Поклоняясь господу

      В «Доле Ангелов» стояла гробовая тишина. Местечко закрылось ещё час назад, но самый преданный посетитель, видимо, всё равно не собирался уходить. Он уже допил последнюю заказанную бутылку с вином и сидел за столом, сложив руки и опустив голову на них. Пол скрипел от ходьбы владельца из стороны в сторону. Кажется, он не слишком любил тех, кто задерживал его в уже не рабочее время. Пока ещё были другие посетители, он предпринимал попытки выпроводить пьяного барда за порог, но как только все ушли, в этой нелепой актерской игре не было нужды.       — Барбатос, — шумно вздохнул хозяин заведения, вставая напротив последнего гостя в ожидании, что тот всё же хоть немного придёт в себя и уйдёт. Но нет, этого не произошло.       Дилюк вынул бутылку из чужих рук, а после подняв Венти, направился в одну из гостевых комнат наверху. Благо, такие были, иначе пришлось бы добираться до особняка, чего очень не хотелось делать. Там горничные, там много накопившихся дел, а здесь... Здесь они одни. Вдвоём.Только вдвоём.       Будучи наедине с божеством, Дилюк позволял себе немного вольности. Называл его Барбатосом. Не резко. Спокойно. Даже немного низким голосом. Ниже чем обычно, словно делал это на выдохе. Было в этом нечто очень притягательное и манящее. Может быть, так он чувствовал себя немного ближе к богу? Может быть, это его успокаивало? Кто знает.       — Не останетесь со мной до рассвета? — пробормотал бард, чуть приобняв Дилюка за шею, когда тот уже собирался положить его на кровать. Посмотрел в глаза и слегка улыбнулся. Во взгляде хозяина заведения можно было уловить некую растерянность и смущение, хоть он и пытался это скрыть.       В глазах Венти что-то блеснуло. Загорелось. И его затуманенный взгляд стал настоящим испытанием для Дилюка. От осознания собственной жадности он прошипел и снял перчатки, смотря куда-то в сторону.       Лунный свет проникал в комнату через маленькое окошко и едва ли освещал комнату. Но в этой темноте Венти прекрасно видел, как горят чужие глаза. Как они полны решимости и некой животной одержимости. Такого Рагнвиндра он ещё не видел. Никто не видел. Его брала гордость за открытие такого загадочного и прекрасного явления, недоступного другим.       — Только если до рассвета, — томно выдохнул Дилюк, наклоняясь над Барбатосом.