В мелочах

— Как же тут хорошо, золотце! Союз слышит эту фразу уже третий раз за последний час и только головой качает. Сначала ищем трудности, а потом героически их преодолеваем! Они прилетели утром, еще два часа добирались на машине из аэропорта до их городка. Великобритания должен был устать как собака. А он бродит по саду довольный, владения осматривает, список дел составляет: с яблони уже пора урожай снимать, клематисы разрослись до неприличия, через арку из-за них не пройти, через забор ежевика лезет, тоже стричь надо. Больше всего Союз боялся, что он скатится в депрессию. Сначала ему казалось, он не захочет уезжать из любимого Лондона, из снова обретенной привычной жизни с большой политикой. Потом боялся, что он расстроится из-за сорванного саммита. Он и правда расстроился, но Алексей не учел, что у него все-таки не союзов характер. Нельзя примерять на него собственную модель поведения. Союз в подобной ситуации накручивал бы себя неделями. А вот Артур умеет резко обрывать, жестко принимать решения и радоваться новому дню. Сказал, что они возвращаются в Харлоу, и на следующее утро они уже были в аэропорту. Без сомнений, сожалений и соплей, бодрые и радостные. Может быть, на душе у него кошки и скребли, но виду он не подавал. Союзу стоило бы поучиться. И чувствовал он себя здесь, заметно лучше. В Лондоне они только перемещались от машины до кровати. А тут сразу за секатор схватился, полез ежевику обрезать. Союзу приходится вмешаться. До завтра не подождет? Иди полежи с дороги! — Да не хочу я лежать, в Лондоне належался! — фырчит он. — И вообще, я в самолете поспал. Это правда. Алексей не устает поражаться его способности спать в самолетах и в машинах. Самолет еще не взлетел, стюардессы показывают, как кислородные маски надевать и к какому выходу бежать, если что, а Британия уже спит. Рефлекс у него, что ли, за годы выработался? Спать при любой возможности, пока от тебя никто ничего не хочет. — Пойдем к реке погуляем! — предлагает он. — А лучше покупаемся! С разъездами этими почти весь купальный сезон пропустили! Союз только руками разводит. Как будто он его в Лондоне держал! Да пойдем, ради бога. Погода отличная, градусов двадцать пять максимум. Не слишком жарко, но и не холодно. Народу на берегу будет валом, конечно. Но можно на местный пляж пойти, до него отдыхающие редко добираются. Великобритания собирается на пляж обстоятельно: полотенце, масло для загара, солнцезащитные очки. Долго копается в шкафу, ворчит. Давно собравшийся Алексей не выдерживает, заглядывая в общую комнату, в поисках супруга. — Брюки не могу найти подходящие. Ты все в стирку унес. Оттуда доставать, что ли? Ну да, Союз все содержимое его командировочного чемодана засунул в стирку, не разбираясь. — А в джинсах жарко, — ворчит он, шурша чем-то в шкафу. — Да зайди, что ты на пороге топчешься? Союз подходит к шкафу. У тебя есть прекрасные шорты из марлевки. Если не в такую погоду их надевать, то когда? — Ни за что! Я мальчик, по-твоему, в коротких штанишках ходить?! А кто их купил, спрашивается? Сами они в его шкафу материализовались, что ли? Он и купил прошлым летом. И ходил в них на пляж. Весьма приличные шорты до колена. С мокасинами на босу ногу он смотрелся в них, как самый обычный турист. Но потом кто-то из отдыхающих на набережной захотел с ним сфотографироваться. Фотография попала в социальные сети и вызвала дикий ажиотаж: сотни людей комментировали, как безобразно выглядят худые мужчины в шортах, что «куриные ножки» лучше скрывать брюками, что не ожидали такого от воплощения страны и прочая, прочая. Союз никогда бы не додумался показать этот пост сокровищу, а сам он по социальным сетям не бродил. Но нашлись «добрые люди» из числа журналистов, тут же ему позвонившие, ситуацию пересказавшие и комментарии попросившие. После чего Британия сам полез в интернет. Расстроился дико. И шорты с тех пор предал анафеме. — Опять из-за той публикации? — Алексей демонстративно оглядел супруга пожирающим взором, ухмыльнувшись, когда к чужим щекам начала приливать краска, — Сколько раз тебе говорить, что у тебя очень аккуратные, симпатичные ноги. Для мужчины — так просто идеальные! Сопит, фырчит, но упорно ищет штаны. Плавать тоже в брюках будешь? А если к тебе на пляже любители селфи подойдут? Экстренно запрыгнешь в штаны? — Прекрати издеваться над пожилым человеком! Выуживает из недр шкафа, с самой верхней полки тонкие джинсы и с видом победителя уходит в ванную комнату, переодеваться. Ага, то есть ходить по дому в халате на голое тело — пожалуйста, а как переодиватся, так он в ванную бежит? Детский садик, честное слово. Впрочем, Союз не жалуется. Пусть чудит, сколько ему вздумается, лишь бы не болел. Они идут на пляж не спеша. Британия светится от удовольствия и радуется всему подряд: тому, как красиво цветут олеандры, как облагородили набережную, как здорово придумали оформить холодильники с мороженым уютной росписью. — Помню, когда только массово мороженное стало на улицах продаваться, как же приятно выглядели фургоны. Под навесом, с металлической крышкой над емкостью с мороженным и колокольчиком, чтобы дети быстрее бежали за сладостью. Девушка, дайте две порции каштанов! Союз едва успевает притормозить вслед за ним. Великобритания протягивает супругу горячий конвертик с орехами. — Мне же можно их? — уточняет запоздало. Алексей пожимает плечами мол «понятия не имею». — Не самый распространенный продукт, чтобы я на память гликемический индекс выдал. Могу погуглить. А лучше ешь и не заморачивайся. По ощущениям поймешь. Улыбается. Франт такой, в голубых джинсах и белой рубашке, у которой две пуговицы расстегнуты, в темных очках и тросточкой с позолоченным набалдашником. С конвертиком каштанов, которые разгрызает задними зубами. Тоже привычка? Если сломает зуб, чтоб катастрофа была не так заметна? Союз, например, руками разламывает, ему зубы жалко. Они спускаются к реке. Британия берет два лежака, Союз расстилает на них полотенца, поднимает зонтик. Все культурно, хотя на местном пляже лежаки почти никто не берет. По понятиям аборигенов, это дурость, деньги на ветер. Лег на камни и лежи, чего тебе еще надо? Даже Алексей так считает, но Артуру на лежаке все-таки удобнее, и русский устраивается рядом. Британия чинно идет в кабинку переодеваться. Снять штаны, под которыми надеты плавки, прямо тут нельзя, конечно! Нужно со всеми церемониями! Когда он возвращается, Союз уже плавает. И из реки наблюдает, как он заходит в воду. Быстро, уверенно. Можно не сомневаться, что раньше нырял с разбега. И плавает так же. Кролем доплывает до буйков, разворачивается, плывет назад. Потом ложится на спину и так зависает, отдыхая. Союз за него вообще сейчас не беспокоится, Британия держится на воде гораздо лучше, чем он. Он все детство на Темзе провел, а потом всю жизнь в море. И после похода на пляж ему всегда лучше. Союз вылезает на берег греться. Скоро Брит присоединяется к нему, довольный, отфыркивающийся. Плюхается на лежак, привычным жестом подсоединяет дозатор инсулина, накидывает рубашку. — Рубашка промокнет и домой пойдешь мокрым. — А так все будут пялиться на мои причиндалы. Алексей недоуменно уставился в лицо Британии, вызывая у последнего улыбку. — Да ну тебя! На дозатор этот чертов! А ты о чем подумал! Не стыдно? Теперь пришла очередь улыбаться Союзу. У Алексея тоже прекрасное настроение. И чего мучились, спрашивается? Надо было просто вернуться в Харлоу, чтобы жизнь наладилась! Долго лежать на пляже он не любит, скучно ему. Артур может уткнуться в книжку, а его на приключения тянет. Он будет кормить голубей и чаек, высматривать торговцев всякой дрянью, ходящих по пляжу, хотя Артуру нельзя ни сахарные колечки, жареные в масле, ни леденцы на палочке, ни вафельные трубочки со сгущенкой. Единственный приемлемый вариант — запеченные в слоеном тесте персики. И то сомнительный, потому что сахара там тоже до черта. Но Союзу радость просто дождаться на горизонте продавца, как события. А у Британии поймать его, долго выбирать самую аппетитную трубочку, где побольше сгущенки, а потом торжественно вручить ее супругу. Поначалу Лешка стеснялся есть при нем то, что ему нельзя. Но раз сам покупает! Да и понял потом, что для него удовольствие чем-то угостить, сделать красивый жест. И неважно, устрицами в ресторане или трубочками на пляже. Но сегодня они пришли на пляж поздно, уже время ужина, и все торговцы условно съедобными товарами рассосались. Знают, что вечером торговли нет, отдыхающие разбредаются по кафе и столовым, а значит и незачем лишний раз ноги бить. И Алексею скучно. Повторно окунаться он не хочет. Увидел на дальней буне мужика с удочкой, пошел поинтересоваться клевом. Вот ведь неугомонный товарищ. Артур провожает его взглядом поверх книжки и только головой качает. Ну, лучше так, чем как в Лондоне, где у него едва хватает сил ноги таскать. Артур хочет напомнить, что буны скользкие, чтобы был осторожен, но вовремя затыкается. Взрослый дядька, не пятилетний ребенок, разберется как-нибудь. Возвращается довольный. Все выяснил, все обсудили: и клев, и лучшую наживку для барабули, и рецепты ее приготовления. Удивительно, как он умудряется расположить к себе даже будучи немым. Уселся на лежак, уставился на реку. И опять его хватило на несколько минут. А потом: — Артур, пойдем до причала пройдемся? Еще ни разу Британия не прочитал на пляже больше одной главы. — Опять на катере будем кататься? Но встает, конечно, собирает вещи. — Нет, на катере надоело. Давай на чем-нибудь другом. — На «банане»?! Смеется. — Пожалуй, это было бы слишком экстремально. Я предлагаю подняться от причала на второй ярус. Там, говорят, колесо обозрения заработало. Колесо построили еще зимой, но почему-то не успели ввести в эксплуатацию к началу сезона. Впрочем, Британия и не особо интересовался, его аттракционы никогда не прельщали. — Предлагаешь покататься? — А почему нет? Действительно, почему нет? На «Американские горки» ему залезать явно не стоит, а колесо обозрения вполне безобидное развлечение. Британия спокойно берет его под локоть, и они выдвигаются в предложенном направлении. — А почему нет? Если ты не боишься, — вдруг говорит он. — Я? Боюсь? С чего бы? — Мало ли. Разные страхи у людей бывают. Кто-то высоты боится, кто-то самолетов. Один мой коллега, ты его хорошо знаешь… Да. Британии определенно нравится этот вечер. Тихий и спокойный.