Бегущая по осколкам

Стол Беллами Блейка ломился от кипы бумаг. Увлеченный мужчина никого не замечал, он жадно изучал каждую строчку деловых документов. Блондинка заметила несколько пустых чашек от кофе, видимо, он всю ночь провел в кабинете. — А, Кларк, ты пришла, — заметил он, не поднимая глаз. — Смотри, всё готово! Это главное наше оружие, — он протянул ей папку бумаг, — завтра все директора поставят здесь подписи. Гриффин несколько раз прочитала заглавие: Распоряжение о прекращении полномочий генерального директора Генеральный директор: Лекса Кале Пока Кларк читала, Беллами не прекращал говорить. — Если все до одного подпишут этот акт, Лекса перестанет владеть Полисом. Они подпишут, Кларк. Есть еще кое-что, — он снова протянул ей папку с файлами: «Договор о присоединении акционерного общества «Аркадия» к акционерному обществу «Полис» — Это акт о слиянии. Запрос на присоединение я уже отправил в Полис. Лекса, наверняка, его изучила. Останется только подписать. Если не она сделает это, я сам подпишу, когда займу место генерального директора новой гигантской компании. Завтра состоится совет директоров. Завтра мы начнем строить будущее! Парень зловеще сиял. На смуглом лице играли желваки. Он откинулся на стуле, нервно постукивая пальцами по крышке стола. Гриффин отдала ему документы, сама отошла в сторону, не желая поддерживать чувство триумфа. В голове бегали мысли, одна хуже другой. — Я вложил в это всё… — прошептал он. — Ты тоже будешь там? — А как же! Я скупил 40 процентов акций, теперь я значимое лицо. Но есть еще кое-что: теперь я один из директоров Полиса! Достать это место было сложно, я заплатил за него немалые деньги, и большинство совета одобрило мою кандидатуру. В этом вопросе Лекса подчиняется большинству. Парень дьявольски улыбнулся. — Хочу лично поставить последнюю подпись. Хочу лично покончить с Кале. Кларк с трудом слушала его речи. Ей хотелось поскорее сбежать. Однако одна маленькая, въедливая мысль заскочила в голову. Можно ли всё исправить, залатать? — Беллами, я хочу сделать это сама. — Что, Кларк? — его взгляд будто отрезвился, на лбу появилась складка сомнения. — Покончить с Лексой. Позволь, это буду я. — То есть ты хочешь место в совете? Хочешь одно из мест директоров? — Да, — блондинка воинственно подняла подбородок, всем видом демонстрируя желание мстить. Беллами ничего не знает о её истинном отношении к Лексе. Он подошел к ней и въедливо заглянул в глаза. Он о чем-то серьёзно размышлял. Кларк не медлила. — Это я достала для тебя поименные списки, это мне пришлось быть в очаге врагов. Это у меня была история с Лексой, и я хочу сама завершить её. Ты можешь это устроить? Блейк сглотнул ком. Он будто почувствовал опасность, однако следующий жест Гриффин его остудил. Она пронзила бордовые губы обжигающим, пылким поцелуем, притягивая мускулистое тело к себе. А потом и сама оказалась в его цепкой хватке. Парень яростно целовал щеки, лоб, мочку уха, спускался на шею и снова к губам. Он скинул с себя пиджак и принялся срывать на ней платье. Кларк едва устояла на ногах. — Беллами, нет, — взмолила она. Блейк остановился. Его нос раздувался от воздуха, глаза наливались свинцом. — Не так, не сейчас, — прошептала блондинка, понимая, что заигралась с огнем. — Когда всё закончится, ты будешь моей, — грубым, отрывистым голосом ответил он. Он подошел к брошенному на пол пиджаку, надел его и принялся застегивать, смотря вдаль перед собой. — Значит, ты всё-таки мстишь ей. Не думал, что ты такая, Кларк. Однако я помогу тебе это устроить. Я достану еще одно место директора, и ты поставишь свою подпись прямо перед её лицом. Надеюсь, это окончательно сведет Лексу с ума. И снова в его глазах мелькнул огонь искушения. Там будто черти разжигали костры. Кларк оправила платье, подошла к нему сзади, положила руку на плечо, а потом, забрав сумочку, исчезла за дверь. И как только опасность миновала, она с силой сжала зубы, зажмурив глаза. Тело всё еще жгло поцелуями. Сегодня она с трудом совладала с его пылом. Но добилась желанного. Хотелось принять ванну и смыть с себя колкие, грубые прикосновения. Она спешила вернуться домой. Поздно вечером пришло сообщение: «Теперь ты соуправленец Полиса, место директора твоё. Завтра мы вместе избавимся от Лексы». Кларк взволнованно перечитала сообщение. У неё получилось его убедить. Полис. 10 утра. В кабинет Кале вошел темнокожий мужчина, Линкольн. — Ты готов? — спросила она. — Главное, чтоб была готова ты. Как ты, Лекса? — в его миндальных глазах читалось участие. — Я в порядке. Шатенка развернулась от окна и оглядела свой кабинет, внимательно, подробно рассматривая предметы. Она изучала их заново, желая сохранить в памяти каждую из мелочей. Потребовались годы, чтобы выстроить это творение, огромный айсберг стекла и металла был по-прежнему важным и чем-то родным. И теперь его участь была в руках судьбы. — Пришли, — сказал мужчина, услышав приближающиеся шаги. Порядка двадцати человек по очереди входили в помещение. Лекса, сложив руки за спиной, гордо держа подбородок, словно безмолвная стена, стояла и внимательно наблюдала. Её взгляд был насмешливо смелым. Хотелось каждому заглянуть в глаза. Давно она не видела их в полном составе. Совет занимал свои места. Лекса села во главе делегации, воинственно осматривая лощеные лица коллег. — Римус, и ты здесь? Раньше собрания ты не посещал. Проблемы с законом, насколько я знаю. Неужели возник веский повод? — Лекса иронично улыбнулась. И отвела глаза. И встретилась взглядом с Гриффин. Кларк, как вошла, от нее не отрывалась. Просто смотрела, как она гордо и дерзко принимает удар. Каждый в этом кабинете не смел смотреть ей в глаза, все молчали. Кто-то жадно глотал воду, кто-то безразлично водил ручкой по бумаге, кто-то листал телефон. Будто нагадившие щенки опустили перед хозяином головы. Но снова эти хвойные глаза, они углубились и потемнели. Черты лица её стали строже, они по-прежнему выражали твердость, но в них прочитывалась затаённая тревога. Кларк больше никого здесь не замечала. Хотелось протянуть руку и вытащить шатенку из террариума змей. Однако сама ею являлась. Лекса недолго ей отвечала. Между ними возник Беллами Блейк. Было видно, он долго решался. Перед ним лежала стопка бумаги, руки немного дрожали. — Лекса, — он медленно к ней повернулся. И два течения смешались в Гольфстрим, будоража спокойное лоно залива. — Мы, директора корпорации Полис, — он осекся, заметив улыбку Кале, — собрались здесь по двум вопросам, — его губы совсем пересохли, рука потянулась к воде. — Продолжайте, Беллами Блейк, — строго скомандовала Лекса. Все его планы триумфально свергнуть Лексу терялись лишь от одного непоколебимого взгляда. Он нервничал, не знал, как к ней подступить. И чтобы скорее закончить дело, решил сразу выпалить все карты. — Совет директоров хочет выразить вам… — но не успел договорить. Лекса его перебила.

Накануне вечером.

Лекса сидела за дубовым столом и подписывала сотни счетов, которые накопились за неделю её отсутствия. В голове пробегала укоряющая мысль: разве можно так было расклеиться? Теперь не оставалось времени, чтобы что-то предпринять. Совет директоров назначен на завтра. Придется перед ним предстать. Лекса думала, что будет с Полисом. Сможет ли Блейк удержать этого огромного, прихотливого гиганта, найдет ли с ним связь? И горько ухмыльнулась: не сможет. Лекса знала каждую его трещинку, встречала множество глыб на тернистом пути, и все они были обогнаны. Почему не смогла сейчас? За окном становилось пасмурно, кабинет заполнял тусклый свет, где-то дальше, за вершинами здания раздавались раскаты небес. Сверкали молнии. И было ощущение, что вместе с душой шатенки плачет, словно ребенок, гигантский, стеклянный небоскрёб. Лекса отбросила ручку в сторону и потянулась к графину, но передумала. Теперь она будет трезва. — Здравствуй, Лекса. В кабинет вошел высокий темнокожий мужчина, нотариус Полиса и Кале. — Здравствуй, Линкольн. Не ожидала так рано тебя увидеть. По-моему, моя отставка назначена на завтра. — Завтра я буду с тобой. — Еще бы, тебе заверять двадцать подписей… — Не спеши. У меня к тебе есть разговор. Лекса превратилась в немое молчание. Какие еще испытания подбросила жизнь? Нотариусы просто так не приходят. — Мы давно знакомы с тобой, Лекса. Я видел, как ты строила эту империю, — мужчина огляделся, — и я точно знаю, чего тебе это стоило. Немногие в таком бизнесе доходят до вершины, но ты дошла. Неужели ты готова спуститься вниз? — К чему теперь слова? Ими не поможешь делу, — заключила Лекса, встала и отвернулась к окну. Не давить же на больную рану он пришел? — А этим можно помочь, — мужчина открыл кожаный кейс и протянул лист бумаги, — я должен был вскрыть его, если будет близок конец, и надеялся, что мне не придется этого делать. Кале с сомнением приняла листок. — Что это? — Это решение первого совета директоров. Оно было принято, когда ты выиграла для компании внушительный заказ, я помню, какая борьба разразилась за реставрацию Центрального парка Нью-Йорка. Ты победила. Дела пошли в гору. И первые директора, признавая за тобой первенство, признавая твое право на Полис, подписали указ: если когда-нибудь тебе выдвинут вотум недоверия, Полис пойдет за тобой. Он будет признан банкротом. Кале держала указ, не читая. Слова Линкольна глубоко её задели. Она думала, что мир навсегда обмельчал, что люди не способны на подвиги. Ей пришлось взрастить на себе броню, чтоб выжить в окопах жестокого бизнеса. Но Линк говорил о другом: не всё еще в мире потеряно, остались те, кто верит в добро, кто достойно несет в себе звания — уважение, честь и признание. Да настанет победа над злом! — Так сложилось, Лекса, что у Полиса не может быть другого хозяина. Полис — твое творение. Им и останется. Таково завещание первых директоров. Лекса была молчалива. Она грузно обдумывала всё, что услышала. На её лице замерла одна мысль. Линкольн внимательно следил за её отражением в глазах и видел, что-то происходит в голове бессменного лидера. — Беллами и его продажная свита ошиблись, — вдруг заговорила она. — Теперь им нет смысла убирать меня с места директора, иначе останутся без штанов, а место моё все равно не займут, — она стала задумчиво ходить по кабинету, размышления направлялись Линкольну. — Сегодня я получила заявление о слиянии Аркадии и Полиса, видимо, Блейку захотелось большего могущества, чем есть. Я должна успеть подписать договор о присоединении раньше, чем он узнает об указе первых директоров. — Ты хочешь забрать у Блейка Аркадию? — Да, и вывести его из игры. — Мы не можем знать исход этой битвы. Когда Блейк узнает об указе, он может сорваться и впасть в крайность, не желая быть в твоем подчинении. Он может продолжить голосование против тебя, и ты станешь банкротом. — Я буду готова ко всему, Линк. Если голосование состоится, я утону, но заберу его и Аркадию с собой! Нужно успеть подписать договор о слиянии. Темнокожий мужчина был потрясен. Перед ним стояла женщина, а казалось, воин с силой сотни племен. В ней снова зажглись азарт и стремление.

***

— К нам пришло заявление о принятии Аркадии в состав Полиса. Скажите, договор у вас? — сухо спросила шатенка. — Да, — Блейк показал бумаги. — Я хочу его подписать. — Но… — Беллами не думал, что Лекса так легко согласится на слияние. Не теперь. Может, это последний амбициозный порыв? Он собирался сам подписать бумаги, как только займет её место. — Пока еще я генеральный директор Полиса, и мне принимать такие решения, — она протянула руку, требуя договор. Он неуверенно подчинился. И наблюдал, как размашистым движением руки была поставлена красивая подпись. Его сердце неистово билось. — Линкольн, поставьте печать. Темнокожий нотариус заверил договор синей отметиной. В зеленых глазах блеснули победоносные огоньки. На лице появилась полуулыбка. Кларк следила за каждым движением и отчетливо видела, что эта девушка была не так проста. — Теперь можете продолжать, мистер Блейк, у вас ко мне ведь еще одно дело. Смелее! — в голосе звучала ирония. Парень набрал в легкие воздух, оглядел всех и снова посмотрел на Кале. — Мисс Кале, вам выдвигается вотум недоверия. На острых скулах шатенки раздражительно заиграли желваки. Она продолжала держаться в руках, а потом с насмешкой спросила: — Неужели ты собрал все голоса? — Да, весь совет директоров подпишет акт. Но вчера произошла рокировка, в членство вошла Кларк, — парень замолчал, потому что видел, как сверкнули две зеленые молнии в Гриффин. Лекса сурово посмотрела на Кларк. Блондинка была готова провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда не чувствовать того холода, которым окатила её Кале. Она хотела быстрее закончить этот маскарад. — Она тоже поставит подпись, — почти беззвучно завершил он. И торжественно наблюдал, как меркнет свет в зеленых глазах. Блейк стал поименно опрашивать присутствующих, дающих согласие на прекращение полномочий генерального директора. Такова была процедура. — Выражаете ли вы недоверие Лексе Кале, Джеймс? — Да. — А вы, Римус? — Да. — Пайк? — Да. — Кларк? — Беллами к ней обернулся. — Нет. Этот звук был для него прямым выстрелом. Он плохо расслышал слова. — Кларк? — прошептал он в неверии. — Я не буду подписывать акт, — завершила она. И ощущала на себе десятки недоумевающих глаз. И лишь один взгляд был узнаваемым. Хотелось тонуть в нем дольше жизни. Девушка улыбнулась Лексе, вкладывая в улыбку сердечное «прости». Кале ничего не говорила. Её лоб покрывала морщинка, а грудь вздымалась от духоты. Или от Кларк и её внезапности. Беллами сжал кулаки. Он не мог поверить в услышанное. Ему хотелось понять, где он просчитался и с кем! Но когда увидел, как Кларк смотрит на Лексу, а Лекса в ответ, то больше не нуждался в ответах. И в глазах сверкнуло безумие. — Не может быть! — выпалил он, и, сорвавшись с места, выбежал прочь. В кабинете остались предатели, нервно ерзая стул под собой. — Что ж, полагаю, заседание совета окончено, — начала говорит Лекса. — Вы не смогли собрать все голоса, — она снова взглянула на Кларк. — Но у меня есть одно заявление. Чтобы впредь не возникало подобных поводов для сходок, предлагаю ознакомиться с одним занятным документом, подписанным первыми директорами. Они были достойными людьми, — Лекса пустила листок по кругу. — В нем говорится о том, что если я покину пост генерального директора, Полис будет признан банкротом, он просто перестанет существовать. И не достанется никому. Раздался гул голосов. Присутствующие стали переговариваться. — И еще кое-что. Мне кажется, пришло время сменить штат директоров. Как вы думаете? — она самодовольно улыбнулась. — На этом у меня всё. Смущенные, уязвленные и почти безработные управленцы компании вставали из-за стола и стремительно покидали душное помещение. Сегодня Блейк потерял всё: надежды, мечты, состояние. Аркадия прошла слияние с Полисом. И теперь принадлежала Кале. Кларк еще не успела уйти. Она собирала теперь бесполезные записи Беллами, ощущая, как восторг ликовал в груди. Исход этой встречи оказался лучше, чем был запланирован. В кабинете остались Лекса, Линкольн и Кларк. — Ты меня удивила, — послышалось бархатным голосом. — А ты удивила меня, — Гриффин улыбнулась. Лекса сидела за столом, положив на правую руку лицо. И смотрела на неё. Нет, любовалась. По телу Кларк раздавалось тепло. Она давно так легко не дышала. — Что ж, я пойду, — в голосе таилось смущение. Робость читалась в движении губ. Лекса наблюдала за тем, как удаляется девушка, мысли о которой всё больше заполняли пространство. — Кларк, как насчет чашки кофе? К примеру, завтра, в обед? Гриффин обернулась. — Заедешь за мной? Шатенка легонько кивнула. В голубых глазах сиял солнечный свет. Он магической властью питал душу Лексы. Когда Кларк ушла, мужчина, следивший за ними всё это время, сел напротив директора. — Всё оказалось куда проще, чем мы предполагали. — Это всё Кларк, — задумчиво прошептала шатенка. Очевидно, ему пришла на ум мысль, которая его позабавила, потому что мужчина загадочно улыбнулся. — Любовь… — заключил он. Лекса смущенно отвела глаза. И тоже ему улыбнулась.

Приди ко мне, любовь моя! С тобой вкушу блаженство я. Открыты нам полей простор, Леса, долины, кручи гор. Мы сядем у прибрежных скал, Где птицы дивный мадригал Слагают в честь уснувших вод И где пастух стада пасет. Приди! Я плащ украшу твой Зеленой миртовой листвой, Цветы вплету я в шелк волос И ложе сделаю из роз. Тончайший я сотку наряд Из шерсти маленьких ягнят. Зажгу на башмаках твоих Огонь застежек золотых. Дам пояс мягкий из плюща, Янтарь для пуговиц плаща. С тобой познаю счастье я, Приди, любимая моя! Для нас весною у реки Споют и спляшут пастушки. Волненье сердца не тая, Приди, любимая моя!

*Кристофер Марло