Мёртвый город

      Мэйбл, задыхаясь, подорвалась с земли и ни на секунду не отрывала взгляда от Билла. Она схватилась за первую попавшуюся ей палку и выставила перед собой, готовая обороняться. Глупо, конечно, рассчитывать, что удар палкой спасёт её, но ничего другого она предпринять не могла.       Она продолжала стоять в оборонительной позе где-то с минуту, пока не поняла, что Билл не поднимается. Он не нападал, продолжая лежать на траве, поросшей вокруг его статуи за долгие годы. И только тогда она решилась приблизиться к нему.       Не то что трогать — дышать в его присутствии боязно.       Куда же подевалось всё бесстрашие? Разве не она вчера прямо в лицо сказала, что не боится его?       Просто… Мэйбл и вообразить себе не могла, что Билл Сайфер вдруг возьмёт и выберется! Она не знала что делать, не знала куда ей податься и у кого просить помощи. Освободившийся демон — чудом побежденный. Что может победить его спустя пяти лет каменного заточения?       Она медленно попятилась назад.       «Я ничего не делала. Ничего». — Рассуждала она. — «Я уйду и сделаю вид, что ничего не знаю. Именно…»       Девушка отшвырнула палку в сторону и поплелась в противоположную сторону, к выходу в город, прямиком к хижине. Дошла до деревьев, выстроенных стеной, и остановилась, выдыхая. А если он умирает? Он бледен, так ещё и без сознания. Неужели бросит?       Пайнс обернулась.       Никаких признаков движения со стороны Сайфера не заметила.       Скрепя сердце в надежде, что не пожалеет об этом — она вернулась, опустилась перед ним и с огромнейшей опаской взяла его руку в свою. Она медленно задрала рукав его пиджака, чтобы проверить пульс на запястье, но из-за повышенной нервозности выяснить не получалось, поэтому она припала ухом к его груди, чтобы почувствовать сердечные удары.       Они были. Но должна ли она этому радоваться?       Мэйбл занесла над ним руку и медленно выдохнула. О да, она определенно заставляла себя. Она дала ему пощечину, не сильную, ожидая, что это приведёт его в чувства. Но он не реагировал. — Что же делать? Что делать… — Она заозиралась по сторонам, затем снова посмотрела на него. — Я в хижину, поищу что-нибудь, что поможет тебе. — Мэйбл подскочила, отряхивая невидимую грязь. — Но имей в виду: умрёшь — никто по тебе плакать не станет… ты, мерзкий демон…       Пайнс бегом бросилась прямо к дому, порой останавливаясь, чтобы восстановить дыхание. Спустя минут пятнадцать, она торопливо запихивала в рюкзак кое-что из аптечки, еду из холодильника (на случай, если этот чёртов демон окажется голоден) и сунула в подмышку мягкий плед. Диппер, который старательно делал вид, что не замечает сестру, всё же не смог сдержать любопытства. — Зачем тебе это? — Я думала, ты со мной не разговариваешь! — Не глядя на него, кинула она. Застегнув рюкзак и закинув его себе на плечи, она наскоро помчалась вниз по ступенькам. Диппер, разумеется, поплёлся следом и его прожигающие в ней дыру глаза не сулили своими взглядами ничего хорошего.       Мэйбл остановилась в коридоре всего на мгновение, чтобы посмотреть на него в ответ. Ей очень хотелось, чтобы он побеспокоился, чтобы признал свою неправоту за то, что обзывался и кричал на неё. Но секундами позже он лишь фыркнул и закатил глаза в раздражении, делая вид, будто она — никчёмный мусор, не стоящий его внимания.       Обида сдавила грудь. Мэйбл лишь поджала губы, обулась и кинулась прочь из дома. Дядя Стэн, поливая на крыльце клумбы, даже не остановил, не поинтересовался всё ли в порядке. А ведь он мог хотя бы спросить куда она.       «Не плачь!» — Приказала она себе. — «Все расстроены из-за неудачной разведки и винят в этом тебя. Скоро всё будет хорошо».

***

      Мэйбл нашла подходящее место для небольшого «лагеря», если это можно было так назвать. Она нашла небольшое лесное углубление. Деревья окружали его, будто это был чей-то детский шалаш — идеальное место на первое время, чтобы никто не нашёл здесь Сайфера. Там была каменная кладка, и она застелила её пледом. На ближайший пень скинула рюкзак и устало выдохнула. Что же… по крайней мере, довести сюда Билла не должно быть трудно. Идти не далёко, да и… — Ты такой тяжёлый! — Скривилась она сразу, едва закинула его руку на своё плечо и попыталась встать. — Ты совсем мне не помогаешь! Вот схвачу тебя за волосы и по земле поволоку — посмотрим как тебе это понравится! — Она напряглась, краснея от усилий, однако вскоре обнаружила, что демон был в полусознательном состоянии и сам попытался встать на ноги, облегчая ей задачу.       «Очнулся?» — Ну наконец-то. — Буркнула она. — Давай, тут три шага дойти надо.       Уложив его на каменную поверхность, Мэйбл достала нашатырь, стащенный из дому. Она приблизилась к Биллу с этой пробиркой и застыла, смотря на то, как он пытался сфокусировать на ней жёлтый взгляд. Его глаза были сощуренными, будто бы он страдал от светобоязни. Губы кривились, но он, казалось, был не здесь, а где-то далеко. Он не понимал, что она говорила ему. Он балансировал между пустотой и сознанием, проваливаясь то в одно, то в другое.       Мэйбл призналась себе в том, что побаивалась что-то предпринимать. Всё это было… так странно. Уж лучше бы он оставался камнем, а она приходила к нему и каждый день рассказывала истории! — Нашатырь приводит людей в чувства. — Пояснила Мэйбл, стоя перед ним со стеклянной миниатюрной бутылкой. — Насчёт демонов не знаю, но выглядишь ты как обычный человек, так что будь добр… — Она поднесла к нему бутыль, чтобы он вдохнул столь резкий запах, и тут же отшатнулась, когда он закашлялся. Поморщился. — Убери от меня это. — Прошипел он. — Ух ты, научился разговаривать? — Наигранно удивилась Пайнс. — Давай, объясни мне, как ты сделал это?       Билл накрыл лицо руками, медленно подымая их выше, к светлым волосам, напоминающим золотые нити. Он слегка потянул их, прежде чем попытаться привстать.       Едва ли смог — внутри что-то пронзило его. Острая боль.       Он не кричал и не шипел неразборчивые ругательства. Лишь по выражению на его лице Мэйбл поняла, что ему лучше прилечь обратно, и слегка подтолкнула его за плечи, чтобы он вернулся в исходное положение.       Она считала себя бесчувственной и черствой в отношении Билла Сайфера, но внутренне вся разрывалась, когда наблюдала за его страданиями.       Она вспоминала себя после аварии в позапрошлом году: как отца с матерью занесло в кювет, а она сидела на заднем сидении с книгой, пока её не оглушил взрыв капота. Благо, Диппер поругался с отцом и предпочёл поехать с Калифорнии в Гравити Фолз на автобусе — благодаря этому, он не пострадал вместе со всеми. Разумеется, те, кто был на передних сиденьях, погибли сразу, а сама Мэйбл была госпитализирована с большой кровопотерей.       Всё было как в тумане, но она отчётливо помнила, как спасатели доставали её из помятого автомобиля, слышала, как дрожал с кем-то спорящий голос Диппера и как дядя Стэн приходил поддержать её, пока она не пришла в сознание уже на больничной койке.       Возможно, Билл чувствовал то же самое.       Что бы с ним было, не окажись она рядом?       …       Мэйбл спустила аптечку на землю, а сама уселась на пень, складывая ногу на ногу и подпирая рукой голову с недовольным выражением лица. — Тоже со мной разговаривать не будешь?       Билл молчал, собираясь с мыслью. — Как будто ты, проведя пять лет в камне, спешишь поговорить со всеми с кем не лень. — Упрекнул он. — Не будь я демоном — умер бы сразу. Ну, а люди, на моём опыте, в каменном плену не выживают. — Лучше бы ты действительно был мёртв. — Выплюнула она. — Смотреть на твои мучения тошно.       Билл усмехнулся её словам, смотря куда-то вверх, по-прежнему находясь в горизонтальном положении. Перед глазами расплывались листья деревьев и ветки, откуда они растут. Пахло хвоей и скошенной травой.       Определить их местоположение оказалось довольно легко, да и ему ли не знать где он находился? Пять лет провёл в лесу, смотря в одну точку и наблюдая разве что за животными.       Были, конечно, и туристы, и местные жители города, которые имели честь прийти одарить его ненавистными и презрительными взглядами. Но это было слишком скучно. — Могу также выразиться и о тебе. Твои истории, что не наесть — нудные. Однако твои негативные эмоции стали для меня пищей в некотором роде. — Питаешься эмоциями? Типа… как вампир — кровью? Или как энергетический вампир? — Мэйбл раздраженно вздохнула, но в сердцах искренне поразилась складному разговору. Билл не нападал и не кричал о своём всесилии. Он отвечал на вопросы и был… чуток язвителен, может. — Нет. Это было образное выражение.       Холодный ответ. — Как ты сделал это? — Спустя длительного молчания поинтересовалась она. — Как ты освободился? — Она посмотрела на него, и он, казалось, краем глаза посмотрел в ответ. — Раз уж всем скоро не поздоровиться — дай мне хотя бы знать, как это случилось. Что теперь терять?       Досадный вздох.       Каждой клеточкой тела она осознавала все риски и внутренне тряслась не хуже осинового листка. Сейчас Билл чуть ли не самый беззащитный человек в этом городе, но что, если он внезапно начнёт набирать силу? Черпать её из каких-либо источников, о которых знают лишь существа, вроде него?       Ха. И почему она вообще считает его человеком? — Задай этот вопрос себе, глупое создание. Я ничего не делал.       Он оставался куском камня, плывущим по бесконечным водам небытия. Каменный плен — вечный плен, оттуда нет выхода, нет спасения, и если и могло что-то произойти, да то же неведомое чудо — так только извне. Она сама слепила ему выход, своими руками. Просто не осознавала. Либо не хотела осознавать и принимать, что она патологический убийца. Если Билл начнёт убивать, как и тогда — кровь невинных людей будет на её руках. — Тогда что же сделала я?.. — Мэйбл постаралась сдерживать накатывающую дрожь. — Я всего лишь… разговаривала с тобой. Или моя ошибка в том, что я взяла тебя за руку? Что обняла тебя? Что я сделала? — Она накрыла лицо руками. Закрыла глаза и встретила пустоту, чтобы дать себе время успокоиться.       Билл оставался безразличным к тому, как она корила себя. Он лишь повёл бровями в лёгкой задумчивости, вспоминая крайнее воспоминание «при жизни» до случившегося.       Девчонка заманивала и увлекала за собой, перебирая ногами так быстро, как только было в её силах. Он, ослепленный властью и чувством собственного превосходства — гнался за ней в одном из не самых приятных образов.       В какой-то момент она споткнулась и упала. Стерла до крови колени, локти и лицо. Обернулась едва ли не с паникой, выставив перед собой руки, чтобы попытаться до жалкого «защититься».       Образ Билла исчез, но он пылал в агонии, готовый убить, забрать её душу. На кончиках пальцев уже балансировал синий огонь, когда он заметил Диппера с оружием в руках. Глупая человеческая игрушка, — сходу подумал он, пока пуля не оказалась в его груди, парализуя.       Недооценил возможности смертных, за что расплатился своей свободой.       Он знал о таких пулях и проклинал себя за оплошность. За то, что не рассчитал ход событий.       Тогда его разъярённый красный взгляд вернулся обратно к Мэйбл. Его ноги уже окаменели, и рук, раскинутых в стороны, он уже не чувствовал. Было время, — кроткое, но полное возможностей, — и он им не воспользовался.       Живи? — Это пронеслось в его голове? Билл Сайфер вообще что-нибудь знал о пощаде?       Почему эта девчонка осталась жива? Из его прихоти? Ради того, чтобы подарить ему спасение, спустя годы?       Звучит хорошо. Даже очень. — Ты знаешь из чего была пуля, которой твой брат выстрелил в меня?       Мэйбл сомневалась, что могла распространять эту информацию. Но какой в этом толк, если Билл наверняка в курсе? Не даром же он прозвал себя всезнающим когда-то? — Дядя Форд и Диппер заключили сделку с Королевой Фей. — Рассказала она. — Они выручили магический порошок и наполнили им пулю, точно порохом. Феи гарантировали большой успех. — А ты знаешь о побочном действии их «большого обещанного успеха»? — Что ты имеешь в виду? — Нахмурилась Пайнс.       Губы Билла вздёрнулись в слабой ухмылке. — По легенде, Феи — самые причудливые и волшебные существа в мире. Они славятся своей особой маной и невероятной внешностью. За всем этим скрывается много хитрых уловок, которыми они пользуются за счёт своих умений и внешнего обмана. — Пояснил Билл. — Иными словами, твои недалекие родственники купились на их обещания и сладкую лесть, чем подвергли вас огромному риску, а не удаче. — Ч… что? — Не совсем понимала она. — До тебя совсем не доходит? Феи знали, что я могу вернуться. Ничто и никогда не может дать вам гарантию победы. — Отрезал Билл. — Да, они были правы, что в камне я потеряю всё, но они не упомянули о эффекте противодействия. Эффект противодействия работает только в том случае, если вы использовали волшебный порошок. Феи — существа, связанные с множеством любовных историй, в которых одно существо могло спасти другое — стоило лишь пожелать. — Ты хочешь сказать, ч-что я… — Мэйбл медленно поднялась с места и уложила руку на грудь в ошеломлении. — Ты сама пожелала, чтобы я выбрался.       Проклятье!       Если бы её дыхание и можно было как-то охарактеризовать — она бы назвала это гипервентиляцией лёгких. На её лицо упала тень паники, и она полезла в рюкзак, чтобы вскоре обнаружить там… нож. Перочинный нож дяди Стэна.       Она раскрыла его и замерла перед Сайфером, продолжая дрожать. Чёлка спадала на её лицо, поэтому он, лёжа, так и не смог рассмотреть его до конца. — Я не могла пожелать того, чтобы ты освободился! — Опровергла Пайнс. — Я не могла освободить того, кто почти поработил всё, что я любила! Я всего лишь… всего лишь… хотела, чтобы мне было с кем поговорить. Да, возможно, я жалкая, но я хотела поддержки, да и только!       Его зрение ещё не до конца восстановилось и размывалось, однако Билл всё равно посмотрел на дрожащий кончик ножа, направленный на него, а затем на девушку, чьи глаза блестели от нежелательных слёз. В его жёлтом взгляде не было ни страха, ни каких-либо ярких эмоций. Он казался бесчувственным, пустым и холодным. Как будто смерть для него — ничто иное, как игра. — Ну так убей же меня. — Вскоре сказал он. — Исправь свою ошибку.       Она занесла нож ещё раз, как если бы это придало ей решимости, но нет. Не хватит воли, не хватит сил простить себе убийство. Он выглядел как человек, а она не могла убить человека. Как Мэйбл проживёт с этим всю свою жизнь, вешая на себя клеймо убийцы?       Демон усмехается.       И тогда она отбрасывает нож от себя подальше. — Я не смогу этого сделать! Я не могу убить кого-то!.. — Разразившись в слезах, она опустилась на траву возле каменной кладки, на которой лежал Билл. Ещё немного, и Пайнс могла вообразить, будто снова сидела у его каменных ног, рассказывая всё, что накипело. Но сейчас она не знала что делать. Она была растерянна и сломлена. — Лучше ты убей меня, чем я сделаю это с тобой. По крайней мере ты способен на это, а я… а я сомневаюсь, что вообще нужна кому-либо.       Билл снова предпринял попытку подняться и с трудом принял сидячее положение, проверяя, одолеет ли его то же самое ощущение, что и при первой такой попытке.       Он опустил голову, смотря на макушку девушки, и с интересом рассмотрел длинные шоколадные пряди, струящиеся по её спине и плечам. Блестящие под лучами огненного заката, просачивающегося в их маленький «лагерь» сквозь зелёные листья.       Пока Мэйбл помогала ему — её лицо оставалось для него, как в тумане. Как во сне с человеком, которого не можешь узнать, но смутно чувствуешь, что он знаком тебе. Казалось, она тоже об этом подумала и обернулась, игнорируя то, что он увидит её в слезах.       И их взгляды, наконец, встретились.       Его зрение с каждой секундой улучшалось.       И тогда он увидел поистине глубокие голубые глаза. Мокрые от слёз, застекленелые, как у фарфоровой изящной куклы. Разум тут же стёр образ тринадцатилетней девочки, встречая новый.       Это была невероятно прекрасная человеческая оболочка, с которой он когда-либо встречался. Но вела она себя, как ребёнок, и реагировала на всё почти также, как и в те времена, что раздражало.       Однако в этом что-то было. — Ты ждёшь, что я убью человека, освободившего меня? — Спрашивает он. — Я бы мог.       Её глаза распахнулись шире в момент, когда он снова ухмыльнулся. — Но так неинтересно.       Она отодвинулась от него, пока не вернулась к пню, не спуская с демона взгляда. Несмотря на его язвительность и попытки напугать — он не выглядел тем, кто сейчас набросится на неё, кто выцарапает из неё душу силой. Но отчего-то страх продолжал парализовать и жалить. — Что ты будешь делать? — Спросила она. — Восстанавливаться. — Снова холодный ответ. Только голос его стал хриплым и более тихим. — А ты? — Его глаза светились. Она заметила это, когда сумерки начали медленно сгущаться. — Побежишь в хижину и предупредишь, что выпустила монстра? — Он придвинулся по каменной кладке ближе, сокращая расстояние, но при этом соблюдая дистанцию. — Попросишь их снова пойти к Королеве Фей за пыльцой, чтобы зарядить пушку и выстрелить в меня ещё раз? И больше… никогда не вернёшься в этот чёртов лес, чтобы не повторить ошибки, так?       Мэйбл и представить не могла, каково это годами сидеть в каменной клетке. Жить без эмоций, без боли и без чувств. Тогда это и не жизнь вовсе. Ты как бы есть и в то же время тебя нет. Безвольное существование. Что это, если не ад? Отправит ли она его туда, чтобы гореть ещё лет пять? А, может, и все двести.       Это не убийство, но тогда бы она избавилась от него.       И всё же… — Ты бы сам хотел вернуться в это состояние? — Спросила она. — Будь я статуей — я изо дня в день обливалась бы слезами, что не могу жить и чувствовать. Для меня бы это стало кошмаром. Не гладить животных, не петь, не ходить в кино и влюбляться, не сохнуть по актерам и не испытывать приятную усталость после дня шоппинга… как я могу лишиться этого? Но я… не знаю тебя. Твоих вкусов и твоей жизни. Мы разные. Что жизнь для тебя? — Для меня понятие жизни довольно обширное. У меня нет определенных радостей, подобно твоим, но пять лет назад я был бы счастлив убить кого-то и отдать труп на съедение диким животным.       Мэйбл поморщилась от неприятного воспоминания. — Вот почему незадолго до хаоса группы спасателей находили освежеванные трупы людей…       Билл улыбнулся. Тогда это было предупреждением. — Хорошее время. Жаль, что сейчас уже не тот интерес. — Он коснулся рукой лба, сминая чёлку. — Или это потому что мне так хреново. — Он посмотрел на девушку исподлобья. — Спроси меня, когда полегчает. — Тебе плохо? Какого чёрта ты молчишь? — Посмотри на себя, человек. — Огрызнулся он. — Ты даже подойти боишься. Разве я должен что-то говорить?       Она закатила глаза, ощутив, как расслабились мышцы, когда их разговор зашёл настолько далеко, что она перестала бояться. Его замечания раздражали, но так или иначе Мэйбл приблизилась к нему. Билл поднял глаза, смотря на неё в ожидании. Он внаглую не скрывал собственного интереса.       Его взгляд зацепился за её вытянутую руку.       Пальцы дрожат — как же, не боится она.       Движения медленные и дёрганные, но в конечном итоге её рука всё же касается его горячего лба. Её лицо искажается и вместо напряжения он наблюдает удивление. Она тут же отстраняется и вытаскивает из аптечки градусник. Протягивает. — Как знала, что не зря всё прихватила. Держи.       Билл смотрел на неё, как на идиотку. — Издеваешься? — Если измеришь температуру — я хотя бы буду знать, как помочь тебе. — Я не человек. Ваши штучки на меня не подействуют, поскольку тело не поддастся лечению.       Мэйбл нахмурилась. — Скажи это бутылю с нашатырём, благодаря которому ты в сознание пришёл! — Что за бред? — Отмахнулся Билл. — Измерь. Я что, многого прошу у тебя?       Он выдернул градусник из её пальцев.       Благо, ему приходилось в своё время наблюдать за Землёй и людьми, что её населяют. Повадки человеческого тела до сих пор казались ему глупыми и сумбурными, иногда загадочными. Он знал, что и как делается, но всё равно бесился, когда девушка, стоящая перед ним, считала иначе. Неужели она думала, что он не понимал, как пользоваться тем, что они называют градусником?       Смешная Пайнс.

***

      Это была глубокая ночь, и они всё ещё вместе.       Измерив температуру ещё поздним вечером — Мэйбл поняла, что не могла оставить его в таком состоянии. Даже несмотря на то, что он был в человеческой форме и был таким с самого начала существования, она полагала, что ему могут помочь те же человеческие лекарства. Температура была высокой, возможно — слишком.       Она не могла вызвать ему скорую и не могла пригласить домой. Ей приходилось торчать на диком ночном холоде и ждать, когда ему полегчает после выпитых им таблеток.       «Так странно… никогда не думала, что демоны могут болеть. Мне казалось, они могут лечить себя или что-то типа того». — Подумала она, покрепче обнимая себя руками. — «Как же холодно сегодня».       Билл сидел на каменной кладке, облокотившись спиной о кору дерева и сплетающихся вместе кустов. В какой-то момент он сделал жест пальцами и использовал постороннюю левитацию, чтобы накинуть плед на плечи Мэйбл.       Она посмотрела на него недоумённо, наблюдая, как из тёмного угла, где он сидел, пугающе сияют два жёлтых глаза. Несмотря на ужасное состояние, он находил в себе силы улыбаться. Жутко, одним словом. Но она приказывала себе не реагировать. — Зачем ты отдал мне плед, если тебя знобит? — Я не мерзну. — Ответил он. — Ты себе это придумала. — Ничего я не придумала. — Я использовал на себе магию, отталкивающую холод, так что не нужно жалеть меня и опекать. Думаешь, нашла себе игрушку? — Он выгнул бровь, зло насмехаясь над её упрямством. — Полагаю, такими темпами мы сменим роли. Что скажешь?       Мэйбл отвернулась от него.       Откуда в ней столько сострадания? Он даже не нуждался в ней. Стоило лишь чуток подтолкнуть его — и он готов делать всё самостоятельно. В нём нет ни благодарности, ни совести — казалось, он принимал её помощь, как должное.       И всё же что-то в нём было — иначе зачем он не просто откинул плед куда-то в сторону, а набросил на её плечи, прекрасно зная, что она продрогла от холода до самых костей? — Демоны могут лечить себе подобных и прочих существ. — Заговорил Сайфер, заставив её поразиться тому, что он посмел прочитать её мысли. — Но когда дело доходит до нас самих — мы не можем вмешаться. Точнее, не до конца. Болезнь может взять вверх и терзать месяцами до тех пор, пока мы сами, подобно людям, не начнём искать решений. Но чаще всего всё проходит само. А если имеются открытые раны и насильственные повреждения — работает регенерация. — Пояснил он. — Отличная вещь, кстати. — Ты прочитал мои мысли? — Всё же возмутилась она. — Кто позволил? — Слишком громко думаешь. Не могу проигнорировать. — Раз болезнь тебя не убивает — значит, сделает сильнее. — Она поднялась и потянулась, разминая ноги и спину. — Следовательно, справишься сам. А мне пора.       Можно считать, попрощалась. Она не обязана ничего делать. Они не друзья. — Мне казалось, тебя не ждут. — Выпалил он, когда Мэйбл уже двинулась в сторону выстраивающихся деревьев.       Лес впереди кишел неизвестным и в ночи выглядел поистине ужасающим местом. Она и думать не думала, что не справится с преодолением пути домой. В одну секунду Мэйбл подумала, что ей проще остаться с Биллом, чем распрощаться с жизнью где-то в лесу, если нападут дикие звери. — Ждут. — Оспорила она, не глядя на него. Она спиной чувствовала, как его губы расползаются в широкой дьявольской улыбке. — Диппер не разговаривает с тобой, ровно как и Стэн, не обращающий на твои обиды внимания. Кроме того, они не пришли за тобой. — Своими словами он напомнил ей, что каждый из её рассказов был услышан им. — Ты видела проблески фонарей или слышала выкрик собственного имени? Глухо, как в космосе.       Мэйбл почувствовала, как застучали зубы, как грудь сдавило от боли. — Если тебя раздерут дикие волки — вины моей в этом не будет. — Выплюнул он напоследок. — Так что решай сама, девочка.       Мэйбл Пайнс не хотела верить в то, что всем на неё плевать. Она раздавала себя, как на благотворительном вечере, помогая всем, кроме себя самой. Преисполненная обидой, она вернулась к Биллу и опустилась на холодный пень. Спина вновь неприятно заныла: все кости ломило от одного и того же положения.       Билл повёл рукой, образовывая костёр между ними. Небольшой. Но в сердцах она рада, что могла согреть руки. Пускай не сердце, так тело хоть чуть-чуть впитает тепла.       Она заметила, что Билл не сводит с неё глаз, словно всё ещё пытается понять что в её голове.       Назло ему, девушка старалась опустошить свои мысли, чтобы ему нечем было насладиться. В ней не было ничего, кроме давящего ощущения отчаяния, и этого достаточно.       Билл не был камнем, и теперь она не могла излить душу, боясь, что он её украдёт. Она больше не могла потанцевать с ним, и плевать, что это было лишь раз. И не могла больше прикоснуться к нему без разрешения, чтобы потешить своё одиночество каменным объятием. Да уж — всё только началось, а она уже хотела бы начать этот день сначала.       Было бы здорово, приснись ей это всё.       Она бы проснулась утром бодрой, помирилась бы с братом и не пошла бы в лес. Вот и всё. — Сменим место дислокации. — Что?       Билл поднялся, заставляя её подскочить в недоумении. Она удерживала одной рукой плед на плечах, а второй обозначила расстояние между ними.       Его это не смущало. Он приближался к ней до тех пор, пока её ладонь не прижалась к его груди. Лишь тогда он позволил себе остановиться. — Меняемся. — С ч-чего это? — Если собираешься задавать глупые вопросы — я закину тебя вглубь леса и оставлю ночевать там. — От тебя другого ждать и не приходится.       Она опустилась на каменную кладку, расслабленно выдыхая, пока Билл занимал её место. На удивление место, где он располагался, источало из себя приятное тепло. Как будто камень был настоящей грелкой или же печью. — Здесь… очень тепло.       Билл ничего не сказал, уставившись на огонь. Мэйбл лишь могла предполагать, что он раздумывает о том, не убить ли ему её этой ночью.       Она выискивала в его взгляде что-то ещё и боялась засыпать.       Демон материализовал на каменной кладке мягкую подушку и небольшое одеяльце, после чего долго пожирал её взглядом. Он ждал, что она примет его предложение поспать? Это вообще безопасно? — Пытаешься быть добрым? — Упрекнула Пайнс. — Я никогда не пытался быть добрым. — Ответил он. — Просто действую по наитию. — Так уж по наитию? — Если ты хочешь более точный ответ — тогда это скромная благодарность. — Он закатил глаза, вздыхая. — В ноги тебе падать я не собираюсь, а раскидываться словами благодарности — тем более. Вы, люди, цените больше поступки. Или я не прав?       Она лишь коротко кивнула. Тут и не поспоришь. — Если тебе станет хуже — разбуди меня. — Бросила она напоследок перед тем, как укрыться тёплым одеялом.       Оно пахло новизной, прямо как постельное, распакованное ею после покупок в текстильном магазине. И тоже было полно согревающей магии. Оно согревало спину и плечи, ноги и руки. И растекалось по всей груди.       Невероятное ощущение.