Твои соски пахнут гранатом

Минхо вертит, сделанного Чонгуком бумажного лебедя, пытаясь понять, как он за минуту это соорудил. Чонгук лишь улыбается, отвечая: «Ловкость рук и никакого мошенничества». — Папа! Почему он не говорит мне, как это сделать? — Минхо неожиданно жалуется Чимину, который делал в это момент чай. — Чонгук, не зли ребёнка, научи его, — Чимин ставит чай на стол, а Чонгук через смех произносит: «Ладно, идём, покажу». Но он не успевает показать, потому что входная дверь громко хлопает. Должно быть это Бекки… Черт, Чонгуку, с одной стороны, хотелось увидеть ее, а с другой, она наверняка испортит все то лучшее, что получалось у них за эти дни. — Пак Чимин? — звучит дерзкий голос с акцентом. Девушка заходит в комнату и Чонгук видит перед собой, неожиданно азиатку, ещё и кореянку. Чонгук думал, что она американка, а оказалось, имя «Бекки» не и чем не говорит. — Мамочка! — Минхо прибегает к женщине, обнимая поперёк талии. — Привет, солнышко, — опускается на коленки, чтобы поцеловать сына. Это выглядит так нелепо, что Чимин закатывает глаза. Видно, что женщина не знает, как себя вести с сыном. От этого хочется вскрикнуть: «И как ты его собралась воспитывать?!» — Здравствуй, Чимин, признаться, рада тебя видеть. Ты похорошел, будто молодеешь, — женщина улыбается, а Чимину хочется блевать. Он стоит с серьёзным лицом и не разу не отвечает улыбкой на улыбку бывшей жены. Единственное, что улыбнуло, это слова: «похорошел, будто молодеешь», но не потому что рад тому, что Бекки оценила его внешний вид, а потому что мысли о Чонгуке, который повернул его жизнь в более интересное русло, радуют. — А вы?..— смотрит на Чонгука. — Чон Чонгук… — Он сосед, друг, — перебивает Чимин. Друг? Сосед? Просто друг? Он не хочет говорить бывшей о нем, потому что надеется на что-то с ней, или потому что она гомофобка? В любом случае, услышать, что ты «просто друг» не особо приятно. — Кхм, Чонгук, да? Не мог бы ты оставить нас, я хочу поговорить с семьей. — Он останется здесь, — не пошевелив ни мышцей на лице, говорит Чимин. Тут Чонгук уже плавится. Чимин заступился за него, значит есть ещё порох! Есть возможность того, что он узнает Бекки поближе и сможет делать для Минхо и Чимина как можно больше. — Ладно, — холодно отвечает женщина. — Чимин, ты знаешь зачем я пришла, я не хочу судиться, давай просто нормально поговорим, — Бекки снимает свою большую шляпу, присаживаясь на диван, рядом с ребёнком. — Чимин, я хочу забрать его с собой в Нью-Йорк. На два года. Это честно, ты был с ним два года и я буду. — Я был с ним шесть лет. — Чимин… — А ты не задумывалась чего хочет сам Минхо? — Очевидно, что он хочет уехать с матерью, — Бекки переводит взгляд на ребёнка и мерзко улыбается. А вот Минхо не особо счастлив, если судить по его выражению лица. Мальчик уже решил для себя, что с отцом ему будет лучше. Он уже достаточно взрослый, чтобы видеть то, как отец старается для него. Плюсом мальчик боится мысли о том, что придется разлучиться с любимым отцом, дядей Хо, многими друзьями и Чонгуком, который в последнее время стал довольно важным человеком в его жизни. — Минхо, ты хочешь в Нью-Йорк? — Чимин скандалил бы бесконечно, но это неправильно. Она его мать и имеет право забрать своего ребенка, тем более по документам, Минхо под его опекой в большей степени и женщина не имеет права забрать его навсегда, хотя это не так точно, потому что связи женщины могут позволить многое. — Я люблю маму, но хочу остаться здесь, — Чонгук гордо улыбается от слов мальчика и почему-то хочется вскрикнуть: «Мой сын — кремень». На самом деле, Чон задумавался о том, подходит ли ему роль отца для мальчика и как бы к этому отнесся Чимин в будущем. В мыслях, он быстро пришел к выводу, что абсолютно не против стать когда-то для Минхо вторым родителем. — Сынок, иди погуляй с друзьями, — лицемерным тоном с улыбкой, говорит Бекки. Мальчик выбегает из дома, понимая, что родители видимо будут ругаться. — Чимин, конечно же он не согласился, ребенок привык жить в этом захолустье, но как только он уедет со мной, поймет что ошибался, когда отказывался, — злым тоном произносит женщина. — Я правильно понимаю, что ты хочешь принебречь его выбором и забрать в Нью-Йорк насильно? — Чимина пожирает злость. Как она вообще могла додуматься до такого? Заставить ребенка страдать ради каких-то личных целей… — ¬¬¬Чимин, ты слишком драматизируешь… Ему шесть, он еще ничего не понимает! — Чонгуку хочется влезть, но он по сути никто, поэтому приходится просто прожигать, только что ответившую женщину, взглядом. — Если бы ты жила с ним, то знала бы, что он все прекрасно понимает, не хуже любого взрослого, — Чимин чуть повышает тон, потому что Бекки очень злит его своим наплевательским отношением к своему же ребенку. — Чи, не злись, я вовсе не хочу никого расстраивать и выводить из себя, я приехала поговорить, вспомнить как мы были счастливы, — она обратилась к Чимину так, как обращалась во время их отношений. Но если раньше Чимину это нравилось, то сейчас абсолютно нет. Чонгук же жует губу, сдерживая гнев от кокетливого тона женщины. У нее точно хитрости и наглости не отнимать. И судя по рассказам Чимина, ее карьера говорит об огромной целеустремленности. — Когда у тебя билет? — Пак игнорирует последнюю фразу женщины, желая говорить с ней только на самые важные темы, без отвлечения на личные жизни друг друга. Да, когда он только увидел ее сегодня, в сердце ёкнуло, но только от воспоминаний от пережитого вместе, сейчас, во время их разговора она даже немного неприятна мужчине своим лицемерием и мнением. — Я не покупала обратный билет, чтобы как следует во всем разобраться. — И где ты будешь спать? — Вообще-то я думала, что ты приютишь меня на вечерок, — возмущенно говорит женщина, что очень злит Чонгука. Ему в принципе уже абсолютно неприятна эта дама. Посмотрев на недовольные лица мужчин, Бекки закатила глаза. — Не нужно убивать меня взглядом, где-нибудь найду ночлежку, — Чонгук уже собирался обрадоваться, как Чимин испортил все. — Нет, оставайся здесь, — после Чимин показал Чонгуку пройти за ним и они удалились в спальню Пака. Чонгук обиженно молчит, потому что… Какого черта эта горгона будет жить с ним все это время? Мысли о том, что Чимин захочет возвратить семью как только они с Бекки и Минхо воссоединятся, не покидают Чонгука. Ведь он всего лишь плохознакомый сосед, а с Бекки Пака связывает много чего. Это пугает Чонгука, потому что он уже стал зависим от Чимина с Минхо, он привык к ним, полюбил. — Ты что, ревнуешь? — Чимин минуты две смотрел на задумавшегося, хмурого Чонгука, прежде чем понял причину. — Нет, просто ты сказал, что мы с тобой просто друзья и еще и зачем-то сказал ей остаться… — Чонгук, посмотри на меня, — старший обхватывает короткими пальчиками лицо расстроенного Чонгука и максимально нежно, как это возможно улыбается. — Я воспринимаю ее только как мать Минхо и домой я ее пригласил по той же причине, я не хотел расстраивать Минхо, он два года вообще не видел ее, а до этого очень редко. Я даже не допускал мысли о ней, как о партнере, так что у тебя нет ни единого повода ревновать. А о наших отношениях не сказал, чтобы эта змея потом не докапывалась до тебя. — Прости, хён, — словно маленький олененок, опускает голову на плечо старшего, он просто переживал, что не нужен будет Чимину, что Чимин забудет о нем, а сейчас корит себя за такие гнусные мысли о любимом. — Прощу только за поцелуй. Чон со всей скорости врезается в губы старшего, лишь бы тот только не обижался. Чимин смеется в поцелуй от ребячества Чонгука, а тот лишь глубже всовывает язык, бесцеремонно хватая старшего за упругую попу. Чимин тихо стонет и еле-еле отталкивает Чона от себя. — Не сейчас, малыш, — снисходительно улыбается Чимин, в то время как Чонгук закатывает глаза и протестующе молчит. — Просто ты действуешь на меня как наркотик, — хочется больше и больше каждый день… — Чонгук, я не меньше тебя хочу этого, но сейчас не время, — старший расстилает кровать, медленно опускаясь на нее. — Поспи со мной, не иди домой, — на самом деле, Чону и не хотелось домой, в холодную постель, он бы всегда спал с мягким и теплым Чимином. — Спокойной ночи, Чимини-хен, — младший нежно целует пухлые щечки старшего, а тот оборачивает его обтатуированную руку вокруг своей талии. — Спокойной ночи, Чонгук-а…

***

Чонгук просыпается от шевеления под его рукой. Чимин уснул на его руке, так что он старался всю ночь не двигать ее, чтобы ни в коем случае не помешать любимому спать. — Чимин-а! Завтрак! — слышится голос снизу. — Она приготовила тебе завтрак, — от крика девушки проснулись оба парня. — Я не знаю почему, она во время совместной жизни не готовила. Парни одновременно поднимаются, направляясь к ванной. Немного пасты и воды — вот формула беспорядка. Чимин кривит рожицу с щеткой во рту, а Чонгук хватает рукой его щетку, направляя туда-сюда, чтобы почистить зубы. — Чимин, тебя долго ждать? — громкий голос девушки все портит. Всю романтику и спокойствие. Парни спускаются вниз, а Бекки удивленно осматривает Чонгука. — Вы ещё здесь, молодой человек? — презрительно говорит девушка, а Чонгуку хочется убить ее. Какого черта ты в чужом доме ещё и недовольна? — Да, он ночевал тут, — Чимин спокойно садится есть, только что приготовленные блинчики. — Что ты надумал насчёт Минхо? — девушка хитро обводит бывшего мужа взглядом, аккуратно откусывая блинчик с вилки. — Ты его мать и тебе нужно с ним видеться, но я не хочу, чтобы он уезжал от меня. — Я тоже так подумала. Чимин, а что если я останусь здесь? — Чонгук хочет разбить тарелку, находящуюся у него в руке. Но Чимин же откажется? — Да, почему бы и нет, — блять… — Только найди себе жильё, — Чонгук довольно улыбается словам старшего, радостно наблюдая за скривившийся девушкой. — Конечно, — поднимается, направляясь к чемодану. — Прямо сейчас. Чонгуку хочется так улыбнуться, чтобы рот порвать. И Минхо доволен, и эта грымза не станет мешать им с Чимином. За время, которое женщина здесь, Чон заметил ее поползновения к Чимину. Старается прикасаться, найти вариант быть ближе, но Чимин никак не отвечает на ее действия. Дверь хлопает, а Чонгук подскакивает к Паку, обнимая. — Ты чего? — Ничего. Просто рад, что ты не оставил ее тут. — Ох, Чонгук…

***

Чимин убегает от брызгов воды, звонко смеясь. Чонгук кричит что-то в спину, но старший слышит только последнюю фразу: «Я весь мокрый! Ты совсем дурак?» — Чонгук, помедленнее, я уже устал смеяться… — они затеяли на кухне драку водой, когда Чонгук помыл руки и остатки выплескал на Чимина. — Ты облил меня всего! — более тихо говорит Чонгук, подходя к Чимину, стоящему у лестницы. — И потише, Минхо спит. — Ему уже нужно просыпаться, двенадцать часов уже, — более серьезно говорит Чимин, смотря на часы на руках, затем хмурится и задумывается. — Он обычно в восемь уже по дому бегает, что-то не похоже на него. Чонгука окатывает слабое ощущение волнения, но мозг говорит: «Что могло произойти? Он просто спит.» Чон поднимается наверх с Чимином. Тихо. Чимин открывает дверь, подходя к расправленной постели. Минхо нет в спальне. — Хён, не переживай так сильно, может он умывается или во дворе… Давай я пойду во двор, а ты в доме посмотри. Чимин взволнованно кивает, пытаясь успокоить себя. Чонгук выбегает на улицу, морщась от слепящего солнца. Их город довольно теплый, так что летом температура воздуха очень высокая. Пройдясь по заднему двору, Чонгук лишь отметил, что предыдущий хозяин возвёл тут неплохой садик и надо будет посидеть тут с Чимином и Минхо. Чимин запускает руки в волосы, стараясь не так сильно переживать. Всё-таки Минхо ребенок и мог куда-то уйти гулять, не сказав отцу, но раньше он никогда такого не делал, да и куда он мог уйти? Бекки. Может она причастна к этому? Причин тысячи и мужчина пытается понять, что происходит: Минхо решил не предупреждать его о том, что пошел гулять или с сыном что-то случилось? — Не нашел? — Чонгук заходит в дом и по лицу старшего понимает, что не нашел. Чимин же игнорирует его, прикладывая телефон к уху. — Бекки не берёт. Мне кажется она как-то причастна к этому. — Может, а может он у друзей дома или гуляет где-то… — Мы недавно здесь, у него друзья только в садике и он плохо ориентируется в городе! — выкрикивает Чимин, пытаясь дозвониться. На третий раз Бекки отвечат. — Верни его. — Что? Ты о чем? — невинным тоном отвечает женщина — Я знаю, что он с тобой. — Чимин, о чем ты, Боже…погоди, ты о Минхо? Ты что, потерял его? — Она действительно не знает… — Чимин глубоко вздыхает. — Нет, все в порядке. Женщина еще что-то кричит с угрозами Чимину, но он уже не слышит, бросая трубку. — Чонгук, что мне делать?.. — Чимин роняет пару слез, заставляя сердце Чонгука сжиматься от боли. — Чимин, давай подождем часик, если не придет — напишем заявление, только ты не нервничай так, мы найдем его, — Чонгук хватает руками голову Пака, целуя волосы и обнимая как ребенка. Чимин чувствует невероятную поддержку от Чонгука, потому что тот примерно понимает, что чувствует старший, ведь и сам дико переживает за Минхо. Они знают друг друга не так долго, но Чимин с сыном служат для Чона понятием: «тепло», «уют», «семья». — Спасибо, что ты рядом… — Я всегда буду рядом, вы мне дороги. Короткие шажки по лестницу заставляет обнимавшихся парней резко обернуться на потирающего глазки мальчика. Чимин резко улыбается, подбегая к сыну. — Ты дико напугал нас! Где ты был? Я тебя звал, почему ты не отзывался, — Чимин хоть и безумно рад, что сын нашелся, но чуть-чуть строгости все равно не помешает. — Прости, папочка, просто я вчера ночью случайно увидел лестницу на чердак и залез туда, присел на диван и уснул случайно… — Я не знал, что у нас есть чердак, — смеется Чимин, поглаживая мальчика по голове. — А почему вы обнимались? — вопрос мальчика заставляет двух взрослых мужчин встать в ступор. — Э…Малыш, помнишь я говорил, что любить друг друга могут не только мальчик и девочка. — Так вы любите друг друга? — радостно говорит мальчик, а Чимин непонимающе смотрит на Чонгука, как бы спрашивая: «а любим ли?». — Ну…да, — смущенно отвечает Чон, заставляя сердце Чимина трепетать, даже если он это сказал, чтобы ребенок лучше понял. — А ты не против? — Чимин думал, что мальчик расстроится, узнав об их отношениях с Чоном. Всё-таки дети всегда хотят, чтобы их родители всегда были вместе. — Нет, мне нравится дядя Чонгук, — после слов мальчика, Чонгуку хочется расплакаться от счастья, потому что он боялся, что Минхо никогда его не полюбит и не примет. — Ты у меня такой умничка! — Чимин целует малыша в щечку, неописуемо радуясь его ответу. Очередной хороший момент портит стук входной двери. Разъяренная Бекки влетает в комнату и, увидев ребенка, хватает того за разные части тела, осматривая на наличие ушибов, ран. — Ты потерял нашего ребенка! Как ты мог? Небось внимание обращал только на своего Чонгука? — и всё-таки женщина заметила химию между ними. Последней каплей стал момент, когда она шла в ванную и из их комнаты с приоткрытой двери услышала их разговор и звуки поцелуев. — Бекки, он был дома, на чердаке, — Чимин закатывает глаза, наплевав на то, что женщина узнала о них с Чонгуком, а сам Чон стоит и не понимает, откуда эта гадюка знает все и о всех. — И что? В любом случае, ты за ним плохо следишь! Чимин, мне сегодня позвонили с агенства и мне нужно в Нью-Йорк, я забираю Минхо с собой. — Но мы же договаривались! — Я же говорю: неделю назад позвонили и сказали, что надо в Нью-Йорк, — девушка закатывает глаза и только через минуту понимает, что сказала. — Ты же сказала сегодня, — Чонгук сужает зрачки, догадываясь о планах девушки. — Как я мог тебе верить? Ты специально сделала себя такой хорошей и согласилась тут жить, на самом деле знала, что будет спешка в Нью-Йорк. — А что мне остается? Ты не оставил мне выбора. Чимин лишь усмехается, поправляя края футболки. Женщина всегда любила играть не по правилам, прикрываясь тем, что на самом деле невинная жертва она. Как-то раз во время их совместной жизни Чимин услышал из ее уст «веселую историю», которая забавляла девушку, а вот Чимина не очень, потому что она заключалась в том, что перед показом у одной модели, которая должна была выступать, резко началась тошнота и рвота. Бекки же радостно заняла ее место, сказав ей: «Кого-то будет сегодня рвать всю ночь, а кто-то вместо него пройдется на популярнейшем показе.» Она искренне радовалась плохому самочувствию напарницы, еще и шутила: «Мне даже не пришлось отравлять ее, сама слегла», Чимин тогда долго с ней спорил. Такие ситуации случались не часто, но и не редко, но любовь Пака к ней ослепляла его и научила рассчитывать не только на чувства, но и на здравый смысл. — Вали в свои Нью-Йорк, — довольно грубо говорит Чимин. — Одна. Пак сейчас очень зол и не обращает внимание на испуганного сына. Чонгук представляет, что чувствует мальчик. Только все стало хорошо, и мать, и отец рядом, как снова появилась ругань и будущая разлука. Бывшие супруги на фоне ругаются и Бекки считает нужным прилеплять везде: «Тебе хорошо, сидишь здесь со своим хахалем и обо мне даже не думаешь», а Чонгук тем временем тепло улыбается ребенку, жестом прося идти за ним в сад. Минхо нравится. Добрый Чонгук, красивый сад с живописными растениями. Живя в Нью-Йорке он никогда не видел фрукты на деревьях и кустарниках прямо у себя дома. А здесь в саду и яблони, и клубника, и куча красивых цветов. Чимин планирует оставить это все и ухаживать. Как он говорил сыну: «Уход за садом меня успокаивает. В Нью-Йорке я сохранил бы куда больше нервов, если бы имел свой садик». — Минхо, прости их, они сейчас на эмоциях, — Чонгук гладит мальчика по голове и садится на один из садовых стульев, неожиданно Минхо садится на коленки к Чону и обнимает за шею. Это действие очень много значит и для Чонгука, и для мальчика. — Я знаю… — мальчик сильнее жмётся к старшему, а Чонгук ещё крепче обнимает самого любимого ребёнка в мире. — Я люблю маму, но хочу, чтобы она уже уехала. Отец сильно нервничает из-за неё и из-за этого меньше общается со мной, чтобы не кричать, — мальчик всхлипывает, а Чонгук искренне поражается наблюдательности шестилетнего мальчика. — Не переживай, солнышко, все в порядке, мы с отцом очень любим тебя… — И я вас! — Минхо чуть отодвигает лицо от плеч старшего, а Чонгук вытирает заплаканные глазки, стараясь самому не заплакать. Напугали ребёнка, дураки. — Хочешь научу тебя фокусу? — Да!

***

Женщина с недовольным лицом хлопает дверью, когда Чонгук с Минхо решают зайти в дом. При виде сына черты ее лица смягчаются. — Сынок, мы приняли решение, что мне лучше уехать, — женщина опускается на коленки перед ребёнком, держа его лицо в руках. — Никогда не забывай, что я в любом случае люблю тебя, — искренне роняет пару слез, целуя ребёнка в щеку и обнимая до потери пульса. Каким бы не семейным человеком она бы не была, родной сын — это очень важно. — Пока, мамочка, — мальчик грустно роняет пару слез, в мыслях понимая, что так будет правильно. Бекки оборачивается на Чимина с Чонгуком, молча машет и, не дожидаясь ответа, быстрее выходит, вытирая слёзы. — Минхо, сынок, ты в порядке? — Чимин поднимает мальчика на руки, взволнованно смотря в заплаканные глазки. Он кричал и забыл о том, как он мог его напугать. Теперь совесть и переживания будут мучить его долгое время. — Да, папочка, я рад, что остался с тобой, — Минхо улыбается, а Чимин не может поверить, что есть более невинное и совершенное существо в мире. Чонгук подходит к ним сзади, нежно обнимая и целуя обоих в щеки. — Теперь…мы можем быть семьей? — аккуратно спрашивает Чон. — Только если самый главный из нас не против, — Чимин улыбается, переводя взгляд на довольного Минхо. — Я разрешаю, — говорит Минхо и семья громко смеется.

***

Юнги нежно направляет костяшки пальцев Хосока по клавиатуре пианино. Чон внезапно попросил научить его, когда тот сказал, что умеет. — И руку, будто ты яблоко держишь, — Юнги стоит сзади, сидящего Хосока и наклоняется к нему. В одну секунду игра прекращается и взгляды переходят друг на друга. Оба парня говорят взглядами об огромном желании, которое они испытывают друг к другу. — А из всех интересных занятий мы можем заняться только фортепиано? — Хосок ухмыляется и через секунду ловит губы, бросившегося на него Юнги. — Мы можем сделать много чего и много где.