Поклоняясь господу

      Когда первые солнечные лучи стали пробиваться через маленькое окошко, заполняя своим слабым светом маленькую комнату, барда и след простыл. Они словно поменялись местами. Ведь это он, Дилюк, должен был остаться до рассвета, но в итоге вышло наоборот.       Место рядом ещё отдавало теплом и едва уловимо пахло алкоголем и цветами. Именно этот своеобразный и свободный запах был свойственен архонту. Нечто неуловимое, неприкасаемое, исчезающее с наступлением рассвета... Прекрасное и печальное одновременно. Дилюку нравилось и в то же время было ненавистно это чувство упущения. Словно вода утекает сквозь пальцы. Ему хотелось присвоить себе эту птицу так легко и спокойно парящую в небе. Но тогда бы это обозначало предательство по отношению к такому же свободному Мондштадту.       На то он и архонт свободы, чтобы принадлежать всем и не принадлежать никому. И пусть в глазах окружающих Венти старался выглядеть крайне беззаботным и весёлым парнем, играя роль того, кто только и делает, что пьёт алкоголь и сочиняет всякое, Дилюк видел в нём нечто большее. Исключительное. Было ли дело в его божественной сущности или хозяин «Доли Ангелов» просто рассмотрел в боге ту же боль, которую когда-то испытал сам... Кто знает.       Их встречи продолжались. Спустя час после закрытия таверны они поднимались на второй этаж, проходили в одну из комнат, занимали постель и проводили ночь вместе, пока солнце не давало о себе знать. До рассвета.       Дилюк больше не пытался фильтровать свои мысли. Частая близость с богом сделала его очень жадным. Настолько жадным, что его стали видеть в церкви несколько дней в неделю, стали замечать у статуи архонта. Всё это становилось до безумия странным и необъяснимым. Дилюк и сам не понимал, почему нечто подобное происходит с ним. С кем-то, кто всегда относился к окружающим с опаской, был нелюдимым и уж тем более не дружелюбным. Возможно, даже грубым.       Таким его принял бог. Может быть, именно поэтому он так сильно цеплялся за Барбатоса? Только ему он мог доверить всего себя. Отдаться без остатка. Опустошить и при этом остаться удовлетворённым.       Ведь каждому нужен свой Барбатос, который бы мог выслушать всю печаль и радость, которые долгие годы томились в душе. Каждому нужен свой Барбатос, который утешит и примет в свои объятья.       Каждому нужен Барбатос.       Сегодня бард не появился. Зато в «Долю Ангелов» заглянул кое-кто другой. Капитан кавалерии в своей манере вальяжно прошёл к стойке и устроился за ней в ожидании алкоголя, который должен был хоть немного облегчить тяжесть после недавних миссий. До закрытия остался час.       Нехотя Дилюк всё же обслужил того, кого когда-то считал братом и шумно вздохнув, присел неподалёку. Мысли не складывались. Пожалуй, стоило бы сходить в церковь. Ведь именно таким образом Рагнвиндр приводил разум в порядок. Но идея пойти туда прямо сейчас была крайне подозрительной.       — Кажется, в последнее время ты ударился в религию? — Кэйя не стал ходить вокруг да около и решил спросить напрямую. Как-никак, их всё же ещё связывали невидимые узы братских отношений. — Так на тебя не похоже.       — Не твоё дело, — в привычной манере ответил Дилюк, думая о том, как же лучше выпроводить надоедливого капитана кавалерии.       — Джинн беспокоиться за тебя. И не только она. — в надежде, что чужое волнение развяжет хозяину таверны язык, Кэйя решил использовать слова действующего магистра.       Не особо помогло.       — Хей, мастер Дилюк! — из раздражённого состояния, хозяина таверны вывел звонкий голос, который мог принадлежать только одному человеку. Вернее, даже не то чтобы человеку. — Кажется, я помешал вашей беседе...       — Это была пустая болтовня, — уточнил Дилюк, ставя на бурную стойку пару бутылок вина и бокал, и тут же сам того не замечая, расслабляясь и еле заметно поднимая уголки губ.       «Вот оно что, — подумал про себя Кэйя, невольно улыбнувшись, наблюдая за тем, как на его глазах происходит чудо.»