Усталый Боженька

Высокий замок в четыре этажа был окружён высокой стеной с бойницами и пустым глубоким рвом с вкопанными в нём кольями. Путь же их лежал по мосту через распахнутые ворота. У ворот стояло шестеро стражников с мечами и копьями, в стальных кирасах. Они дружно поклонились Владетелю, пришедшему домой после обычной в последние годы прогулки. Ещё идя по лесу, Уст и Грув три раза встретили патрули, которые точно так же кланялись Груву. Никто не задавал ему вопросов, но все провожали Уста подозрительными или похотливыми взглядами. Усталый Бог, впрочем, не обращал на это внимания, по дороге в замок он размышлял о том, что делать в этом мире. Стоит ли пойти куда-нибудь учиться? Не зря же он создал такое молодое тело. Это, конечно, глупо, ведь Богу стоит только захотеть о чём-то узнать и он узнает обо всём, но это-то и неинтересно. Но даже если ему и не нужно чему-то учиться, то вот пообщаться с людьми уже куда интереснее. Социализация, вот что ему нужно. Ведь Боги находят развлечение в общении с людьми с позиции простых смертных. Значит, ему тоже так нужно сделать. Отца он себе уже нашёл, ведь у каждого человека должен быть родитель. Пока шли по лесу, они придумали историю о том, что Уст настоящий сын Грува, бастард. А его второй отец шестнадцать лет назад просто переспал с Грувом, когда тот останавливался в таверне, и забеременел, но узнал об этом когда Грув уже уехал. Решил оставить ребёнка себе и сам его воспитал, так и работая в той таверне. И вот они случайно встретились. Уст вылитый папа-омега, так что Грув, едва увидев его, сразу вспомнил ту ночь. Маги могут определять родство. Но Богу ничего не стоило изменить состав крови так, чтобы оно подтвердилось, что он сразу и сделал ещё в пути. Было решено представить Уста не Богом, а магом-универсалом, бастардом Графа, которого тот решил принять к себе, как сына. Была лишь одна проблема. Второй родитель, так и не давший ему ребёнка за все двадцать пять лет их жизни. Они любили друг друга, но с детьми так и не вышло. И ему предстляло теперь объяснить, как оно на самом деле, либо повиниться в измене. Этот вопрос старик с ребёнком обсуждать не стал. Ему следовало подготовить супруга к новостям. А как обрадуется его ненавистный младший брат Джэк! Тот ведь пол жизни только и твердил о том, что как только тот откинет копыта, графство сразу же станет его! И он тут же выкинет на улицу Клайва, муженька Грува, и наведёт свои порядки! Как бы там ни было, кем бы ни был мальчишка, хоть аферист, хоть сам Бог, но он лучше оставит графство ему, а если он поможет с водой, то и с радостью! Теперь же настоящие отец и сын вошли в замок и поднялись на третий этаж, где Грув приказал прислуге выделить комнату для Наследника и, оставив его осваиваться и обустраиваться в комнате, вызвал к себе начальника стражи, приказав приставить к мальчишке охрану. После этого он, тяжело вздохнув и настроившись на серьёзный разговор, пошёл в комнаты мужа, где тот проводил дни за рисованием волшебными красками. Клайв был магом-художником. Все картины из-под его рук были восхитительны. И оживали, если на них задержать взгляд. Волны ходили по воде, ветки деревьев раскачивались от ветра, каждый листик шевелился. А нарисованные люди делали то, что художник закладывал в картину: улыбались, подмигивали, махали рукой или танцевали. Картины Клайва стоили очень дорого. И одна пятая их дохода состояла из продажи заказанных картин. Сам Грув тоже был магом. Но очень слабым. Он был стихийником, магом земли. Максимум, который он мог выдать за один раз – это воздвигнуть стену высотой в два метра и шириной в метр. Так что как маг он был бесполезен, хотя и честно отучился все четыре года в академии магии, как и положено аристократу. «Всё-таки хорошо, что мальчишка маг, - размышлял Грув, находя мужа сидящим за холстом. – Будь он обычным, я бы не смог признать его. Обычные люди не бывают аристократами. Если такой ребёнок рождается в аристократической семье, то его отдают на воспитание в стражу или прислуге». - Здравствуй, милый, - Грув прошёл к Клайву и присел на стул неподалёку от него, наблюдая как рождается новая картина. На холсте цвели цветы, целое поле. - Как погулял? – не отвлекаясь от работы спросил супруг. - Поймал и съел кролика, - усмехнулся Грув, - и нашёл нам сына. - Что? – рука Клайва дрогнула, поставив на холсте кляксу, но мужчина уже смотрел на мужа. – Что ты сказал? Повтори!

***

Усталый Бог прошёл к кровати и разлёгся на ней в форме звезды, закрыв глаза. Ощущения были новыми. Всё было внове. Боль в мышцах ног от долгой дороги пешком, мягкость кровати. И тот кролик, которого он съел, впервые ощутив вкус и сытость. Не имея тела, даже не думаешь о таких простых вещах. Боль Уст убрал довольно быстро, когда ему надоело её ощущать, а вот всё остальное ему пока нравилось. Всё это было необычным и непривычным. Он словно младенец всё пробовал впервые. - И почему я раньше этого не делал? Ах, да. Я находил, чем заняться и так, да и думал, что всё знаю. Но оказывается, знать и ощущать – это разные вещи, - он усмехнулся и перевернулся на бок, решив попробовать сон, пока Грув решает свои дела. Часик он поспать может, а через час будет ужин, много новых вкусов. Не удержавшись, он узнал, что на ужин подадут аж двенадцать блюд! Это будет интересно…