В отблеске стали отражается истина

Глава 8

Песня ласточки

      Глаза Лань Сиченя расширились от ужаса, он медленно поднимает голову на тварь и видит… Ясный яшмовый глаз, который легко светится и смотрит прямо на него, а рот расползся в широкой улыбке, порвав стежки ниток.       Что?..

***

      Цзеу-цзюнь застыл. По спине пробежала толпа мурашек, дыхание сперло. Он смотрел на голову, с которой один за одним слетали желтые талисманы и рассыпались трухой. Улыбка твари была очень широкой и жуткой, а яшмовый глаз с каждой секундой светился всё ярче.       Господин Цзинь, который упал рядом со столом, стал кряхтеть и царапать лицо ногтями. Он громко закричал, когда его глаза стали чернеть и будто растекаться… Его тело иссохло буквально за несколько секунд. Ранее плотный молодой мужчина в миг превратился в замученного жизнью старца.       Лань Сичень не понимал, что происходит. Как? Из ступора его вывел громкий смех, тот самый, который напоминает треск битого стекла. Он смотрел на голову, которая по всем законам природы не должна сейчас говорить. Даже будь оно трижды тёмной тварью — это не нормально!       — А людишки все также глупы. — послышался ломаный голос существа, прямо как в ту ночь.       От слов демона заклинатели в ужасе схватились за мечи. Никто ничего не понимал.       Лань Сичень услышал хлюпанье и треск костей со стороны существа. Такого ужасного и отвратительного зрелища он никогда не видел. При других обстоятельствах его бы стошнило, но Сичень не мог себе этого позволить. Засиял красный свет темной энергии, а затем…       Из отрубленной головы… Одна за другой стали вырастать кости, сначала позвоночник, ребро, таз, и затем конечности. Сразу после кости стали обтягиваться мышцами и кожей. И вот через пару мгновений вместо отрубленной головы на столе сидел демон. Целый. Тот был обнажен, но совершенно этого не стеснялся. Он продолжал широко скалиться, да настолько, что были видны задние зубы. Демон высоко закинул голову и глубоко вдохнул.       — Как же хорошо… — пробормотал он.       Затем он встал и подошел к лежащему на полу телу. Заклинатели застыли, они испытывали тот самый подавляющий трепет. Темная энергия, которая бурлила вокруг твари, была огромной. Даже в Цюнмине она не была столь устрашающей. Она сковывала горло и заставляла сердце биться быстрее.       Демон взял мертвого Цзинь Цзысюня за ворот верхней накидки и небрежно вытряс тело из ткани. Придирчиво осмотрев ханьфу, тварь фыркнула, но надела желтое одеяние на себя, хоть немного прикрывая наготу. Демон покружился и придирчиво осмотрел себя, после чего противно захихикал.       — Я всегда знал, что людишки глупы. Но чтобы настолько?! — демон повернулся и посмотрел на толпу. — Насколько же вам теперь будет «трудно слезть с тигра»?        Никто не ответил. Могуй бесстрашно расхаживал по залу и даже взял с какого-то стола ягоды винограда.       — Я вижу непонимание на ваших лицах, ничтожества. — продолжал говорить демон, поедая ягоды. — Так уж и быть, букашки… Этого зовут Цзин Иу из клана Цоцзюэ. Я могуй иллюзий, хотя это вы и так уже поняли, букашки. Вы оказались не совсем глупыми…       Демон обвел их всех взглядом единственного глаза и остановился на Лань Сичене. Тварь широко улыбнулась, прищуривая глаз:       — Ооо! Красавец!       Лань Сичень напрягся. Мышцы ощущались покрытыми слоем изморози. Такие же неподвижные и скованные. Он достал Шоюэ на несколько цуней, не сводя взгляд золотых глаз с монстра.       — Ты… — почти прорычал Сичень.       Тот продолжал улыбаться:       — Не ожидал? Мерзкий гаденыш… — улыбка демона превратилась в оскал. — Ты мне сначала понравился, червь… Но! Как ты посмел отрубить мне голову?! Когда ты это сделал, я подумало о том, чтобы убить тебя на месте… А потом вы начали говорить о большом собрании заклинателей. И в голове этого сиятельного появилась идея! Зачем мне перебираться объедками, если вы сами принесете меня на пир. Хахаха! Какие же вы идиоты!       Демон в миг исчез и оказался за спиной одного из адептов Цзинь, тот лишь успел вскрикнуть, как его тело пробила когтистая рука. Та сжимала пылающий золотой шарик. Лань Сичень застыл. Это… золотое ядро. Выдернув окровавленную кисть, демон откинул тело. Он поднес ядро ко рту и лизнул, будто это была сладкая карамель. Довольно прищурившись, тварь в два укуса сожрала золотое ядро.       Эта картина поселила страх в сердцах людей.       Миг, и один из старших адептов уже не больше, чем труп…       Лань Сичень тоже боялся. Но именно он настоял на совете, разве может он теперь отступить?       — Как ты выжил? — требовательно крикнул глава Лань.       Тварь повернулась и посмотрела на него. Прежде чем ответить, тот с громким чавканьем облизал окровавленные пальцы.       — Я могуй! Убить нас невозможно! Особенно для таких букашек, как вы! Мерзкие твари! Как ты посмел коснуться этой ржавой зубочисткой моей прекрасной шеи?! Песий выродок! Я убью тебя! А потом закончу начатое с твоим ничтожным братом! Вы все сдохнете!       Демон продолжал кричать, пока резко не сорвался с места. Лань Сичень только чудом успел подставить меч под удар. Когтистые пальцы сжали серебряный металл. Глава Лань отошел на шаг. Было тяжело сдерживать атаку. Второй удар демон нанес другой рукой, затем попытался ударить в живот, но Сичень увернулся и отпрыгнул в сторону.       Демон яростно атаковал, не давая и секунды продыху. Сичень тяжело дышал. Следующая атака должна была задеть его, но её отбила широкая сабля. Не Минцзюэ заслонил Лань Сиченя и принял бой. За главой Не к битве присоединились и другие заклинатели. Глава Лань смог выдохнуть. Он должен будет поблагодарить дагэ после.       Лань Сичень повертел головой и увидел, как Цзинь Цзысюань выводит из зала младших адептов и слуг. Это правильно. Они бы только мешались.       Атаки сыпались на демона со всех сторон. Но тому было все равно. Тот будто отбивался от назойливых мух. Могуй жестоко отбрасывал заклинателей в стены и окна, ломая руки и ноги. Эта битва медленно, но методично превращалась в бойню!       Лань Сичень сглотнул вязкую слюну и, покрепче перехватив рукоять меча, снова атаковал. Присоединившись к битве, Сичень смог отбить смертельный удар, предназначенный какому-то молодому адепту.       Демон скалился и рычал, было видно, что его раздражает не прекращающийся шквал ударов. От бурлящего гнева существа горло саднило, тот стал атаковать ещё яростней.       Когда к битве присоединился глава Цзян, заклинатели стали атаковать с удвоенным рвением. Цзян Фенмянь, обнажив свой легендарный клинок, стал теснить демона. Выпады могуя стали слабее, а темная энергия потускнела. А вот меч будто стал испускать яркий лиловый свет. От прикосновения к нему демон начинал шипеть и зло скалиться. Такое ощущение, что даже одно легкое прикосновение к сверкающей стали причиняло ему невыносимую боль. В то время, как другие мечи не наносили вообще никакого урона.       Глава Цзян почти сокрушил демона, пока тот не решился на подлость. Он вывернулся из-под удара и атаковал группу молодых людей, которые помогали выводить слуг. Раскидав их по залу, тот вырвал золотые ядра нескольких из них, чтобы жадно проглотить. После его раны затянулись на глазах.       Демон атаковал детей.       Мерзкая! Подлая! Тварь!       Пока старшие сориентировались, несколько учеников уже были тяжело покалечены. Молодой господин Сюэ и Цзян стойко держали оборону, защищая раненых. Демон рычал и скрипуче ругался, размахивая когтистыми руками. Ногти демона были острыми, как наточенный клинок. Но юноши почти выдохлись, и вот тварь почти пробила живот Сюэ Яна, когда кто-то откинул её в стену.       Демон с грохотом впечатался в неё. Декор обвалился прямо на голову существу. Тот закряхтел и выплюнул черную кровь.       Перед детьми стоял даожень Байчен.       Он выглядел стойко, подобно массивным горам и величественным соснам. Брови нахмурены, а губы искривлены в отвращении. Перед собой он выставил ладонь, от которой отпрыгивали пурпурные искры духовной энергии. Этот прием чем-то напоминал технику Вэнь Жоханя, и в то же время отличался от неё. Даожень сжал кулак, и духовная энергия закрутилась вокруг.       Демон, кряхтя, выполз из-под обвалившейся части стены и зло посмотрел на даоженя.       — Кто ты такой?! — крикнул тот. — Мерзкий старик! Гнусная тварь! Старое чудовище! Откуда ты выполз! Прочь!       — Заткнись.       Голос даоженя был подобен раскату грома и удару молнии, он парализовал всех присутствующих. Даожень стоял перед Лань Цзинъи, который придерживал раненого юношу. Рука метнулась к ножнам, висящим на поясе адепта, рывком доставая клинок.       — Эй! — воскликнул Лань Цзинъи. — Это мой меч!       Но смолк, как только поймал хмурый взгляд. Байчен перехватил меч поудобнее, и через секунду на огромной скорости атаковал могуя. Тот чудом уклонился.       — Отвали! — крикнул демон и метнулся в противоположную сторону, прямо к выходу. Кажется, он чувствовал, что этот соперник ему не по зубам.       Но даожень шел за ним по пятам.       — Ты сказал, что ты Цзин Иу. — утвердительно произнес даожень. — Неужели потомок Цзин Мэнле?       Демон застыл.       Как и заклинатели, что отошли к рядам колонн, на которых висели желтые флаги.       Даожень Байчен ухмыльнулся и спокойным шагом вышел в центр зала, смотря на спину могуя. Демон повернулся, его алый глаз был широко открыт, а зрачок сужен до толщины нитки.       — Кто ты?.. — глухо произнес демон. — Откуда ты знаешь о нем! Никто из ныне живущих уже и не вспомнит имени моего великого предка, что разорил земли к западу от Сычуаня! Он мог управлять грезами, как никто другой! Как ты, грязный червь! Смеешь! Произносить! Его! ИМЯ!       Демон яростно оскалился и напал на заклинателя. Даожень подставил под удар меч. Темная энергия яростно атаковала, но светлая энергия отвечала также стремительно. По всей плоти демона были видны кровоточащие царапины. Даожень Байчен сражался очень быстро. Лань Сичень практически ничего не мог рассмотреть. А вот демон был способен на это.       И что удивительно, они успевали даже переговариваться. Соперники были равны. Лань Сичень боялся, что даожень сдаст позиции. Стоящий неподалеку Глава Цзян выглядел очень напряженным, будто натянутая стрела. Он крепко сжимал меч, прикрывая своего сына и других детей.       Демон и человек кружили в ужасающе великолепном танце. Полы их одежд кружили за ними, а звон украшений Байчена смешивался с лязгом мечей и стонами боли демона. В зале стоял удушающий запах крови. Губы заклинателя шевелились, но было не слышно, что конкретно он говорит, а потом демон закричал:       — Заткнись!       Даожень улыбался.       «Он специально злит демона!» — осенило Лань Сиченя.       Могуй кинулся прямо на него, утратив холодный разум. Это и стало его ошибкой.       Байчен низко наклонился и нырнул под несущегося на него демона. В его ладони стал формироваться фиолетовый свет, через секунду он ударил тварь, и та отлетела в сторону. Не успел демон прийти в себя, как даожень пронзил его глаз мечом.       Демон заорал.       Из глаза потекла черная кровь. Могуй трепыхался, но даожень Байчен крепко держал меч и ногой прижимал тварь к полу. Когда кожа и мышцы, а затем и кости начали рассыпаться черным прахом, меч треснул. И в тот миг, когда демона не стало, меч рассыпался на тысячу осколков… Смешиваясь с черным прахом и желтыми одеждами в причудливую картину.       Даожень выпрямился и откинул рукоять меча, он посмотрел на застывшую толпу. Но ни на ком не задержал взгляд слишком долго, пока не повернулся к своему ученику. Байчен строго произнес:       — Сюэ Ченмей.       Тот сглотнул. Кажется, даже юноша никогда не видел своего учителя таким. Грозный облик и огромное давление духовной энергии, будто на тебя давит океан или гора Тай. Лань Сичень никогда не сталкивался с такой мощью…       — Шицзунь… — сипло ответил юноша.       — Что я тебе говорил? Для победы над могуем нужно…       — Бить в его слабое место… — тот тихо ответил.       — А где слабое место могуя? — Байчен смотрел в глаза своему ученику, его фиолетовый взор наводил на мысли о яростном божестве или ужасном демоне.       — Там, где скрывается их сила, шицзунь.       После ответа улыбка озарила лицо даоженя.       — Верно. Этот урок ты запомнил. — кивнул тот, а потом обратил внимание на остальных заклинателей. — Кажется, нас ждет долгий разговор, господа.              

***

      — Откуда ты знаешь моего великого предка? — прошипел могуй.       Байчен только усмехнулся:       — Потому что я его убил. — протянул даожень. — Псу песья смерть.       — Заткнись!       Даожень улыбнулся.              

***

      Все заклинатели по просьбе главы Цзинь перешли в другой зал. Они рассаживались кто куда. Эта комната была меньше той, в которой проводили большие советы, но при этом в ней было много изысканных украшений и большие окна. Все те, кто получил травмы, были отправлены в лазарет, а тела погибших… остались в том зале. Адепты займутся ими.       Лань Сичень сидел и пил успокаивающий чай, который предусмотрительно приготовила дева Вэнь. Его правая рука была перевязана. Рана не была серьезной, просто царапина, но, к сожалению, она постоянно давала о себе знать неприятным жжением.       Неподалеку Не Минцзюэ грубо отмахивался от Вэнь Цин, пока та яростно не заставила его дать осмотреть свои раны. Глава Цзян, уже получив свою порцию порицаний от целительницы, спокойно восседал рядом с главой Цзинь. Тот как-то нарочито устало развалился на своем месте и помахивал веером.       Вэй Усянь порхал рядом с детьми, на которых напал демон. Те недовольно ворчали, но позволяли себя осматривать, только чтобы господин Вэй успокоился. А Ванцзы все также стоял рядом со своим мужем. Удостоверившись, что кроме пары царапин детям ничто не угрожает, Вэй Ин выпроводил тех из зала под их возмущенные стенания.       Многие заклинатели собрались в маленькие или большие группы и обсуждали произошедшее. Ведь это было не просто нападение демона, это было унижение! Десятки сильнейших заклинателей не смогли справиться с тварью! Это звучит, как гуев бред! Их чуть не уничтожили, пока их не спас какой-то неизвестный выскочка. А они до сих пор не понимают, что за тварь на них напала! И, видимо… только этот бродяга знает что-то стоящее.       Даожень же сидел в стороне от всех и перевязывал раны своего ученика, пока тот шипел, когда учитель наносил мазь. Он тихо говорил, но точно что-то колкое, потому что его ученик постоянно дергался и яростно возмущался.       Когда же бо́льшая часть присутствующих смогла совладать с собой, глава Цзян обратился к даоженю:       — Друг мой… Я знаю, что ты мудр и многое пережил. Но неужели ты и правда знаешь, что… кто… Об этом всем?       Байчен повернулся к Цзян Фенмяню и выдохнул. Осмотрев присутствующих, он серьезно ответил:       — Это так, Цзян-сюн.       — Тогда расскажи нам. — произнес глава Цзян. — Прошу.       — Это долгая история.       — Поверьте, после произошедшего мы никуда не спешим. — сказал Не Минцзюе, вступая в диалог. — Нас чуть не уничтожила какая-то неизвестная тварь. Что может быть хуже?       — Тогда… — ответил Байчен, присаживаясь поудобнее. — Позвольте начать с самого начала. Эта история скорее старая легенда, но я уверяю вас, она реальна…              

***

      Раньше три царства жили в гармонии и единении. Боги правили людьми и приглядывали за духами. А круговорот жизни был прост и понятен, пока однажды… Самый высокомерный среди богов не воспылал ненавистью к людям. Его злоба была настолько сильна, что уничтожила несколько людских государств. Тогда же другие боги решили наказать его и выслали с Небес. Долгие годы это божество, которое прозвали Байдушэнь, разоряло мир людей. Пока боги не вмешались. Его величество – нефритовый владыка Бай Хэ – сразился с ним, победил и запер под горой Лимин.       Но история не закончилась на этом. Байдушень был очень хитрым, он нашел способ не только освободиться, но и нанести вред людям и богам. Сила его злобы была настолько велика, что создала порождения тьмы невиданной ярости и мощи — могуев. Настали темные времена. И даже боги не могли спасти всех.       Могуи зверствовали по всей Поднебесной. Многие из них отличались большим умом, иногда превосходящим человеческий. Болезни, катастрофы и уничтожения целых городов в то время было обыденностью. Никого уже не удивляла новость о новых бедствиях. Все стало ещё хуже, когда нечестивый демон выбрался из своей тюрьмы. Он стал называть себя не иначе, как Многоликий император Бай. Почему? Говорят, что владыка Небес проклял демона, и с того часа никто не видел его истинного лица.       С течением лет боги стали понимать, что одни они не смогут совладать с напастью. Хоть и обладают они огромной силой, но их слишком мало, и тогда Бай Хэ, что мог видеть будущее в отражении воды, увидел падение Небес. Эта новость потрясла богов, они понимали – им нужна помощь. Но где её искать?       И тогда Его Величество и его шесть верных советников и друзей придумали план. Они изменили судьбы нескольких нерожденных душ. Наделив их талантом чувствовать и впитывать энергию Неба и Земли.       Боги решили, что люди тоже должны вступить в битву за жизнь.              

***

      — То есть, вы хотите сказать, что могуи — это порождение темного божества? — спросил глава Не. — А заклинатели, я так понимаю, светлого?       — Вы все правильно поняли, Чифен-цзюнь. — спокойно ответил ему даожень.       — Звучит слишком… надумано. — задумчиво протянул глава Цзинь. — Богов никто никогда не видел. Мы точно говорим о том, что было на самом деле?       — Если эти могуи существуют так давно, то почему они вылезли только сейчас?       — И то верно!       — Какая-то ерунда! Детские сказочки.       Возмущения послышались со всех сторон. Даожень сидел с каменным лицом, а его руки с силой сжимали пиалу. По нему было видно, что он вообще не хочет что-либо рассказывать.       Лань Сичень же прибывал в сомнениях. Умом он понимал, что поверить в такую историю будет сложно. Ни богов, ни подобных созданий никто никогда не видел. Даже упоминаний нигде не было. Но за последние несколько месяцев произошло слишком много всего. И сны эти, и множество странных тварей, могуев, разоряющих его земли. Разрушенный храм древних божеств, что сокрыт от чужих глаз. Все это указывало на то, что хоть доля правды, но есть в словах даоженя.       — Успокойтесь все! — громко произнес Верховный заклинатель. — Вы что, не видите?! Ситуация уже давно перешла за рамки стандартной! То, что говорит даожень Байчен, может оказаться правдой! Ведь мы мало знаем про Смутные времена, они скрыты под слоем мрака.       — Глава Цзян, при всем уважении, не пытаетесь ли вы защитить своего друга? — нахально спросил кто-то из глав мелких кланов.       — Какое отношение наша дружба имеет к данному делу? — Цзян Фенмянь нахмурился.       — Господа, давайте успокоимся! — воскликнул Цзинь Гуаншань и поднял руки в примирительном жесте. — Мы обязаны хотя бы выслушать господина Байчена… Никто не заставит вас поверить в его рассказ. Но мне правда интересно, даожень, почему твари появились только сейчас?       Байчен поднял глаза на присутствующих. Его взгляд был способен резать без ножа. Тот явно был зол. Гнев колотил его изнутри. А энергия даоженя стала густой от ярости, как сироп, казалось, что её можно было потрогать. Но он миролюбиво, хоть и резко ответил:       — Я к этому и веду, глава Цзинь. Позвольте продолжу… Боги спустились с Небес, чтобы найти и обучить избранных. Когда же те выросли, они не только стали спасителями и героями для обычных людей, но и теми, кто основал первую школу заклинателей, её имя Иншуй. Так по миру стало распространяться заклинательство…       Сюэ Ян слушал своего учителя с широко раскрытыми глазами. Когда он искал хоть какую-то информацию про эту школу Иншуй, то ничего не находил. Той будто и не существовало. Но сейчас учитель рассказывает о величественном хребте Иншуй, на котором и находилась одноимённая школа. Там семь благородных пиков вырастают прямо из цветущего лотосами озера. Насколько Сюэ Ян понял, горная цепь формирует чашу, наполненную дождевой водой и талым снегом с вершин. И какое чудо, в этой леденёной воде цветут самые прекрасные лотосы всех оттенков. А семь пиков — обители каждого из семи бессмертных, что породили на свет ремесло заклинателей. Там они жили, работали и обучали адептов. Это место было подобно Персиковому источнику на земле. Священные земли для заклинателей. Сюэ Ян слушал и представлял все это, но, кажется, не смог вообразить и дюжиной части всего великолепия. Почему учитель не рассказывал раньше?       — …Прошло не одно столетие прежде, чем боевая мощь людей смогла тягаться с армией демонов. Объединившись с богами, мы стали теснить демонов обратно на запад за хребет Кочевых, прямо к долине Пяти мечей, где находилась проклятая пропасть Лимин. Место рождения темных тварей…       Ни одно из названий не было знакомо присутствующим. Никто из них не понимал, где находятся эти места. Но каждый боялся переспросить, настолько злобно и раздражённо выглядел даожень.       — …Мир постепенно восстанавливался, а могуи отступали, пока… Император Бай не убил Нефритового владыку Бай Хэ. Это стало той самой выпущенной стрелой. Не прошло и нескольких дней, как армии богов, демонов и людей встретились на поле боя. Местом сражения стала школа Иншуй. Эта битва… стала решающей…       Байчен отпил из пиалы, поджимая губы. В этот момент на его лице отразилась целая гамма чувств. От горечи, тоски и злости до вины и сожаления. Было видно, что его трясёт. Будто… Будто он сам был свидетелем всего этого. Заминка была короткой, но внимательные люди заметили её, а бестактные ещё и отважились задать вопрос:       — Вы рассказываете об этом так, будто сами были свидетелем. — высокомерно высоким голосом проговорил глава Яо. Этот мерзкий человек, был известен своим тщеславным поведением. Он ни во что не ставил бродячих заклинателей. И никогда их не слушал, до этого времени он сидел тихо только из-за заинтересованности главы Цзинь.       Даожень повел плечами и выпрямился, гордо поднимая подбородок. Его фигура смотрелась величественно даже в поношенных одеждах, в то время, как глава Яо стал напоминать уличного торговца среднего достатка. Что бы многие ни говорили, а стать и харизма играют важную роль, даже больше, чем дорогие цацки. Одень на даоженя хоть лохмотья, тот будет подобен небожителю и императору на важном совете, в отличие… Лань Сичень прикрыл рот пиалой, чтобы спрятать смешок. Байчен посмотрел на него, кажется он услышал его смех. В глазах даоженя заплясали смешинки, а на губах показалась улыбка. Они подумали об одном и том же. Всего на мгновение, но… Кажется, у Сиченя порозовели уши. Что это было?!       — Вы правы. — кивнул Байчен. Его голос был твердым и звонким. — В те годы этот был младшим учеником. В момент битвы меня и других учеников увезли с хребта. Детям не нужно было видеть это…       В воздухе повисла недосказанность и печаль. Каждый понимал, о чем говорит даожень.       — Дальше события развивались стремительно. В этой ужасной битве было много потерь. У всех. Тела людей и богов, покрытые демоническим прахом, усеивали всю долину Гуань. В момент, когда новый Владыка Небес Минь Жэци убил императора Бая, бой закончился. Мы победили, но цена этой победы была слишком велика. Потеряв почти всех, глава школы, что совсем недавно достиг ранга небожителя, принял решение разделить миры. — даожень напряженно сглотнут. — С помощью печати, что когда-то даровал ему его учитель Бай Хэ, главе хватило мощи поставить завесу и навсегда разделить три мира. К сожалению, он отдал за это свою жизнь. Но он считал, что так будет правильно.       Все застыли. Мало того, что эта история меняла привычное мировоззрение и напрочь отметала все ранее выдвинутые теории, так она ещё и делала людей буквально виновниками произошедшего. Этот глава Иншуй просто взял и разделил миры! Пошел против законов Неба!       — Но зачем он влез в естественный порядок вещей?! — возмущенно воскликнул Лань Цижень и ударил кулаком о стол, его лицо покраснело от злости.       — Глава школы считал, что… и демоны и боги… принесли людям слишком много зла. Что боги, что демоны приходили на землю и устанавливали свои законы… Ввязывали нас… — надрывно говорил даожень. — В свои распри. Одни безжалостно убивали, а другие обязывали молиться. Люди жили в слабости. Нас попрекали за нее, будто неразумных детей. Ни один из трех миров не пострадал так сильно, как Царство людей!       Последние слова даожень произнес почти шепотом. Но даже так они звучали громко. Все услышали их.       — Люди не должны были ввязываться в это! — Лань Цижень продолжил говорить. — Это могло привести к самым ужасным последствиям! А если бы миры просто разрушились?       — Это не так. — парировал Байчен. — Миры никто не разделял настолько. Закрыты лишь проходы для существ. Считайте это высоким забором, через который не перелезть.       — Как-то это радикально… — протянул Цзинь Гуаншань. — Да и причина мне не ясна…       — Господам не понять. — четко произнес Байчен. — Вы никогда не жили в постоянном страхе и надежде. В страхе перед демонами и надежде на спасение от тех, кто слишком далек. Я не собираюсь с вами спорить. Этот даожень считает, что глава поступил правильно.       Дядя уже собирался начать спорить с новой силой, но Лань Сичень схватил его за рукав. Тот возмущенно посмотрел на племянника, но глава Лань только покачал головой.       «Не нужно спорить». — говорил его взгляд.       Лань Сичень смотрел на даоженя и видел решимость. Этот человек будет защищать свои убеждения до последнего. Дяде не стоит спорить. Сичень не знает, что произошло в жизни этого человека. Почему он так считает? Отчего поддерживает действия своего учителя? Главы? Да и на самом деле, Лань Хуаню все равно. Пока это не касается дела.       — Даожень, — обратился к заклинателю Лань Сичень. — Что произошло после возведения завесы?       — После?.. — тихо проговорил даожень. Он был задумчив. — После того, как миры были разделены, могуи вернулись в пропасть Лимин, и та более никогда не открывалась в Царстве людей. Как и боги. Те вернулись на Небеса. Но, как я и сказал, миры не были изолированы друг от друга. Энергии трех миров все равно соединяются в единый поток и существуют во всех царствах. От того в мире людей есть преображенные трупы и иная низшая нечисть, а им противостоят заклинатели, обладающие энергией Неба, Ци. Но сейчас… Завеса начала слабеть.       Люди удивленно уставились на Байчена. Каждый испытывал самые разные эмоции. Многие не понимали всю суть проблемы, ведь до этого дня и не знали о наличии завесы. НО даже так Лань Сичень понимал, что словосочетание «Завеса слабеет…» не может сулить ничего хорошего. Скорее, это начало приближающихся проблем.       — Разве это плохо, что три мира снова объединятся? — спросил кто-то из присутствующих.       — Не будьте дураками. — проговорил глава Не с насмешкой. — Темные твари, запертые в своем темном и жутком мире на протяжение тысячелетий, конечно будут рады нас видеть… чтобы сожрать.       — Вы мудры, глава Не. — уважительно кивнул Байчен. Чифен-цзюнь ему все больше нравился. — Как только они вырвутся, боюсь, наш мир будет уничтожен.       — Это неслыханно! Вы считаете, что мы не справимся с кучкой демонов?!       — А вы думаете, что справитесь? — саркастично ответил Байчен. Он изящно выгнул бровь, что добавляло ему издевки. — Вы не смогли справиться с «Демоном с глазами из яшмовых бусин», а он не самый могущественный демон, его стезя – ментальные атаки. Но там таких сотни и тысячи. Многие твари превосходят этого пса Цзин по силе. Вы умрете и не успеете встретиться с их командирами.       — Да как вы! — уже начал возмущаться какой-то глава, как его рот с громким стуком сомкнулся. Он не мог вымолвить ни слова, а только мычать. Все повернулись и посмотрели на Ланей. Лань Ванцзы сидел и холодно смотрел на говорившего. А потом четко произнес:       — Он прав.       Возмущенный ропот усилился и перешёл в гвалт.       — Достопочтенные главы сами видели способности могуя. — сказал Лань Сичень и встал из-за стола. Он решил отвлечь внимание от Ванцзы. Его фигура возвышалась над остальными, придавая его словам ещё больше серьезности и веса. — Господин Байчен долго вел нас к этой мысли, и, я полагаю, у него есть решение?       Глава Лань пристально посмотрел на даоженя. Тот ответил ему таким же острым взглядом, а потом улыбнулся. Даже, скорее, ухмыльнулся.       — Вы правы. — проговорил тот и поставил пиалу с чаем на стол. Веер в его левой руке громко хлопнул, закрываясь. — Самым безопасным решением будет ударить на опережение. Этому Байчену известен способ. Нужно наложить новое заклятье на завесу, поверх старого.       — Каким образом вы собираетесь это провернуть? — спросил глава Цзинь, хитро сузив глаза.       — Глава запечатал миры с помощью древнего артефакта, который был уничтожен во время ритуала. Его сила была распределена и помещена в семь мечей. Те стали ключами от миров. Эти клинки принадлежали бессмертным мастерам Иншуй и боевым братьям нашего главы. Чтобы наложить новое заклятье, нужно найти мечи.       — То есть, вопрос лишь в поисках древних артефактов, о месте положения которых ничего не известно? — устало произнес глава Не. — Звучит легче, чем является на самом деле. Где же искать эти старые железяки?       — О месте нахождения трех из семи мечей мне известно. — ответил даожень и строго посмотрел на Не Минцзюэ. — Так же у меня есть способ, что сможет отыскать мечи. Проблема в другом.       Присутствующие замолкли. Лань Сичень переглянулся с Не Минцзюэ, тот нахмурился. Глава Цзян сидел, задумчиво крутя пиалу, а глава Цзинь стал быстрее махать веером, пытаясь скрыть заинтересованность. Один лишь Вэй Усянь не скрывал интерес. Он таращился на даоженя с маниакальным блеском в глазах.       — Эти мечи, выкованные по особой технологии, что позволяли им стоять на одной ступени с оружием богов, но они собственники. И признают только одного хозяина.       — Замечательно. — хмыкнул Не Минцзюэ. — Куча древнего хлама, от которого зависит судьба мира. Разве их хозяева не мертвы? То есть, от них никакого толку?       Толпа загалдела. Каждый стал обсуждать услышанное. Многие сходились во мнении, что способ на деле оказался бесполезным. Не могут же они собрать чужой прах и заставить Старейшину Илин воскресить их? Это будет самое ужасное, что они сделают!       — Не торопитесь с выводами, господа. — остановил начинающийся шум Байчен. — Этот не зря рассказывал вам так много. Мастерами мечей были великие бессмертные, которых выбрали боги. Ещё тогда они даровали своим ученикам метки, по которым смогли бы легко их опознать. Бессмертные давно мертвы, но эти знаки, что были буквально впаяны в их души, прошли с ними множество перерождений. Мы найдем их, и они помогут.       Настроение толпы в миг изменилось.       — У меня множество вопросов… — сказал глава Цзинь. — Во-первых, уверены ли вы, что это так? Я о наличии меток. Во-вторых, как вы собрались их искать? В-третьих, почему вы решили, что они согласятся?       Все сразу смолкли и посмотрели на даоженя Байчена.       — Я отвечу. — сказал он и повернулся к своему ученику, и выразительно на него посмотрел. Сюэ Ян сглотнул. — Снимай повязку.       — Повязку?.. — испугано просипел тот.       — Глазную повязку. — требовательно повторил Байчен.       Пока его ученик медленно потянулся к завязкам, даожень продолжил говорить:       — Бессмертные мастера имели метки в виде двенадцати лепесткового лотоса. Все мы знаем, что этот цветок – символ божественности. У каждого мастера он располагался на одной из частей тела. Метка главы школы гордо цвела прямо посередине лба. Метка второго старейшины Тяньла располагалась на задней части шеи. Третьего старейшины Шэфу, или более известное имя – Старейшина Сюаньюань …       — Вы сказали Сюаньюань-лаоши? — послышался громкий голос девы Вэнь.       Повисла тишина.       — Да. — медленно ответил Байчен. — Вы о нем слышали?       Девушка вдохновленно улыбнулась и сложила руки перед собой.       — Эта Вэнь Цин училась по книгам Сюаньюань-лаоши. Почти все книги о золотом ядре принадлежали ему. Эта даже встречала неполный труд о теории пересадки золотых ядер! — энергично проговорила девушка. — Этот человек никогда не был частью клана Вэнь, но его трудов было поразительно много у нас в библиотеке.       Даожень Байчен задумчиво покивал. Кажется, в его голове металось сотни мыслей и тысяча эмоций сразу.       — Это удивительно. Старейшина Сюаньюань в то время был самым известным мастером медицины. Он был тем, кто изучал формирование золотых ядер и их влияние на человеческое тело. В те годы он написал множество трудов. Но я удивлен, что они покинули гору и осели в вашем клане.       — Это очень интересно, но мы отошли от сути. — привлек внимание Чифен-цзюнь, на что получил злой взгляд девы Вэнь. Та явно хотела узнать о своем кумире по-больше.       — Да… Его метка располагалась на тыльной стороне правой ладони. У старейшины Шешоу метка была во всю спину, а у его сестры, старейшины Шишой, она располагалась под ключицами. Шестая метка принадлежала старейшине Шицзы, располагалась на внутренней стороне левой ладони. И последняя, седьмая…       Байчен посмотрел на своего ученика, который сидел с низко опущенной головой и комкал в руках ткань повязки. Тот будто почувствовал его взгляд и медленно поднял голову, открывая лицо. Толпа синхронно вздохнула. Юноша смотрел на них, и от его взгляда по телу бежали мурашки. Правый глаз молодого человека был обычного темно-карего цвета, а вот левый… Прямо внутри радужки место привычного цвета цвел алый лотос. Разумеется, это был всего лишь рисунок. Но такой рисунок у человека… выглядел неестественно. Зрачок, как и должен был, оставался черным. Он спокойно перекрывал алый рисунок, что добавляло юноше ещё более жуткий вид. Присутствующие матерые заклинатели в страхе сглотнули, а юноша ещё больше поджал губы. Он и не ожидал иной реакции.       — Седьмая принадлежала старейшине Тяньлун и располагалась как раз в левом глазу. Как вы понимаете, мой ученик — это его перерождение, и он будет способен пользоваться его мечом. Это достаточное доказательство?       — Более чем. — просипел Цзинь Гуаншань.       — Что касается поисков. — продолжил Байчен. — Если мы найдем клинок, то он поможет отыскать своего хозяина. А вот насчет уговоров сложнее, и здесь нужно будет исходить от обстоятельств. Возможно, кого-то не придется уговаривать, а когда — да. Люди слишком сложные, и даже одна и та же душа в различных реинкарнациях будет иметь разные убеждения и стремления. Этот Байчен думал, что у него ещё есть время на поиски… Но с появлением Цзин Иу стало ясно – ситуация хуже, чем казалась на первый взгляд. Завтра этот отправится на поиски.       — Ты отправишься один? — раздался взволнованный голос Цзян Фенмяня.       Даожень повернулся и ответил.       — С учеником.       — Мой друг. — начал Цзян Фенмянь. — Ты рассказал такую невероятную историю. Сейчас каждому из нас важно все осмыслить. Не стоит спешить с решением. Как минимум, я не позволю тебе отправиться в одиночку. Ты сам говорил о силе этих созданий. Давай встретимся завтра на завтраке, и мы вынесем решение.       — Мне не нужно ваше дозволение. — твердо произнес Байчен, вставая. — Можете верить, а можете — нет. Я сделаю то, что должен в любом случае. Рассказав эту историю, этот не стремился впутать вас в нее. Лишь по твоей просьбе, Цзян Фенмянь, она была озвучена.       — Вы утверждаете, что происходящее нас не касается? — спросил Не Минцзюэ. — Это наш мир, и ему грозит опасность, как мы можем стоять в стороне?!       — Друг мой. — спокойно, но твердо произнес глава Цзян. — Не взваливай все на свои плечи. Если несколько человек пожелают прийти тебе на помощь, разве твоя ноша не станет легче?       — Легче? — насмешливо произнес даожень. — Делай, что хочешь, Цзян Фенмянь. Только сразу предупреждаю – толпу людей не поведу.       Произнеся это, даожень вышел из-за стола и направился к выходу. Его ученик, который уже повязал повязку обратно, побежал следом.       — Что ж, господа… — устало произнес Цзян Фенмянь, потирая виски. — Совет окончен. Жду всех завтра.       Многие повскакивали со своих мест и, собравшись в маленькие группки, посеменили прочь, громко обсуждая услышанное.       Лань Сичень тоже встал и подошел к брату. Ванцзы стоял рядом с громко тараторящим Вэй Усянем, в то же время, как дядя зло дергал свою бороду. Дети давно были отправлены в выделенное клану Лань крыло, и им стоило отправиться туда же.       Выйдя на улицу, Сичень вдохнул холодный ночной воздух. Уже так поздно? Сколько же они говорили? Глава Лань ещё несколько раз глубоко вдохнул и уже собирался идти, как услышал хруст веток. Резко повернувшись в сторону кустов, он никого не увидел. Посмотрев ещё несколько секунд, Лань Сичень выдохнул. Кажется, у него развивается паранойя.       «Вечер такой поздний, а дела все ещё не закончились». — подумал Сичень и побрел в сторону своих покоев.       

***

      Когда Лань Сичень пришел в выделенное клану Лань гостевое крыло, его там уже ждали. Брат с Вэй Усянем не были чем-то неожиданным, а вот дагэ, который сидел и гипнотизировал пиалу с травяным отваром, да.       — Дагэ?       — Сичень. — как-то радостно произнес Не Минцзюэ, отставляя пиалу.       — Что ты тут делаешь?       Прежде, чем тот ответил, послышался голос Вэй Ина, от которого глава Не нахмурился.       — Мы обсуждали произошедшее!       — Поправь меня, но обсуждал ты. — сказал Не Минцзюе, усмехнувшись. — Ты и слова вставить не давал, Вэй Усянь.       — Что ж… — тот покачал головой. — Я могу увлечься. Но разве вам это не показалось интересным?       — Опасным. — твердо произнес Лань Ванцзы.       — Ещё каким опасным!!! — радостно пропел Вэй Ин.       — Господин Вэй, умерьте свой пыл. — миролюбиво произнес Лань Сичень с усталой улыбкой на губах. — То, что рассказал даожень… Не укладывается в голове.       — Это фантастика! — сказал Вэй Ин, возбужденно крутясь. — Я всегда знал, что Байчен-сюн скрывает темное и тяжелое прошлое, но чтобы настолько!       — Вы хорошо его знаете? — поинтересовался Не Минцзюе.       — Он часто бывал в Пристани Лотоса, когда я был ребенком. — начал рассказывать Вэй Ин, подперев подбородок. — Помню, что Байчен-сюн всегда был нелюдим. Общался он только с дядей Цзяном и мадам Юй. Мог часами смотреть на лотосы и воду, полностью погрузившись в свои мысли. Но когда я звал его запускать змея или охотиться на фазанов, он всегда охотно соглашался. В такие моменты казалось, что с него будто сметают слой вековой пыли. Я могу утверждать, что в сказанном им нет лжи. Этот человек никогда не врет…       — Ага, — перебил Не Минцзюэ. — Лишь опускает детали, недоговаривает или уклоняется от ответа. Все мы такие.       — Хоть господин Байчен и пытался это скрыть… — начал Лань Сичень. — Но по нему видно, он политик до мозга костей. Но я думаю, что все же где-то он обманул, вы же тоже это заметили, господин Вэй?       — Да… Вы правы, шурин. — кивнул Вэй Ин, сконфуженно почесав щеку. — Мне кажется, он соврал о своем месте в той школе.       — Это очевидно. — Не Минцзюэ кивнул, подтверждая. — Слишком он много знает.       — Меня скорее насторожила та буря эмоций в его взгляде. — сказал Сичень. — Даже если предположить, что все это ему поведали выжившие… Он это воспринимает как что-то личное, близкое сердцу и давно наболевшее.       — Мгм. — подтвердил Ванцзы. — Он часто говорил «мы».       — Ханьгуан-цзюнь верно подметил. — кивнул глава Не. — Он всегда приплетал себя. В общем, не похож он на стороннего наблюдателя, и цели его не понятны. Он так и не сказал, зачем ему это. Продолжить дело учителя? Или он возомнил себя героем?       — Возможно вы правы, Чифен-цзюнь. — устало выдохнул Вэй Ин. — Когда Пристань Лотоса пала, именно он пришел нам на помощь. Тогда меня и шицзе мадам выслала, а сама осталась, чтобы найти шиди. Тогда ещё дядя Цзян отправился её спасать. Он рассказывал, что если бы не даожень, который вытащил их, они бы погибли. Он вылечил мадам Юй, которая была ранена, и выковал дяде новый меч, вместо уничтоженного. А потом ещё и остался приглядывать за шиди. Хоть Байчен-сюн и дядя Цзян старые друзья, но тот пришёл спасать их ценой собственной жизни. Поэтому он может считать, что обязан всех нас спасти.       Не Минцзюэ задумчиво нахмурился.       — Ваша теория имеет право на существование, господин Вэй. — произнес Сичень спустя несколько минут. — Но тогда, почему мы не слышали о нем раньше? Тот, кто стремится помочь всем, рано или поздно заработает себе славу. Как, например, Ванцзы.       -Такими темпами мы можем гадать до смерти. — высказался Не Минцзюэ. — Я считаю, что пока мы не понимаем его намерений, лучше не выпускать его из виду. Я отправлюсь с ним.       Сказав это, глава Не встал. Лань Сичень удивленно уставился на него. Что? Конечно, сам Лань Сичень тоже думал об этом. Но он сам скорее испытывал вину, ведь именно он принес этого демона сюда. Глава Лань чувствует, что уже причастен к этой истории. Но чтобы дагэ?       — Не смотри так удивлено, Сичень. — ухмыльнулся Чифен-цзюнь. — Это будет самое правильное решение.       — Я лишь удивлен, что мы подумали об одном и том же. — улыбнулся Сичень.       — Это замечательно! — воскликнул Вэй Ин. — Ведь мы с Лань-гэгэ тоже пойдём! Происходящее слишком интересно! Я думаю, он возьмет нас четверых… — почти шепотом закончил тот.       Подождите?       Они, что, все идут?!              

***

      Байчен вместе с учеником бредут в сторону покоев. Их комнаты не такие большие и вычурные, как те, что предоставляют заклинателям из кланов. Но они все равно оставались очень комфортными. В их покоях стояли две узкие кровати, ширма с лоханью и небольшая тумбочка с зеркалом. Несколько простеньких картин украшали комнату, а пол был покрыт мягкими матами из тростника, наполненными рисовой соломой .       Когда учитель и ученик зашли в комнату, Байчен сразу устало сел на высокий стул и откинулся на спинку, потирая переносицу. Сюэ Ян стоял напротив, низко опустив голову, не произнося ни слова.       — Хватит сверлить меня взглядом. — тихо сказал Байчен. — Говори, если есть, что!       — Шицзунь… — просипел Сюэ Ян. — Когда я спрашивал вас о своем глазе, вы… вы говорили, что в нем нет ничего такого… Что я не демон, не чудовище, которым меня называли люди. Вы помните, шицзунь?       Байчен посмотрел на своего ученика. Разумеется, он помнит. Тогда это был ещё семилетний мальчик, которого хотели переехать телегой только из-за особенной внешности. Мальчик был уличной крысой, которая всю жизнь жила на улице. Маленький ребенок, который любил конфеты и хотел узнать обо всем в этом мире, он старался не унывать, даже когда его гнали палками от продуктовых лавок. И все из-за внешности. Тогда Байчен несколько дней был в Кунчжоу, наблюдал за ребенком. Мальчика избегали взрослые и травили такие же нищие, как и он. Нигде мальчику не было места. Он сразу понял, что ребенок – перерождение его старого друга. Но просто взять и забрать мальчика не мог. Кто он для него? Чужак. Подозрительный чужак. Все живущие на улицах знают, что доброта не делается просто так. А этот ребенок знал это ещё лучше. Поэтому он часто сбегал от даоженя. Хотя иногда заклинателю удавалось накормить ребенка хотя бы булочкой или яблоком. Байчен хотел наладить контакт, а потом предложить Сюэ Яну стать его учеником. Но все вышло намного быстрее, когда даожень спас ребенка. В тот вечер Байчен принес его в постоялый двор, отмыл, накормил и обработал раны. Тогда разомлевший в тепле и сытости, Сюэ Ян тихонько спросил, находясь уже на грани сна:       — «Почему они хотят меня убить? Я на самом деле демон?       — Ты не демон. Все, кто так говорит, просто не встречали настоящих чудовищ. — ответил Байчен и погладил мальчика по спутанным волосам. — Внешность никогда не передаст того, что находится на душе. Злой ты или добрый, хороший или плохой, об этом скажут лишь твои поступки. Все так субъективно, а-Ян…»       Тогда мальчик сразу заснул. Байчен и не думал, что тот помнит этот разговор.       — Шицзунь. — твердо сказал Сюэ Ян. — Почему вы не рассказывали, что знаете про… это. — он указал на свой глаз. — Неужели вы подобрали меня из-за него?       Байчен громко выдохнул и сложил руки перед лицом, оперившись локтями на деревянные подлокотники.       — Я не буду скрывать, а-Ян. Это так.       Мальчик удивленно уставился на учителя, казалось, что он прямо сейчас расплачется. Впервые в жизни.       — Это была причина, почему я обратил на тебя внимание. — продолжил Байчен, игнорируя печаль в глазах юноши. Учитель отвернулся и посмотрел в маленькое окно. — Но я рад, что это был ты. Сюэ Ян, у этого учителя не было ученика лучше.       Ченмэй подавился воздухом.       — Старик…       И все-таки учитель его любит.       — Не нужно.       Сюэ Ян смотрел и видел, как на губах шицзуня расцвела скупая улыбка, а во взгляде плескалась ностальгия.       — Мы правда отправимся в это приключение, шицзунь? — перевел тему Сюэ Ян и сел рядом с учителем на пол.       — Это не праздная прогулка, сопляк! — грубо высказался учитель. Теперь он вернулся к своему обычному саркастичному поведению.       — Да-да! — покивал Ченмэй и отмахнулся. — Мы должны спасти мир! Учитель! Разве это не самый настоящий героический подвиг?       — Дурень.       — И я один из героев! Это уму непостижимо… Я герой! — восторженно выпалил Сюэ Ян. — Конечно, я не любитель бросаться спасать всех, кого не попадя… Но это звучит слишком привлекательно! Мы отправимся за моим мечом? Вы про это говорили, когда твердили, что ещё слишком рано?       — Нет. Не за твоим. — твердо произнес Байчен. — Планы изменились.       — Что?       Даожень Байчен повернулся в сторону двери и пристально посмотрел на нее. Его яркие фиолетовые глаза светились в ночной мгле. Сюэ Ян тоже повернулся и посмотрел на деревянную дверь. Было видно, что за ней кто-то стоит, закрывая своей тенью свет от фонарей. Почему дверь кажется такой жуткой?       — Ты ещё долго будешь там топтаться? — гневно проговорил Байчен. — Если есть, что сказать, то войди и скажи!       Пару секунд было совсем тихо. А потом дверь заскрипела и медленно приоткрылась. Ченмэй сглотнул. В дверном проеме стоял молодой мужчина, который, ссутулившись, смотрел на них полным решимости взглядом. Прежде, чем полностью войти он тихо сказал:       — Д-д-добброй н-ночи…       

Конец второй арки.

— Пора отправляться в долгий путь.