Удушье.

На улице темно. Идет тот же снег, который можно кое-как разглядеть под тусклым светом фонарей. Каждая белая, хрустальная крупинка делает небольшие обороты, только после ложится на твердую землю. Свет от комнатных лампочек падает на спину Ли Ноу, который так скучающе валяется на кровати рядом с Джисоном, смотрящего в потолок. Именно Джисон тот, кто увел Хо сегодня от друга. От того, кто страдал все это время, и поэтому сейчас настал тот самый "заветный" час. Незабываемый, огорчающий и остающийся размытым пятном в мыслях, час. — Хани, — полушепотом обращается Минхо, медленно, но верно проводя тыльной стороной руки по его ладони, поднимаясь к ключицам по всей длине предплечья, останавливаясь кончиком пальца именно на этих выпирающих косточках, — у меня плохое предчувствие. — Хён, — утвердительно отвечает обращением черноволосый, внимательно наблюдая за аккуратным, круговым движением пальца старшего. Увлекает. — это не наше дело. — Я не говорю про них. — Хо замечает взгляд Джисона. Парень убирает руки, больше не стараясь прикоснуться к этому же телу. К этому манящему, живописному телу. — Я про тебя. — О чем ты конкретно? — Хан удивленно поднимает брови, привставая со спины. Он облокачивается на руки, кидая взор на выдыхающего Хо и понимает то, что взгляды больше не встретятся. — Ты так и не веришь мне? — Не верю в эту чертовщину. Слишком далеко это зашло. — парень быстро жмет плечами, сам падая на спину. Веки подрагивают, а после и вовсе закрываются. — Поэтому расскажи мне ты. Что на самом деле происходит? Оставишь меня? — Совсем одного - нет. — Хан жалостно поджимает губы, разглядывая такого спокойного, но дрожащего в голосе Минхо. — Ты знаешь, что моя воля принадлежит ему. Но даже так я буду стараться сделать все, чтобы оставаться верным лишь тебе. — Так все-таки оставишь. — шипит парень, недоверчиво и медленно открывая глаза. Взгляд падает на тот же белый, обычный потолок. Ничего интересного, но почему-то так хочется рассматривать его до тех пор, пока не найдешь покой в своих мыслях. — Не хочешь убежать? — Совсем покинуть это и просто уйти? — раздумчиво мычит младший, вскоре сам ложится рядом на спину. — Не хочу. Я настолько заигрался, что уже теряю грань реальности. Мне будет тяжело. Это почти нереально. — Начнем новую жизнь... — настаивает Минхо, медленно набирая воздух в легкие. Его грудная клетка так плавно и спокойно поднимается, а после отпускается, когда через рот выходит тот же протяжный выдох. — Не могу. — Понятно. — огорчение. Хо не старается больше ничего сказать. Его щеки непроизвольно надуваются, а брови сводятся ниже, показывая недовольство. — Сильно расстроился? — Джисон понимающе поворачивает голову к хёну, стараясь прикоснуться к его плечу, медленно провести и успокоить. Но тот лишь отворачивается на другую сторону всем телом, не желая ничего говорить. — Я тебя люблю, хорошо? Знай, в каком бы состоянии я не был - ты важен и ценим мной. — Не тоскуй так сильно, когда будешь вспоминать меня в других лицах. — теперь парень окончательно закрывает глаза, зарываясь носом в подушку под головой. В мягкую, приятную на ощупь подушку, на которой до этого спал Хан. Его запах. Самый любимый и привычный для Минхо. Тот, от которого мурашки по всему телу. — Я не променяю тебя. — Постарайся. — Клянусь. — Я тоже люблю тебя, малыш. — как бы досадно не было на душе - от чувств не скрыться. Зато все честно. — "Что происходит на самом деле?", ты хочешь это узнать на столько сильно? — Джисон садится на край кровати. Свесив ноги, он играет, меняет их местами, то правую вперед, то левую. Это помогает не впасть в собственные, пожирающие мысли и видеть грань хотя бы этой жизни. — Иначе никак. — Минхо слышит каждый вздох парня рядом. Забавляет до такой степени, что уголки губ сами тянутся вверх. — Давай утром поговорим, хорошо? Тебе надо отдохнуть. — А тебе подобрать лучшие ответы. — Обязательно. — хмычет младший, полностью вставая с кровати. Касаясь пола, Хан делает несколько уверенных шагов к выключателю, за одно движение руки гасит свет по всей комнате. Вместе с освещением гаснет и вопросы про Хенджина. Хенджина, который сейчас не совсем в трезвом состоянии. Который сейчас снова и снова играется с волосами, руками той же девушки. Который говорит привлекательные комплименты и без особого интереса оглядывает ее. Те же яркие цвета клуба сменяются, придают объем изящным волосам "ангела", падают на ее плечи, оставаясь бликами на женственных ладонях. — Хён, — обращаясь, девушка смеется, прикрывая свою игривую улыбку той же рукой, которая получила физическое внимание от парня, — я хочу домой. — жалостно, но театрально выдавливает светловолосая, выстраивая путь пальцами по груди Хенджина, останавливаясь на шее, а после и вовсе убирая ладонь. Играется и манит. — Ты же тоже хочешь? — Ангел, — на выдохе ответно обращается Хван, хватая ее за запястье, притянув к себе еще ближе, — удивишь меня? — И как же? — делает вид, что ничего не понимает, но сама же тянется ближе к парню, ощущая аромат его дорогих духов. — Не притворяйся. — рыжий натягивает одну сторону ухмылки, дразнив в ответ. — Постарайся показать свои способности на максимуме. — До моего дома десять минут езды. — прямо говорит девушка, делая скромный хлопок по плечу Хвана. — Вызвал такси еще в начале разговора. — шипит парень, проводя рукой от скул до губ светловолосой, но так же без продолжения убирая ее. — Нетерпеливый. — улыбается та, вызывающе отворачиваясь в сторону выхода, побуждая Хенджина сразу же идти за ней. — Провокаторша. — в ответ называет девушку Хван, тут же делая шаги вперед. В глазах плывет, но на ногах держится. И именно в этот момент он теряет разницу между Феликсом и этой привлекательной девушкой. Почти та же походка, те дразнящие движения руками, которые поправляют волосы за уши. Хван сжимает зубы до скрипа в ушах, еще быстрее шагая, уже равняясь с "ангелом". Она так же усмехается, глядя своим хрустальным взглядом в бездну парня, которая совсем никак ее не принимает. — Скажи мне, — начинает светловолосая, выходя на холодную улицу, покрытую белым и хрустящим снегом, — что ты любишь в девушках? — Послушность. — Хван отворачивается, чувствуя себя даже под алкоголем замерзшим. Как в душе, так и снаружи. — М, правда? — она все так же спокойно относится к этому. — Интересно. Стоящая рядом машина бросается девушке в глаза, сразу понимая, что другое такси Хван попросту не мог заказать. Тот же пафос от его богатого вида. Только вот атмосфера не дает расслабиться. Снег хрустит слишком громко, в ушах скрипят собственные зубы, а играться пальцами с цепочкой больше не приносит никакой забавы. Светловолосая даже садится в машину как Ликс. Хенджин пожирающе, но без интереса оглядывает всю девушку с ног до головы, после сам подсаживается рядом. — Эта блестяшка на шее, — указывает взглядом светловолосая, дразнив своим кошачьим взглядом, — с ней ты выглядишь более богато. — она старается прикоснуться к цепочке, но ее женственные руки останавливаются, когда Хван настороженно берет ее за запястье и оттягивает от себя. — Не люблю, когда мое трогают без спроса. — на его лице вновь пустота. То же безразличие. В глазах ни блика, ни огоньков. Как в тот день, когда он встретил Чонина. — Ну, чего ты так? — удивлено, но усмешливо спрашивает девушка, без резких движений переложив руку на его плечо. — Я прощу тебя за такой поступок, если только ты одолжишь поцелуй. Хенджин вновь скользит по ней взглядом, замечая каждый ее издевательский вздох. Парень хмычет себе под нос, все же жадно вцепляясь в ее губы. В вовсе не манящие губы... Хван с новой силой забирает у нее воздух, грубо хватая за талию. Руки скользят по накинутой сверху кофте, отпуская часть одежды на сиденье. Хенджин не волнуется, нравится ли ей это или нет. Он как голодный, свирепый и жадный лис. Но даже так, сам он не получает отсюда совсем ничего. Девушка перехватывается руками за его волосы, сама же оттягивая. — Наглый. — шипит она, но та же спокойная и принимающая улыбка дает Хвану повод продолжить в более спокойном темпе. — Будь послушной и не называй меня так. — дает шанс отдышаться. Его взор падает на ее приоткрытые губы. Покрасневшие, женственные губы. — Теперь ты еще больше показываешь себя не такой, какой была в начале. — он опрокидывает голову, закрывая веки. — Запрещаешь мне назвать тебя как вздумалось? — светловолосая отпускает его голову на свой уровень. Лицо к лицу. Ее зрачки дрожаще завлекают вновь на сближение. В этот раз пальцы Хвана заходят еще дальше и расстегивают замок на платье. Пока девушка отвлекается на поцелуй - рыжий отвлекается на мысли. Эта ситуация еще больше ставит все в тупик. Хван без усердствий спускается губами ниже. Он касается ее шеи, ключиц, а после отстраняется. Смотрит на ее бледную, ухоженную кожу и вновь ничего не ощущает. По крайней мере к ней - совсем ничего. — Чтоб было интереснее, — светловолосая тянется, чтобы помочь парню снять верхнюю одежду, ускоряя процесс ближе к делу, — могу я тебя хотя бы "лисом" назвать? В этот момент Хенджин перестал даже дышать. Его руки сжимаются в кулаки до боли, через несколько секунд бессильно разжимаются. Это точно тупик. Рыжеволосый нервно усмехается, отстраняясь от девушки. Она снова в удивлении кидает на него взгляд, пробуя еще раз прикоснуться, но тот просто не позволяет. Все ее попытки будто горох об стенку. — Да что с тобой? — в ее глазах теперь полное непонимание. С ее плеч спускается расстегнутое платье, все больше оголяя модельные части тела. — Опять что-то задумал? — видно, что она надеется на продолжение, уже сама помогая избавить себя от одежды. Светловолосая бегает глазами то по своим ключицам, которые недавно получили поцелуи парня, то по Хвану, который даже не смотрел ниже ее зрачков. — Ты мне не нужна. — жмет плечами Хенджин, просив остановить машину у водителя, который все это время молча выполнял свою работу. — Я оставил в кармане твоей кофты подарок в виде денег. Купи себе что-нибудь. — Что? — вся ее надежда рухнула за один миг. Она сводит брови, сразу кидаясь проверять. Ее взор вновь падает на то место, где сидит Хван. Вернее, где должен был сидеть. Ушел. — Чёрт. «Чёрт.» — проносится как быстрая, но яркая молния в голове Феликса. Феликса, который устало опрокидывает свое тело на кровать. Его спина сама тянется к низу, заставляя еще сильнее впиться в мягкую поверхность под ним. Все это снова не сон. Все это не заказное представление. Это сплошная, надоедливая игра. Младший приоткрывает губы, глотает воздух, закрывая уже потяжелевшие веки. Разочарованный, финальный выдох перед тем, как заснуть. Заснуть, чтобы оставить это позади. Что будет завтра - вопрос времени. Что приготовил Хенджин на этот раз - ждать хуже всего. Это ощущение остается камнем на душе, комом в горле и ураганом в голове. Казалось, Ликс больше не слышит собственные выдохи и вздохи, не ощущает, как его руки сжимаются, а волосы рассыпаются по лбу. Тишина. Тишина, которая продлилась недолго. Резкие, но аккуратные стуки в дверь, которые, как кажется, становятся все громче, вытягивая светловолосого из начальной стадии сна. — Зайчонок, — тихо, с сожалением проносится голос по все комнате, — спишь? Глаза Феликса открываются, не доверяя собственному слуху. Только секунду назад кто-то стучал в дверь, а сейчас уже его отзывает знакомое, наглое и будто насмешливое обращение. — Я знал, что ты никуда не уедешь. — помимо спокойного на этот раз голоса, слышны приближающиеся шаги. Такие медленные, но, вероятнее, до жути уверенные. — Хотя ты не открывал мне дверь минуты две. Все же в голове прошла мысль о том, что ты мог убежать. — Иди к черту. — сонливо протягивает Ликс, устало несколько раз хлопает глазами, встречая те же рыжие волосы, те же бездонные глаза, которые тянут за собой, ну и ту же хитрую ухмылку. — Как ни странно, но я и пришел сюда. — Хван наклоняется к парню, разглядывая его веснушки, карие, заманчивые зрачки, в которых отражается не яркий свет от лампочек, и его алые, мягкие губы. — Ангелы меня не интересуют. — Кто-кто, но черт тут явно ты. — тихо, со всем своим призрением к ситуации отвечает Ликс. — "Лисенок" мне больше понравилось. — старший садится рядом с юношей, который развалился поперек кровати, сложив на себе ладони. Такие маленькие, по сравнению с Хенджином, бледные ладони. — А говорил, что не заинтересовало. — недовольно отворачивается веснушчатый, но все же натягивает мягкую улыбку, в которой расплывается все его желание спать. — И? Неужели все закончилось так быстро? — Не начиналось. — Хенджин смыкает губы, опрокидывая свое тело рядом. Глаза устремляются вверх. В тех черных, неизмеримых зрачках усталость не меньше, чем у Ликса. — Я сказал, что не оставлю тебя. Поэтому не мог позволить себе такую ситуацию, даже если хотелось. — Ладно, можешь остаться. — бурчит младший, слушая каждое слово, вздох, движение от рыжего. — Будет фотка - я тебя вместе с ней сотру. — Мне же надо было оставить что-то для себя. — продолжает тему Хван, все же приподнимаясь с кровати. Он вновь оглядывает Ликса. На его лице то же безразличие, хотя несколько секунд назад его забавляло что-то. Что-то, что не увидит Хенджин. Квиты. — Да и повод тебе больше думать обо мне. — Плохой повод. — младший наконец-то, через силу привстает, не задумываясь повторяя позу Хенджина, опираясь на руки сзади себя. — А с девушкой что? Куда ты ее дел? — Я устал. — уходит от ответа, на этот раз ложившись на кровать по-нормальному, не поперек. — Надеюсь, ты не забыл о завтрашнем дне. — младший оглядывается на рыжего, на его привычную цепочку и ту же сочетающуюся одежду, подчеркивая его красоту. — Не забыл. — делает медленный, положительный и убеждающий кивок головой. — Колесо обозрения. Поедем туда. «Высокое.» — молвит у себя в голове Феликс, как только переводит взгляд на чертово колесо. Казалось, что вот он разговаривал в полусне о чем-то с Хенджином, а сейчас уже на улице. Рядом с центром огромного Сеула. Там, где простирается красивый, живой горизонт. Где люди напоминают о существовании реальности. Где каждые шаги сопровождаются треском снега. Если вспоминать чуть ранее - парни ехали сюда в тишине. Утром Ликс застал молчаливого Хенджина, в глазах которого не одного ответа. Целую дорогу ни слова, ни усмешки. — Высокое, да? — наконец-то говорит Хван, будто озвучивая мысли Феликса, поднимая голову на самую верхнюю кабинку колеса. Его зрачки, такие мутные, черные и бездонные бегают по всему масштабу строения. — За это время я успею выговориться. — На тебя не похож. — произносит Феликс, кидая свой безответный, интересующий взгляд на парня выше его. — Тебе стоит начать с того, почему все это время было молчание. — Собираюсь с мыслями. — жмет плечами Хенджин, все так же, не переводя взор на Ликса, идет к месту, где садятся в сами кабинки. — Ты казался более смелым и наглым, когда выпендривался. — Ты казался более понимающим, когда молчал. Юноша, внешность которого подходит под такой сезон, идет вслед за Хваном, выравниваясь с ним. Такой задумчивый, не давящий улыбку Хван. В этой небольшой "коробке" лучше чувствуется атмосфера, которая давит на плечи, переходя комом в горло. Как и всегда, именно с присутствием Хенджина. Морального или физического, но все равно это давление. — Отец. — как только они тронулись с места, рыжий опрокидывает голову на стекло сзади себя. — Деньги. Мое прошлое. Что ты хочешь услышать? — Начало. — теперь и Ликс отводит взгляд, не разглядывая ни мимику парня, ни движение его кадыка при разговоре. — Что было после нашей встречи? — Разумно. — с некой привычной усмешкой выдыхает старший, глядя на вид из окна. — Я пробыл в деревне не так долго. Через несколько дней мать смогла найти для меня время, чтобы я вернулся в шумный Сеул и показал им как изменился. Но изменения пошли лишь мне на руку. Когда жизнь играет тобой, то приходится научиться играть ей, дабы выжить в таких условиях. Я строил из себя невинного, серьезного мальчишку, который готов ко всем трудностям, но я сам боялся, боялся будущего, его непредсказуемость и последствий. Хотя за то время, когда я был в деревне, - научился строить планы, которым был бы рад только я. — делает небольшую паузу, возвращая голову на свой уровень. — Когда ты не от кого независим, то чувствуешь ту самую свободу. Но даже за нее надо драться. — Какие изменения получил? — вставляет вопрос светловолосый, встречаясь с пожирающими глазами напротив. — Отрекся от ненужных чувств, которые лишь мешали мне. Скинул груз. Научился выживать. — он поджимает нижние века, подчеркивая хитрую улыбку на своем лице. — Но знаешь что самое интересное? Мне чего-то не хватало. Будто внутри все замирало, как только мелькали воспоминания... Когда образ стал проясняться, то понял, что это ты, Ликси. Я на протяжении всего времени задумывался, строил будущее и ставил точки на условиях, где мы не пересекаемся. — Ты мог не портить ни себе, ни мне жизнь. — уныло протягивает веснушчатый, рассматривая каждое здание снизу. — Почему ты появился? — Потому что ты интересный экземпляр. Все люди не были такими, которые содержали бы в себе все качества тебя. Упрямый, интригующий и милый. Тебя же тоже тянуло ко мне. Пусть, мы находились где-то не так близко, но я всегда знал, что мы встретимся. — А если нет? Что бы ты делал? — Я бы все равно нашел, потому что у меня было преимущество в виде отца. — Отец... Про него что? Он задерживает дыхание, мир вокруг будто замирает. Хван еще несколько секунд держит в себе молчание, отпуская взгляд. — Когда человек в отчаянии, то хочется наблюдать, какая будет реакция после помощи, после этого "чуда". Ты же только в него и веришь. — рыжеволосый поднимает голову, все же рассматривая то очаровательное лицо младшего. Видит, как его брови опускаются, а губы поджимаются, выражая более заинтересованную реакцию. — По глазам видно. — дополняет Хенджин, больше не пожирая светловолосого своим прожигающим взором.— Отец тоже не исключение. Я лишь помог ему встать на ноги; Когда компания пошла под откос, то он нуждался в сильном плече. Я знал, что это сыграет мне на руку, поэтому помог. Узнал, кто провел его обманом и не шел по условиям. Как выяснилось, этот человек и до этого врал на крупные суммы, разрушая чужой труд. Я показал ему мир во всей красе, но переусердствовал. Убил. Просто отнял жизнь. Молчание. На миг Ликс забыл как моргать, дышать и слушать. Он погрузился в свои мысли, еще раз проворачивая это слово. «Шел по головам.» — вспоминает чужие слова, относящиеся как раз к этому наглому и хитрому лису. К этому, черт его, Хенджину. — Когда компания восстановила свой рост, входя в топы, то он был горд мной. Я заключил с ним сделку, что он приписывает себе мои заслуги. Не говорит, что было на самом деле, а всю важную информацию про меня, которую каким-то чудом всё-таки достали - удалять. Но все же, я позволил увидеть тебе ту статью, которая осталась в тени. Я уверен, что ее тяжело найти просто так, но все же твой интерес взял вверх, не так ли? — Это ты откуда узнал? — Ликс будто подскакивает, вновь недовольно строя глаза, скользив взором по всей физиономии Хвана. — Выкупил статью за долю денег от отца. После я удалил ее, не волнуйся, она была слишком дешевой и не такой информативной, что пришлось дописывать более правдивые факты, которые заинтриговали бы тебя. — Ты мог просто сам написать пост. — Тогда бы он раскрутился, а это мне не надо. Это я тоже продумал. — И все это ради чего? — Чтобы ты понял, что нас будет связывать абсолютно все до самого конца. Даже после конца. Тебе просто некуда бежать, да и ты, видимо, даже не стараешься. — Смирился. — А если честно, то ты просто привязался к этим эмоциям, к чувству ненависти, которая тобой движет. — Тобой тоже движут чувства. Не такой уж ты холодный и мрачный. Хотя от одного твоего присутствия тянет на дно. — Нет, мной движет игра, зайчонок. Я хочу довести это до самого пика невозврата. Сущий азарт. — Будь готов к последствиям. — Еще, что еще ты хочешь узнать? — Почему ты скрываешь информацию обо мне больше, чем о себе? — Потому что видеть, как люди не знают о существовании тебя, как одной из важных персон. Как они оглядывают твои особенности, но как они уводят взгляд, стоит лишь мне это заметить. Я не хочу, чтобы тобой игрались также. — Так ты еще и чертов собственник. — Феликс вновь глядит на картину за окном, уже бегая глазами по верхушкам деревьев. — Просто не люблю, когда трогают мое без спроса. — показывая пару небольших клыков, старший закатывает глаза, явно вспоминая ту сцену в такси с девушкой. — Я не "твое". — напоминает ему Феликс, защищая свои границы. — Хватит игнорировать мое мнение. — Да, ты не мой. Но сам посуди, позволишь ли ты еще кому-нибудь назвать себя так? Позволишь ли заходить настолько далеко, цепляясь за каждый момент, чтобы ощутить ту волну эмоций? Позволишь ли ты залезть в себе голову настолько сильно, что это становится уже привычно? — Не позволю. — твердо отвечает веснушчатый, вставая с места, понимая, что вот-вот они остановятся на несколько секунд, чтобы покинуть это место. — Да и тебе бы не позволил, лисенок. Просто я начал понимать свою наивность. Видимо и правда "зайчонок". А теперь я отвечу на твой вопрос. — Весь во внимании. — Хван цепляется глазами за каждую веснушку младшего, подкусывая собственную губу. Брови произвольно приподнимаются, еще больше показывая его заинтересованность. — Почему я думаю, что любовь не может выражаться ненавистью? Потому что никогда об этом не думал и не встречал на столько сильное чувство, которое побуждает прям тут уничтожить человека. Которое и правда движет принимать участие в этой паршивой игре. Которое на столько сильное, что просто это перерастает в зависимость. — Какой же ты все-таки милый и пушистый зайчонок. — Хван встает рядом с Феликсом, глядя теперь в его прожигающие глаза. Теперь он цепляет его. Теперь Ликс дает почувствовать напряжение. — Даже страшно стало. — Я ненавижу тебя, Хенджин. Феликс, кидая взгляд на губы Хвана, томно выдыхает. Его бледные, холодные ладони припадают к не более холодным щекам старшего. Пальцы проходят по скулам, заводя передние, рыжие пряди за уши. В груди будто все замирает, еще больше давя на горло. Настолько, что вновь чувствуется та нехватка кислорода. Все замирает, когда Ликс притягивает Хенджина к себе, едва касаясь его пухлых, мягких губ. Он останавливается, как только ощущает на своей талии ту упорную, но в этот раз аккуратную хватку Хвана. Как его руки сжимаются, притягивая на себя тело Феликса. Прижимая к себе, он сливается в поцелуе, теперь точно ощущая все внимание светловолосого на себе. Он забирает у него воздух, в этот раз в прямом смысле. Их безрассудный, непонятный друг другу поцелуй все больше замирал едким ощущением, которое так и тянет сделать еще что-то. Хван на долю секунды отстраняется от губ Ликса, наверное, решив дать ему все же отдышаться, но этого времени было недостаточно. Хенджин хотел и хотел впиваться в эти губы. Его руки блуждали по всему телу младшего, когда ладони Ликса же, напротив, были всегда у лица парня. Пусть они медленно сползали на шею, останавливаясь там на некоторое время, желая, наверное, вцепиться еще и в глотку, но чуть сжимая руки, Феликс смиряется и отпускается уже на плечи к парню, играясь пальцами с его кончиками волос. — Нам пора выходить. — сам начал - сам закончил. Веснушчатый отталкивает старшего, приоткрывая влажные, насыщенные кровью губы, которые после поцелуя еще ощущали это физическое внимание остатком. — Что это было? — Хван без звука произносит "вау". В его темных, как космос, глазах наконец-то видны огоньки. Такие шальные, очарованные огоньки. — Показал тебе, как надо правильно целоваться. — жмет плечами Ликс, параллельно приподнимая ладонь вместе с ними, еще больше придавая издевательский вид. — Первый раз ты, как вижу, запомнил хорошо? — Хенджин желает его повернуть на себя, но тот, все так же издевательски метнулся на улицу, как только кабинка вернулась на исходное место. Рыжий поджимает губы, вероятнее, в его голове целый сборник матов, но он лишь делает шаг на ту же улицу, к тому же зайчонку. — Нет, даже не старался. — как бы Хван не хотел прямо тут его повалить, снова взглянуть в глаза, да и вообще прижать где-нибудь, - Феликс сам оборачивается. Его карие, как молочное кофе, глаза замечают более оживленного во взгляде Хвана. — Теперь я жду ответ на этот же вопрос от тебя. — юноша повторяет ухмылку Хенджина. Но вот в его исполнении она лишь подчеркивает безысходность рыжего на этот момент. — Поехали отсюда. — скрипя зубами берет телефон в руки старший, усердно тыкая на привычный сервис дорого, комфортного такси.