Дьявол в обличии ангела

Михримах сидела в своих покоях, а рядом с ней был шехзаде Мурад. Малыш подрос и мог ходить с помощью служанок, а без них — делал шаг и падал. Известие о том, что Нефес нашли, радовало госпожу, но было кое-что, что вызывало глубокую печаль и слёзы. Мерзавец Ибрагим паша ранил её, и теперь лекари боролись за её жизнь, и она тоже. Девушка пробыла с подругой всю ночь. Молилась, просила Аллаха помиловать её, даровать жизнь… осталось только ждать… Михримах плакала. Много и горько. Впервые в её жизни появилась такая девушка, как Нефес, которая не пыталась враждовать с ней, хоть у неё и был горячий нрав. Она глубоко уважала её и матушку, не ослушивалась. Выполняла каждый приказ… За что ей такие мучения? Неужели она заслуживает всё это? Всю эту боль и несправедливость… Вдруг двери отворились. Дочь падишаха невольно вздрогнула и выжидающе бросила взгляд на своего «гостя». Раздались тяжелые громкие шаги, и показался шехзаде Баязед. Он посмотрел на сестру слабым, разбитым взглядом. Было видно, что ему больно и горько. Он прошёлся по комнате, не отрывая взгляда от сестры, а затем тихо произнёс: — Михримах… — девушка кивнула ему в знак приветствия и указала рукой на место возле себя. Затем повернулась к служанке, которая помогала Мураду ходить, и указала головой в сторону, давая понять, что лучше их оставить наедине. Рабыня подчинилась, и через секунду сестра и брат остались один на один. — Проходи, брат. Присаживайся… — Баязед через силу улыбнулся и сел рядом с Михримах. Некоторое время они сидели в угнетающей тишине. Каждый не мог найти подходящие слова, но шехзаде пересилил себя и задал вопрос: — Как она? — госпожа всхлипнула и прикрыла рот рукой, чтобы заглушить рыдания. Затем выдохнула и попыталась сохранить хладнокровие. — Лекари говорят, что шансы на жизнь есть, однако… кто знает, что ждет нас в будущем, — после этих слов Баязед шумно вздохнул и схватился за голову. Должен быть выход! Так не может всё закончиться! Нефес должна жить! Михримах внимательно смотрела на брата. Она не была удивлена такому состоянию. Резко дёрнув головой, девушка часто задышала. Затем долго о чём-то размышляла, а после этого она вернула своё внимание к брату и уверенно произнесла: — Я хочу собрать вас. Тебя, Селима и Мустафу. Без Мехмеда и Джихангира. Я хочу серьёзно поговорить с вами, — Баязед поднял голову и в непонимании посмотрел на сестру. — Сейчас? Госпожа согласно кивнула и от себя добавила: — Да. Лучшего времени не будет. Шехзаде нахмурился, встал с тахты и пошел в сторону двери, по пути говоря: — Хорошо. Я соберу всех, — сын падишаха постучал по дверям, их отворили, а затем он вышел, оставляя Михримах наедине с собой…

***

— Мурад, какой ты стал взрослый, а какой красивый и неприступный, прямо как твоя мать, — Селим держал на руках сына Нефес и говорил с ним, пока остальные располагались на тахте. Малыш схватился за воротник его красного кафтана и смотрел в его завораживающие глаза. Он улыбался. Шехзаде потрепал сына Нефес по голове и передал служанке. После этого завел руки за спину и серьёзно посмотрел на свою семью. — Селим… — со злостью процедил Баязед. Рыжеволосый лишь хмыкнул и усмехнулся. — Что? Слова за живое режут? Мустафа цокнул на это языком и уверенно, как старший брат сказал: — Прекратите, вы ведь братья. Михримах собрала нас не для того, чтобы лицезреть ваши ссоры! — Кстати об этом. Зачем ты нас собрала? Никогда не поверю, что соскучилась, — съязвил Селим и сел на тахту. Михримах натянуто улыбнулась и подтверждающе кивнула. — У тебя правильные мысли, Селим. На самом деле я позвала вас, чтобы кое-что обсудить, — госпожа встала и прошлась по комнате, всё обдумывая. Было очень важно обсудить одну тему, которая тревожила её… — Мы можем это быстрее обсудить? Меня матушка ждёт… — спросил Мустафа. Рядом сидящий рыжеволосый шехзаде выставил руку, давая знак, чтобы он не спешил, а затем спокойно, с привычной ухмылкой сказал: — Подождёт, Мустафа. Не видишь, нашей сестре нужно настроиться… а пока она будет это делать, я предлагаю тоже кое-что обсудить. Это ведь вы нажаловались на меня повелителю? Как всегда? — Мы рассказали отцу, чтобы он образумил тебя. Мы желаем тебе… — не успел сын Махидевран договорить, как тот перебил его: — Добра? — Селим рассмеялся и закинул ногу на ногу. Он повернулся к стоящим около них слугам, и подал знак, чтобы они оставили их наедине. После того как они остались одни, Михримах обратилась к братьям: — О чём речь? — Селим виноват в том, что случилось с Нефес, — сказал Баязед, с ненавистью смотря на брата. Мустафа вздохнул и прикрыл глаза, не желая слышать, что будет дальше. Рыжеволосый шехзаде гневно вскочил со своего места и раздраженно ответил брату, ели сдерживая себя. — Не смей, Баязед! Я делал всё, чтобы защитить её! — сын Хюррем рассмеялся, а затем также встал с тахты и ткнул в него пальцем. — Всё, да не всё! Это ведь ты дал ей свою саблю! Ты позволил ей расправиться с пашой! Все это случилось с ней из-за тебя! Михримах повернулась к младшему брату и, не веря своим ушам, спросила: — Селим, это правда? Он обернулся к сестре и кивнул, давая положительный ответ. — Да, Михримах. Она хотела этого. Я не в праве её останавливать! Она хотела, а я исполнил её желание. Я переживаю за неё не меньше вас! Жизнь готов отдать в отличии от вас! А вы стоите тут и обвиняете меня во всём! Как вы… — не успел он договорить, как к нему подбежала разъярённая Михримах и влепила хлёсткую пощёчину, оставляя красный след на его щеке. Мгновенно в покоях стало тихо. Мустафа с непониманием смотрел на сестру, а Баязед глядел на Селима со злорадством. Голова шехзаде дёрнулась от удара, но он быстро пришел в себя. Повернувшись обратно к Михримах, он гордо поднял голову. Дочь султана не остановилась на этом. Она со злостью прокричала: — Как ты мог?! Ты ведь знал, чем это обернётся! — Михримах, успокойся! Не смей больше на меня поднимать руку! Обычно я не бью женщин, но ты можешь стать исключением! — Селим отстранился от сестры и сел обратно на тахту. Как только он это сделал, вместо него встал Баязед и обратился к дочери падишаха. — Нет, Михримах. Он заслужил, ты делаешь всё правильно. — Из-за тебя Нефес в таком состоянии! По твоей вине она умирает! — на щеках госпожи выступили слёзы. Она со всей серьёзностью посмотрела на Селима и сквозь зубы с ненавистью процедила: — Ненавижу тебя! Да покарает тебя Аллах за содеянное! — рыжеволосый шехзаде вмиг стал серьёзным. В его глазах блеснул опасный огонь. Он медленно и угрожающе встал и завёл руки за спину. Затем выпрямился и свысока посмотрел на свою любимую сестру. — Мне жаль тебя, Михримах. Жаль, что ты такого же мнения обо мне, как и Баязед, — он усмехнулся. Было видно, что ему и правда жаль, что их отношения дошли до такого. Ну что же… он не намерен молчать и бездействовать. Не позволит так говорить с собой. Он — шехзаде Селим. Сын могущественного правителя. Самый храбрый, умный и одновременно жестокий из всех его сыновей. Такова его натура… — Если она умрет, молись, чтобы смерть твоя была быстрой. Я убью тебя, твои муки будут самыми больными! — она хотела ещё раз ударить его, но он перехватил её руку. Затем угрожающе наклонился к ней и спокойно в лицо произнёс: — Не пытайся запугать меня, сестра. Я не боюсь ни тебя, ни матушку, никого. Я вам не по силам, — Селим грубо отбросил руку сестры и сел на своё место, потом кинул взгляд в сторону братьев. Мустафа смотрел на него с сожалением и поддержкой, он не хотел, чтобы всё дошло до такого. Баязед не удосужился даже поднять на него глаза. Его внимание было устремлено к Михримах, которая пыталась успокоиться. — Ты звала нас, чтобы обсудить что-то важное? Так давай. Не хочу занимать ваше драгоценное время, госпожа, — раздраженно сказал Селим. Дочь падишаха вздохнула, и более спокойнее, чем минуту назад, сказала: — Когда вы ехали спасать Нефес, я кое-что заметила… — Что? — наигранно удивился Баязед. — Вы так переживали… с чего вдруг? Нефес ведь наложница Мехмеда, — задала вопрос госпожа, молясь о том, чтобы ответ был благоприятный. В покоях резко настала тишина. Каждый обдумывал, что на это ответить. С одной стороны, было бы глупо скрывать, а с другой… не расскажет ли Михримах повелителю об их чувствах к любимой Мехмеда? Каждый думал по-своему. Баязед хотел утаить эту тайну, а вот Мустафа и Селим понимали, что это более невозможно. Остаётся честно, уверенно, серьёзно сознаться. Первым вызвался рыжеволосый шехзаде. Он откинулся на спинку к тахты, поднял голову, чтобы посмотреть госпоже в глаза, и серьёзно произнёс: — Я её люблю, — у Михримах перехватило дыхание, она впала в ступор. У неё, конечно, были предположения на этот счёт, но это были лишь догадки! А оказывается, что она была права. — Что?! — в непонимании спросила девушка. — Что слышала. Я не обязан отчитываться, — грубо произнёс Селим, беря в руку стакан, который стоял на подносе возле тахты, и налил себе воды. Госпожа хотела что-то сказать, но Мустафа неожиданно перебил её. — Михримах, мы все испытываем к ней такие чувства… — сестра обернулась к остальным братьям и повышенным голосом с укором промолвила: — Как вы можете? Она ведь женщина вашего родного брата! — Это вполне поправимо, — хмыкнул Селим, усмехаясь издевательской улыбкой. — Перестань! Мехмед — твой старший брат! — попыталась образумить его госпожа, но тот не хотел слушать её. Скрестил руки и прикрыл глаза, демонстрируя свой якобы уставший вид. Потеряв интерес к брату, она обратилась к другим: — Что вы планируете делать? Как решать эту проблему? Нужно избавиться от этих чувств! — Пускай Нефес выбирает одного из нас, — предложил Баязед, а затем добавил: — От чувств так просто не избавишься… — Она знает? — недоумённо спросила дочь султана. Тут голос подал рыжеволосый шехзаде: — Конечно знает. Я приезжал во дворец Хатидже султан. Ты ещё обиделась на неё из-за меня, — вот тут-то пазл сложился. Михримах шумно вздохнула, потирая виски. Её переживаниям не было конца. Сначала Нефес ранили, а теперь… вот это. Главное, чтобы об этом не узнал повелитель. Если это случится, то никому не сдобровать! А если матушка… девушка даже думать об этом не хотела. Аллах помилуй их от её гнева! — О Аллах всемогущий… — прошептала дочь падишаха, прикрывая лицо рукой. Селиму не хотелось слушать упрёки сестры в их сторону, поэтому он резко встал, поправил кафтан и направился к двери, по пути произнося: — Так, я пойду, а вы дальше ведите беседу. Скажешь кому-то об этом, и я ответ с тебя возьму, сестра! — он скрылся за дверьми покоев, не взглянув ни на кого. За ним встал Мустафа, он повернулся к брату и сестре и спокойно сказал: — Мне тоже пора. Прошу, не говори никому, Михримах! А также прошу, сообщи нам, когда Нефес очнётся. Нам туда вход запрещён, — он тепло обнял сестру и улыбнулся ей, подбадривая. Она в ответ слабо кивнула и тихо проговорила: — Само собой…

***

Нефес шагала по зелёной траве, одновременно оглядываясь по сторонам. Она находилась в незнакомом ей месте. Поляна расцветающих цветов. Солнце тепло и ярко светило. С боку находился широкий густой красивый лес, который так и манил к себе. На душе у девушки была тревога. Где она? Где шехзаде? Где Михримах? Что происходит? Пройдя ещё немного, она вздрогнула от резкого звука. Все птицы резко взлетели и жалобно издали душераздирающие крики. Они будто хотели сказать, предупредить, но не могли. Нефес сглотнула ком в горле и двинулась дальше, пытаясь отвлечься от этих звуков. — Где я? — спросила тихо Нефес и остановилась. За её спиной послышались тихие медленные шаги. Девушка, услышав их, резко обернулась. Увидев там того, кого совсем не ожидала увидеть, на её глазах навернулись слёзы. Она не могла поверить… — Мама?.. — перед ней стояла её мама! Родная и любимая! Она немедленно бросилась к ней в объятия. Женщина тепло улыбнулась и обняла свою дорогую дочь. — Анна… дорогая моя… — Нефес зарыдала ей в плечо. Она могла спрятать слёзы от кого угодно, но не от мамы. Она так скучала по ней! Так любила её! Жаль, что всё так получилось… — Мама, где я? Я умерла? — девушка отстранилась и заглянула в лицо своей матери — Елены. Женщина погладила её по щеке, смахнув слезу, а потом мягко произнесла: — Ещё нет. Ты не должна умирать. Тебе ещё рано. Ты должна вернуться. — Нет, я останусь с тобой! Я не хочу… — Нефес отрицательно помотала головой, на это Елена улыбнулась ещё шире. — Я рада, что ты помнишь меня и хочешь быть со мной, но не надо. Я умоляю тебя. Мне так будет спокойнее. Женщина взяла руки дочери в свои ладони и крепко сжала их. Лицо Елены напоминало ангела, пришедшего с небес. Возможно, так и было… но Анне было плевать. Главное, что самый дорогой человек в жизни был рядом с ней. — Я хочу поговорить с тобой! Расскажи мне всё! Женщина кивнула и нежно произнесла: — Я могу рассказать тебе лишь твоё будущее, — Нефес кивнула соглашаясь с ней. Она хотела услышать от матери хоть что-то! Елена отстранилась от дочки и резко махнула рукой, от чего воздух содрогнулся. На этом месте появился красивый мужчина с каштановыми волосами, чёрными как ночь глазами и бородой. Он счастливо улыбался. На нем был одет красивый чёрный кафтан с золотой вышивкой. Елена повернулась к Анне и указала на мужчину рукой. — Твоё будущее — это Мурад, — Нефес протянула руку к мужчине и нежно коснулась его ладони. Он взял девушку за руку и крепко сжал. Анна улыбнулась, так как поняла, что он — её сын. Мурад… — Это он взрослый. Ты вырастишь достойного шехзаде, не сомневайся в этом! — мама улыбнулась и снова махнула рукой, после чего мужчина исчез. Нефес опустила голову и вытерла рукой оставшиеся слёзы. Затем подняла голову и тихо прошептала: — Мама… — женщина прислонила палец к губам. — Чш-ш-ш. Ты должна сделать выбор. Выбери одного шехзаде, самого ближнего к тебе. Того, кого выберет сердце. Мустафу, Мехмеда, Селима или Баязеда. Они не смогут жить в мире. Один из них взойдёт на престол, а остальные братья погибнут в страшной битве с ним… Брат за братом будут захлёбываться в крови… — девушка слушала, то, что говорила ей мать. Она не могла поверить! Это было слишком больно. Потеря братьев — это самое ужасное, она об этом наверняка знает. Шумно вздохнув после услышанного, она цокнула языком, всё обдумывая, а после вынесла решение: — Я изменю их судьбы! — Елена улыбнулась и согласно кивнула. — Попытайся. Может, что-то и получится, — после этого рассказа Нефес кое-что вспомнила. Брат. Её родной брат! Где он и что с ним? Мама ведь теперь всё знает… значит должна быть осведомлена и о нём. — Где Александр? Мой брат… — взволнованно задала вопрос госпожа. Женщина спокойно ответила: — Он жив… Девушка облегчённо выдохнула и тихо прошептала: — Слава Аллаху… — Моё время вышло. Ты должна возвращаться… Нефес отрицательно покачала головой и с паникой произнесла: — Нет! Мама! Я прошу тебя! — она попыталась схватить женщину за руку, однако та не далась. Госпожа не удержала равновесие и упала на землю. По её щекам ручьём текли слёзы, и она не могла их остановить. Елена посмотрела с любовью на своё дитя и с нежностью промолвила: — Я всегда в твоём пылающем сердце, моя дорогая доченька… я люблю тебя! Очень люблю… — после этого она вмиг исчезла. У девушки внутри всё сжалось. Она только обрела маму снова, а тут… Нет! Она не могла потерять её! Нефес быстро оглянулась по сторонам, а затем резко встала, прилагая немалые усилия. — Мама! Нет! — она начала бежать прямо, пытаясь найти её. У неё была надежда! Хоть и небольшая. Она бежала недолго. Упав на колени, она горько и громко закричала, да так, что птицы взлетели в воздух от её пронзительного крика. По её щекам не прекращали течь предательские слёзы. Девушка прижала руки к груди и сказала: — Мама… я люблю тебя всем своим сердцем… — после этого Нефес обессилено упала на траву, так и не встав.

***

Во дворце Топкапы стояла глубокая тишина. Мехмед, вместе с Михримах султан сидели возле кровати госпожи и возносили молитвы. Она была в таком состоянии больше пяти дней. Девушка была без сознания, из-за этого все не могли найти покой… — Пусть Аллах услышит меня… я не хочу терять такую подругу, как Нефес… — всхлипнула Михримах и приложила ладонь ко рту, чтобы заглушить свои рыдания. Шехзаде же держал возлюбленную за руку и так же уповал на Аллаха. — Аллах, накажи меня за все грехи, только не забирай мать моего наследника, — брат и сестра сидели в тишине. Никто не мог ничего сказать друг другу. Сейчас их волновала лишь Нефес султан. Рука, которую держал Мехмед, немного пошевелилась, а затем девушка немного приоткрыла глаза. Дети султана переглянулись между собой и быстро встали. Затем они наклонились над Нефес. Она и вправду пришла в себя. Михримах счастливо рассмеялась, по её щекам потекли слёзы, затем она взяла подругу за руку, обернулась к брату и кивнула в сторону двери. — Мехмед… о Аллах! Зови лекарей! Она очнулась! — шехзаде счастливо улыбнулся и быстро вышел с покоев, идя за лекарями, а дочь падишаха осталась с госпожой, радуясь, что она пришла в себя. Вот только… рада ли Нефес, что она очнулась?