Зависимость

Биологию можно обмануть. Во многих аспектах. Свою менталку — тоже. Но тут не везде. Потому что все эти сознательные, бессознательные и прочие увеселения, которые борются за пульт управления человеком, каждый день играют в камень-ножницы-бумага, иногда проигрывая внешним обстоятельствам. Джено не ожидал, что Донхек пригласит его на день рождения в кафешку в паре кварталов от Института. Учитывая, что день рождения этого Ли прошел недели две назад. Но ещё меньше Джено ожидал от себя того, что позовет с собой Джемина, спросит об этом у Хека и — ух ты — получит согласие. Так что они втроём сидят за пиццей и ждут кусочки торта. На самом деле, классического недопонимания не возникло. Потому что трое одиноких людей. Джемин даже припер подарок: раскладной штопор. И хотя он раз двадцать повторил имениннику, что купил тот в ларьке за углом за гроши, тот продолжал обнимать его и радостно верещать. И меньше малого Джено ожидал от себя этой внезапной ревности. Он смотрит, как обнимаются его друзья и совсем немного уходит в Астрал. Неосознанная провокация может сработать, а может выстрелить вхолостую — тут как повезёт. На делает это неосознанно, но достаточно искренне — обнимает Донхека и желает тому поскорее разобраться со своими потребностями. Звучит топорно, но зато подходяще, да и сам именинник оценил. Зато вот Джено цепляется за эту простоту, которую до этого не наблюдал за младшим, когда их было только двое. С первым встречным проще быть собой настоящим, чем рядом с особенно дорогими людьми. Только бедный Ли-старший загоняется не к месту своей ревностью, пытается скрыться, но выходит только хуже. — Джено-ши рассказывал о тебе, — ладонь Джемина опускается на колено Джено, так что последний вдруг вздрагивает, возвращаясь из своего мира в этот, — Кстати, только хорошее. — Ах-хах! — Донхек запрокидывает голову и открыто смеётся, — Я — троечник, чудом получивший диплом, начну секретарем в фирме отца, а потом, может, и займу его место — что можно сказать обо мне хорошего? Ли-старший напрягается. Он ловит дежавю и ждёт всем своим существом, как На опустит локти на стол и скажет имениннику комплименты. Только вот ладонь младшего подбадривающе поглаживает его бедро, губы тянутся в широкую улыбку, немного плоскую, ломаную: — Ах ты ж сука, да ты богатый наследник? — Ага, — Ли-младший реагирует на это спокойно. — Тогда не понимаю, что мы тут делаем? — Потому что я хреновый наследник, которому неинтересно крутиться во взрослом мире? — Донхек крутит трубочку, размешивая слои алкогольного коктейля, — Давай, расскажи, какой я инфантильный и вообще! — Если я скажу такое, то чем буду отличаться от прочих людей рядом с тобой? — Джемин убирает руку с ноги Джено, устраивает ладони на собственных коленях, замыкая пальцами замок, — Но мне кажется, что ты если и бунтуешь, то не должен делать этого впустую. Общайся с кем хочешь, но заводи полезные знакомства. Начни работу в фирме отца, и уйди оттуда, как увидишь свою волну. По крайней мере, не все могут позволить себе такие же дорогие браслеты, какие ты носишь, и надо как-то отца отблагодарить — он, должно быть, хороший дядька, Джено видит. Он видит, как Донхек попадает под чары Джемина, и сходит от этого с ума. Он что: такой же дурачок? Или ещё хуже? — Ого, кажется, ты многое пережил, — именинник двигает стул, только На сразу откидывается спиной на пластик своего. Милая официантка приносит торт, поёт ту самую песню, даже осмеливается опустить ладонь на плечо Хека и пожелать ему долгих лет. Так что парень вмиг тает, расплывается в благодарностях, режет сладость на крупные куски и приглашает девушку присоединиться. И пока за одной половиной стола пытаются формироваться романтические связи, на другой повисает тишина. Но ровно до тех пор, пока Джемин не подмигивает Джено: — Осилишь кусок? — А? — теряется парень. — Ты же не ешь торты, — мягко улыбается На, — Ты против коржей, или мастики, или белкового крема? — Не знаю, я как-то против этой атмосферы вокруг него. На это младший добродушно хмыкает и цепляет вилочкой кремовый цветок, подносит тот к губам своего друга в вирте и реале, широко улыбается: — Мы разрушим твои кексовые шаблоны, разделив торт на слои. Открывай рот, это всего лишь белковый крем, и я буду аккуратен. Ли послушно приоткрывает рот и обнимает вилку губами. Еда сближает людей. А методы поглощения ее могут ввергнуть и в шок, и в экстаз. Тут фишка в подаче блюда: вспомните хотя бы нётаймори, или турка, солящего еду через локоть. Джемин умеет обманывать сам себя. А потому ловко обходит блоки в голове Джено. Только вот забывается в том, что такими действиями становится ближе, сам раз за разом больше открывая настоящего себя. В чем-то жалкого, нуждающегося, уже повернутого, а в чем-то продуманного и решительного. Он всё ещё не видит чего–то между ними, но теперь видит Джено. Будто заново открывает глаза, и видит парня перед собой, который также нуждается во внимании и заботе. Это осознание смягчает сердце Джемина. Он теплее улыбается старшему, когда новая официантка приносит им ещё по коктейлю; он ласково касается запястья Ли, когда помогает тому застегнуть молнию на ветровке, и совсем по-детски щурится, поправляя капюшон чужой кофты. Донхек так и остался с той милой официанткой, когда ребята пошли по домам. Выходя из кафешки, Джено почти не дышит. Его ревность уступает место собственному стыду — каждое действие Джемина сегодня было посвящено ему. На просто хотел понравиться его другу, хотел больше времени провести вместе, а потом эти касания, эта поддержка и успокоение. — Ну да, я не иду ни в какое сравнение с Донхеком, — Джемин коротко смеётся, пряча руки в карманы. — У каждого человека есть свое очарование. Моя кузина искала парня с 'идеальными бровями' и нашла, как ни странно. Типа, люди разные и это прикольно, что на вкус и цвет все разные и кому-то нравятся. — Это ты так думаешь, — На поднимает взгляд к небу, — Ты же сам встречался с девчонкой, типа из-за красоты? Или из-за чего-то другого? — когда Ли не отвечает, удрученный поднятым вопросом о его прошлых отношениях, то младший продолжает, — Может, вам хотелось попробовать быть взрослыми и строить отношения? А потом вы разглядели, что это 'не те брови'? — Я понял, что без нее у меня ни черта нет! — вспыхивает Джено, — Когда впервые позвонил тебе, я вдруг понял, что тех же слов мне не услышать от неё. Что мне надо ей что-то постоянно давать, и что её устраивает взамен отдавать круг общения. Будто я низкосоциальная амёба, ни к чему не способная, кроме как благодарить её. Чёрт, да это же как подачка! И во всей этой истории я остался с ноликом! Джено вдруг замирает. Он испуганно оборачивается к Джемину и почти режется об его пристальный взгляд. Только вот На со смешком замечает: — Грустно, что ты назвал меня ''ноликом». Должен сказать тебе, что все отношения — это взаимовыгодные сделки, — когда Ли набирает в лёгкие воздуха, младший вскидывает руку и продолжает размеренным тоном, — Какая у нас с тобой выгода? Потребность в общении. У кого-то из нас больше, у кого-то меньше. Общение, поддержка, взгляд со стороны… Парень моргает, раздумывая: рассказать сейчас или нет. Он видит, что Ли уже на грани внутренней истерики. Ему уже много Джемина. Жалко будет расставаться, но: — Я меняю свои советы, свою о тебе заботу на тебя. На вдруг шире распахивает глаза, когда понимает, насколько неудачно выразился. Это провал, это полный провал. — Что? — Я хотел сказать… — Джемин думает, а точно ли он хочет говорить именно то, что хотел, или так оно даже лучше, — Вообще, я хотел заменить тобой своих весёлых подружек, и смог, — он кивает, решаясь сегодня же расставить все точки над i, — Развил привязанность к тебе, спокойнее пережил диплом, и прочее. Зависеть от хорошего человека лучше, чем от маленькой белой таблетки. На глазах Джено наворачиваются слёзы. Это как в детском садике, когда хулиган не спит и будит своего друга. Кто-то называет это 'осознанностью', какие-то эзотерические практики — 'пробуждением'. На бы назвал себя идиотом, который разрушил мир человечка перед собой. Но ведь Ли сам так далеко зашёл, а порой, чтобы проскочить в кроличью нору Алисы, нужно скинуть пару пышных юбок. Только вот, иногда их приходится отдирать вместе с кожей. — Джено-ши, — Джемин закрывает глаза и подходит ближе. — Капитализм во всём, так? — Джено всхлипывает, резко вскидывая голову, чтобы позорные сопли не стекали так открыто, — Тогда я заключу с тобой договор. Я хочу этого: чтобы между нами была договорённость. На теряется. Ли ведёт себя сейчас непредсказуемо. И тут дело не в той самой сознательности, а в готовности делать шаги навстречу. Джено х о ч е т этого. — Ты не упоминаешь постоянно о том, что я там что-то тебе заменяю. Второе — я хочу получать в ответ то, что даю тебе, и всегда хочу знать: что именно получаю, и хочу знать, что именно даю. — Ты разве не ощущаешь противоречий? — младший вскидывает бровь. — Ты должен мне ясно говорить, что делаешь и зачем, чтобы я понимал… — Чтобы ты учился и не чувствовал себя обманутым, — поправляет Джемин, — Тогда и ты говори яснее, хорошо? — И давай избавляться от этой напряжённости? — робко предлагает Джено, только теперь сдаваясь. Люди готовы идти до конца, когда долго бегут позади и видят цель, но чем она ближе, тем медленнее шаг. — Я хочу успокоить тебя, потому что виноват. И я хочу сделать это потому, что действительно считаю, что ты не заслужил к себе плохого отношения, — невпопад заявляет На. Ли прыскает, и слёзы катятся из глаз. Он чувствует себя несколько ущербно. Потому что опять не понимает: вроде он выставил правила, и Джемин следует им, тогда почему игра не доставляет желанной разрядки, а делает только хуже? Но вот руки младшего обнимают его плечи, вот его подбородок утыкается в изгиб плеча. Ли ощущает дымку дезодоранта, запах печёной пиццы и лимон газировки. Может, всё дело в том, что сам Джено выпил пару алкогольных коктейлей? И поэтому его так развозит? — С тобой всё в порядке. И это нормальная реакция на меня, ну как — почти. По крайней мере, ты очень стойко это перенёс, и я горжусь тобой, — голос Джемина поразительно низок, а слова ласкают слух, оседают медовым осадком где-то на дне души старшего. И Ли не остаётся ничего иного, кроме как обнять в ответ, сжимая руками сильнее щуплую спину На.