Удушье.

Ровно 15 минут. Таймер начнется буквально после щелчка пальцев того парня, что не называл своего имени, но помечается тут как "наблюдатель за игрой". Его спокойное на вид лицо впервые расплылось в улыбке. В странной для Феликса, но привычной для его друзей. Она будто пожирала своим вниманием, но была в этот же момент нелепо милой. Парень выглядел не старше каштанового. В этом ли суть, когда мальчуган пристально осматривал готовность участников? Он прожигал глазами душу светловолосого, который явно зря сегодня вышел из дома. Лишиться всего или достать то, что никогда не лежит под носом... Звучит интересно, страшно и заманчиво для младшего. Желание согласиться на этот абсурд появилось только когда ему еще раз повторили, что они играют на ставки, больше схоже на "бешеные желания". Сдержат ли они свои слова? А сам Феликс? — Все готовы, Чонин, — опять хмыкает этот издеватель, будто готов залиться смехом над ничтожеством по типу Ликса, — начинаем прямо сейчас. В эту же секунду каштановый потерял эту дурацкую ухмылку с лица, крепко держа мячик в своих руках, оглядывая своего товарища, спрашивая взглядом готов ли он принять его пас. Кейджи молча, но одобрительно кивал другу, выдвигая руки перед собой, готовый словить мяч и резко кинуть его обратно. А Феликс пристально ощущал на себе взгляд Чонина, который будто исподтишка любовался его веснушками. Напрягает. — Кей, — резко для младшего выкрикнул каштановый, отталкивая мяч со своих рук, тем самым подкидывая его и перебрасывая через невысокого Феликса, — подурачься если хочешь. Кейджи поджал губы, устремив взгляд на эту нелепую "собачонку" под ногами. Мило. Но как же это раздражало Феликса, будь его воля он бы просто ударил его в живот, а после словил летящий с рук мячик... Но ведь не по правилам кого-либо касаться, чтобы отобрать самое ценное в этой игре. Лишь ловить, насторожено смотреть и надеяться. «Подурачься» — ветром пронеслось в голове Феликса. Чтобы это не значило, веснушчатый готов порвать себя на куски, а затем и их. Тянут время. Не для этого он соглашался, если они по минуте будут держать мяч в руках, дерзить своими ухмылками Феликса, а потом, когда тот будет не готов, кинуть. Примерно так и есть, Кейджи приподнимает над собой мяч, показывая разницу в росте. Такой маленький малыш Ликс, просто умиление, если бы не его свирепый взгляд. Старший чуть сгибает руки в локтях, позволяя полюбоваться этим нужным для Феликса мячом, дразня его. Светловолосый сжимает кулаки и подходит чуть ли не впритык к парню, готовый сразу же поймать мяч, как только он выскользнет с рук Кейджи. В любом случае – Феликс атеист и не верит в бога, только в чудо. А чудо произойдет тогда, когда силой мысли мячик сам упадет в маленькие ручонки Ликса. — Хочешь взять с моих рук его? — все так же дразня смеется парень, уже качая мячик то влево, то вправо, не давая сосредоточиться на одной точке. — И получить по лицу. — Уже шёпотом продолжил парнишка, подпрыгивая с места, кидая мяч своему товарищу. — Верно, Ликси? — Не называй меня так. — Стиснул зубы младший, показательно разворачиваясь лицом к каштанчику, уже вытягивая свои руки параллельно рукам Кейджи. — Посмотрим как ты будешь вспоминать обо мне, когда больше не будешь попадаться на мои глаза. — Избегать тебя будет сложнее всего, особенно Чонину. — наклонив голову к уху Ликса, произнёс Кейджи, махая одной рукой другу, у которого находился мяч. — Ему очень нравятся твои веснушки. После этого парнишка сзади встал на носочки, становясь еще выше. Его взгляд показался за макушкой Ликса. Улыбку не было видно, но она ощущалась по его глазам. — Феликс, если это твоя тактика, боюсь огорчить. Она провальная. — проговорил каштановый, готовый пасануть другу. Но вот, взгляд больше не окутывает Феликса, а плавно перетекает на Кейджи. Ликс отпустил руки и с томным вздохом встал сзади старшего парнишки без мяча. — Новая тактика после того, как я сказал тебе, что эта не рабочая? В ответ продолжительный игнор. Молчание разрывало позитивный настрой издевателя, ему хотелось сжать мяч на столько сильно, чтоб он просто выскользнул из рук, упал прямиком на землю и получил мощный пинок. Но нет, надо держать себя в руках, надо передать мяч в руки другу, надо не зацикливаться над тупой позицией Феликса. Все тут очень странно. Болотные глаза оскверняли и осуждали выходки младшего, а руки непроизвольно кинули мяч, хотелось бы со всей силы, чтобы не передать пас, а приглушенно ударить Феликса, который все так же стоял за спиной товарища каштанчика. Мячик летел не так высоко, поэтому Кейджи успел переставить руки ближе к груди, зная, что сейчас в не лучшем положении. Хочется оглянуться на веснушчатого и взглянуть в его карие глаза, найдя в них ответ на его поступок. Но вместо этого он сильно прижал локти к тыльной части боков тела, зажимая пространство между руками и грудью, чтобы младший не смог просунуться туда ладошками и выхватить мяч первым. Кстати насчет мяча, – он с такой же скоростью уже готов приземлиться в руки Кейджи и полететь обратно, но... Феликс ловко просачивает кисти выше плечей парня, аккуратно не касаясь его шеи и надрываясь вперед, ставя ногу между ногами старшего, не затрагивая, подталкивает его реакцией вперед. Идеальный план. Верить в чудо было изначально глупо, но именно в этот момент Ликс знал: либо ему повезет, либо нет. Мячик с тихим звуком приземляется выше рук друга каштанчика, а быть точнее – в ладошки Феликса. Очередное молчание. На столько долгое, что можно начать вникать кто как дышит. Кейджи – тихо, с перерывами, будто потеряв дар речи, что обрадовало Ликса. Чонин, который стоял справа, но с той же улыбкой – дышал громко, что настораживает. А тот кашатанчик – он не дышал. Ненависть читалась в его болотных глазах, а губы непроизвольно вытянулись в немом мате, проговаривая его сначала в голове. — Поймал. — на этот раз хмыкнул уже Ликс, показательно сжимая пальцы на мяче, а затем разжимая, зная, что сейчас он упадет и все, светловолосый их никогда в жизни не увидит. — Спасибо за игру. — Тихо нашептал младший на ухо Кейджи, отстраняясь от него как только мячик коснулся земли. — Молодец, Ликси. — послышался спокойный голос. Это был Чонин. — Ты проиграл. Так еще и правило нарушил. — Нарушил правило? — медленно и беспокойно повторил Феликс, вопросительно удивляясь в немом крике. — Нет... Выиграл. Мяч был в моих руках, я никого не касался и справился за определенное время. — Ты вышел за игровое поле, — подходя к тревожному в глазах Ликсу, Чонин поджимал веки, что подчеркивало его улыбку. — ты мог находиться только между Кейджи и Нгаи. Нгаи. Наконец-то узналось имя того каштанчика, но надо ли знать эту информацию прямо сейчас? Сейчас надо лишь бить первым или бежать сломя голову. Они же убьют его тут. Бабушка больше не увидит Феликса, который обещал вернуться к вечеру. А Феликс больше не увидит бабушку, которая настряпала бы ему пирожков. — Но... Вы же говорили, что как только нарушу правило, то получу по лицу, а затем сильнее, если повторится. — отговариваясь произносил Ликс, слегка запинаясь когда видел, как Нгаи берет свою руку в руку и хрустит пальцами, будто разминаясь перед ударом... А может и не будто. — Да, но ты нарушил главное правило, а мы говорили про то, что нельзя касаться мячика пока тот в руках игроков. — надвигался в сторону Ликси Чонин, выделяя несколько слов, насмехаясь толи над ситуацией, толи над мальчишкой. — Тут сразу дисквалификация, но так как мы играем на ставки, а не на потеху, то ты автоматически проигрываешь. Кейджи наконец-то развернулся лицом к светловолосому, резко и по своему желанию зарядил в лицо Ликсу, стараясь попасть в середину, чтобы разбить нос или вовсе его сломать. Злость. Ненависть. Досада. Все это просто шутка одного клоуна. Давно пора было разукрасить лицо младшего в садинах, чтобы они затмевали его надоевшие веснушки. Почему все так любят этого мальчишку? Только из-за них? Он особенный просто потому что веснушчатый? Нет. Кейджи лучше его, лучше его веснушек, лучше его волос, белых и блядских волос, которые тоже цепляют людей. Снова удар, уже в скулу, так как Феликс постарался увернуться с горечью в глазах. Ну, или, быть может, это страх? Старший хватает того за горло, поднося к своему лицу, бегая глазами по его крапинкам на щеках, то переводя взгляд на его смазливые губы, которые поджимались, чувствуя беспомощность; то на глаза, в которых накатывались непроизвольные слезы от досады и обмана. — Если повредишь ему хоть одну веснушку, то я изуродую и твое лицо. — прошипев, как змея, Нгаи смотрел на это шоу, желая тоже ударить младшего. Растерзать его тут же, провести по песку и после морально убить, чтобы тот никогда не улыбался. Приглушенный звук выкидного ножа дошел до Ликса только спустя еще один удар уже по животу. Он не был готов и знал, что с такой тактикой он обязательно выиграет. Разозлить и поставить в ступор каштанового, чтобы он кидал мяч менее уверенно, дабы он летел ниже и Ликс смог его достать за шеей Кейджи, не касаясь пальцем парня. Но что не так? Почему ему не сказали это раньше? Это же главное правило. Сейчас уже ничего не беспокоит. Он не готов умирать, но мысленно принял картину своего уродливого лица, когда ему вырежут все веснушки или пронзительно проткнут кожу, выводя линии по его щекам и носу, позволяя крови выйти наружу, давая Ликсу почувствовать и попробовать ее на вкус, когда она будет стекать по губам. Ликс молча закрыл глаза, жмурясь толи от страха, толи от причудливой веры в бога. Опять удар. Уже не по Феликсу. Странно. Такой резкий звук и после ноющий стон. Стон Кейджи. Руки парня разжались, давая Ликсу вдохнуть легкими, не ощущая сильную хватку и пальцы, которые задевали кадык, желав и его вырвать. Мальчишка так же в страхе открывает глаза и видит нового человека. Шатеновый оттенок волос, который на заходящем солнце выглядел больше как рыжий. Уверенные движения и сжатый кулак. Его спокойная, но в тот же момент убивающая улыбка была готова сорваться в смех. Сумашедший. Буквально за минуту заставил валяться на земле Кейджи и Нгаи, а к Чонину и не притронулся, пока тот выставлял руки в знаке "сдаюсь". Только теперь этот парниша повернулся к Феликсу, давая ему руку для помощи. Наконец-то Ликс смог разглядеть его бездонные и черные глаза, тянущие в пустоту, где хотелось обжечься ответами на свои странные вопросы. — Милый зайчонок, — посмеялся спаситель, который готов был так сделать еще когда избивал издевателей Ликса, — ты как? — Как я? — переспросил Феликс, отвечая на его помощь, после отряхиваясь одной рукой от песка на штанах. Бабушка будет ругать. — Все в порядке. — Ложь. Вопросы вертелись на языке Ликса, но ни один из них не вышел из его рта, выдавая глазами. — Пожалуйста. — Этот с оттенком рыжего на волосах парень до сих пор держал руку Феликса, накрывая уже второй. Руки старшего были больше маленьких ладошек светловолосого, поэтому они полностью закрыли его руку, давая прийти Ликси в себя. — Не хочешь прогуляться?