проявить уважение и поднять трубку, а то мало ли, вдруг что-то важное? А если это спам и реклама, то можно просто дослушать, попрощаться и сбросить. Вздохнув, Агата приняла звонок. — Агата! Пожалуйста, скажи, что это ты! — Сразу же раздался родной и до слёз знакомый голос по ту сторону. От неожиданности зеленоглазая чуть не выронила телефон. Ох, порой она чересчур неряшлива и неаккуратна… Впрочем, это не так важно. — Кевалин?..

***

      Взгляд всё время метался то на часы, висящие над терминалом, то на выход. Тут и там мелькала цветная одежда: кто-то спешил сломя голову на свой рейс, кто-то уже встретил своих друзей и родственников, а кто-то точно также ждал, постоянно оглядываясь по сторонам в надежде увидеть тех, кого так долго ожидаешь. Зелёные цифры на табло говорили, что сейчас без пяти минут шесть. Значит, скоро солнце пойдёт на боковую и раскрасит небо в пёстрые краски. А ещё это говорит о том, что самолёт уже сел… В очередной раз смахнув несуществующую пыль с плеча, Агата прижимала к себе зелёную ветровку, не отрывая глаз от часов. Да, на улице до сих пор было прохладно, так что идея выйти из дома в одном свитере вообще не устроила. За окном всё ещё дул сильный ветер, сгоняющий с дороги маленькие и жухлые листья, что каким-то чудом не разорвало под бывшим толстым слоем снега. Хорошо то, что сейчас конец весны: снега на дорогах почти нет, деревья начали украшать себя новыми зелёными листочками. Серое небо уже не такое хмурое: порой проскакивают клочки синевы, а яркие лучи солнца часто освещают тёмные переулки, прогоняя темноту прочь. Честно говоря, девушка торчит в аэропорту отнюдь не долго, хотя мозг думал, что уже прошло два часа. Казалось, что ожидание было бесконечным: минуты шли медленно, будто бы время стало останавливаться, сбавляя обороты. То и дело взгляд натыкался либо на незнакомых прохожих, либо на таких же людей, ждущих кого-то с рейса. Тяжело вздохнув, Блер вновь достала из кармана телефон и, разблокировав его, без раздумий нажала на вызов номера. Всё-таки нетерпение душило и изводило, хотелось поскорее найти среди толп народа родные серые глаза и поскорее уйти. А Кевалин, как бы мозг не хотел его обвинять, будто сквозь землю провалился!       Наконец вызов принялся, и Агата сразу же начала, набрав побольше воздуха: — Привет снова. Да, я знаю, что это уже пятнадцатый звонок и моё чёрт знает какое приветствие, прости! Не подумай, что я на тебя давлю или пытаюсь вывести на нервы, совсем нет! Я просто хочу поскорее уйти. А то мне не очень комфортно среди этой толпы… Чувствую себя потерянной, хе-хе… — Девушка глупо улыбнулась, прикусив щеку. По ту сторону послышался радушный смех на фоне гула и разговоров других людей, после чего Кевалин ответил: — Я тоже рад тебя слышать, милая. Да-да, скоро уже пойдём и… Хм, неплохая ветровка. Снова зелёная. Это та самая или всё-таки новая? Агата на секунду замерла и насторожилась, осматриваясь по сторонам. Долго искать не пришлось: глаза почти сразу же встретились с серо-керосиновым взглядом, неотрывно смотрящим сквозь толпу. Взор мог спокойно разглядеть русые волосы, всё так же собранные в низкий короткий хвостик, чёрный свитер и расстёгнутую красную куртку. Уже другую. Но это всё равно не помешало узнать в прибывшем родного человека. Повязки на левой части лица не было: от того шрама не осталось ни следа. Юноша хитро и тепло улыбнулся, когда понял, что наконец замечен, а после, сбросив звонок, не спеша двинулся к Агате, везя за собой мелкий чемодан. Не удержавшись, Агата метнулась навстречу и спустя пару мгновений уже оказалась в крепких объятиях. С уст сорвался радостный смех. Наконец время ожидания подошло к концу! Все сессии и долги, слава Богам, сданы, и впереди ждёт отдых в виде лета! — Это ты! Господи, ты, ты, ты! — Казалось, что счастью просто не было предела. Агате не передать словами то ожидание, через которое им пришлось пройти. Спустя столько времени после выхода из Закулисья они наконец вместе! Снова встретились, вот только в реальности. Это грело душу. Сколько же сил и времени стоил этот момент… Кевалин вновь улыбнулся и, приподняв подбородок Блер, смахнул мелкую слезу с её щеки, а после прильнул к тонким губам. И вновь, как будто в первый раз, девушка почувствовала, как щёки начинают гореть, будто зеленоглазая только что зашла с мороза в тёплую комнату. Отпрянув, Кевалин кинул косой взгляд на зелёную ветровку, а после улыбнулся, произнеся: — Всё-таки новая. — А-ага… — Агата смущённо кивнула, но после, мотнув головой, продолжила, уже увереннее. — Пойдём скорее! Мне столько всего тебе нужно показать! И парк, и центр, и ещё сотню других мест! Уверена, мой город тебе понравится! Ты же не сильно устал, верно?.. — Пф, устать с тобой? Не говори глупостей. — Пейдж потрепал русую макушку девушки. Прямо как тогда. И, накинув ветровку на плечи зеленоглазой и тыкнув в нос, юноша добавил с улыбкой. — Пойдём, нечего нам тут прохлаждаться. Очень скоро свежий и прохладный воздух ударил в нос, а взгляд лицезрел яркие огоньки от окон, горящие где-то не так уж и далеко. Это свобода. Теперь больше ничто не потревожит. Всё наконец встало на свои места. И не отпуская тёплую ладонь Кевалина, Агата думала: кошмар наконец подошёл к своему логическому завершению. Хотя кошмар ли это? Ведь такие сны никогда не заканчиваются чем-то хорошим. А здесь всё иначе. Скорее это странный и чудный сон. И с одной стороны, жаль, что нельзя отмотать время вспять и вновь окунуться в путешествие, полное тернистых дорожек и бездонных расщелин, но с другой, в груди цветёт настоящее счастье и радость, которые Агата не согласна менять ни на что. Она была готова отдать многое взамен на спокойные вечера в компании с Кевалином. Она гордилась, что все цели, поставленные ещё в самом начале, были наконец выполнены. И только благодаря усилиям, зеленоглазая живёт здесь и сейчас. Только благодаря вере в победу она может спокойно идти по дороге, глядя на дорогого человека.       Нельзя говорить, что Закулисье — жуткий Ад и бездонное чрево. Это всего лишь история. Всего лишь сон. А ведь снам свойственно быть чудаковатыми, верно? Сны беспорядочны, как и звёзды, раскиданные по тёмной и бесконечной пустоте. И чем глубже мы идём, тем ближе истина. А за истиной кроется правда. За правдой лежит свобода. Вопрос лишь в том, готов ли ты проделать огромный путь между реальностями? Готов ли оторваться от берега и сразиться с волнами мира, сотканного из тысяч воспоминаний других путешественников? Готов ли ты отдать всё, даже свою жизнь, взамен на возвращение в свой родной край? Готов ли стать героем собственного воображаемого мира?

Если так, то добро пожаловать в царство Дежавю.

Добро пожаловать в Закулисье. Место, из которого тебе захочется уйти.

Конец записи.