Этот Август

— Эрик, ты, как обычно, доставляешь нам больше проблем, чем пользы, — Первое, что слышат Алекс, Тревор, Брукс и Дилан, когда поднимаются на довольно просторный и тихий четвёртый этаж. Голос послышался за крайней дверью, за которой, по всей видимости, и поселился Эрик. Строгий голос Уэйна Харриса, отца своего лучшего друга, Дилан узнал сразу, — Я требую перевести Эрика в общую палату и вернуть этому непонятному гражданину деньги. — Боюсь, что это невозможно. Палата для Эрика уже подготовлена, как и комплекс процедур, — Теперь и Брукс узнаёт ещё один голос, принадлежащий вчерашней медсестре. Через несколько секунд дверь распахнулась, и женщина в белом халате вздрогнула, никак не ожидая увидеть перед собой четыре фигуры, столпившиеся у палаты. — Здравствуйте, — Ребята видят родителей Эрика, что стояли слева от его кровати, пренебрежительно разглядывая внезапно появившуюся свору и не считающих нужным здороваться. Справа же стоял Тайлер со своей фирменной ровной осанкой в кофейной рубашке с воздушными рукавами, приветливо улыбаясь внезапным гостям. Ну а по-середине виновник торжества — Эрик. В добром здравии, сознании, сидел в больничной сорочке, облокотившись спиной на подушку и уютненько устроившись под белоснежным пуховым одеялом. Да уж, сразу видно, за что были внесены четыреста долларов. — Всем привет, — Эрик наполняется счастьем, когда видит своих друзей, которые ехали в такую даль, только чтобы навестить своего пострадавшего друга. — Ну этого, конечно, ещё не хватало, — Высокомерно произносит Кэтрин — мать Эрика и ставит небольшой чемоданчик рядом с кроватью сына, — Тут довольно мало вещей, потому что не надо закрывать свою комнату на ключ. Но на неделю тебе хватит. Учти, мы с отцом работаем, и нам некогда будет кататься к тебе каждый день. — Я не понял, какого лешего вы катаетесь по ночным вечеринкам непонятных качков, об этом дома будет отдельный разговор, Эрик, — Говорит Уйэн и Эрик сразу же мрачнеет в лице, поёживаясь от напряжённой атмосферы этой, казалось бы, большой и светлой палаты, — Мало того, что нам звонят в самую рань и сообщают, что ты ночью попал в больницу в бессознательном состоянии, так ещё и в, какого-то чёрта, центре города… Так мы ещё и узнаём по приезде, что за тебя заплатил какой-то богатый непонятный человек, который является для тебя никем! Как это понимать вообще? — Уэйн в очередной раз кидает злой взгляд на Тайлера, но тот лишь благородно смотрит в сторону, складывая руки на груди. Родители Эрика были не очень приятными личностями, и Тайлер оставил все попытки построить с ними нормальный разговор. Отец медленно подходит к загадочному для него незнакомцу, осматривает с ног до головы, подмечая утончённый вкус в одежде и спокойную чистоту, будто с иголочки. — Так и знайте, — Строго протягивает мужчина в возрасте, — Деньги мы вам возвращать не будем. Пошли, Кэтрин. — До свидания… — Немного сдержанно говорят ребята из мафии, а Эрик лишь провожает их вымученным взглядом. Ну что за напасть, этой ночью голове и так пришлось несладко, так теперь ещё и родители сверху будто долбанули лопатой. — Не обращайте внимания, — Сразу же говорит Эрик после хлопка двери, — Они всегда такие, — Мрачно оправдывается парень, — Лучше расскажите, что произошло вчера вообще. Мало чего помню. — Алекс, Тревор, Брукс и Тайлер уселись на стульчики, а Дилан на кровать Эрика, отодвинув постельное бельё. — Это просто был ужас… — С этой фразы начинается увлекательный рассказ длиной в двадцать минут. Дилан рассказывал, Брукс подхватывал, а Тайлер делился тем, какая шумиха поднялась в центре города из-за этого взрыва. Эрик сидел неподвижно, но по его встревоженному выражению лица, которое сменилось полным непониманием, а потом даже испугом, было предельно всё ясно. В каком-то смысле он даже был и рад, что попал в больницу и не смог присутствовать на собрании джоков, но в глубине души ему было немного обидно, что он пропустил такие легендарные разборки, коих в их школе не было никогда. Эрик и не помнил, чтоб джоки когда-то были в такой ярости, но услышав про полицию, невольно схватился за свою перебинтованную голову: мало им с Диланом было разборок с полицией из-за кражи техники из оставленного открытого фургона. — Мы прождали Марлен у её машины целый час, но она так и не пришла… И мы решили ехать к тебе без неё, потому что часы приёма должны были скоро закончиться. — Я, кстати, посмотрел её расписание, и её уроки кончились ещё час назад. Поэтому, мы даже понятия не имеем, где она может быть, — Говорит Алекс. Эрик не знал, с чего ему удивляться больше: с того, какой способ отомстить придумала Марлен (?), или с того, что теперь джоки натравят собак абсолютно на каждого бедняжку-ученика в этой школе, только чтобы выпытать всю правду. Одно он понимал точно: спокойной жизни теперь не будет ни для кого. Ещё больше его удивляло, что она решила явиться в самый напряжённый момент, будто подливая масла в огонь и наслаждаясь этим шоу, но не понимая, какие проблемы она нажила себе, друзьям, да и не только. — Она врёт. — Твёрдо сказал Эрик, когда немного отошёл от всего услышанного. — Тут всё очевидно: она спрашивала всё про его машину, про адрес, кто ещё, если не она? — Но. У неё другая машина. Клянусь, эта машина была черной, без номеров, с тонированными окнами, — Брукс ещё раз указывает Эрику на все детали, — Я видел её, а потом джоки подтвердили это описание. Явно кто-то сильно подготовился, полностью преобразив машину. — Это может быть чья-угодно машина… — Говорит Дил. — Ну… Может у нее там знакомые, парень есть с такой машиной? — Эрик пытается найти логичное объяснение всему этому, но лишь сильнее тонет в догадках. — Смеёшься? Кто бы доверил свою машину на такое дело? Ты бы доверил свою машину на такое дело? Ведь этот кто-то прекрасно понимал, что существует вероятность того, что её догнали бы. А там и копы, и допрос, и обыск машины, и документы владельца бы надо было предъявлять. И владельцу бы тоже влетело. Да кто бы в здравом уме на такое пошёл? — К тому же, она была с нами. — Ещё раз говорит Тревор, — Никуда не отлучалась. — Так, — Эрик ещё раз делает вдох и выдох, — Я запутался, у меня аж голова разболелась, — Он сполз с подушки под одеяло, как бы закрывшись от всех, чтобы переваривать всё, что он услышал. Ничего не сходилось. — Не нужно было на него взваливать такой резкий поток информации, — Говорит Тайлер, — Тем более после травмы головы. — Он уже было хотел зачитать нотации, но его телефон в кармане зазвенел. Он посмотрел на экран, слегка удивился, быстро оглядел всех, кто сидел в палате и вышел за дверь. — Вадим? — Прикрывая дверь, произносит Тайлер в неподдельном удивлении. — Привет, Тайлер. По новостям тут говорят, что у вас в центре взрыв. С тобой всё хорошо? — Вадим собственной персоной на том конце трубки волнительно выжидает ответ. В своём плотном графике он смог выделить место на этот звонок, ведь очень сильно испугался за своего хорошо приятеля. — Привет, рад тебя слышать. Я-то в порядке, чего не скажешь о наших с тобой общих знакомых. — Что? Кто-то пострадал? — Вадим, уже подрасслабившись, никак не ожидал услышать тревожное продолжение. — Дело в том, что мальчик, машина которого взорвалась, является приятелем Эрика, Дилана и Брукса, помнишь их? Ну так сложилось, что все они в это время были в одном доме рядом со взрывом, и Эрик упал с расшиб голову, когда спускался со второго этажа. От взрыва испугался, наверное… — Господи, какой ужас!.. Что с Эриком сейчас? — Сейчас всё хорошо, он в больнице, положили на неделю, слава богу жизни ничего не угрожает, небольшое сотрясение, скоро будет уже как огурчик. — Как так вообще? Ну я в шоке с вас, ребята. Жаль, не смогу даже навестить вас… Вот что, можешь дать мой номер телефона Эрику? Очень хочу хотя бы через трубку узнать как у него дела, всё-таки мне как-то неловко, что я даже навестить не смогу… — Что, Вадим, ты серьезно? Так доверяешь ему? — Попроси его, пожалуйста, моим номером нигде не делиться. Эрик хороший человек, я верю, что он сможет принять мою просьбу. Пусть позвонит мне, когда будет в состоянии, ладно? — Хорошо, Вадим, как скажешь. — Мне пора бежать, — Торопливо сказал Вадим, — До связи! Тайлер входит в палату вместе с внезапно подошедшей медсестрой: — Так, ребят, Эрику скоро нужно будет на ужин и на капельницу, так что расходитесь, пять минут вам. — Вы пока вниз идите, мне нужно с Эриком поговорить быстренько, — Говорит Тайлер Алексу, Тревору, Дилану и Бруксу. Однако Дилан остаётся в палате, что не мешает Тайлеру начать разговор. — Эрик, Вадим дал тебе свой номер телефона… Просит, чтобы ты позвонил ему, когда будешь хорошо себя чувствовать, — Эрик секунд десять смотрит на Тайлера таким взглядом, мол, ты шутишь?! А потом вдыхает и выдыхает полную грудь воздуха от начавшегося тремора. Да, теперь Эрик сто процентов не жалеет о том, что расшиб голову и пропустил разборки века. Всё это определенно стоило того, чтобы сейчас услышать эти слова. Он не верит, что то, о чём он и мечтать не смел, происходит с ним прямо сейчас, — Но Вадим очень сильно попросил не давать его номер никому. Эрик, он доверился тебе, ты же не будешь делать глупостей? — Что?! — Вскрикивает Дилан, что Тайлер аж вздрагивает, — Серьёзно? — Дилан подлетает к Эрику с горящими глазами. Он очень рад за друга. — Я не смею просить номер, я просто… Просто в шоке! — Я тоже… Сегодня какой-то день потрясений, — Всё ещё не верит Эрик, отворачиваясь к стене, чтобы сдержать свои непонятные эмоции: то ли кричать хочется от счастья, то ли бегать по всей палате, а потом снова потерять сознание, потому что организм всё ещё уязвим. — Я тебе сообщением номер вышлю, — Говорит Тайлер, — Согласен? — Да. Господи, спасибо тебе, ты правда очень помогаешь нам. Я не знаю, как отблагодарить тебя, — Эрик, точно не похожий на себя сейчас, весь рассыпался в эмоциях и благодарениях, что даже Дилан был слегка в шоке от поведения своего вечно стабильного и чуть мрачноватого друга. — Блин, я чуть не сдох вчера от страха за тебя, — Внезапно говорит Дилан, — Тайлер нас реально спас! — Ну хватит вам, ребят. — Смущённо произносит Тайлер, — Всё, Эрик. Отдыхай, набирайся сил. — Пока-пока, — Дилан обнялся с другом на прощание и они с Тайлером вышли.

***

Алекс, Тревор и Брукс уже ждали на улице и предложили постоять покурить перед дорогой обратно. Дилан не успевает достать пачку сигарет из кармана плаща, как слышит телефонный звонок. Мама. — Ало, мама? Привет, — Спокойно говорит Дилан. — Сын, — Тревожно произносит мама на том конце трубки. — Что? Что случилось? — Дилан хорошо прочувствовал этот беспокойный тон, поэтому сразу же напрягся. Все с таким же волнением взглянули на Дилана. — Звонил директор вашей школы. Сказал, что тебя и всех ваших ребят вызывают в участок в Денвере… — Что? Не понял? Зачем? — Кажется, это насчет взрыва. Дилан, только не волнуйся, пожалуйста, — Голос матери дрожит, она чуть ли не плачет. — Мам, не нервничай. Мы не виноваты в этом, слышишь? Мы съездим, дадим показания и нас отпустят. Алекс, Тревор, Брукс и Тайлер уже давно стояли в ступоре, поняв о чём идёт речь. О сигарете они сразу же забыли, теперь только встали поближе, чтобы отчетливо слышать слова на том конце трубки. — Как не нервничать? Вас вызывает штатная полиция, а не просто полиция. Давай мы с папой сейчас туда поедем? — Мам, всё будет нормально, — Дилан пытался сохранять в голосе только спокойствие, но сам уже не мог дышать от тревоги, которая словно сковала его своими железными ледяными и толстыми цепями. Всё его тело, не давай вздохнуть, пошевелиться. Казалось, он просто застыл в одном положении и кое-как открывал рот. — Быстро съездим… И приедем… — Дилан нашёл в себе силы сбросить и сразу же сообщил всем очевидную новость о том, что они пропали. — Марлен уже там? — Спрашивает бледный Тревор. — Я не знаю, я не знаю. Господи, во что мы вообще ввязались? — Но мы не виноваты! И Марлен, скорее всего, тоже! — Ты думаешь, джокам не плевать? Все улики ведут к нам! Кто вообще будет с этим разбираться, если джоки только и повесят вину, и всё. Нам конец, — Дилан накрывает лицо двумя руками. — Я поеду с вами, ребят. Я не дам им выбрать козлов отпущения в ваших лицах. Вы не взрывали машину, на вас вины нет! — Говорит Тайлер и кладёт руку на плечо судорожного Дилана. — Джоки сказали, что все ответят. Мы поспособствовали этой ситуации, всё выдали, адрес, марку машины, просто всё! — Но если это не Марлен, с вас тоже вина снимается автоматически. — Ладно, — Дилан пытается успокоиться, но не очень выходит, — Все по машинам и едем.

***

Дорога казалась мучительно долгой. Слабый дождь шумел о пожухшие листья, колыхающиеся по холодному сентябрьскому ветру, сияя мокрыми бликами. Синева сгустилась рассеянным туманом у дороги, пока многочисленные лесные растения вдоль дороги мельтешили изумрудными влажными оттенками, отражаясь в покрытых рябью лужах. Фары мягко проливали свет на вымокший асфальт и, отражаясь в нём, неслись всё дальше и дальше от родного Литтлтона. Дилан, от тошнорвотного беспокойства вцепившись в руль, только и наблюдал, как дворники каждую секунду смахивают новый слой воды с лобовых стёкол. Ливень разошёлся… Силуэты гор, обычно встречающие всех, кто заезжал в Денвер, застилал молочный туман, плавно перетекающий в градиент с тёмно-черничным небом. Начинало темнеть…

***

Кабинет, в который привели всех четверых, выглядел довольно мрачновато: стол, на котором стояла лампа, компьютер, лежали какие-то документы, папки, листы и ручки. Несколько стульев, неприятный желтоватый свет, окно, по которому барабанил дождь и сам коп, смотрящий сверху вниз на ребят, вошедших к нему будто без приглашения. Тайлера оставили за дверью. Ребята аккуратно присели. — Ну? — Выдает он, выжидая каких-то слов, — Вы же поняли, почему вы тут сегодня собрались? — Не особо, — Говорит Тревор, будто поверил в себя. К счастью для него, сейчас он не первый, на ком лежит пристальное внимание сотрудника полиции. — Дилан Клиболд, какая приятная встреча, — Коп берет со стопки папок самую верхнюю и демонстративно ее открывает, — Твоё дело. Помнишь? Воровство, фургон. Не думал, что мы так скоро встретимся. Дилан сглотнул. Он понимал, что у него уже не очень хорошая репутация в делах с законом, поэтому доверия он уже особо и не вызывает. Ему вдруг стало стыдно, хоть и его друзья прекрасно знают о их с Эриком делах в прошлом. — И сейчас ты у меня опять в криминальных делах засветился, какое-то прям наваждение. — Мы тут не при чем, — Говорит Брукс. — С какой стати все подозрения на нас, если мы были в самом доме, свидетелей куча! — Да, в самом подрыве вы не принимали участия, но в его организации очень даже может быть. Мы составили протокол с владельцем машины и выяснили, что у вас не очень хорошие отношения с ним и его друзьями. — Он внимательно обводит всех взглядом, стараясь зацепиться за каждую подозрительную эмоцию, проскакивающую на испуганных лицах. В этот момент в кабинет входят джоки — Блэйк, Дастин и еще два, имени которых ребята не знали, но определенно помнили их лица. — Ну что, ответите по-хорошему или выпытывать с вас нужно? — Блэйк говорит это так, будто он тут настоящий коп, осталось только на голову шляпу с надписью «state police» напялить. — А почему вы вообще решили позвать к себе этих школьников? Вы же с ними враги? — Коп обращает свой взор на стоящих в своих фирменных белых одеждах джоков, вспоминая, что в протоколе этот пункт был упущен. Дастин, ничуть не медля, достает из кармана ту самую фотографию, которой светил Дилан на всю школу в первый день учёбы. В голове сразу проносятся воспоминания того, как Блэйк роняет эту фотографию, когда слышит взрыв, и ни Эрик, ни Дилан не вспоминают о ней из-за шока. Он мысленно ударяет себя по голове, а потом и Эрика, но не так сильно, по бошке он уже нормально так получил. Дилан лишь смотрит исподлобья, как внимательно коп рассматривает фото, и в ту же секунду устремляет свой взор прямо Дилану в глаза. Тот аж вздрагивает. Брукс не понимает, как фотография оказалась у Дастина, конечно, он в это время был занят более важными делами. — Значит так, — Полицейский откладывает фото в свежую папку по этому самому делу и складывает перед собой руки в замок, — Все улики указывают на ваших друзей. Алекс и Тревор. — Да! Они просто обиделись, что их не пригласили, — Говорит Блэйк, — Еще я и Марлен машину поцарапал, она могла придумать такой способ мести. Только сейчас ребята понимают, что ни Марлен, ни самой ее машины снова нету. — Такие у вас, конечно, элитные знакомства. Аж странно. — Издевательский сарказм. — У кого дома сделана эта фотография? Он здесь? Пригласите его. В ту же секунду заходит Тайлер: — Откуда такие звёздные знакомства? — Спрашивает полицейский, но уже более сдержанно. Конечно, это же не школьник, с которым можно общаться как угодно. — Какое это имеет значение к этому делу, немного не понимаю? — Ну а вы подумайте, какое это может иметь значение. Богатые связи, так ведь и не далеко даже киллера нанять… — Да вы что? Думаете, я вам позволю на моих друзей всё сваливать? У меня есть связи, и деньги на адвокатов, не волнуйтесь. — Я видел этого мужика, они подъезжали к дому, чтобы забрать машину Дилана, я видел из окна, — Джок, имени которого никто не помнил, внезапно перебил Тайлера, узнав в нём того самого человека, из машины которого вылезли Брукс и Дилан в ту ночь, а потом к ним подошёл неизвестный и уехал на БМВ Дилана. — Вы всё не так поняли, — Начал Дилан, но полицейский его перебивает: — Мы всё так поняли. Вы будете сидеть тут всю ночь, если потребуется. Джоки показали наглые ухмылки, явно намекая всем, что закон на их стороне сейчас. Дилан не понимал, выйдет ли он вообще отсюда. Он был виноват, возможно очень даже, но не собирался сдаваться, не собирался выдавать всё, как было. Он пытался отделить себя от этого случая, но каждый раз возвращался к тому, что они с Бруксом по-особому виноваты, и возможно не сейчас, но потом, получат взбучку по страшнее, чем за кражу техники из фургона. Уже ночью, пока джоки и полицейские заполняли какие-то бесконечные документы, Дилан всё думал о том, что на него легко могут повесить всё, чего он делал и не делал. Его криминальное прошлое настигло его и он уже сотню раз проклял себя, Марлен и вообще всех. Если бы он не стал читать Эрику нотации у школы, который сказал о том, что, возможно, сейчас им нужно просто спокойно пожить, возможно этого всего бы и не было. Жгучая боль вины вперемешку с ненавистью к себе заставляли его думать о том, что сейчас все его друзья, кроме Эрика и Марлен, которая просто испарилась после того случая на собрании, сидят и страдают. Все хотят спать, а Брукс просто изводится от того, как хочет есть и хищно смотрит на коробку пончиков на столе рядом с полицейским, уже не думая ни о чём, кроме них. Типичный Брукс. — Извините, но… Можно мне пончик? — Брукс стыдливо отводит взгляд, пока коп смотрит на него уставшими глазами. Он медленно протягивает коробку с пончиками через стол, и Брукс наконец-то берёт душистый, горячий и свежий пончик с мягкими бочками и черничной начинкой, которую нежно покрывала сахарная пудра — единственную отдушину этого злополучного дня. Алекс и Тревор тоже взяли по пончику, а вот Дилан уже даже не мог соображать от стресса. Тайлера отпустили как час назад, но он решил ждать ребят, дремая в машине. Время три часа ночи… И неизвестно, когда уже хоть что-то будет известно. — Ладно, — Коп протирает глаза от усталости, — Продолжим потом. Можете ехать. — Так что там в итоге? — Почему-то спрашивает Дилан, когда все уже пулей вылетели из этого тошного кабинета, мечтая скорее попасть домой. А джоки не промахи, сразу в штатную полицию обратились, конечно… — Сложно всё. — Единственное, что ему говорят, прежде чем закрыть за ним дверь. На улице лишь фонари и окна полицейского участка дают свет. Тишина, ни одной живой души, ни одной машины, кроме патрульных припаркованных. Недалеко стоят пару копов и курят. Всё. Дилан смотрит в небо. Дождь давно закончился, только влажная дымка в воздухе, свежая, отрезвляющая. После таких потрясений и не грех тоже затянуться. Тайлер спит на водительском сидении, даже не охота будить, но приходится: Дилан стучит пару раз по стеклу. Тайлер выходит: — Ну что там? — Ничего хорошего. Но спасибо, что отпустили, я просто так вымотан сейчас… — Дилан выпускает дым, тут же растворяющийся в аромате хвои ближнего мокрого леса. Свежий ветер — это то, чего не хватало после восьми часов напряженного нахождения в обществе джоков и копов. И то, в основном, они сидели молча, то и дело заполняя какие-то бесконечные документы. И единственную радость жизни — фото с Вадимом, нагло изъяли и всунули в папку, будто это коповская собственность. — Главное, что отпустили… Поехали по домам…