Удушье.

И правда. Как и обещали синоптики. На этой неделе одни дожди. Небольшие капли приглушено били по окну, капоту и крыше такси. На улице уже стемнело, хоть и времени было не так много. Солнце ежедневно прощается, все как обычно. На этот раз тучи не дают увидеть, как последние лучи вытягиваются по горизонту. Фонари быстро сменялись на деревья за окном машины. Свет отскакивал на лицо Ликса, подчеркивая его уставшие глаза и прекрасные веснушки. Хенджин за этот день вымотался больше, чем светловолосый. Губы Хвана приоткрывались, когда через рот выходила небольшая, унылая отдышка. Прямо сейчас бы Ликс по приходу домой лег спать, но раз он снова уступает Хенджину в его же желаниях, то придется делать. Как бы не хотелось. Кажется, это и правда игра без выигрыша для такого, как Феликс. Хенджин наконец-то снова скользит взглядом по светлым волосам напротив, замечая, как небережные и растрепанные локоны падают на глаза, задевая уставшие веки. Водитель умело сжимает руль в своих руках, порой поглядывая через зеркало на парней сзади. Сейчас они едут к Ликсу. Как и договорились. Младший облокачивается головой на окно, уже не желав смотреть что за ним. Время, кажется, снова останавливается. Ликс не знает что делать. Если он заснет, то что будет? А если он опять проснется дома у Хвана? Опять он увидит этот потолок, который не внушает доверия к лучшему. — Хочешь поспи. — тихо произносит Хенджин, сидев с другой стороны. — Я разбужу тебя как доедем. — Лучше тебя выпровожу и забуду этот день в сладком сне у себя на кровати. — томно вздыхает. Феликс вновь старается взглянуть на старшего. Когда их взгляды не встречаются, то веснушчатый может вполне себе нормально оглядывать каждую изюминку Хвана. Но надо ли ему? — В дали сверкает. — Хенджин кинул взор на быструю, но красивую яркую молнию, которая с треском разошлась по туче где-то в небе. — Ночью гроза будет. — Я и с ней хорошо посплю. — шипит Ликс, так же смотрев в окно около Хвана. — Не боишься? — та же тошнотворная, но уже привычная ухмылка на лице рыжего. — А должен? — в глазах Феликса снова отражается резкий блик. Юноша застал молнию своим взглядом. По телу хоть и прошли мурашки, но младший не желал, чтобы Хван это узнал. На самом деле, это вгоняет в ужас и напоминает о недавнем месте. И правда страшно. — Не знаю. — пожал плечами рыжий, поворачиваясь в сторону уставшего Феликса. — Ты все же только что прошел через домище с ужасами. — И мне этого хватило, чтобы испытать страх. — ответно жмет плечами. На самом деле, даже эта безобидная молния вдали могла показать весь ужас за сегодня на одном лишь взволнованном лице Ликса. — Это природное явление, чего страшного? — Я мог бы остаться с тобой этой ночью, — Хенджин замечает пару вопросительных глаз, отражающиеся в зеркале. Водитель, кажется, тоже слушает о чем говорят парни, — зайчонок. – выделяя интонацией это прозвище, Хван встречается взглядами с мужчиной за рулем. Брови рыжего выгнулись сначала в вопросе, а затем голова медленно, но уверенно кивнула, показывая, что Хван не боится назвать Феликса так даже на людях. — Так все же, тебе страшно? — напоминает о словах ранее светловолосый, облокачиваясь головой уже на спинку сиденья. — Да, есть такое. — в этот раз честно. Партия уже сыграна, поэтому теперь можно и поддаться этому зайчонку. — Ты меня обманул. — недовольно для себя кивает Ликс, затем и вовсе отворачивается от Хвана. — Хитрый и наглый лис. — Ты сам напросился поиграться. — Хенджин окутывает веснушчатого своим вниманием, скребет по его душе и чувствует, как тому тяжело это терпеть. — Привыкай к моим правилам. — Привыкай получать ненависть с моей стороны. — Феликс не хотел продолжать этот цирк. — Ненавижу тебя. — снова эти слова под конец. Молчаливое кивание. Хвана забавляло, как младший не принимает то, что сам тянется за очередной порцией различных эмоций и чувств, когда видит рыжеволосого. Это и правда как наркотик, который Ликс в глубине души уже принял, а на разум все так же капризничает и не понимает даже самого себя. Хвану нравилось, когда светловолосый пытается рыскаться в себе, и готов убить либо внутреннего "я", либо Хенджина. Конец этого выступления неизвестен как Хвану, так и Ликсу, но это чувство, которое пожирает изнутри, не дает спокойно мыслить. Машина остановилась перед окнами многоэтажки. Водитель больше не встречался взглядами с парнями, поэтому молча выпроводил их немым киванием. Хенджин оглядывал здание. Высокое здание. Окон тут не пересчитать. Улица на которой жил Ликс была почти одна из самых оживленных. Даже страшно представить, как ему живется с таким количеством соседей. Так, наверное, еще и ночью слышно, как дорогу рассекают уличные гонщики. Ликс же привычно шел вперед, зная путь, встречая каждое знакомое дерево и каждое окошко своими карими глазами. Юноша скрывается за машинами, идя к главному входу, в голове надеясь, что Хенджин потеряет его из виду. Но, к сожалению или к счастью, Хван хватает того за край одежды и приостанавливает. Дождь так же капает. Капает на макушки, на плечи и ноги парней. Капает на уставшее лицо Феликса, который чувствует стекающие струи дождя по своим щекам, падающие с волос. Капает на вытянутую руку рыжего. — Ты хочешь, чтобы я еще и промок? — томно выдыхает младший, старательно желав повернуться в сторону двери. — Тебе пора, разве не так? Время уже давно не дневное. Спасибо, конечно, что проводил. — Вот так выгоняешь? Я ехал с тобой долгое время, чтобы вернуться? — Хван тянет на себя дрожащее уже от холода тело. Ноги Феликса возвращают равновесие, а руки опираются на грудь старшего. — Тогда обнимемся на прощание? — Нет. — Ликс сжимает ладошки в кулаки, ударив по грудной клетке рыжего, желая побыстрее отодвинуться. — Тогда я буду стоять так с тобой либо пока мы не промокнем до нитки, либо пока ты не впустишь меня к себе. — и опять эта игра в его пользу. — Прекращай. — светловолосый отрицательно кивает, все так же стараясь отстраниться. За спиной сверкает. Тучи идут в эту сторону. Резкий свет освещает плечи Хенджина, его передние пряди и хитрый взгляд. — Я не хочу выбирать из твоих вариантов. — А твои будут не лучше. — Хван проводит влажной рукой по не менее влажным волосам Ликса. — Поэтому нам и не надо было встречаться, если твоя игра всегда в твою же пользу. — Феликс отворачивается и больше не сопротивляется, он не подпускает ближе к себе Хвана, но и не отходит. У Хенджина рядом тепло, хоть какая-то польза от него. — А еще хватит трогать мои волосы. — А еще хватит вредничать и веди уже. Тебе же холодно. — Хенджин убирает руку и стряхивает капли с плечей Ликса. — Мне тоже. — Чисто из-за жалости. — вслед опять сверкает, когда юноша наконец-то идет к двери. Он оборачивается на провожающий, тихий гром и отдает у себя в голове, что он не должен концентрироваться на этом. Хенджин уже увидел его в ужасе, на этом хватит. Вся одежда, которую отдал рыжий, была влажная. Да и на самом Хване не было сухого места. В квартире было холодно, а быть мокрым в такой ситуации еще хуже. Тело подрагивало при движении. Феликс разувается, наконец-то, на своем пороге. На своем уютном и привычном пороге. Старший стоит сзади, повторяя действия Ликса. Руки тряслись, кое-как попадая по шнуркам кед. — Где у тебя душ? В этой квартире вообще можно развернутся? — Хван привык к своим хоромам. С отвращением в лице он разглядывал свои мокрые вещи. — Воду мне не трать. Я тоже хотел бы постоять под горячим душем. — уныло высказался Феликс. — Пошли со мной? — Хван опять ухмыляется. Он снова слишком близко к Ликсу. Что опять выкинет? Юноша проходит в комнату, недоверчиво оглядываясь назад. — Я лишь спросил. — Смотри руки не сломай, пока тратить мой счет будешь. — светловолосый показывает головой на одну из дверей. — Даю тебе ровно 15 минут. — Успеешь подготовить себя? — подмигнул Хенджин, отдаляясь в ванную. Взгляды снова встречаются. Ликс с агрессией сжимает губы, отворачиваясь и скрываясь за дверью спальни. — Я мог бы помочь. — вслед говорит старший, запирая дверь в ванну. Иронично. — Себе помоги. — проносится ветром по комнате, когда Ликс уже говорит сам себе. Мокрая одежда Хенджина падает на кафель в ванной. Руки проходят по влажным волосам. Пальцы путаются в растрепанных прядках. Наконец-то он включает теплую воду и ловит первые капли. Лучшее чувство. Он подставляет руки под напор воды, ощущая, как его тело согревается, а на душе становится горячее. Настолько, что бьет по животу. Хван закрывает глаза и поднимает голову, уже поддаваясь теплым каплям прямо по лицу. Они стекают с волос, с плечей и с рук, которые проходят струями по всей длине тела. Рыжий трогает себя за шею, проводит подушечкой пальца по ключицам и берет цепочку в ладонь. Он накручивает ее и тянет вперед, что чертовски нравилось Хвану. Он хотел бы, чтобы кто-то схватил его так же, притянул и слился в поцелуе. Хенджин закусывает нижнюю губу, его тело непроизвольно расплывается в наслаждении. Ладошки спускаются ниже, к животу. Он касается себя за пресс, проводит пальцем и затрагивает то, что вызывает у него бурю эмоций. Он давно не касался себя. Он давно не дрочил. Он давно не чувствовал, какого это – думать о ком-то и наслаждаться движениями рук. Хван возбуждается, также закрывает глаза, и обхватывает свой стоящий член. Влажные пальцы медленно проходят по всей длине. Они плавно останавливаются. Круговыми движениями мягко касаются головки. Парень нежеланно открывает глаза. Губы же приоткрываются в жажде новой порции воздуха. Уголки тянуться вверх. В его бездонных радужках проходят огни. Рука сжимается сильнее в кольцо. Ладонь чувствует орган и знает что делать. Хван громко дышит, оглядывает ванну и вновь закрывает веки. Теплые струйки воды стекают по напряженной спине и рукам парня. Теперь в голове другая картина. Раньше Хенджин думал о соблазнительных моделях, которые сами порой поглядывали на Хвана, как только он появлялся в одних из лучших мест Сеула. Рыжий не один раз доставлял девушкам удовольствие. Он не один раз прикасался к изящным телам этих красавиц. Но Хенджин ни один раз не получал выгоду. Парень отдавал не всего себя. Он отдавал лишь то, что просят девушки. Все были как одна. Все были лишь на обложку. Все были не как он. Хенджин искал в чужих глазах его блики. Хенджин требовал в чужих движениях его капризы. Хенджин хватал других за шею, сжимал и ничего не чувствовал. Девушкам нравилось, они стонали, просили быть грубым. Хван был готов их убить. Задушить своими руками. Прямо во время секса. Прямо во время своих мыслей. Рука все сильнее давит, темп увеличивается, а губы вновь поджимаются. Парень готов выкрикнуть имя Ликса, с агрессией, с ненавистью и с жаждой, с жаждой заполучить этого зайчонка. Рыжий резко останавливается. Ладонь еще сильнее давит. И вот. Хенджин глотает воздух, плечи подрагивают, а веки устало закрываются. Прямо сейчас Хван думал о Феликсе, думал о нем прямо в ванне самого Ликса. Он не жалеет. Его мысли путаются. Его губы расплываются в ухмылке, а рука подставляется под тот же теплый напор воды. — Ты лишь мой зайчонок. — шепотом произносит Хван, зная, о чем говорит. Хенджин вновь оглядывается, ищет глазами что-то. Небольшой стук в дверь. Парень вопросительно выгнул брови, стоя за душевой шторкой. Феликс? Все таки решился прийти к нему? Хенджин усмехается и вспоминает, что запер дверь. Ликс стучит раза 3. На его руке висит пару вещей. Одежду для Хвана он подбирал из своего шкафа. Были такие, на которые смотришь с мыслями «потом вырасту и буду носить», но Ликс так и не вырос, поэтому теперь эта одежда предназначена для такого, как Хенджин. Феликс до жути ненавидел его, но даже так, он просто побыстрее хочет от него избавиться. — Одежда для тебя будет прямо за дверью на полке. Не отдавай ее обратно, мне будет противно в этом ходить. — сразу пояснил Ликс. Да и в прочем, он и не собирался никогда надевать это. — Считай, что мы квиты. — Ты бываешь и правда милым. — усмехнулся Хван. В его голове все так же ураган, а по телу разливаются теплые струи воды, сплетаясь между собой. — А ты только наглым. — Феликс снова не желает его слышать. Ему до жути противна эта игра. Противна настолько, что играет без конца. — И выходи, я тоже хочу уже принять душ. — Я тебе предлагал вместе. Так было бы выгоднее. Не думаешь? — приглушенный голос доносился с ванной комнаты. Вода стихла, Хван берет в руки одно из полотенцев и вытирает влажные волосы. Феликс наконец-то улыбнулся, зная, что настала его очередь. Он уходит за своей одеждой в спальню и слышит, как Хенджин надевает то, что предоставил ему Ликс. Хван оглядывает себя сверху вниз. С его рта летит смех. Такой нелепый. Парень заходит в комнату к светловолосому. — И? — Хенджин вытягивает руки. Длинная, по мнению Ликса футболка приподнимается на теле Хвана от его движений. Хоть и вещь не давила, но была короче, чем ожидалась. — Что это? — Я бы мог тебе вообще ничего не давать. — выглядит и правда нелепо. Но что насчет низа? Легкие штаны, которые так же были велики Ликсу, оказались хороши для старшего. Хотя бы в этом плюс. — Делай что хочешь с этим, но я отдал тебе должок. — Эти сегодняшние вещи один из твоих подарков от меня, — Хван говорил об этом еще утром, — а еще, ты обещал их сжечь. — Сожгу... Только не сейчас. — Феликс направляется к коридору. — Обязательно сожгу. Ликс обходит парня и врывается в ванну. На полу неаккуратно лежит одежда Хвана. Какой ужас. Ворвался в его дом, разбросал тут свои вещи, так еще и воду чужую потратил. Но знал бы Ликси, что он еще натворил, думая о самом хозяине этого дома. Юноша томно вздыхает. Сил нет даже на то, чтобы обругать за это Хенджина, который сейчас находится в его комнате. Вещи Ликса так же отлетают в эту кучу на полу. Позже соберет. В ванной опять слышно, как включился душ. Хван садится на край кровати. На край кровати Феликса. Он тут спит. Он тут лежит. Он тут может даже и занимается тем, чем сегодня занимался Хенджин у него в ванной. Этот хитрый лис сегодня так устал, что мысли невозможно прочитать, но в голове теперь отчетливое имя Феликса. Хван играется, он не хочет любить, не хочет страдать по кому-то и не хочет быть любимым. Он хочет лишь тело Ликса, его внимание, его капризов, которые прикованы только к самому рыжему. Хенджин хочет, чтобы этот зайчонок был только его. Он не даст отобрать у него эту игрушку, он не даст этой игрушке уйти от него. Пусть он ее поломает, но это лишь его Ликс. Да, он собственник. Да, он чертов наглец. Да, он играет в свою пользу. Но если кто-то манит Хенджина, то это может в край поменять всю жизнь как его добычи, так и самого хищника. Рыжий проводит рукой по мягкому одеялу, зарывает пальцы в складках и сжимает в кулак. Его бездонные глаза стали еще темнее, а движения скованными. За окном так же сверкает, отражаясь бликом на занавесках. За окном так же льет дождь, под которым они оба промокли. За окном, наконец-то, слышится гром, который внушает ужас. Хван с самого детства не любит неожиданные грохоты. Да и в данный момент – это еще больше настораживает. Хенджин поджимает губы и теряется в своем сознании, выходя из него только когда вновь сверкает где-то вдали. На этот раз еще сильнее. Парень оглядывается на вид из окна, где ветки деревьев прогибаются под ветром, а быстрые капли сменяются друг другом на внешней части стекла. После молнии идет гром, который бьет по ушам. Рыжий бегает взглядом, снова теряется в себе и закрывает глаза. Одиноко. Он знает, что Феликс сейчас, может, даже не думает о нем; может, даже и наслаждается тем, что не видит Хвана; может, даже не подозревает, что на улице погода ухудшилась. В голове всплывают ужасные сцены прошлого, настоящего и будущего. Рыжий перебирает сегодняшний день, останавливается на моментах, где ему самому было страшно и углубляется в это. Он представляет другие исходы, он представляет, как теряет в том здании Ликса и представляет, как сам плачет. Это ужасно. На столько, что тревожность берет вверх. Хочется зарыться в этом одеяле, высказать все свои мысли и почувствовать, как нежными движениями по его макушке водят пальцы Ликса. А потом снова играться, играться на столько сильно, что забыть всего себя. Только недавно он хватал себя за цепочку, трогал себя за стояк и довольно улыбался. Но сейчас совсем не та сторона. Кто он в тени? Кто он, когда не играет? Кто он без своей ухмылки? Шум за дверью ванны прекратился. Громкий и наслажденный вдох. Ликс входит в спальню сразу же кидая взор на Хенджина. Старший все так же смотрел в окно и, возможно, даже не обратил внимание на Феликса. Младший сам себе пожал плечами, так же замирая на вид из окна. И правда, такая ужасная погода. Резкий грохот раздался с улицы. Тучи теперь явно тут. Когда звук раздался эхом и разошелся по комнате, то тело Хвана вздрогнуло, а мозг будто очнулся, когда почувствовал рядом Феликса. — Ой, кажется наглый и хитрый лис сам боится грозы? — юноша улыбнулся, ощущая, как ставит в ступор Хвана. — Нет. — отрицательно кивает Хенджин, вновь играя свою роль. — Просто не думал, что ты так быстро выйдешь из душа, вот и удивлен. — Я был дольше тебя там. — вопросительно взглянул Ликс, растрепав свои мокрые волосы. — Убирайся, как только твои волосы высохнут. — Ты такой гостеприимный. — Хван оборачивается на младшего и видит снова его неудовлетворительную реакцию. — Вот так отпустишь меня в этой чертовой одежде? — Чертова одежда – твоя. А моя просто не предназначена для таких, как ты. — младший плюхается на кровать подальше от Хенджина, и достает телефон. Веснушчатый набирает номер друга и радостно приветствуется. Хенджин недовольно глядит на эту картину и понимает, что теперь внимание Ликса явно не на нем. Он смотрит на его губы, улыбку и веснушки. И правда завораживает. Феликс с отвращением кидает взор на Хвана и отворачивается спиной к парню. Рука Хвана снова тянется к младшему. Он хочет притронуться. Хочет вырвать этот телефон из рук Ликса и вновь увидеть, как Феликс болтает сейчас только с ним. Он хочет провести этот день с зайчонком, оставить след в его воспоминаниях. Он хочет, чтобы светловолосый думал об этом дне рождения так, как об особенном. Но ладонь перестала стремиться вперед, замирая и возвращаясь к собственному телу. Хван встает с кровати и давит улыбку. Снова играет. Снова его правила. Зачем стараться идти на встречу и поддаваться, если реакция Ликса выглядит лучше, когда она неожиданная сама для себя? Хенджин осматривает одежду на себе, и снимает короткую футболку. Легкие будто стали впускать больше воздуха. Руки непроизвольно проводят по волосам. Пряди переплетаются между собой. Хван проводит ладошкой по голове, оттягивая их назад. Теперь и Ликс замечает это. Брови так же вопросительно выгибаются, а голос в трубке призывает снова отвечать. Феликс молчит. Его взгляд бегает от шеи до пояса парня напротив. Его рыжие локоны падают на плечи, а уголки губ так же поднимаются все выше. Хенджин видит непонимающий взгляд Ликса. Видит его приоткрывающиеся губы. И слышит, как Минхо на другой стороне линии пытается докричаться до друга. — М? Нравится? — Хван проводит пальцами по цепочке, привлекая внимание сначала на нее, а затем на свои клыки. — Отвратительно. Что ты тут устроил? — юноша отводит взгляд и не желает даже слышать дальнейшее объяснение. — Еще одна выходка и ты поедешь домой в таком виде. — Домой? Ликси, ты что, с Хенджином? — громкий и удивленный вопрос по ту сторону телефона. Минхо озарился смехом. — Что у тебя там происходит? — Да просто этот придурок... Давай потом. — Феликс отворачивается от голого верха Хенджина. Он не собирается больше уделять ему время. Они и так вместе провели день. — Что у тебя там насчет Джисона? Вы переспали? Мерзко. — Это ты мерзкий, Ликси. — недовольно промычал парень, начиная обсуждать Хана. — Ну ты его видел? Он заботливый, милый и жесть какой красивый. Дальнейший разговор Хван даже не хотел слушать. Ему даже завидно, что Джисон за такое время успел познакомиться с парнем и уломать его. Хан не спит по любви, да и вообще редко, когда проводит ночь не один. Значит, Лино для него особенный. И это взаимно. Ужасно. Хван поджимает губы и думает дальнейшие действия. За окном все так же сверкает. Его бездонные глаза теперь тянут на дно только самого себя. Светловолосый сам вздрагивает, когда смотрит на картину за окном. Он все так же не хочет напоминать о своем страхе сегодня и старается отвлечься от этого, разговаривая с Лино. Хван подходит ближе к Феликсу и вновь садится рядом. Та футболка, которая была на нем – теперь где-то на середине кровати. Резким движением Хван хватает телефон из рук Ликса и тянет его вверх, чтобы тот не достал. Этот план был самым последним, но когда голова не мыслит, то приходится идти на крайние меры. — Эй. — возмущенное шипение. Феликс недовольно привстает и тянется к ладошке Хвана, стараясь забрать обратно свою вещь. — Ты не сдержал слова. Разве мы не договорились вместе провести этот день до самого конца? — Хенджин хватает того за талию и прижимает к себе. — Я еще не наигрался. — Ты ничего не говорил про других людей. — Феликс старательно бьет рукой по плечам старшего, стараясь вновь оттолкнуться. — Я устал от тебя. Прекращай и проваливай. — Нет. Ты не выполнил то, что было изначально, а я не выполню твои слова. — Хван отпускает Ликса. Тот от неожиданности скользит взглядом по рыжему. — Ты не хотел слушать меня пока разговаривал с Минхо. Поэтому пришлось прервать твой разговор. — А ты догадываешься почему я не хотел тебя слушать? — Феликс без труда отнимает телефон и с отчаянием смотрит в экран. Связь пропала. — Черт. Хван хочет сказать что-то снова, тянув руки в попытках обратить на себя внимание. Веснушчатый выключает экран телефона и стремительно поднимает голову к Хенджину. Он тоже хочет пожирать его глазами и ставить в ужасное положение. Карие радужки напротив лишь вызывают жалость. Хенджин хватает того за плечи и валит на подушку. Светлые волосы неаккуратно рассыпаются на фоне темной постели. Теперь Хван снова скребется внутрь самой души Феликса. Его глаза вновь заставляют застыть и чувствовать это. Нет, воздуха вполне хватало, а вот ненависть била через край, отнимала все силы и не позволяла даже пошевельнуться. Как паралич. Старший наклоняется к лицу Ликса. Между их губами остается совсем небольшой промежуток. Только теперь Феликс сжимает руки в кулаки. В глазах читается "я ненавижу тебя", а брови хмурятся, подтверждая это. — Ты бываешь не только милым... — Хван шепчет в губы напротив. — Знаешь, что еще в тебе манит? Твои попытки прикончить меня своим взглядом. — Я тебя прикончу не только им. — Ликс отводит голову и слышит приглушенный смешок на ухо. — Уходи... Младший хочет еще что-то сказать, но за окном вновь сверкнуло, тут же резко громыхнуло. Свет по квартире погас, а на лицах парней застыло удивление. Хватка Хенджина ослабла. Феликс откидывает его пока выдался шанс. Взгляд в темноте бегает по шторам, которые пропускают свет от улицы. Ликс снова сглатывает. Это напоминает ему о том месте. Юноша замирает, а взор падает на силуэт Хенджина. Если сравнить свет в том особняке и свет в этой квартире, то сейчас было видно отчетливо даже без горящих лампочек. На лице рыжего читается куча вопросов. Взгляд падает ниже - на губы, которые поджимаются в попытках придумать что-то. — Кажется, не получится сегодня уехать. — это было изначально так, но сейчас только подтвердилось. Хван видит, как плечи Ликса вздрагивают, а голова вновь отворачивается от старшего. — Почему опять с тобой... — недовольно мычит Феликс. — Тебе стоит уходить. — Правда? — Хван вопросительно наклоняет голову набок, пытаясь задеть своим взглядом глаза Ликса. — Мне казалось, что будет лучше и для тебя, и для меня остаться на ночь. Ликс поджимает губы. Он не знает что сказать, не разбирает свои мысли и путается еще больше. По окну стучат капли. Звук раздается приглушенно. Хенджин не старается больше ничего сказать, он не старается больше думать о попытках игры. Его руки снова сжимают ткань одеяла, гладят по поверхности и замирают. Хван теперь не глядит на отвернувшегося Феликса. На его волосы. На его плечи. На его руки, дрожащие от всего непонимания. Вновь сверкнуло. Юноша для себя отрицательно кивает головой. Нервничает. — Спать будешь на полу. — проигрывает сам себе и боится остаться один этой ночью из-за ужасных мыслей. — И на утро надеюсь ты исчезнешь.