Дьявол в обличии ангела

Поиски Нефес уже длились два дня, и всё безуспешно. Все теряли какие-либо надежды, кроме сыновей падишаха. Сердце им подсказывало, что девушка жива! Но были напряжённые вопросы, на которые хотелось бы найти ответ… в порядке ли она? Ранена? Не мучают ли её сейчас? Только мысли об этом вызывали боль и волнение вместе с напряжением… Янычары не могли столько времени не спать и быть в пути, поэтому Мустафа, как старший сын Султана, приказал остановиться в чаще леса. Шехзаде и воины разбили лагерь, чтобы немного отдохнуть. Селим сидел возле костра и чутко вглядывался в языки пламени. Баязед и Мустафа сидели рядом с ним и выжидающе смотрели на брата. — Селим… — мягко промолвил Баязед, окликая брата. Рыжеволосый шехзаде посмотрел на младшего с равнодушием и небрежно бросил: — Чего тебе? — Может, перестанешь уже быть таким агрессивным? Мы все переживаем! Я поддержать тебя хочу, ты ведь мой брат! — с упрёком произнёс Баязед в сторону брата. Тот вздохнул, пытаясь успокоиться. По нему было видно, что он начинает вскипать. С чего бы? Почему? Потому что младший брат воспринимает всё в штыки. Хотя они вдвоём были не правы. Каждый по-своему. — Мне не нужна ничья поддержка, — ясно и чётко расставил всё по местам Селим. Глаза Мустафы в удивлении сверкнули, он в непонимании посмотрел на брата и сказал: — Поддержка нужна всем. — Мне — нет, — всё же настоял на своём рыжеволосый шехзаде. Младший брат не стал на это отмалчиваться. Он вскочил со своего места и громко прокричал: — Почему ты такой? В тебе не осталось ни капли человечности! Ты совершил покушение на своих братьев во время похода! — неподалёку стояли янычари, крики Баязеда привлекли их внимание. Селим стал озираться по сторонам, глядя на тех, кто устремил на шехзаде недоумённые взгляды. Эти янычары, встретившись с грозным взором Селима, испуганно отвернулись и поспешили уйти. После этого старший сын Хюррем посмотрел на младшего брата и прикрикнул на него: — Это война, Баязед! Война за престол и за любимую женщину! Чего ты от меня хочешь?! Мы с тобой никогда не жили в мире, и никогда не будем. Так было и есть с самого рождения! — Тише… нас могут услышать… — попытался успокоить сын Махидевран своих родных братьев, но если ранее Селиму было не всё равно, то сейчас после всплеска эмоций наоборот. — Плевать. Я не собираюсь долго задерживаться здесь. Немного отдохнём и отправимся в путь! — после этих слов рыжеволосый шехзаде поднялся и поспешными, широкими шагами отправился в свой шатёр. Он был зол. Ему хотелось остыть, отдохнуть. Селим вёл себя так из-за волнения за Нефес, оно и было понятно… — Баязед, что нам с ним делать? Он видит в нас врагов, и ничто больше… — сын Хюррем вздохнул и взъерошил волосы на слова брата. Затем встал, широко расправив плечи, и собирался идти отдыхать в свой шатёр. — Раз так, то пусть так и будет. В чём-то он прав. Мы не можем с вами дружить, когда любим одну и ту же девушку, — с этими слова шехзаде поспешно направился в шатёр. Сын Махидевран на мгновенье растерялся, однако потом всё же собрался, вскочил со своего места и прокричал Баязеду вслед: — Нет! Мы ведь братья! — но никто из братьев его больше не слышал. Каждый был при своём мнении, которое вряд ли можно было изменить. Сын Махидевран остался в полном одиночестве со своими мыслями.

***

На утро шехзаде и войско отправились дальше в путь. В дороге шехзаде не разговаривали друг с другом, видимо, между ними была обида, которую нужно было замять. Если султан Сулейман узнает, то им не сдобровать. Но некоторым будет на руку. Махидевран султан. Она всегда добивались вражды между братьями, и вот теперь она и есть… Что же будет?.. Кто победит, а кто проиграет?.. На войне все средства хороши… Янычары немного отдохнули, и они были готовы ко всему, как и сыновья султана. Ехав всё дальше и дальше, они начали заезжать в непонятное, очень странное место. В отличии от леса, где всё росло и процветало, это место было тёмным и мрачным. Лучи солнца туда не попадали. Посреди этого места стоял заброшенный дом, казалось, что из-за старости он вот-вот развалится. Возле входа и по периметру стояли вооруженные мужчины, которые не представляли из себя ничего хорошего. — Что там за движение? Кто там? Что за люди? — недоумённо спросил Мустафа, резко останавливая своего жеребца. За ним медленно повторили и все остальные. — Видимо, мы прибыли к месту, которое искали… — тихо произнес Баязед, наблюдая за мужчинами. Селим всё это время молчал, но всё же решившись, спрыгнул с лошади и огляделся. Оценив обстановку, он тихо позвал подопечного султана: — Бали бей! Мужчина повернул голову в сторону звука и тут же откликнулся: — Да, шехзаде? — рыжеволосый шехзаде обернулся к нему и кивком указал в сторону охраняемого дома. — У нас хватит сил одолеть их? — хранитель покоев пожал плечами и с прищуром посмотрел туда, куда указал Селим. Затем он сделал шаг вперёд и, глядя в глаза шехзаде, произнёс: — Думаю, что да… — Отлично… — одобряюще отозвался молчавший Мустафа. Остальные сыновья султана также спрыгнули с лошади. — Может поговорим с ними? — шепотом спросил Баязед. Селим на такое резко повернулся к брату. Его глаза сверкнули, а брови нахмурились, но, несмотря на это, лицо шехзаде осветила издевательская усмешка. — Ты иди и разговаривай, раз такой умный. Жить надоело?! — раздраженно произнёс наследник Хюррем. Сын Махидевран хлопнул младшего брата по плечу и «чуть» мягче Селима пояснил: — Мы не сможем поговорить с ними. Я уверен, они не отступят, — Селим рассмеялся на такое. — Тогда по старинке? — с наслаждением промолвил рыжеволосый шехзаде, поправляя воротник кафтана. Мустафа, настраиваясь на битву, вдохнул воздух в лёгкие, а Баязед цокнул языком и недовольно буркнул: — Ладно, твоя взяла… — Наступаем! — янычары как один взвыли, подняли и прокричали: «Во имя Аллаха». Затем войско во главе с Бали беем бросилось в атаку. Стоявшие мужчины сразу заметили это, и как по привычке вынули мечи, желая обороняться. Селим наблюдал за этим с усмешкой. Мустафа с полной серьёзностью, а Баязед с враждебностью. Сейчас будет кровь, смерти, убийства, боль, крики, слёзы. К чему это все? Ради Нефес… и все это понимали… Рыжеволосый шехзаде облизнул пересохшие губы и произнёс: — Помните ради кого мы здесь, — а ведь он был прав… младший брат кивнул, переваривая все мысли в голове. Потом он встрепенулся. Нефес! Она ведь должна быть внутри! Значит, им нужно спешить! Баязед стремительно развернулся лицом к братьям и тыкнул пальцем в дом. — Нам нужно идти внутрь, — шехзаде повернули голову туда, куда указал их младший брат. Селим кивнул и одобряюще хлопнул Баязеда по плечу. Затем подтолкнул его вперёд, вынуждая идти, и сам последовал в сторону входа, через плечо бросив: — Правильно мыслишь. Мустафа… — лукаво улыбнулся он. Сын Махидевран кивнул и тут же зашагал. — Иду.

***

Когда они дошли, на входе стоял военный. Он вглядывался в бой, наблюдая за острыми мечами янычар султана. Никто никого не щадит. И не надо было… если бы так кто-то делал, то не избежал бы гнева шехзаде Селима. В этом он строг. Всё должно быть как должно. Они должны поплатиться за соучастие в предательстве… Мужчина краем глаза увидел нежданный гостей. Его стальной, непроницаемый взгляд перевёлся на шехзаде. Он рывком вынул мечом и разгневанно проговорил: — Вы кто такие?! — Мустафа хотел что-то сказать, однако Баязед выступил с саблей вперёд. — Палачи твои. Дай пройти! — он попытался пройти, но янычар толкнул того в плечо и встал перед входом. Сын Хюррем успел сориентироваться и схватился за плечо Мустафы, который за локоть придержал брата, чтобы он не упал. Мужчина скривил губы и угрожающе произнёс: — Отзовите своё войско! — Нет, — спокойным тоном сказал Селим и двинулся вперёд прежде, чем янычар опомнился. Шехзаде схватил того за шею и прижал к стене. От такого исхода событий мужчина растерялся и выронил саблю. Сын падишаха со всей силы придавил бедолагу к стене, от чего тот забился в конвульсиях, схватившись за руку Селима. Шехзаде был спокоен, он безразлично смотрел в глаза своей жертве. Мужчина отчаянно пытался выбраться, до крови пытался расцарапать руку, лицо, ударить ногой в живот, но не получалось. В скором времени его настигла смерть. Сын Хюррем так же безразлично отпустил янычара, от чего тот замертво упал на землю. Мустафа метнул на Баязеда взгляд, смотря на его выражение лица. Младший брат скривился и недовольно цокнул языком, но ничего не сказал. Селим медленно обернулся и, словно прочитал все эмоции на лице Баязеда, усмехнулся. Сын Махидевран вздохнул. Нужно было спешить. Он указал кончиком меча на вход и промолвил: — Прекрасно. Идём внутрь, — шехзаде поспешным шагом направились внутрь.

***

Нефес все также была привязана к стулу. Иногда ей приносили воду и еду стражники, которые охраняли её. Руки ныли, да что там руки, всё тело болело. Госпожа пыталась двигать запястьями, но это вызывало боль и появлялись новые синяки. Верёвки были крепко завязаны. Любимица шехзаде множество раз теряла сознание. Казалось, это было её концом, но девушка отгоняла эти мысли куда подальше. В сознании всплывала колыбельная матери, которую Нефес пела и для своего сына тоже. Мама всегда пела колыбель на другом языке. Она была умной женщиной, такой её помнила госпожа из детства. Жаль, что произошло множество неприятных событий. Сейчас девушка напевала колыбель, чтобы хоть как-то не сойти с ума в одиночевстве. Όσα άστρα είναι στον ουρανό, μαργαριταρένια μου, και λάμπουν ένα ένα, και λάμπουν ένα ένα, τόσες φορές τα μάτια μου, μαργαριταρένια μου, δακρύσανε για σένα, δακρύσανε για σένα. Άιντε, καλέ μάνα, αγάπα με κι εμένα, κούνει, καλέ μάνα, το παιδί για μένα… Αναστενάζω, δε μ’ ακούς, μαργαριταρένια μου, κλαίω, δε με λυπάσαι, κλαίω δε με λυπάσαι. Άιντε, καλέ μάνα, αγάπα με κι εμένα, κούνει, καλέ μάνα, το παιδί για μένα… Δεν είσαι μάνας γέννημα, μαργαριταρένια μου, ούτε Θεό φοβάσαι, ούτε Θεό φοβάσαι. Άιντε, καλέ μάνα, αγάπα με κι εμένα, κούνει, καλέ μάνα, το παιδί για μένα… Άιντε, καλέ μάνα, αγάπα με κι εμένα, κούνει, καλέ μάνα, το παιδί για μένα… Ósa ástra eínai ston ouranó, margaritarénia mou, kai lámpoun éna éna, kai lámpoun éna éna, tóses forés ta mátia mou, margaritarénia mou, dakrýsane gia séna, dakrýsane gia séna. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… Anastenázo, de m’akoús, margaritarénia mou, klaío, de me lypásai, klaío de me lypásai. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… Den eísai mánas génnima, margaritarénia mou, oúte Theó fovásai, oúte Theó fovásai. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména… (Найди звездочки в небе, моя жемчужинка Одну блестящую, и другую такую же. Много раз глаза мои, моя жемчужинка, Плакали из-за тебя. Плакали для тебя. Давай, дорогая мамочка, с любовью, Качай, дорогая мамочка, свою малышку. Дыхание не слышу я, моя жемчужинка Не плачь от жалости и не грусти. Давай, дорогая мамочка, с любовью, Качай, дорогая мамочка, свою малышку. Ты не родилась у мамочки, моя жемчужинка! Не бойся Бога, не страшись! Давай, дорогая мамочка, с любовью, Качай, дорогая мамочка, свою малышку. Давай, дорогая мамочка, с любовью, Качай, дорогая мамочка, свою малышку.) Голос девушки был размеренный, красивый, певчий. После окончания песни девушка вдохнула воздух в лёгкие. Губы скривились, Нефес впервые в жизни хотела плакать. Как же ей справится? — Как я скучаю… — грустно произнесла Нефес, опуская голову, по её щеке скатилась одинокая слеза. Девушка скучала не только по маме, но и по брату. Его имя — Александр. Воинственный, смелый и мужественный парень. Он всегда защищал её. У них были тёплые отношения… Нефес окунулась с головой в воспоминания прошлом. Через некоторое время её всё же озарило. Прошлое не вернуть… нужно думать о будущем. То, что ждёт нас сейчас и позже. Девушка подняла голову и посмотрела по сторонам. Не далеко от нее стоял стол с острыми углами. Можно воспользоваться. Самое сложное — это дойти до него. — Нужно потерпеть! — госпожа встала на носочки и немного выпрямила ноги, из-за этого верёвки сдавили нежную кожу. Она шикнула от боли, но не отступила. Нефес коснулась ногами пола и медленно поднялась. Затем медленными, аккуратными шагами начала двигаться к столу. Подойдя к нему, госпожа подставила верёвку к острому углу и начала вдавливать в острие, узлы и водить ими по нему. Угол был не такой острый, как клинок, но всё равно верёвка поддавалась. С большим усилием Нефес удалось совершить задуманное, и через некоторое время её руки были развязаны. После этого девушка развязала узлы на лодыжках. Госпожа теперь была свободна. Облегчённо выдохнув, любимица шехзаде потерла руками запястья, снимая боль и напряжение. После верёвок тело немного ныло, но это было ерундой! — Отлично. Теперь нужно найти хоть что-то, чем можно защищаться, — Нефес прошла вперёд и хотела начать поиски, однако её привлёк шум в окне. Звук боя. Кто-то сражался на мечах. Девушка заинтересовано и одновременно удивлённо посмотрела в сторону окна. Решившись, она подошла к нему и отдернула занавеску. Перед ней возникла такая картина: доверенное лицо султана Сулеймана сражался с главным стражником. Нефес удивленно застыла, а затем тихо прошептала: — Бали бей… — в этот момент дверь с хлопком отворилась. От громкого звука, девушка дёрнулась и обернулась. Перед ней стояли её спасители… Мустафа, Селим и Баязед. Как только мужчины увидели госпожу, они облегчённо проговорили: — Нефес! — сыновья султана вложили сабли в ножны и поспешным шагом подошли к девушке. Она облегченно выдохнула. Затем счастливо улыбнулась и кинулась обнимать шехзаде, тем самым благодаря их. — Мустафа, Селим, Баязед! Как я рада вас видеть… — Слава Аллаху, с тобой всё в порядке! — выдохнул Баязед, немного отстранившись. Далее сказал сын Махидевран: — Мы переживали. — Ты в порядке? Не ранена? — Селим взял Нефес за руки и обеспокоенно осмотрел её. Госпожа улыбнулась и поторопилась успокоить шехзаде: — Нет всё хорошо, только голова болит… сколько я пробыла здесь? — Поиски длились два дня. Так что считай, что где-то три дня. С учетом того, что нам пока сообщили и мы всё организовали, — задумчиво произнес Мустафа. Рыжеволосый шехзаде кивнул в сторону выхода, и взяв девушку за руку потянул в сторону двери. — Поехали во дворец, — однако кое-что остановило их. Из-за одной из дверей за одну секунду появился Ибрагим паша. Увидев шехзаде, он растерялся, как и они, но затем опомнился и поклонился, почтенно произнеся: — Шехзаде. — Ибрагим паша? Что ты тут делаешь? — строго спросил Селим. Госпожа при виде её похитителя скривилась и хмыкнула. Визирь метнул на неё серьёзный взгляд, а затем, гордо подняв голову, сказал, глядя на шехзаде: — Решил за вами отправится, помочь вам. Вы справились сами. Нефес султан, рад, что вы живы и целы… — девушка натянуто улыбнулась и крепче сжала руку Селима от злости. Она лицемерно кивнула, но её слова противоречили всему. — Да. Я жива, и я буду жить. А вот ты вряд ли сохранишь голову… — Нефес… — удивленно промолвил Мустафа, оборачиваясь к ней. Он не любил, когда что-то подобное говорили о его наставнике. Шехзаде доверял ему как самому себе! Не мог же он предать его! Или всё-таки мог?.. — О чём речь? — растерянно спросил Баязед. Селим же просто смотрел на Нефес и ждал. Она скажет. Всё скажет. Девушка злобно оскалилась и раздраженно начала рассказ: — Паша Хазретлери держал меня здесь насильно. Хатидже султан тоже знала об этом. Наверняка ещё в этом замешаны Шах султан, Хуриджихан султан и Эсмахан султан! — после этих слов взгляд визиря сменился на гневный, но лишь на секунду! Потом выражение лица стало таким же, как и прежде. Шехзаде, услышав это, посмотрели на друга султана. Мустафа с непониманием, Баязед с серьёзностью, а Селим со злостью. — Ибрагим паша? Это так? — спросил сын Махидевран, в надежде, что это ложь. Однако это было так… но муж Хатидже султан не собирался отступать. Он отрицательно помотал головой и уверенно произнёс: — Это ложь! Я отправился за вами на поиски… — Когда? — резко спросил Баязед, ожидая, что визирь расстеряется и они его раскусят, но даже на это у него нашелся ответ: — Сразу после того, как вы уехали, подумал, что вам нужна будет помощь, — Нефес нахмурилась. Врёт как дышит! Она хотела что-то сказать, но Селим оказался первее. — Неправда. Если бы ты выехал после того, как мы уехали, то ты нашел бы нас в чаще леса. Мы останавливались с янычарами на отдых. Выходит, ты врёшь… — девушка усмехнулась проницательности шехзаде и высокомерно подняла голову. За неё есть кому вступиться. — Шехзаде Селим… — поспешил опровергнуть это друг султана, но все всё поняли. Мустафа поднял руку в знаке «молчать» и повышенным тоном спросил: — Ибрагим, так это ты сделал? — визирь понял, что теперь бесполезно оправдываться. Его раскрыли. Осталось одно решение! Убедить шехзаде, что эта девушка — их конец! Он так и сделал! Набрав воздух в лёгкие, он неуверенно кивнул и медленно начал убеждать сыновей султана: — Да. Это сделал я, но я сделал это для твоего и вашего блага. Эта женщина убьёт всех нас. Погубит. Никто из вас не взойдет на престол! Она либо шехзаде Мехмеда, либо шехзаде Мурада на престол посадит! Она змея, которая… — Нефес не дала ему договорить. Её распирала злоба и гнев! Она отпустила руку Селима, опустила её к рукояти его сабли и достала оружие. Селим резко повернулся к рассекающему звуку. По его выражению лица можно было понять, что он не ожидал такого, как и все остальные! — Не смей так обо мне говорить! — со злостью промолвила госпожа. Она двинулась вперёд, однако рыжеволосый шехзаде схватил её за запястье и притянул к себе. — Нефес, отдай саблю! — взгляд Селима был строг и уверен, он протянул руку, чтобы забрать оружие, но девушка оттолкнула сына Хюррем с такой силой, что тот ударился об стену. Затем спокойно произнесла: — Я сделаю для тебя всё, что угодно, только позволь мне сделать это. — Нефес! — пытался вразумить госпожу Мустафа, но Селим махнул рукой, отрываясь от стены, и сказал: — Пусть. Если что, вмешаемся. Делай что, хочешь. — Ты глупа, если думаешь, что ты сможешь победить меня. — внезапно подал голос паша. Нефес обернулась к нему. Он уже был во всеоружии. Лезвие блестело, Ибрагим держал саблю уверенно. По его взгляду было понятно — пощады не будет. — Правда? Давай посмотрим? — уверенно произнесла госпожа. Друг султана сделал шаг первый. Он накинулся на девушку с мечом и занес руку для удара, но Нефес отразила атаку и оступила вправо, сменяя позицию. — Нефес! — взволновано произнес младший брат и хотел вмешаться, но Селим остановил его. — Успокойся. Всё будет под контролем. Баязед, дай саблю. Если что — мы с Мустафой будем наготове, — сын Хюррем выполнил просьбу старшего брата и отдал оружие. Он понимал, что он справится лучше, поэтому спорить по этому поводу не стал. Ибрагим и Нефес сражались беспощадно и грозно. Никто никому не уступал. Ибрагим оказался опасным противником, но девушка тоже не промах! Она ловко уворачивалась от ударов, защищалась, нападала. Их клинки со звоном сталкивались и разъединялись. Нефес попыталась ударить визиря мечом в бок, но он вовремя отскочил. Ибрагим усмехнулся и покачал головой. — Ты такая глупая, раз думаешь, что сможешь одолеть меня, — госпожа хмыкнула и со всей силы выбросила руку с мечом, пытаясь хоть как-то задеть противника, но и на этот раз всё обошлось провалом. Было очередное столкновение клинков, и Нефес уверенно проговорила: — Чтобы победить в бою, нужна не только сила, но и хитрость, и блеск ума. У меня с этим получше, чем у тебя. Поэтому не сомневайся. Я приеду в Топкапы, и все увидят, чего я стою, раз смогла убить пашу, то султанши для меня не будут помехой. Услышав такие речи, паша усмехнулся и ответил: — Ты сначала убей, Нефес! — девушка лукаво улыбнулась, сдерживая удары, глядя в глаза Ибрагиму и тихо прошептала: — Уже, — она резко сделала разворот и пригнулась, тем самым оказавшись ниже Ибрагима. Быстро поставив ногу на одно колено, она замахнулась саблей и со всей силы полоснула ей по животу паши. Мустафа испуганно посмотрел на своего наставника, а Баязед с Селимом с удивлением. Ибрагим не ожидал такого от госпожи. После удара он растеряно опустил взгляд на свою рану. Его ноги пошатывались, а руки тряслись. Он упал на спину и что-то прохрипел. Нефес победно усмехнулась и поспешно склонилась над телом Ибрагима. Друг султана посмотрел девушке в глаза и тихо прошептал: — Если убью не я, то Махидевран Султан изведёт тебя со свету…но всё же это сделаю я, — паша резко взял кинжал со своего пояса и всадил в бок госпожи. Нефес болезненно ахнула и посмотрела на свою рану, из которой сочилась кровь. — Нефес! — обеспокоенно вскрикнули шехзаде и бросились к госпоже. Девушка осела на пол немного дальше паши. Сам Ибрагим умирал. Ему осталось недолго. У него было очень глубокая рана, не было шансов на спасение. Нефес было больно даже дышать, не говоря о разговоре! Горячая кровь обжигала кожу, а рана откликалась кровью. Баязед остановился, не зная что делать и панически спросил: — Что делать?! — Мустафа и Селим опустились на колени перед девушкой. Старший брат не оборачиваясь крикнул: — Мы брали с собой в дорогу лекаря на всякий случай. Вот этот случай и настал! Зови быстрее! — рыжеволосый поднял девушку и положил на свои колени. Сын Махидевран обустроился с другой стороны. Он взял девушку за руки и сжал её, молясь, чтобы она выжила. Селим же взял её лицо в свои руки. Она побледнела, глаза медленно закрывались. Дыхание стало рваным. Было до жути больно. Рыжеволосый шехзаде прислонился лбом к лбу госпожи. Он часто дышал, в его глазах блеснули слёзы, он даже не пытался сдерживать их. Мужчина тихо, умоляя, прошептал: — Нет… я прошу тебя… не умирай…