Мёртвый город

      Неясная прострация просачивалась в её разум текучим ручьем, медленно наполняя голову. Только она стояла на каблуках, проваливающихся в землю, в лесу, как вдруг утратила контроль над собственным телом и погрузилась в безмятежный сон. Подобное ощущение напоминало процесс засыпания — столь же сладкий, точно мёд. Он расслабляет тело, заставляет отпустить напряжение и оторваться от всего, что, казалось, было важно.       Вскоре она осознала, что спала. Не помнила лишь, когда успела улечься дома в постель.       Вскоре, одна за другой, картинки менялись, перемещая её в сон.       Настолько реалистичный, что Мэйбл поначалу даже испугалась.       Она могла бы ущипнуть себя, но не стала — лишь осмотрелась.       Увиденное не печалило, но и не радовало.       В пустующем пшеничном поле было тихо и темно. Глубокая ночь украшала небо звёздами и луной, почему-то невообразимо близкой к земле. Настолько, что Мэйбл видела вблизи кратеры, искренне поражаясь зрелищу. Отчасти пугающему, но очень красивому. Когда разум запоминал каждую мелочь — она называла такой сон реалистичным. И её реалия сплеталась с осознанностью — она чувствовала, как лёгкие наполнялись кислородом, как стучало в груди сердце; чувствовала как ветер, колышущий пшеницу, врезается в её спину. — Так тихо… — Прошептала себе, медленно опускаясь на поле. Смяла собой пшеницу и подняла голову вверх, наслаждаясь своеобразной идиллией. Если это был сон — она не хотела просыпаться.       Пространство содрогнулось. Невидимая рябь пробежалась по полю с бешеной скоростью, напугав до чёртиков. Мэйбл вскочила на ноги, в спешке осматриваясь, но всё, что она могла заметить — лёгкое трясение, исходящее от земли. Мэйбл выставила руки по обе стороны, чтобы балансировать, не падать, но в одно мгновение огромные куски земли вместе с полем оторвались, взмывая вверх.       Они закружили вокруг, заставив её лёгкие наполниться пылью.       Мэйбл закашляла. Закашляла кровью прямо в руки.       И уставилась на столь пугающий вид, пока сознание снова её не подвело.

***

      Подорвалась где-то в лесу, вскакивая с бешеной нервозностью. Дотошно закашлялась и тут же посмотрела на распахнутые ладони. В этот раз они не были в крови, однако когда она обернулась — взгляд Сайфера встретился с её собственным. Сверкающий взгляд, обращенный к ней из еловых теней, где стоял демон, который, казалось, задыхался. Она обратила внимание, как его рука сжимала рубашку почти до тряски в грудной области.       Мэйбл было страшно, но всё же она спустила ноги с каменной кровати и стала медленно приближаться к Биллу. Всё, на что она надеялась — чтобы он вдруг не сошёл с ума, как раньше; пусть он будет зол, но в себе и… — Билл? Что происходит? — Её дрожащие пальцы вытянулись вперёд. Она заставила себя коснуться его плеча, но демон одёрнул её и отшатнулся в сторону, теперь уже поворачиваясь к ней лицом. Его глаза были красными. — Ах… Ч-что… что с тобой? — Не подходи! — Выплюнул он. — Не прикасайся!       Она в ужасе отошла на несколько шагов назад, пока Билл боролся с чем-то, чего она не могла видеть. Мэйбл признавала, что её отторжение к Биллу по-прежнему имело место быть, но отчего-то её наполняло желание помочь ему справиться с чем бы то ни было, даже если ему это не нужно. — Объяснись сейчас же! Какого чёрта ты вырубил меня и притащил в лес? Что ты делаешь?! Ты…       Едва она завелась, как ощутила боль в груди. Волна, прошедшая от ключиц к солнечному сплетению, была похожа на помехи. Парализующая, колющая, невыносимая. Мэйбл, подобно Биллу, вцепилась в собственное платье, замерев от шока, что она испытала с этой болью.       «Что это? Что это?!»       Она вернулась к каменной кладке и опустилась на неё, переводя дыхание. — Приступ. — Констатировал Билл, выпрямившись. Все мучения закончились сразу, едва начавшись. Ровно в ту же секунду, как полегчало ему — полегчало и ей. Она ничего не понимала. Не понимала, о каком таком приступе он говорил. — Что за приступ? Почему у меня он тоже есть?!       Билл свёл губы в тонкую линию и сорвал с себя удушающий галстук-бабочку. Он подошёл к Мэйбл ближе и вскоре опустился на землю рядом с ней, смотря на неё с целомудренным спокойствием. Она же посмотрела на него в ответ, чувствуя необъяснимую внутреннюю панику. — Твои глаза тоже красные. — Произнёс он.       Сердце пропустило удар. — Почему?.. — Цена, что мы заплатили за моё освобождение — чувства и ощущения. — Пояснил он. — Феи выработали способ, которым обязали связать меня с человеком, дарующим свободу. Иными словами теперь всё, что происходит у тебя или у меня — будет иметь последствия на двоих. — Он посмотрел на неё серьёзно, но с чуть меньшим холодом, чем раньше. — Я принёс тебя в лес, чтобы ты успокоилась. — Повёл перед собой рукой, укладывая ту на каменную кладку рядом с тем местом, где она сидела. — Твои чувства отразились на мне, и я задыхался почти всю неделю твоими глупыми обидами и печалью. Терпеть стало невыносимо.       Мэйбл молчала, пытаясь переосмыслить услышанное. — Подобные приступы у меня бывали и раньше, ещё до попытки захватить ваш город. Полагаю, теперь они будут отражаться и на тебе. — Он усмехнулся, но не привычно, не злодейски. — Слышала что-нибудь о «Итальянской карме»? — Нет… — Честно ответила она.       Билл поднялся с места. Повел руками, материализуя с помощью магии кресло и костёр между ним и каменным возвышением. На плечи Мэйбл упал мягкий махровый плед и моментально согрел уже знакомым теплом, как в ту самую их первую ночь в лесу. — Платье у тебя слишком лёгкое. — Равнодушно заметил он. — Располагайся. История завлечёт.

***

      Неаполь. Италия. Около нескольких десятков лет тому назад появилась организация «ciclo temporale» Они занимались незаконными экспериментами над людьми, привлекая их через такие же незаконные сделки. У них были особые люди, внедрившиеся в светское общество; люди с харизмой и невообразимой хитростью, способные заболтать и втянуть в дерьмо даже самого отвязного бизнесмена.       Они связывались с крупными владельцами небоскрёбов, владельцами сетей ресторанов, родившихся с золотой ложкой во рту, наркодиллерами и теми, у кого за душой было много врагов. Кто-то скармливал рыб крысам, и богатенькие уроды отправляли во «временной цикл» много «отходов» в виде попавшихся недоброжелателей, случайных жертв и собственных детей. Так и была устроена схема: один хитрец ловит богача, за счёт которого тот мог собрать в свою ловушку много мяса, оставаясь вне закона.       Деньги решали всё.       Их эксперименты подразделялись на две категории — внешние и внутренние.       Внутренние подразумевали собой вколотые в жертв разрабатываемые в лабораториях жидкости, яды и вирусы. Они поражали кровь людей, чтобы понаблюдать за мутациями, понять, насколько далеко они смогли бы дойти путём кровных отравлений.       Внешние отличались от внутренних тем, что потенциальные жертвы не были отравлены. Их задача заключалась в том, чтобы подсоединять людей к креслу и поглощать разум разрядами тока разных частот, чтобы попытаться отправить человека куда-то за пределы изведанного. Создатели организации сотворили машину перемещений и в основном отправляли в разные мультиизмерения детей и подростков. Поскольку их незрелые хрупкие организмы не вынесли бы мутации — ими было предложено распорядиться именно так.       Они подключались к разумам подопытных, наблюдая за их приключениями в самых изощренных измерениях, и восхищались, наблюдая за существами, с которыми те сталкивались и впоследствии из-за которых помирали. «Временной цикл» хотел изучить мир настолько, насколько было возможно, всеми путями и рисками, плевав на всё.       И у них отлично получалось до тех пор, пока к ним не привели подопытного девятнадцатилетнего Блэйна Беннетта. Одни из самых влиятельных бизнесменов и по совместительству управляющие Неаполем — родители Блэйна сдали его в организацию исключительно из интереса. Мэр Неаполя — Крис Беннетт подписал все нужные бумаги, чтобы превратить сына в подопытную крысу, игнорируя все просьбы о пощаде.       Разочарованию семьи здесь самое место! — Последнее что услышал Блэйн от матери и никогда её больше не видел. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — Он сопротивлялся от трёх пар рук, ведущих его к специальному оборудованию. — Гнусные уроды! СДОХНИТЕ! ВЫ И ВСЯ ВАША ОРГАНИЗЦИЯ — ПОМОЙКА!       Излишне говорить, что он стал не таким, как все прочие подопытные. К удивлению учёных, Блэйн, вместо того, чтобы погибнуть — приспособился и подстроился под ход жизни на неизвестной земле. Там был кислород, были реки и озёра, но людей не существовало. И выжить там, собственно, на первый взгляд казалось чем-то из ряда вон, даже если там было что-то базовое, на чём строилось существование человечества.       Блэйн угодил в измерение, где царила магия. По камере сознания учёные и все руководящие, почти не прерываясь, продолжали наблюдать и записывать. Их искренне восхищало, что обычный человек мог выживать так долго. Кому-то из таких везло гораздо меньше, когда предыдущие попадали в измерения без кислорода, задыхаясь с первых же секунд пребывания.       В измерение, где находился Блэйн Беннетт, вскоре стали заявляться магические существа. Одни из таких питались энергией живших там монстров, другие же — что-то выискивали, либо же приходили сюда за тем, чтобы приручить то или иное существо/животное для присоединения к своей армии. Блэйн учился скрываться и изучать, научился и сам создавать что-то своими руками. Он назвал себя исследователем спустя год своего путешествия в этом нескончаемом кошмаре.       Этот эксперимент был поистине удачным и многообещающим. Блэйн мог подарить «Временному циклу» ещё больше денег, чем те имели по сей день.       Однако преодолев длинный путь сквозь пустынные земли, Беннетт добрался до леса. Без всего живого, где под ногами разметался пепел, а кислород был тяжелее. Это место было весьма необычным, поэтому Блэйн хотел изучить его, чтобы понять, как можно выбраться; как можно было вернуться на Землю.       Центр этой вселенной. Дерево со странными витиеватыми ветвями и рванными чёрными листьями. От корней дерева, прямо по поверхности вверх, текла вязкая жидкость, похожая на кровь, и наполняла собой плоды. Блэйн поклясться мог, что не замечал их некоторое время, а теперь же… всё дерево было усыпано фиолетовыми плодами.       Он смотрел на столь экзотический фрукт с интересом и спонтанным обожанием. Прежде он питался морскими существами, которых только мог добыть в морях и океанах, и при мысли, что он может вкусить плоды фрукта — он испытал дикую радость. Потому он спешно сорвал один неизвестный плод и откусил его.       По языку разошёлся сок, напоминающий сок граната и груши. Вкусный, сочный.       Однако это стало концом. Блэйна скрутило, прижало к дереву, а ветки связали его по пояс, вдавливая в кору. — Что происходит?!       Кровь в венах закипела бешено, и он закричал от нахлынувшей боли.       Дерево впитало его человеческую сущность, уцепилось за живое тело, вживляя в него что-то инородное, осязаемое пространством. Настоящую магию, принадлежавшую этому измерению.       Вместо горячки в один миг Блэйн ощутил холод.       Небо содрогнулось, когда его жизнь стала покидать его, а пальцы всё немели и немели, до полного бессилия. Лёгкие вбирали в себя не столько кислорода, как было положено, и выдыхали столь же мало, опустошая. Блэйн выдохнул последний раз и погиб, склонив голову.       Ветки отпустили его, позволили скатиться бездыханному телу вниз, и он остался там, на земле. У пепла, закружившего вокруг дерева, уничтожая все оставшиеся «frutti della morte»       Учёные потеряли связь с владельцем сознания, упуская возможность увидеть что-то новое, и с очевидным разочарованием закрыли проект Беннетта. Но они не подозревали, что самое интересное только продолжалось, и новое существо в лице Блэйна остановилось рядом с мёртвым телом.       Он опустился, смотря на мёртвого себя с любопытством, но без всякой на то скорби. Напротив, его губы растянулись в радостной улыбке. — Ну вот, приятель. Наконец-то всё закончилось. — Сказал он самому себе. — Я так устал…       Его руку свело от спазма, когда та вытянулась вперёд. Сумасшедший ветер спутывал сознание, пока в небе над ним образовывалась пугающая воронка.       В невольно распахнутой ладони образовалось человеческое сердце. Блэйн, точно загипнотизированный, не способный сопротивляться, смотрел на сердце, парящее в его руке. Ярко-красное внутри, но горящее фиолетово-чёрным свечением снаружи с осколками таких же чёрных стёкол.       Мёртвое сердце. Сердце, дарующее вторую жизнь.       «Съешь плод смерти, и обретёшь силу и бессмертие».       Первый, кто добудет плод — станет существом возвышения. Существом, способным подчинить себе любую смертную душу и править в награду за принесённую древу жертву. Собственную жизнь.       С приобретением Сердца Блэйн Беннетт навсегда утратил здравый разум и примкнул к тому, чего боялся. Его сознание и характер изменились, он стал сильнее не только ментально, но и физически, и его магические силы превышали даже те, что он считал ранее непобедимыми, смертоносными.       Его первая месть свершилась в Неаполе. Её катастрофу и назвали «Итальянской кармой». Блэйн был единственным, кто смог вернуться. Он поубивал их всех. Каждого, кто относился к «Временному циклу». Он разрушил и разнёс в щепки здание и вместе с горящей в нём болью… он уничтожил Неаполь.       Он принёс смерть в этот город и все живущие в нём, даже невинные души, унёс в новый мир, чтобы построить свой.       Так и появился «Мёртвый город».

***

— И что было дальше?       Мэйбл вытянула руки навстречу огню, согревая пальцы и ладони.       Сайфер был прав: история действительно затягивала.       «Временной цикл», эксперименты, сразивший Италию Блэйн Беннетт.       Парню было всего девятнадцать. Страшно представить, сколько он смог побороть в себе ужаса, как находил силы двигаться дальше, не зная, выберется ли из бесконечного забвения. Он был обычным человеком, только и всего. Быть может, Мэйбл была чуток жестока, но вполне могла оправдывать его месть в Неаполе. — Мёртвый Король за несколько десятков лет подчинил себе тысячи измерений, собирая в своём мире армию преданных подчинённых. И из-за того, что он был человеком — в его предпочтениях остались людские души. Он атаковал Швецию, Канаду, Аляску, часть Великобритании. Численность населения в этих странах резко снизилась. В вашем мире это назвали пропажей без вести, но на деле все эти тысячи прозябают в Мёртвом городе. — Пояснил Билл. — Блэйн Беннетт стал известен среди тёмных духов и демонов. Так я и узнал о нём.       Мэйбл подняла напряженные глаза на Билла. Он посмотрел на неё пристально, но недоверия в жёлтых радужках не было. — Как ты помнишь, я был захватчиком и черпал магию из самых разных измерений. В своё время добрался и до Беннетта. Украл Мёртвое Сердце из хранилища и ушёл, лишив Короля самой важной части магии — артефакта и символа его вечности. — Губы Билла вздёрнулись в мрачной ухмылке. — И позже, устроив хаос в аномальном Гравити Фолз, желая узнать все его тайны, я потерпел поражение, застряв в камне.       Она молчала, продолжая слушать. — Он искал меня, всё время. — Хмыкнул он. — За счёт каменного плена для Блэйна я оставался практически невидим. Моя аура и силы потухли, оставив лишь разум и глаза — наказание знать о происходящем и оставаться бездействующим лицом без жизни. — Я… не совсем понимаю, к чему ты клонишь… — Честно выразилась Пайнс.       Билл поднялся с места, заставив её вздрогнуть.       Он вытянул вперёд руки и медленно раскрыл пальцы. — Что ты…       Над распахнутой ладонью закружили частицы магии, похожие на маленький вихрь, и спустя секунды она увидела то самое Сердце, которое до сего момента могла лишь представлять. Окружение леса стало подавляющим, тёмным, воздух потяжелел. Мэйбл бессильно опустила руки и широко распахнутыми глазами уставилась на магический артефакт, подтверждающий, что история Билла — чистейшая правда. — Смотри внимательно, Звезда. Я всё ещё остаюсь владельцем этого Сердца. И если я захочу — я смету Гравити Фолз и глазом не моргнув. Испытав на своей шкуре все твои переживания в течение недели в догадках, произойдёт ли что-то с моим освобождением — я и без чтения мыслей понял, что ты подозреваешь меня. — Пояснил Билл. Он молчал некоторое время, смотря на левитирующее перед ним Сердце. И добавил уже спокойнее: — В этот раз хаос стоит не за мной, но из-за меня. — О чём ты? — С хрипотцой пробормотала она. Биллу передался её нарастающий страх, и он резко сжал пальцы в кулак, заставляя артефакт исчезнуть. Бушующий ветер стих, ночь заметно просветлела и кислород очистился, вернув запах хвои и травы. — Ты освободила меня, и Блэйн скоро узнает об этом. — Констатировал он. — Феи связали наши жизни, из-за чего ты теперь имеешь для меня своеобразную ценность. — Он зло прыснул, как будто сказанное им — было чем-то отвратным. — То есть, тебе важна моя жизнь? — Она выдохнула почти в шоке. — Хах… Я… ни черта не понимаю. В чём твоя проблема убраться из Гравити Фолз в другие измерения? Блэйн преследует тебя, а значит ему нет смысла охотиться за мной! Ты уйдёшь — и мы оба останемся живы!       Билл оказался рядом, смотря горящим взглядом в её собственные. Его сильные руки впились в её плечи, притягивая девушку ближе. — Как бы не так, Звезда. — Прошипел он. — Мы равносильны одному целому. И там, где находишься ты, он будет видеть меня.       Губы задрожали.       Она не могла поверить в то, что её собственные чувства обрекли её на все эти трудности. Мэйбл не хотела рисковать и рисковать жизнями дорогих людей, но из-за того, что однажды пришла к Биллу Сайферу — поплатилась за своё сожаление к нему. Если Блэйн уничтожает целые страны… то сколько штатов погибнет разом теперь? Сколько людей может пострадать из-за её глупых решений? — Приступы… опасны? — Поинтересовалась Пайнс, пытаясь бороться с нарастающей паникой. — Если носитель Сердца продержит его в себе очень долгое время — это поменяет всю его сущность. Поскольку я демон — я мог бы проносить его сотню лет, параллельно страдая от приступов. Но если бы его носил человек… — Он задумался. — Думаю, больше, чем на полгода его выносливости не хватит. Велика вероятность, что его разум уничтожится, и он станет чем-то… другим. Не человеком. Или станет настолько невменяем, что станет убивать всё, что попадётся под руку.       Билл отстранился от неё, возвращаясь на своё место. — Приступы опасны только для тебя. — Кинул он. — Пока я ношу Сердце — ты можешь… — Ухмыльнулся. — …сойти с ума.       Сердце пропустило удар. — Я бы мог поместить Сердце в собственное хранилище — наверняка ты тоже об этом подумала, да? — Да. Да… Почему нет?! — Не имеет смысла. И сделай я что-то столь опрометчивое — нас найдут раньше положенного срока. — Пробормотал он. — Нужно быть готовыми. — Что ты предлагаешь?.. — Если Мёртвый Король придёт — нужно дать отпор. Его сила больше не в зените.       Мэйбл почувствовала, как в носу защипало, и в глазах скопились непрошенные слёзы. Она обхватила себя руками, продолжая дрожать даже под пледом, покрывающим её плечи. — Что-то… что-то может пойти не так?       … — Не знаю. — Честно ответил Билл. — Всё, что требовалось от этой ночи для начала — предупредить тебя.       Она кивнула.       Ладно. Хорошо. — Приступы отравляют сны? Или это сделал ты сам?       О, он понимал, о чём она. — Напротив. Сон должен был успокоить тебя, и я послал его ради собственного блага. — Его рука коснулась груди. — Твои чувства отвратительны, я хотел избавить себя от этого. И тебя. — Посмотрел холодно, исподлобья. — А приступ, предполагаю, превратил твой сон в кошмар? От меня ничего не зависело, уж извини.       Мэйбл сухо кивнула, удовлетворившись его ответом.       Они просидели в тишине около пяти минут, наблюдая за языками огня в костре. — Прекрати. — Вдруг попросил Билл. — Прекратить что? — Прекрати бояться. — Это не контролируется. — Тогда что мне сделать, чтобы это закончилось? — Наконец полюбопытствовал он.       Мэйбл смотрела на него долго, испытывающе. На душе действительно было гадко, больно, страшно. Она не глупая: догадывалась, что семья не окажет ей поддержку. Да и кроме того… кажется, она не имела права им что-то рассказывать. И поверили бы они ей? — Я бы попросила, чтобы ты обнял меня. — Мэйбл посмеялась со своих же слов, прекрасно зная, что Билл ни за что не станет делать что-то «мерзкое» в его понимании. — Но тебе претит мысль коснуться человека. Так что забудь. Скоро всё закончится.       Билл стянул с себя чёрный плащ и швырнул в кресло, в котором сидел. Он сел рядом с девушкой и в ожидании посмотрел на неё. Она в ответ недоумённо похлопала глазами. — Ну. — Ч-что «ну»?       Билл разводит руки в стороны. — Иди ко мне.       Рот раскрылся в немом шоке, пока её щеки розовели. Дыхание сперло моментально.       Она пододвинулась ближе, чувствуя себя смущенной и неуклюжей, и прильнула к тёплой груди, протягивая руки, чтобы обхватить его талию. Он в ответ накрыл руками её дрожащие плечи и притянул её к себе поближе, отчего сердце в груди завелось в бешеных стуках, заставляя Пайнс краснеть сильнее. Это далось ему не столь мучительно, как она предполагала. Объятие было весьма неловким, но не отталкивающим, как если бы Билл просто делал то, что должен был сделать ради собственной выгоды. — Я хотел, чтобы ты облегчила это, а не усугубляла. — Ну, знаешь, я просто удивилась, что ты в самом деле сделал это… — Обнять тебя — не значит помереть. В чём твоя проблема?       Мэйбл уткнулась носом в его рубашку, чтобы спрятать своё лицо. — Ни в чём. Возможно, я забыла о том, что ты мужчина. — Невероятное открытие, правда? — Заткнись.       Он глухо усмехнулся. Она невольно прислушалась к тому, как бьётся сердце в его груди, подобно её собственному. Это так было похоже на её ощущения, как если бы у них было одно тело на двоих. Разделение чувств, ощущений и жизни — страннее этого нет ничего в её понимании.       Со временем она заметила, что объятие расслабило её; расслабило её напряжённые плечи и убаюкало.       Мэйбл так и уснула, уткнувшись в его грудь лицом, тихо засопев.