Зависимость

Джемину нравится делать э т о. Ему нравится фотографировать Джено. Потому что фотосессии — это тоже штуки, меняющие сознание. А когда На подбадривает старшего на позы, на «заберись вон туда!», на «выдай мне роковую улыбку!», то ощущает свою власть. Он думает, что контролирует происходящее. Это вселяет в него толику силы, уверенности в себе, в своём выборе. И когда он вклеивает распечатанные фотографии в прежний блокнот, перелистывает тот, гоняя во рту подаренный Джено чупа-чупс, то замечает кое-что примечательное. Джемин видит, как Ли раскрывается на фотографиях. Всего лишь поднятая рука вверх и опущенные глаза — нежность. Нежность в таком высоком Ли Джено? А это фото: широко распахнутые глаза и приоткрытый рот, почти как в день первой встречи — только вот это реакция на предложение забраться на небоскрёб и оттуда посмотреть на город. Не спрашивайте, зачем На это предложил, и какие мысли тогда были в его голове — он всё равно помнит только этот взгляд старшего. Джемин перелистывает блокнот, рассматривая старые фотки, и видит там новые эмоции. Это странно. И когда читает с в о и ощущения о проведённых совместных днях, то ставит ещё одну галочку: рядом с Джено он — другой человек. Рядом со страшим Джемин общительный и яркий, выделяющийся, способный на энтузиазме пройти полгорода, сожрать две порции огромных бургеров, запив всё тремя стаканами айс-американо. Это не он. На Джемин, который живёт в этой квартире, который ходит в универ вот уже четыре года, гоняет не резиновые колёса — другой. Этот труслив, жалок, зависим, не любит общаться с людьми, устаёт от них. Тот Джемин, который рядом с Джено — легок на подъём, часто улыбается и громко смеётся, не стесняется никого и ничего. Конечно, у опытных есть разлом личности. И очень повезёт, если человек ограничится простой биполяркой, или сокрытием своей «особой» части жизни. А может не повезти. Ты можешь получать две абсолютно разных личности. Чаще мы видим такое у изрядно выпившего офисного планктона — и об этом снято сотни фильмов. Когда серый воротничок выпивает пару шотов в баре, а потом звонит начальнику и шлёт того в жопу. У практикующих та же схема. Есть человек «без», и есть «под». Только вот Джемин дано не «под», но «в» Джено. Тогда какого чёрта он такой разный? Парень не видит чего-то очевидного. Он судорожно пролистывает блокнот. Не догадывается, что надо лишь немного сменить фокус своего внимания, и увидеть кое-что другое, крошечное, но такое яркое. Кое-что, на что Джено уже давно смотрит, и во что вкладывает всего себя. / Джено садится на скамью рядом с Джемином. Младший только что после защиты своего диплома. А потому жутко дерганный. Хотя всегда такой. А ещё круглые подружки уступили овальным — которые успокоительные. — Я разгадал шараду, — говорит Ли. — И? — Я не понял, зачем ты мне э т о рассказал. — Ох, Джено-ши такой непонятливый, — хихикает На, но потом вдруг становится серьезным, резко оборачивается к старшему, — Чтобы ты успел сбежать и отказаться звонить мне, видеть меня, кататься на великах и всё прочее. — Зачем сбегать? Мне интересно с тобой, — неуверенно говорит он. — Тебе интересно до тех пор, пока не подвернётся нормальный человек рядом: друг или девушка. — У меня появился друг, — замечает Джено, поднимая робкий взгляд на парня, — Но он не заменит тебя. — Конечно, не заменит, и я не могу с ним сравниться: потому что тебя привлекает всё запрещённое. Я своего рода — тоже запрещенка, — хмыкает Джемин и отворачивается. Ли хватает его за руку, привлекая к себе внимание. На оборачивается и вдруг осекается: он видит синие звёзды в карих глазах старшего, его решимость, и тут же — страх неизвестности и чего-то ещё. О да, чистый кайф. Он разливается по горлу, заставляя сглотнуть слюну; он ускоряет кровь, заставляет чуть чаще дышать, откинуть голову и часами рассматривать потолок… Но над головой удивительно чистое сегодня небо — глаза у Джено такие же невинные — идеальные, чтобы такой вот Джемин потонул. Чтоб уже обратил внимание на что-то, кроме себя. Кажется, что то болото, в которое превратилась душа самого Ли, начинает очищаться. Туда возвращается жизнь: сомики, рачки — чтобы очищать дно, пока с серыми водорослями на поверхности справляется кое-кто другой, раз за разом открывая глаза парню на столькое в жизни. Показывая тучи и солнце. Может, На и хотел показывать только скверную погоду, но старший видел свет, и отражал тот. — Я знаю, что не помогу, — продолжает Ли, — Но я могу хотя бы просто быть рядом. — Это и есть помощь, Джено, — едва шепчет На, — Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь, или ты опять не особо думаешь? Прям как, когда впервые позвонил. — Я не могу знать наверняка, — он опускает голову, — Но я хочу этого. — Чего 'этого' — конкретнее, — младший давит, осознанно. Это как когда нажимаешь на синяк, и после боли ощущаешь наслаждение. Кстати, селфхарм — тоже аддикция. — Я хочу узнать больше о тебе. — Обо мне? Точно обо мне? — Джемин заводится. Он знает, как может начаться зависимость: любопытство и глупая невинность. Его самого сгубил тупой наивняк и проблемы в семье. Джено может быть прельщен не столько его разлагающейся личностью, над остатками которой На трясется, боясь подпускать людей ближе положенной черты и оберегая их даже от самих себя — сколько тем, какой образ жизни ведёт 'друг по телефону'. — Я просто набрал случайный номер, а у парня на том конце провода был плохой день, но приятный низкий голос, который я считал прокуренным. Я не особо понимаю его шуток и каких-то типа отсылок из масс-медиа, но мне нравится расширять кругозор, слушая его. Или рассказывая о своих трудных днях — некоторые твои советы помогли. Вот говорят, что смелость города берёт. Увольте — открытое сердце и искренность раскрывают любые врата. Даже те, что ведут в чей-то личный Ад. Своей мягкой улыбкой, своим блеском в глазах Джено раскрыл врата в Бездну Джемина. Он не знает, что творит, и, может, Господь простит его. / — Я не люблю зарубежную литературу, особенно европейскую, — Джемин поправляет рукав широкой футболки, бросая взгляд на Джено, сидящего через стол от него. Ли медленно накручивает лапшу на палочки, рассматривая содержимое своей тарелки. В кафе играет французская незатейливая мелодия, создавая атмосферу уюта. И если честно, то Джемин ощущает себя у ж е. Потому что всё это — ново для него. На в жизни бы не подумал, что просто 'выйти поесть рамена с другом в пять дня летом в дальнем кафе' — это подобно двум 'смешинкам' при хорошем настроении под газировку. Нет, рядом с Ли он ощущает себя в разы лучше. И потому украдкой смотрит на парня перед собой. Простая черная футболка, планшетка через плечо, условно приличные повседневные льняные штаны и прежние кроссовки. Средний достаток, средняя успеваемость, средние интересы. Они так похожи и так различны. Если подумать об этом именно в таком ключе, то двое ребят могли познакомиться в школе и оказаться ещё тогда закадычными друзьями. И может, только может быть, Джемин бы избежал себя такого. Эта мысль неожиданно ласкает его потаённую внутри сущность шёлковыми руками, заставляя мурашек пробежаться по загривку, вязко сглотнуть от обиды. От обиды на самого себя, и от зависти. Но даже эти эмоции для На — будто в новинку. Это как найти во взрослом мире ту самую творожную запеканку из садика. — Оу вау! — На откидывается спиной на пластик высокого стула и во все глаза смотрит на старшего, пытаясь снова увидеть то, что в последнее время не желает быть замеченным. — Что-то не так? — Джено теряется от такой реакции — банально не знает всех возможных наборов реакций Джемина. — Я… — На зажевывает губу, не решаясь сказать. В конце концов, его мысли должны остаться при нём, и оказывать минимальное влияние на парнишку перед собой. Но Боже, как же велик соблазн. У многих ступивших на темную дорожку может возникнуть желание найти соратника, 'брата по оружию', напарника на самое тёмное дело. Джемин проходил такое, едва не подсадив следом за собой девчонку-соседку, с которой тогда хорошо общался. Она увлеклась его образом жизни больше, чем им самим, и была не достаточно умной, в силу юного возраста отчаянной. На держится, но руки чешутся. Он нервно стучит пальцами по столу, ощущая, как накатывает. — Джемин-а, ты уже знаешь, где будешь работать? — Джено отрывает взгляд от еды, рассматривает человека перед собой. Ли давно сбился с пути истинного — да что там, он тупо не знает, как тот выглядит. С детства питаясь культурой улиц, подрабатывая то тут, то там, сталкиваясь с рядом того ещё дерьма, сложно потом избавится от привычки стряхивать блох с затылка перед тем, как идти в душ. Но это всё образно. Как сказал бы Джемин. Джено такое не скажет, даже не додумается. Он скажет прямо: — Мне кажется, что что-то идёт не так в моей жизни. И я бы очень хотел попросить у тебя совета. На чешет шею и выразительно моргает: — Ты это у меня решился спросить про профессию? — А почему нет? Ты же мой друг. Со стороны бывает виднее, чем стоит заняться в жизни — Ты хочешь сказать, что не знаешь своих хороших сторон, о которых надо говорить на собеседовании? О да, На растерян, и говорит правду — показывает себя настоящего. Без ‘подружки’, без загона, вдруг забывая о своей зависимости. Он ощущает, как его ждут, как этого вот умилительного Джено волнует его мнение. — У меня есть семь комплиментов тебе, а ты не знаешь, что сказать на собеседовании? — Семь? Это каких же? — Ли удивляется. Это не то, чего он хотел. И он не знает, что сейчас будет происходить. Любые отношения — это риск, это прыжок в пустоту: не знаешь, встретят внизу колья, или батут, или тебе успели надеть парашют. — Ты красивый, — Джемин опускает локти на стол, понижая голос, чтобы его слышал только Джено, — А ещё честный, — на приподнявшиеся брови парня утвердительно кивает, — Смелый и открытый всему новому. У тебя приятный голос и определенно талант к курению. — Что? — от этого Ли зависает. — Я вдруг вспомнил, что именно тебе дал сигарету, тогда в парке, когда ты расстался с девушкой. Глаза старшего округляются. Он по-новому смотрит на Джемина, ощущая, как по спине бегут суеверные мурашки. Страшно. Сердце пропускает удар. Многие парни читают, что на первые свидания надо идти на фильмы ужасов, или на аттракционы, чтобы девичье сердце билось чаще, вырабатывались нужные гормоны, и возникала более сильная эмоциональная связь. И не все знают, что на привязанности можно сэкономить, если постараться: просто достаточно напугать самим собой свою пару. Джемин не думает о Джено, как о паре — только как о заменителе. Но всё равно очаровывает. — А седьмой? — Ли подбадривающе кивает. — Ты внимательный слушатель, — подмигивает На.